Однажды на Келифиджии

18

             Танцуя в просторной гостиной, Демьен наслаждался гибкостью и невесомостью собственного тела, своей раскованностью и наготой. Разгорячённые танцем босые ноги ступали по прохладным мраморным плитам. Музыка звучала громко, вибрируя в груди, проникая сквозь всё его существо, но, по словам Эверарда, в кабинете её слышно не было и работе она не мешала.       Демьен был опьянён ничем не замутнённым счастьем, этой искрящейся сквозь каждый жест полнотой смысла, этой свободой! О да, именно свободой он и был сейчас наполнен. Свободой и диким восторгом.       Демьен и не помнил, когда чувствовал такую беспрепятственность со стороны мира любым своим порывам. Он ощущал лёгкость и до отъезда Линтов, но сейчас все рамки растворились. Демьен танцевал, теряя себя в мелодии, изгибался в спине, выводил ногами вензеля, вспоминал школьную программу и импровизировал. Смех рвался из груди.       Дни проходили легко и весело. Он не думал о том, что будет дальше. Время перестало существовать. Неделя в объятиях Эверарда на острове казалась вечностью и одним днём, прекрасным, бесконечным.       Никогда прежде Демьен так легко не дышал. Жизнь была понятной и лёгкой донельзя. Он откровенно упивался этой доступной простотой, как наслаждался сейчас гибкостью своего тела. Он не знал, смог бы и через месяц с прежним удовольствием предаваться столь незамутнённому досугу, но пока это было лучшим лекарством для сердца и души.       Он танцевал, потому что хотелось. Ходил голым. Спал, сколько душе угодно, ел и пил что желал, валялся на солнце, гулял по острову, катался на моторке, рыбачил вместе с любовником, плавал, сёрфил, снова плавал, а главное — предавался любви с Эверардом самозабвенно и взахлёб! И это отворяло грудь настежь…       Чувствуя ритм всем телом, Демьен не заметил, что любовник вышел из кабинета и направился прямиком в зону кухни. Мужчина был облачён в элегантный деловой костюм. Собранные в хвост длинные локоны ниспадали между лопаток.       Наблюдая за ним, Демьен на секунду завис в замешательстве. Эверард уже засыпал в миксер лёд, заливал алкоголь, бросал какие-то плоды, по обыкновению готовя коктейль сразу на двоих. Всё это недвусмысленно намекало, что работа закончена. Поначалу Демьен так и решил. Но строгий чёрный костюм и галстук наводили на мысль о перерыве, ведь любовник вполне мог позволить себе выпить в разгар трудового дня, верно?       — Ты закончил? — подкравшись сзади и обвив его талию, спросил Демьен. Он потёрся щекой о спину Эверарда, затянулся запахом волос, вспоминая себя неуклюжим подростком. В груди тлело тёплое чувство, губы поневоле тревожила блаженная улыбка.       — Угу, — мужчина разлил напиток с дроблёным льдом по приготовленным высоким бокалам и, придвинув один ему, сделал долгий глоток.       Демьен расслабил объятия и, сделав шаг к столу, пригубил незнакомую смесь. В светло-зелёном коктейле помимо ярких нот джина ощущался свежий вкус лайма и огурца.       — Неожиданно, — прокомментировал Демьен. — И очень вкусно… Всё хорошо? — спросил он, поймав усмехающийся взгляд Эверарда.       — Конечно, — удивлённо поднял тот бровь и потянул узел галстука.       Что ж, работа явно была закончена, и на сегодня Эверард принадлежал только ему. Демьен испытывал ликование и не мог сдержать глупое хихиканье. Глотая освежающий коктейль, он наблюдал, как мужчина раздевается по пути в гардеробную. Словно потакая его невинному вуайеризму, Эверард не закрывал дверей. Молочная кожа любовника навевала ассоциации со взбитыми сливками, и хотелось пройтись по ней языком… Поразительно! Эверард, казалось, проводил на пляже и в воде не меньше его. Конечно, сёрфил он в лёгком гидрокостюме, но даже открытые участки тела оставались бледными. Будто солнце совсем его не трогало. Поневоле возникали мысли о вампирах и их отпрысках-полукровках… Впрочем, Демьен уже знал, что дело действительно в мистической крови, пусть и не вампирской.       С улыбкой скользя взглядом по накачанному телу любовника, Демьен вспоминал, как на днях они занимались сексом прямо здесь, на мраморном полу гостиной, ни от кого не прячась, ничего не стесняясь. Жара тогда стояла неимоверная, и они до вечера скрывались в спасительной прохладе «Тау Кита». Демьен вспомнил, как после бурной страсти лежал в истоме на любовнике, раскинув ноги на холодной плитке, уткнувшись лицом Эверарду в пах. Словно сытый кот, поймавший добычу, он целовал его головку, лизал мошонку и не мог налюбоваться красивым сочным членом. Стоило вобрать его в рот, с губ Эверарда сорвался глухой стон.       «Ты снова возбуждён…» — прошептал тогда Демьен.       «Ещё бы… ты меня мнёшь, целуешь, лижешь постоянно… Ходишь голым круглые сутки — и удивляешься, что я вечно на взводе?»       От воспоминаний Демьен хмыкнул в бокал и влил в рот остатки.       — Чем займёмся сегодня? — словно уловив его настроение, Эверард вернулся на кухню обнажённым. Всё так же стоя у стола, Демьен со стоном прижался щекой к плечу любовника. Эверард неожиданно склонился к нему и оставил долгий поцелуй в волосах, а потом на лбу и у самого глаза…       Демьен поднял лицо, ловя его губы и язык.       — Хочешь ещё коктейль? — интимно шепнул Эверард. — Или пообедаем?..       — М-м… может, свинину с папайей? — предложил Демьен. С момента первой вылазки к фруктовым деревьям они уже несколько раз готовили это блюдо, настолько оно ему понравилось.       — Переться за ней в такую жару? — воспротивился Эверард. — Могу предложить альтернативу: барракуду с гуавой.       — О! Давай, — заинтересовался Демьен. Такого он ещё не пробовал.       Пока Эверард чистил и нарезал рыбу, поливал стейки соком лимона со смесью специй и оливкового масла и ставил всё в духовку, Демьен наблюдал за ним с улыбкой, положив локоть на стол. От его помощи мужчина отказался, поэтому Демьен потягивал Совиньон Блан, потихоньку уничтожал сыр из нарезки на тарелке, вспоминал, как накануне они вместе рыбачили с катера и поймали эту барракуду.       Точнее, Эверард поймал. Демьен не знал, что за магия такая, но мужчина действительно был удачливым охотником и рыбаком. Возможно, в водах Келифиджии водилось немало рыбы, однако ни одна его вылазка не обходилась без крупной добычи.       Эверард вымыл руки, глотнул вина, подмигнул ему и достал из холодильника несколько ярко-розовых гуав. Демьен не мог отвести от него глаз. Хоть бы фартук надел для приличия!..       Помыв и разрезав гуавы на дольки Эверард молча протянул ему последний фрукт на тарелке.       У этой гуавы шкурка была мягкая и сладкая, и Демьен решил съесть её целиком. Он уже пробовал экзотический плод с уникальным вкусом, который напоминал ему и киви, и дыню, и клубнику, и маракуйю. По текстуре сочный кисло-сладкий фрукт больше походил на спелую грушу. Пока он жевал гуаву, Эверард измельчил остальные в блендере, выложил пасту в сотейник, добавил соль, чеснок и чёрный перец, плеснул вина и приготовил соус к рыбе.       Среди прочих посаженных в прошлом году на Келифиджии фруктовых деревьев была и гуайява. Но плодоносить она начнёт в лучшем случае года через два, поэтому пока они ели гуавы с других островов Тонга…       Закончив, Эверард глянул на висящие на стене часы и сел напротив него за стол. Демьен отсалютовал ему и залился смехом. Было так забавно сидеть за столом полностью обнажёнными. Они пили и ждали свой обед. Из-за разносящегося по кухне аромата запекающейся с травами рыбы сыр с тарелки уходил с удвоенной скоростью.       Скоро таймер звякнул, и Эверард достал противень из духовки.       — Ну что? — с любопытством подскочил к нему Демьен.       — Готово, — прокомментировал мужчина.       — Ты не хочешь зависнуть тут на полгода? — наблюдая, как он раскладывает рыбные стейки по тарелкам и поливает их гуавовым соусом, спросил Демьен.       Любовник вдруг захохотал. — Кто знает… — подначивающе протянул он, ставя тарелки на стол и подливая вино в бокалы.       Демьен уплетал рыбу за обе щёки, бросая на любовника обожающие взгляды. Кисловато-сладкий соус отлично сочетался со вкусом барракуды.       На десерт они выпили кофе с оставшимся от завтрака лимонным пирогом и направились к бассейну.       Погода сегодня стояла жаркая, но под навесом было хорошо. Растянувшись на шезлонге, Демьен убедился, что любовник ложится на соседний, и со вздохом открыл многострадальный и мучительный томик «Имени розы» на итальянском, который он периодически таскал тут за собой повсюду, почитывая с переменным успехом.       Эверард надел солнцезащитные очки, расслабился, забросив руки за голову, и какое-то время лежал совершенно недвижимый. Демьен с интересом поглядывал в его сторону и в какой-то момент начал переживать: а дышит ли он вообще? Но вот мужчина пошевелился, взял лежавшую рядом на полу большую книгу и спокойно углубился в чтение.       Однако Демьен читать не мог. Он проделывал отчаянные попытки вникнуть в злоключения героев и расследование убийств в средневековом монастыре, но обнажённое тело Эверарда в нескольких шагах от него волшебным образом перетягивало на себя всё внимание. Взгляд как намагниченный возвращался к длинным ногам, скользил по бёдрам и прессу. Грудная клетка мужчины едва заметно расширялась от мерного дыхания.       Держа книгу перед лицом, Демьен не мог отвести глаз от спокойно лежащего расслабленного члена любовника. Даже в таком состоянии его размер впечатлял… Словно что-то почувствовав, Эверард поймал его взгляд и разразился смехом.       Ну всё: свобода! Теологические споры, политические интриги и быт бенедиктинского монастыря можно оставить на другой раз!       Демьен поднялся и, преодолев расстояние между ними, оседлал Эверарда верхом.       — Не-а, — с улыбкой произнёс тот, когда, отобрав книгу и сорвав очки, Демьен прижался к его губам.       — В этот раз без смазки не обойдётся.       Демьен недовольно отстранился и глянул на чёрную обложку внушительного тома в руке. По размерам книга тянула на целую энциклопедию. «Гравитация» — гласило огромное название, ниже мелким шрифтом были написаны три незнакомых имени.       — Что это? — удивился Демьен.       — Библия гравитационной физики, — с усмешкой ответил Эверард, забирая у него увесистый том. — Общая теория относительности Эйнштейна и её астрофизические приложения. Если кратко, то это трактат о Вселенной.       — Понятно… — тяжело вздохнул Демьен. — Я спасу нас обоих, — добавил он, решительно поднимаясь и направляясь в дом за любрикантом.       Когда он вернулся, Эверард уже вовсю плавал в бассейне.       — Залезай ко мне! — заметив его, позвал тот.       