Глава 19
23 января 2026 г., 22:50
19
Едва заметный утренний бриз тянул свежестью с юго-востока. Эверард сидел с закрытыми глазами на берегу и улавливал зыбкие сумерки всей поверхностью тела. Обнажённый и отрешённый, сложив ноги в лотос, он чувствовал всё происходящее вокруг и слышал тишину внутри. Он концентрировался на самом источнике внимания. Он был безмолвен… Мир расширялся, углублялся, сворачивался и разворачивался кольцами, двоился и троился, обретая дополнительные измерения. Эверард чувствовал, как движется вместе с ним, оставаясь неподвижным, оставаясь на месте. Предельно сконцентрированный, он был столь же бесконечно расслаблен. Безмолвный, он знал всё. Своим внутренним зрением он видел больше, чем глазами. Баланс восприятия всё сильнее отклонялся от явного и кренился в сторону потаённого. Всё меньше Эверард пребывал снаружи, всё больше внутри. Пронизывающий пространство низкий гул нарастал. Ткань мироздания вибрировала. Под действием тайного тяготения внимание затягивалось внутрь. Как если бы сложность собственной души создавала дополнительный источник гравитации, заставляя внимание погружаться внутрь себя и выворачиваться наизнанку. С бесстрастной отрешённостью, помня, кто он и где находится, Эверард созерцал кольцо материи, с бешенной скоростью вращающееся вокруг горизонта событий. Масса газа и пыли постепенно падала в чёрную дыру. Он пребывал внутри. Он и был чёрной дырой. Или дыра была вокруг него… Но он оставался неподвижным, хотя всё глубже уходил в кротовую нору, двигаясь с захватывающей дух скоростью. Пространство Великой Чёрной дыры изгибалось вокруг, трансформируя его, подводя к самому горизонту между мирами: видимого и невидимого, вечного и проявленного, жизни и смерти. Оставаясь на месте, Эверард чувствовал, как сквозь тоннели внутреннего видения уносится на другой край Вселенной, туда, где ещё горели маяки древнего сознания, участки интенсивного пламени в реликтовом излучении, пережившие огонь Большого взрыва и сумевшие сохранить память, поведавшие самим себе о гибели и рождении цивилизаций. Они тоже были там: не среди выживших, ибо выживших не было, но в числе сохранивших память… Его вечные спутницы, его нечеловеческие родственницы. Эверард видел космический тор, эту бесконечную петлю Мебиуса, цепь вселенных, смерть каждой из которых становилось Большим взрывом и рождением новой. Он тоже был змеем, пожирающим самого себя, питающимся собственной смертью, рождающимся из собственной жизни. Снова и снова… На выходе из Белой дыры, составляющей единое целое с Чёрной, он стоял на пороге Вечности, на пороге иного мира, откуда все они приходили и куда отправлялись в момент перехода. Эта извечная дихотомия существования, связанная внутри самой себя выворачивающимся наизнанку единством ткани бытия. Две Великие дыры в пространстве-времени, составляющие саму суть Существования. Он видел концентрические круги собственной матери, её вечное эхо, как если бы она никогда не умирала, и заполняющее всё вокруг мерцание, как если бы она никогда не рождалась. Он был спокоен… Он принял всё и больше не страдал. Он видел звёзды… Видел их теперь даже днём. Поначалу дезорганизующий и смущающий опыт, как если бы он подсматривал за Вселенной в неурочный час, всё больше оседал в сознании, с каждым днём становясь немного обыденнее, тревожа всё меньше. Хотя эти яркие белые точки на дневном небосводе по-прежнему привлекали внимание, словно напоминая, насколько мир объёмнее и шире, чем привычный для их восприятия, комфортный край галактики. Хотелось расспросить детей, не испытывают ли они подобного, но Эверард забывал. Или просто не хотел их тревожить… Так сложилось, что, бесстрашно делясь самыми интимными секретами жизни человеческой, они никогда не обсуждали сокровенные дары жизни иномирной. Хотя чувствовали друг друга сквозь время и пространство, как продолжение самих себя. Эверард знал, что Мишель видит звёзды ночью, прозревая космос, — видит лучше, дальше и глубже, чем обычные люди, — но, вероятно, не видит их в дневное время. Прежде Эверарду тоже не доводилось видеть их в неурочный час… Сейчас же, в утренних лучах, они блистали не менее ярко, чем ночью. Мысли о детях помогли