Уже успев расстроиться, Демьен оставил бутылочку с гелем на краю бассейна и прыгнул в воду. Мужчина подплыл к нему, подхватил под ягодицы и, не успел Демьен удивлённо открыть рот, Эверард обхватил его губы жадным поцелуем, скользнул внутрь, завладел языком. Ласка отозвалась безумной дрожью ностальгии с ноткой испуга. Сердцебиение ускорилось. Демьен закрыл глаза, обвивая шею любовника руками, в блаженстве уплывая в воспоминания. Как ошарашен он был в тот первый вечер, как перепуган, как возбуждён… Дыхание взволнованно обмирало, прямо как на ночном генуэзском побережье, и хотелось снова повторить: зашкаливающие эмоции первого опыта, невыносимое желание, первый в жизни оргазм, панику прощания с невинностью…       — Иди сюда, — явно ощутив его возбуждение, Эверард направил его к бортику.       — Только не в воде…! — попытался воспротивиться Демьен, но Эверард уже подпихивал его под задницу, помогая выбраться из бассейна.       Демьен прекрасно выбрался бы и сам, но от неуместности этого жеста заржал и завис на бортике. Он лежал плашмя на животе и хохотал, не в силах забраться выше, ноги же висели в воде.       Понимая, что дальше он не собирается, Эверард укусил его за ягодицу, и в тот же момент Демьен почувствовал, как в анус проникли влажные от геля пальцы. Они скользнули внутрь легко, но вторжение было до того неожиданным, что даже немного дискомфортным. Демьен поднял голову, прислушиваясь к ощущениям. Смеяться больше не хотелось. Неспособный двинуться ни вперёд, ни назад, зависнув в нелепой и не такой уж удобной позе, с ногами в тёплой воде бассейна и выпяченной жопой, он чувствовал себя до нелепости уязвимо. Ещё и эти скользкие прокручивающиеся движения внутри… Они были до того яркими и обезоруживающими, что Демьен был неспособен воспринимать что-либо ещё. Влажной кожей он чувствовал дыхание Эверарда, чувствовал разминающие, расширяющие ласки пальцев. Они проникали на всю длину, массируя чувствительные точки, но, словно специально не доходя до самой главной. Демьен ждал, когда же он прикоснётся к простате! Он жаждал и хотел кончить, уже сейчас…       Ласково куснув его ещё раз за попку, Эверард подхватил его ноги и помог «перейти Рубикон».       Демьен перекатился на спину и сел, растерянно наблюдая, как любовник подтягивается на руках и вылезает из бассейна. Собственное желание зашкаливало и было приятно видеть, что мужчина тоже возбуждён. Кусая ноготь, Демьен смотрел, как Эверард выжимает мокрые волосы.       — На спине или на коленях? — протягивая ему руку, провокационно спросил тот. Демьен взялся за его ладонь, и мужчина рывком поднял его с земли, привлекая к себе.       — Верхом, — хмыкнув, парировал Демьен. И тут же прижался к губам Эверарда, облизывая каждую по очереди, томно обвивая его шею, изводясь от скольжения влажных локонов по рукам.       Эверард целовал в ответ, будоражаще прижимал к себе за ягодицы и усмехался, явно наслаждаясь его дерзостью.       — Иди сюда, — увлекая его за собой, мужчина опустился спиной на шезлонг.       Демьен испытывал острую жажду. Он был растянут и обильно смазан, и внутри разверзался голодный омут. Он был переполнен желанием, этой скулящей пустотой, обученной получать удовольствие и безумно, до темноты в глазах жаждущей сейчас поглотить член любовника.       Не тратя времени, ещё лишь садясь верхом, Демьен направил толстый ствол в себя и с долгим чувственным стоном вобрал его сразу и по самый корень. Низ живота пульсировал. Ещё мгновение, зажмурившись, вцепившись в плечи Эверарда, Демьен только всхлипывал и ёрзал вперед-назад и с боку на бок, дрожа от возбуждения и острого наслаждения, что дарила ему набухшая твёрдая плоть. Впечатлений было так много, что приходилось балансировать на самой грани, рискуя излиться в любой момент.       Наконец мозг адаптировался к высокому уровню ощущений. Демьен посмотрел на искажённое страстью лицо любовника, сглотнул и двинул бёдрами, — теперь куда целенаправленнее, стараясь удержать желание разрядки под контролем.       Это давалось нелегко. Чем приятнее ему становилось, тем большей тьмой наполнялись глаза Эверарда и тем сильнее набухал его член внутри. Демьен горел под этим взглядом, под этой пронзающей горячей темнотой, такой глубокой, такой опасной и родной. Словно со стороны он слышал свои стоны и влажные звуки соития. Лёгкие порывы ветра в жаркий день блуждали по коже мурашками, вплетались в сочные ощущения внутри и протянувшееся между ними двумя тягучее сексуальное напряжение. Горячее, удушающее!.. Соски возбуждённо торчали. Демьен изнемогал.       Чуткие руки любовника на ягодицах лишь усугубляли эту муку…       Вдруг Эверард схватил его плотнее и двинулся навстречу, вгоняя член глубже. Яркая вспышка взорвалась в тазу, ослепила молнией перед глазами.       — А-а?!. — с высоким стоном выдохнул Демьен. — Н-не… не надо так!.. — всхлипнул он, корчась от удовольствия. — Я так… А-а!.. Сейчас прям кончу! — жаловался он.       Эверард не сбавлял темп. Его лицо было объято страстью. Не сводя с него расширенных зрачков, он подавался внутрь в сводящем с ума ритме. Толстый член задевал все волшебные точки одновременно.       Демьен задыхался и вибрировал крупной дрожью, уже не в силах управлять своим телом. Собственный ствол дрожал, обильно испуская влагу, яички поджимались, и предоргазменные спазмы охватывали его снопами искр с ног до головы.       На вытянутых руках, с приподнятыми вверх коленями, жёстко впечатав зад в тело Эверарда, словно ковбой готовый вот-вот вылететь из седла, Демьен замычал и кончил всем нутром. Спазм эротического удовольствия был столь сильным, что на секунду Демьен перестал существовать. Осталось только это глобальное, жгучее, блаженное, терзающее его нутро ощущение.       Ещё минуту он дрожал, мыча, вжимаясь в Эверарда, обхватывая анусом член и пульсируя, не владея собой совершенно.       Вау, какой мощный оргазм!.. Лишь позже, открыв глаза, Демьен заметил, как далеко улетела его сперма. Пожалуй, участвуй он в каком-нибудь нелепом соревновании, точно получил бы сегодня главный приз.       Румяный от пережитого удовольствия, Демьен облизнул губы и с блаженной улыбкой уставился на Эверарда. Его упругий ствол, находившийся по-прежнему внутри, казался гибче. К тому же в промежности стало куда мокрее. Похоже, Эверард тоже кончил… Как жаль, что, увлечённый собственными переживаниями, он всё проморгал!       Мужчина с нежностью притянул его к себе. Мурча в послеоргазменной неге, Демьен лёг на него и ответил на изысканный поцелуй. Они поедали друг друга ртами, очаровывая, изнемогая в пламени взаимной любви…       — Что приготовим на ужин? — не в силах унять счастливую улыбку, спросил Демьен.       — Всё, что захочешь, — во взгляде Эверарда читалась ласка сытого хищника.       — Мороженое с кофейным ликёром? — тут же фыркнул от смеха Демьен.       — Это несерьёзно, — улыбнулся Эверард. — И отведать мороженое мы можем хоть сейчас.       — Да… Только давай ещё немного посидим? — Демьен приподнялся на руках и скользнул пальцами по линиям красивого торса. — Чем займёмся вечером?       — Чем угодно, — наблюдая за ним, улыбался Эверард. — Хочешь, бросим всё и махнём на катере на Тонгатапу.       — Не-е-ет! — воспротивился Демьен. — Чего там делать вообще?! По королевским гробницам ходить? Ну нет! Тут куда интереснее.       Эверард задрожал от смеха. Его член выскользнул из задницы, отчего Демьен испытал лёгкую грусть и навязчивое желание повторить всё с начала.       — Как спадёт жара, можно будет поплавать или заняться сёрфингом, — изучая его внимательным взглядом, предложил Эверард.       — Или просто зависнуть перед телеком, — ответил Демьен. — Тут такой крутой кинозал, а мы его почти не используем.       Сегодня рано утром они уже сёрфили. Слабый ветер создавал гладкие волны — идеальные условия для таких новичков, как он. Демьен должен был признать, что с каждым днём держался на доске всё увереннее и даже подумывал продолжать практику по возвращению в Нью-Йорк, чтобы не терять навык. Да и вообще, Келифиджия была отличным местом для катания на волнах. Но сейчас шевелиться совершенно не хотелось…       — Или займёмся сёрфингом ночью, — с искушающей таинственностью продолжал Эверард.       Демьен удивлённо выпрямился, заинтригованный. Он уже представлял, каким наслаждением было бы рассекать доской сверкающий неон океана! На днях он пересилил страх и под присмотром Эверарда осмелился залезть в воду ночью. Ощущения были непередаваемыми, и, к счастью, в тот раз обошлось без медуз, ежей и прочей морской живности. Может, и посёрфить удастся?..       — А ты уже когда-нибудь сёрфил ночью? — прошептал он в детском восторге и предвкушении, распластавшись на любовнике животом.       — Было дело… — усмехнулся Эверард, поглаживая его поясницу. — Только вода в тот раз не флюоресцировала.       В глазах мужчины промелькнуло что-то загадочное и давнее, что-то до странности грустное и саркастичное. От этого взгляда по спине и ягодицам Демьена промчался озноб.       — Каково это — сёрфить ночью?       — Это секретное соглашение с океаном, — с теплом улыбнулся Эверард. — Тихо, людей нет, только шёпот волн. Можно наслаждаться каждым моментом… В темноте мощь океана под доской словно обретает дополнительное измерение. Если небо звёздное, и на берегу мало огней, кайф ещё больше.       Очарованный голосом, Демьен положил голову рядом с лицом Эверарда. Глядя на него сбоку, он поглаживал пальцем выразительные скулы и ровный нос. От рассказа любовника перед глазами вспыхивали яркие картины. Демьен так живописно представлял себе всё это, словно катался рядом с Эверардом. По телу бежала дрожь предвкушения.       — Почти так же кайфово, как плавать ночью при грозе, — усмехнулся тот. — Но и риск нарастает: в темной воде могут ждать разные сюрпризы.       Демьен сглотнул. — Вот это и пугает…       Он выпрямился, не в силах оторвать взгляда от лица Эверарда. Выразительность его ярких черт влекла неимоверно. Улыбаясь своим мыслям, Демьен поглаживал большими пальцами его высокие скулы, залипал на линии губ. Любовник смотрел в ответ глубокими тёмными глазами. Спокойный и расслабленный, он позволял себя рассматривать, словно зная, насколько сильно Демьен любит его лицо.       — Смотрел «На гребне волны»? — вдруг спросил Эверард.       — Угу… ещё в театралке.       — Старый или ремейк?       — С Киану Ривзом, — смущённо объяснил Демьен.       — М-м, крутой фильм, скажи? — с лукавой улыбкой протянул Эверард. Демьен глупо хихикнул, сам не понимая, что именно его так заводит в интонациях и озорном взгляде Эверарда. Тот словно знал какую-то тайну и намекал ему на неё. Почему-то Демьену казалось, что это было как-то связано с прошлым — с историей Эверарда и Билли, — и он должен догадаться или вспомнить. Но, чёрт возьми, он не помнил… Может, оно и хорошо.       — Есть ещё один хороший фильм о сёрфинге, — поглаживая пальцами его живот и бока, задумчиво произнёс Эверард. — Но, боюсь, он надолго отобьёт тебе охоту к доске…       — Там акулы? — напрягся Демьен.       — Точно… — Эверард с улыбкой изучал его эмоции. Пальцы словно сами собой возбуждающе гуляли вдоль чувствительных точек на спине.       — Тогда лучше действительно отложить… — ответил Демьен. — А то я и днём не рискну в воду войти, не то, что ночью.       Он вспомнил, как наскоками плавал в водах Атлантики на пляжах Нью-Йорка, каждый раз надеясь, что пронесёт. Почему-то повстречать акулу на нью-йоркских пляжах он боялся куда меньше. Хотя и на островах Тонга нарваться на подводного хищника требовало особого «везения».       — Так что, пломбир и кофейный ликёр? — вывел его из задумчивости Эверард.       Демьен заулыбался, блаженно потягиваясь. — А какое у нас ещё осталось?       — Малиновое, инжирное, манговое, фисташковое, мандариновое… — подняв бровь, забавно перечислял Эверард. — И шоколадное.       — Ништя-а-ак! — заржал Демьен, сползая с любовника. — Но сначала в душ.              В ту ночь они действительно отправились на берег с досками наперевес. После захода солнца ветер стих и волны уменьшились, но по-прежнему шелестели в темноте, воспламеняясь при соприкосновении с берегом изумительными сине-голубыми искрами. На южном краю острова горели огни «Тау Кита».       Эверард плеснул бензин на приготовленные днём брёвна и в качестве дополнительного маяка разжёг костёр на берегу. Демьен зачарованно смотрел, как огонь жадно поедает сухое дерево, и судорожно поправлял гидрокостюм.       — Страшно? — подходя с доской под мышкой, спросил Эверард.       Демьен кивнул и посмотрел на тёмный океан. В ночи морская стихия действительно становилась могущественным живым существом, таящим больше секретов, чем космические дали. Мерный шелест волн по обмелевшему побережью пугал и притягивал, возбуждая самоубийственный восторг и желание рвануть в эту пучину вопреки здравому смыслу.       — Сильно страшно? — не сводя с него внимательного взгляда, Эверард подтянул ногу к бедру и застегнул на щиколотке манжету, к которой крепился «поводок», страхующий от потери доски при падении. — Если сильно, то лучше останемся на берегу.       — Ещё бы понять разницу между паранойей и реальным голосом интуиции, — пробурчал Демьен, растягивая и поправляя гидрокостюм в области подмышек.       — Постой, — Эверард развернул его и расстегнул молнию на спине.       — Интересно, а здесь бывают большие волны? — спросил Демьен, пока любовник поправлял и как следует натягивал неопрен.       — О да, — отстранённо пробормотал тот. — С ноября по март. Волны непостоянные, но когда дует хороший ветер, появляются «бочки» и можно даже прокатиться внутри «трубы».       Демьен внимательно слушал, совершенно незнакомый с терминологией сёрфингистов. Как ни странно, он прекрасно понимал, о чём говорит Эверард. Сам он ещё ни разу не катался внутри волны, хотя и возможностей тут таких пока не было.       — А с апреля по октябрь, — продолжал Эверард. — Волны постоянные, но небольшие. Самое то для начинающих. Как освоишься, можно будет и зимой посёрфить.       Он закончил поправлять гидрокостюм, и Демьен с удивлением почувствовал куда большую свободу в руках.       — Лучше? — улыбнулся Эверард.       — О да! — с воодушевлением ответил Демьен. Отблески костра чарующе играли на лице любовника.       — Значит, пойдём? — лукаво подмигнул тот.       Демьен кивнул, нервно улыбаясь. Под гипнозом этого лица и самого присутствия Эверарда он готов был идти за ним куда угодно: пожалуй, даже к дьяволу в пасть, не то, что во вводящие в благоговение ночные волны.       — Просто расслабься и доверься своему телу, — улыбнулся тот. — Это почти как секс. Ты скоро почувствуешь.       С отчаянной дрожью шагая навстречу приключению, Демьен зашёл в воду вслед за любовником. И скоро, скользя на своих сёрфах прочь от берега, они гребли и смотрели вперёд в ожидании подходящей волны.       Вода не была до конца чёрной. Вопреки ожиданию Демьена, она люминесцировала от соприкосновения доски с поверхностью и загоралась синими разводами вокруг рук, когда они вдвоём целеустремлённо плыли в океан. Демьен ощущал себя как никогда живым, сердце восхищённо трепетало в адреналиновом всплеске.       Очарованные мистической красотой, они приподнимались и опускались вместе с океаном, продолжая плыть. Несколько волн, одна за другой, промчались под ними. Демьен чувствовал, что мог бы оседлать одну из них, но никак не мог решиться. Пока вдруг Эверард не сказал:       — Эта твоя.       И Демьен машинально, привыкший за последние дни именно к этим словам, сказанным этим волевым, не терпящим возражений голосом, отследил волну, и тут же вскочил на доске, ловя её движение, разворачиваясь скользя в ночи к берегу.       Заплывая в океан, он часто задавался вопросом, зачем ему нужен был весь этот сёрфинг, такой пугающий и опасный. Но когда мчался на волне к берегу, испытывал такой восторг и неописуемое удовольствие, что понимал: в этом и был кайф — вопреки опасности ловить волну, мчаться вместе с ней, испытывая удивительное согласие между разумом и телом, а потом понимать, что ничего страшного не происходит, даже когда океан стирает тебя и держит в своих пучинах вместе с сёрфом. В конце концов, падать в воду с доски было куда приятнее и мягче, чем с байка на асфальт…       Словно со стороны услышав свой победный крик, Демьен промчался вдоль берега и спрыгнул в сверкающий неон. Восторженное дыхание распирало грудную клетку.       