стабилизироваться… Эверард и сам не заметил, как вернулся из другой стороны. Как следует прочувствовав тепло лучей на коже, он медленно открыл глаза. Мир ещё не потерял своей завораживающей многомерности. Но на фоне закольцованного пространства Эверард видел поднимающийся над океаном пылающий диск. Выше всё так же горели многочисленные созвездия… Немного легче становилось в полдень, когда солнце двигалось на небосводе высоко и светило ярко. Эверард глубоко вдохнул, наполняя грудь воздухом, широко развёл и поднял руки к небу, сложил ладони вместе и с долгим выдохом опустил их в районе сердца, благодаря всё мироздание и никого конкретно. Несколько глубоких асан, чтобы вновь почувствовать своё тело и реальность окружающего мира, — и от волны искренней радости губы сами растянулись в широкую улыбку. Получив покой медитации и долгожданную нагрузку, тело чувствовало себя счастливым несмотря ни на что и одаривало его теперь мощным выбросом эндорфинов. Чем дольше Эверард жил, тем чётче осознавал, насколько «классным чуваком» было его тело… Оно действительно было его лучшим другом. Как часто оно выручало его в минуты опасности, когда на внезапные атаки он реагировал, казалось, спинным мозгом; как много раз тело регенерировало и лечило себя; не унывало и поддерживало даже в самых патовых ситуациях. Сотканное из энергий двух миров, его тело было истинным даром жизни! Но чтобы по-настоящему оценить этот дар, потребовалось не одно десятилетие… Поднимаясь по лестнице, Эверард прошёл мимо деревянной площадки, где, казалось, ещё вчера они обедали и отмечали день рождения близнецов. На крыльце, стряхнув песок с каждой ступни о голень другой ноги, он вошел в дом. Первый этаж виллы пронизывали розовые лучи утреннего солнца. Дом словно замер в радостном предвкушении нового дня. Эверард достал грейпфрутовый сок из холодильника и сделал щедрый глоток. Попивая прямо из пакета, он долгим взглядом скользил по единому пространству кухни, столовой, гостиной: столы были чисты, покрывающая пол плитка блестела отполированная, окна с помощью робота-мойщика он привёл в порядок ещё вчера, и грязной посуды не было… Новые отчёты от Такехико пока не поступали, и делать в столь ранний час было решительно нечего. Вернув пакет в холодильник, Эверард включил кофе-машину и пошёл в гардеробную. Там, уже натягивая свободные летние брюки из хлопка, он мимоходом бросил взгляд в большое зеркало — и остолбенел от изумления… С зеркалами в его жизни вечно творилась какая-то ерунда: то в его присутствии они лопались без причины паутиной трещин (подобного, к счастью, давно не происходило), то показывали совершенно не то, что ожидаешь в них увидеть. Во сне и вовсе было лучше в них не смотреть. Но и наяву зеркальные поверхности не переставали удивлять. Сейчас Эверард с безмолвным изумлением рассматривал фигуру из дыма, интенсивных вкраплений света и мерцающих линий. Она напоминала космическую туманность, идеально вписавшуюся в очертания его тела. Ошеломлённый, он шагнул к зеркалу — и видение изменилось: теперь он смотрел на янтарное свечение, явно выходящее за пределы его тела. Свет был интенсивным, но приятным. Поражённый, Эверард рассматривал необычное явление, позабыв о том, кто он и где находится. Наискось, словно завихрения на поверхности газового гиганта, янтарное свечение перечёркивала изорванная полоса насыщенного сине-голубого цвета. Она была неотъемлемой частью структуры, но яркий контрастный окрас навевал на мысль о чём-то неземном, не принадлежащем этому миру… Не прихватил ли он с собой что-то с той стороны?.. Эверард моргнул — и видение пропало. Из зеркала на него с неподдельным интересом смотрело знакомое лицо. Ничего необычного кроме расширенных зрачков и отчётливого антрацита в радужке Эверард в этом лице не видел. Облизнув пересохшие от волнения губы, он прислушался к пространству вокруг. Стоило закрыть глаза, как головокружительный вихрь недавнего опыта закрутил его, пытаясь затянуть туда, откуда он вернулся. О, как же это было знакомо: стоило приоткрыть завесу, она так и норовила распахнуться сама. Не так-то просто было натянуть её обратно; приходилось с удвоенной силой погружаться в работу, увлечения, интеллектуальные