Обернувшись в попытках найти Эверарда, он с восторгом увидел, как любовник рассекает волны, повторяя его маршрут, как сверкает сине-голубыми искрами вода под доской и брызги вокруг. Словно они катались не на сёрфах, а на фантастических скейтах с реактивной тягой.       — Круто! — вытирая воду с лица, воодушевлённо поделился Демьен, когда Эверард спрыгнул с доски. Каждый его шаг сопровождался неоновыми разводами.       — Ещё заход? — широко улыбаясь, предложил он.       И снова они гребли в океан, наслаждаясь своей свободой и безрассудством. И снова Эверард сказал:       — Давай вперёд, — возможно потому, что так ему было спокойнее — видеть его силуэт на фоне свечения костра, знать, что с ним всё в порядке.       В этот раз, маневрируя на волне, Демьен сам того не ожидая помчался в другом направлении. Волны в отлив отличались своенравным характером. Почти у берега нёсшая его не особо крупная волна вдруг вспучилась горбом и обрушилась на песок массой искрящейся пены. Соскользнув с неё, Демьен на какой-то очень краткий миг различил в толще следующей волны безошибочную остроту пугающего силуэта.       Испуг взорвался в голове мощным стрессом. Не помня, как оказался на ногах, Демьен ломанулся на берег. Доска, вдруг ставшая неощутимой от стресса, волочилась за ногой на поводке.       Демьен в ужасе оглянулся, всмотрелся в бурлящую стихию, но ничего не увидел, кроме плавно скользящего к берегу Эверарда. Он отлично владел телом, без усилий выписывая доской по океану, направляя её в том же направлении, в котором недавно плыл сам Демьен.       — Скорее сюда!!! — закричал он не своим голосом.       Эверард удивлённо спрыгнул в воду, подхватил доску и подошёл к нему.       — Ты в порядке? — спросил он, всматриваясь в побледневшее лицо. — Ударился?       — Т-там… там акула! — стуча зубами, заорал Демьен.       — Акула?! — удивился Эверард.       — Я видел какую-то тень в воде!       — Ты уверен, что это была акула?       Демьен в шоке посмотрел в спокойное лицо любовника, потом — в сторону бурлящих у берега волн. Сине-голубые искры мерцали даже на песке, где воды уже не было. И ничего, казалось, не нарушало ночную идиллию.       Он вспомнил гигантскую тень в воде. Она была просто чёрной и даже не флюоресцировала, двигаясь в водной толще. Может, потому что находилась глубоко? Сколько тут до дна? Да нет же, он ведь был уже почти у берега! Может, ему просто показалось?       — Я не знаю… — выдохнул Демьен, дрожащими пальцами убирая мокрую чёлку с лица. Он уже сомневался в реальности произошедшего. — Похоже, мне показалось… Пойдём ещё прокатимся.       Но Эверард видел его состояние. Потянув к себе за шею, он с чувством поцеловал его в мокрые волосы и повёл к костру.       — Тень была слишком большой, — взволнованно тараторил Демьен. — Она бы тут просто не поместилась! Да и в Тонга ведь большая редкость встретить акулу…       — Думаю, на сегодня хватит впечатлений, — вытирая его голову приготовленным заранее полотенцем, сказал Эверард.       Демьен молча смотрел на любовника, почему-то уверенный, что ему мало двух заплывов на доске, почему-то грустный, что всё так закончилось. Эверард промакнул свою косу, бросил на него внимательный взгляд и усмехнулся.       — Пойдём, — вдруг сказал он, бросив полотенце на песок и потянув его за руку в сторону мелководья.       Не совсем понимая, чего он хочет, Демьен бежал следом: любовник не выпускал его ладонь из руки.       Отмель уходила в океан широким языком и во время ночных отливов становилась почти сухой. И всё же вода здесь была: Демьен чётко видел это по взрывам фантастической синевы, вспыхивающей под их ногами при каждом прыжке.       Смеясь, позабыв о недавнем страхе, Демьен играл с любовником в догонялки. Он уже ничего не боялся, ни о чём не думал; просто растворялся в фантастическом сне.              Той же ночью у него случился первый в жизни сонный паралич.       Прежде Демьен никогда не испытывал подобного и даже не сразу понял, что происходит. Он лежал на боку, задремав, казалось, всего минуту назад. Сквозь сон он вдруг почувствовал, как Эверард склоняется над ним из-за спины, с нежностью целует его ухо и щёку, будоражит дыханием. Ладонь волнующим касанием прошлась по груди и животу, обхватила восставший член.       — Спишь?.. — шептал Эверард, продолжая покрывать поцелуями его скулу и плечо. — Или уже проснулся?..       Ладонь скользила по чувствительным местам, раскрывала его, словно нежный бутон, будоражила. Эверард действовал нежно и решительно одновременно. Его пальцы теребили влажную головку, ствол и мошонку, рассылая по телу снопы покалывающих искр, проникали между ног и поглаживали промежность, возводя степень возбуждения до мучительных высот. Желание расцветало в животе хризантемами и истомой. Демьен отчаянно хотел продолжения, но не мог ни ответить, ни пошевелиться.       Он отчётливо, даже как-то гипертрофированно, ощущал каждое прикосновение и поцелуй, слышал любой шелест и шёпот, но не понимал даже, открыты его глаза или нет. Словно в тумане он видел освещённую призрачным лунным светом комнату. Однако губы, язык, пальцы, ноги — всё тело было парализовано. Он, казалось, не мог даже дышать, потому что с каждым мгновением нарастающей паники грудную клетку сдавливало странное стеснение.       Его пассивность и безответность только сильнее возбуждали Эверарда. Он обнимал его за талию, осыпая верх спины, затылок, шею страстными поцелуями, и так пылко прижимал к себе, будто вот-вот овладеет.       В анус проникли влажные пальцы. С нажимом скользнули по простате, посылая в мозг сладостный импульс, но стон наслаждения застыл в груди. От необычности собственного состояния Демьен вдруг испытал страх.       Словно что-то почувствовав, Эверард замер, отстранился и прикрыл его простынёй. Демьен всё так же лежал на боку, прислушиваясь. Ему чудилось, что любовник сидит за спиной, сканируя, присматриваясь к нему, недвижимый, беззвучный, словно слившийся с разлитым по комнате лунным светом.       Демьен моргнул — и чары спали. Он сжал руку в кулак, ощущая, как паралич сходит, пошевелил пальцами — и скованность окончательно рассеялась. Грудь расширилась, впуская кислород; он словно проснулся ото сна.       Повернувшись на спину, Демьен посмотрел на край кровати, где, по его ощущениям, всё ещё сидел любовник, но в комнате никого не было. Только голубовато-серебристый лунный свет по-прежнему заливал мастер-спальню.       Казалось, прошло не так уж много времени, но часы показывали три часа ночи.       Это был сон? Член по-прежнему напряжённо пульсировал под распирающим напором крови. Во всём теле ощущались покалывающие мурашки возбуждения. Но не было никаких свидетельств, что любовник действительно его домогался… Странный эротический сон?       Испытывая непонятную тревогу, Демьен открыл балконную дверь и вышел на террасу. Всё казалось застывшим, кроме прибоя: ни ветерка, ни шелеста пальмовых листьев, ни крика ночной птицы, ни стрёкота насекомых. Только надщербленный лунный диск ярко светил в небе, заливая округу белым сиянием. Сюрреализм…       Отчего-то вдруг волнуясь, что задел Эверарда своей безответностью, Демьен поспешил вдоль террасы к боковой лестнице. Ему действительно это всё только приснилось? Спускаясь в застывшей ночи по окаймлённым голубоватой подсветкой ступеням, он чувствовал себя не до конца проснувшимся и совершенно дезориентированным.       Ощущая неловкость от неопадающей эрекции, Демьен обошёл виллу, зашёл в дом, проверил холл, заглянул в оба кабинета, вернулся в мастер-спальню и вновь вышел на террасу. Любовника нигде не было. Куда он ушёл? А может, все эти ночные блуждания были только продолжением странного сна? Его мучительное возбуждение лишь подтверждало эту мысль.       Демьен ущипнул себя за предплечье, и возбуждённый ствол дёрнулся, отвечая пульсацией. Что ж, ощущения походили на вполне реальные. Растревоженное желание казалось невыносимым…       Демьен вздохнул, машинально провёл пальцами по стволу и, прикрыв его рукой, в тревоге пошёл на второй круг. Обнаружив себя на той же самой лестнице, он в отчаянии опустился на корточки и уставился на горящее в небе ночное светило.       Убывающая луна была яркой, как отполированное зеркало под солнечным лучом. Окружающий мир, будто очарованный этим избыточным сиянием, казался притихшим и недвижимым. На какой-то миг Демьен не мог различить даже ставший привычным ритм прибоя. И только приложив усилия, убедился, что шум волн на месте и никуда не пропал.       Неожиданно ночную тишину прорезал ещё один звук. Демьен с изумлением узнал писк москита. Расширенными глазами он смотрел, как в ярком лунном свете кровососущее насекомое нагло садится на его руку. Поражённый странной догадкой, Демьен поднёс руку к лицу и рассмотрел непрошенного визитёра с близкого расстояния. Москит немного потоптался, примеряясь так и эдак, недовольно запищал и улетел прочь.       А ведь и правда… Демьен уже забыл, что такое укусы комаров, москитов и других насекомых. Кажется, всё изменилось после первого «причащения», когда Эверард напоил его своей кровью через поцелуй.       Проклятье! Эта похоть была просто невыносима!       Забыв о комарах и лунном свете, Демьен со стоном уткнулся в колени, крепко обвивая их руками. Он хотел Эверарда!!! Он так его хотел!.. Влечение не утихало, а словно только набирало обороты.       Демьен вспомнил, как в последнее время не мог напиться его поцелуями. Он уже знал, как от долгого пребывания с Эверардом и интенсивной, неразбавленной ничем близости им можно «отравиться». Неослабевающая похоть и одержимость была одним из первых симптомов. Но Демьену не нужен был детокс… Ему нужен был его неотразимый любовник!       Как интересно и как нелегко было в отношениях с Эверардом! Но интересно… и захватывающе, да. Но нелегко… Как попытаться приручить небесную молнию.       Его интенсивность требовала постоянного хождения по краю, мощных ощущений, новых приключений. Для Эверарда это был пустяк, подобно рискованному сёрфингу в ночную пору. Но для Демьена каждый такой шаг становился экстремальным переживанием.       Пожалуй, только секс был тем единым полем, на котором они оба могли получать максимум удовольствия и при этом чувствовать себя в безопасности. Хотя, кто сказал, что секс с Эверардом был таким уж спокойным и безопасным пространством? Демьен вспомнил, как часто любовник толкал его на будоражащие, переворачивающие душу эксперименты… В подобных опытах был невероятный кайф! Но каждый раз Демьен чувствовал, как что-то в нём меняется на каком-то глубинном, метафизическом уровне. Возможно, он привык… и уже не воспринимал подобные эротические приключения как опасность. И всё же, она в них определённо была. И это заставляло сердце биться чаще. Именно в такие моменты Демьен чувствовал, что живёт.       Джулия была права: невозможно безраздельно владеть таким человеком, как Эверард, и жить при этом спокойной жизнью. Похоже, своей мудростью она давно постигла одну очевидную вещь и единственный способ решения непростой дилеммы: делиться избыточной натурой Эверарда с другими людьми… Демьену потребовалось вырасти, взглянуть на любовника и на себя честными глазами, чтобы оценить разность потенциалов и прийти ровно к тому же выводу.       Наверное, все они сообща создавали для Эверарда именно то пространство, в котором он мог быть счастлив. Но для этого пришлось пожертвовать присущим от природы чувством собственничества. Жертвовал ли чем-то ради них Эверард? Почему-то Демьену казалось, что да. Размышляя о бесконечных просторах видимого и невидимого Космоса, Демьен понимал, что ради них Эверард жертвовал чем-то гораздо большим: ради них он оставался человеком и жил человеческой жизнью, хотя вся его природа располагала к чему-то несоизмеримо потенциальному…       Не растворился ли он этой ночью в окружающем пространстве, отправившись путешествовать сквозь миры и горизонты?..       Где его теперь искать?..       Демьена корёжило от желания, но дрочить он почему-то не решался. Сидя с мучительной эрекцией, обвив колени руками, он стонал, он сходил с ума…       Сзади неожиданно подошёл Эверард и обнял его, поднимая с корточек.       — Что случилось? — спросил он с теплом, прижимая к себе спиной.       Сердце возбуждённо ускорило ход. Демьен зашёлся радостью от появления любовника и горем от собственного алчущего влечения.       — Я так хочу тебя!.. — всхлипнул он, разворачиваясь в руках Эверарда, спеша обнять его, запрыгнуть с ногами. — Куда ты пропал?.. Я хочу тебя… безумно! — жаловался он, покрывая любимое лицо поцелуями.       — Бедный мой мальчик, — шептал Эверард, крепко прижимая к себе, опрокидывая на себя, пробуждая в Демьене своим сочувствием даже не подростка, а того пятилетнего малыша, что остался один-одинёшенек во всём мире.       Демьен соскользнул ногами на ступени, не отпуская шею любовника. Тот был в шортах и рубашке нараспашку, собранные в хвост локоны казались сухими — значит, не плавал.       — Где ты был?.. — спрашивал Демьен, снова и снова касаясь губами его рта, притягивая к себе за шею.       — Гулял по острову, — шёпотом отвечал Эверард, тревожа прикосновениями обнажённую спину и ягодицы, ловя искусными поцелуями его губы. — Что у тебя случилось, м?       — Ничего, — с тонкой дрожью нетерпения жаловался Демьен. Он не мог напиться столь необходимыми ему поцелуями, его всего трясло. — Просто ужасно хочу тебя…       — Так сильно хочешь? — словно поддразнивая, с удивлением протянул Эверард и опустился перед ним на колени. Его губы тревожили касаниями грудь и живот.       — Сильно… — выдохнул Демьен.       Пальцы Эверарда уже скользнули между ног и, приласкав яички, прошлись по влажной промежности, прижались к трепещущему входу.       — Сильно хочешь здесь? — шептал он у самого члена, отчего беззастенчивые мурашки носились по коже.       — Да… Да! — всхлипнул Демьен, держась за его плечи, изгибаясь в ознобе, оттопыривая задницу навстречу тревожащим ласкам.       Горячий язык скользнул по головке, и тут же сильный рот втянул его член целиком. Одновременно пальцы скользнули внутрь, пронзая низ живота тягучим двойным наслаждением. Их было сразу несколько, да? О да… Два или три? Открыв рот в беззвучном вскрике, Демьен хватал воздух и изводился от упоительного ритма внутри. Он чувствовал, как Эверард добавляет пальцы, как проворачивает их, постепенно расширяя его дырочку. Подушечки целенаправленно ласкали простату, отчего вкупе с сосущим член ртом по телу прокатывали волны дурманящих импульсов: ярких, и жгучих, и сочных… Демьен тяжело дышал, заходясь всхлипами. Ему было мало…       Держась за плечи любовника, он раздвигал бёдра, дрожал на цыпочках и упивался ритмичными ласками, целенаправленными движениями руки Эверарда. Чёрт… кажется, уже сейчас!       Содрогаясь в пароксизме оргазма, Демьен схватил Эверарда за голову, оттянул от себя и жадно впился взглядом в его лицо. Лунный свет осветил его черты… И в тот же миг, вздрагивая в жгучих судорогах, засасывая пальцы любовника сокращающимся анусом, Демьен выстрелил семенем ему в лицо.       — Вот это от души… — зажмурив глаз, прокомментировал тот. Он продолжал ритмично сгибать пальцы, продлевая его сладкую муку. Демьен стонал в голос от этого мощного ощущения. Пальцы Эверарда вторгались в него сладко и настойчиво, распирая, одурманивая. Это был почти фистинг. Но Демьен чувствовал, что этого недостаточно, — чувствовал уже сейчас, как его гложет требовательная жажда большего.       — Я хочу тебя внутри! Всего тебя! — взмолился он, извлекая руку Эверарда из себя, проводя языком по его зажмуренному глазу в попытке убрать капли спермы.       — Слышишь? — прошептал он. — Хочу почувствовать тебя внутри!..       Эверард поднялся и вдруг подхватил его на руки, как невесту.       — Пойдём в дом, — улыбнулся он, по-прежнему щуря один глаз. В этот момент, в свете лунного свечения, на отданном им в аренду на сто лет острове, он вдруг показался Демьену обаятельным пиратом.