изыскания, секс, чтобы только не уйти туда окончательно… Эверард делал глубокие вдохи и медленные выдохи, стараясь закрепиться в комнате и в теле, и в то же время проверить всё снаружи и внутри. Сканируя пространство, он видел в избытке растворённую в нём реликтовую энергию его матери, ощущал он и безошибочное присутствие его далёких родственниц с другой стороны, но больше ничего потустороннего не было. В мастер-спальне мирно спал Демьен. Чтобы не разбудить его ненароком, Эверард быстро свернул свои невидимые сенсоры и открыл глаза. На этот раз в устремлённом на него из отражения тёмном взгляде читалась неожиданная истома… Пожалуй, его утренний кофе давно готов. Нужно чем-то «заземлиться»… В кабинете на первом этаже Эверард просмотрел корпоративную сводку и последние новости. Потом, откинувшись в кресле, допил кофе и потянулся к ящику стола. Скоро перед ним лежала тонкая трубка с длинным мундштуком и припасённая ещё с прошлой поездки хорошо спрессованная плитка марокканского гашиша. Из-за высокого содержания масла он был тёмно-коричневым, почти чёрным, и источал мягкий пряный запах. Эверард проверил плитку, осмотрел со всех сторон, понюхал. Впрочем, что ему сделается?.. Чем гашиш и был хорош, что хранился лучше марихуаны и был куда удобнее в перевозке. Не сказать, чтобы логистика его особо затрудняла… Отщипнув небольшой кусочек мягкой гибкой субстанции, похожей на пластилин, Эверард скатал несколько маленьких шариков и поместил их в чашу трубки. Прикусив мундштук, он какое-то время сосредоточенно нагревал гашиш пламенем зажигалки. При поджигании масса не загоралась сразу, а медленно плавилась. Добившись наконец нужного эффекта, Эверард затянулся и откинулся в кресле… Привыкший с детства скрывать свою инаковость ото всех, он и с собственными детьми никогда не говорил на эти темы. Так было с близнецами, так было и с Мишелем. И с Джанин… Пожалуй, он и сам не до конца осознавал, насколько сильно за них переживает. Погрузить детей в максимально человеческую жизнь казалось правильным и наиболее безопасным выбором. В юности он пережил достаточно неприятный эпизод преследования и атак со стороны… Боги, он ведь даже не знал тогда, кто именно его преследует! Но это были они — та самая родня с другой стороны. Как жестоко они обошлись с ним тогда. Успокоились, только сумев заглушить все его способности вместе с памятью о них. Память потом частично вернулась, а вот необычные способности ещё долго прорывались подспудно и часто необъяснимо даже для него… Что ж… они вернулись. И снова наблюдали за ним, навещали во снах и наяву. Готовы были даже делиться своими знаниями и способностями. Удивительно, как благодушно они были настроены к нему теперь… И не скажешь, что вели себя прежде как бешеные суки из ада: даже уничтожили одну из собственного «рода» — его мать… Эверард вздохнул, с губ сорвалось облако густого, как молоко, дыма. Эффект гашиша был таким же мягким, как его текстура. Насыщенный белый дымок наполнял рот тем же ароматом, каким отдавали сами смолы: приятный запах какао-бобов с тонким оттенком мяты. Эверард курил, глядя в пустоту. С его заоблачной толерантностью к тетрагидроканнабинолу эффект был малозаметен — только приятная истома в теле и лёгкая оживлённость в уме. Хотелось заварить себе чая и насладиться этим вкусом ещё раз… Эверард очистил чашу трубки, протёр её салфеткой и вновь наполнил несколькими мелкими шариками гашиша. Потом, замотав и спрятав тёмно-коричневую плитку в стол, он прихватил зажигалку и направился на кухню. В теле ощущалось амбивалентное сочетание расслабленности и оживлённой приподнятости. Обстоятельно поднеся к носу каждую склянку, Эверард бросил в чайник щепотку красного цейлонского, несколько цветков сакуры и бутон дамасской розы. Поколебавшись между копченым чаем и сушеным фиником, он всё же выбрал финик и залил смесь кипятком. Через пять минут Эверард потягивал горячий напиток и чувствовал, как вибрирует флёр утра, как мягко колышется воздух, как солнечные лучи касаются его кожи невинной лаской. Бодрящая крепость цейлонского чая контрастировала с лёгкой солоноватостью сакуры, дополнялась медовой роскошью розы и тёплой, чуть копчёной сладостью финика. Чай согревал душу, пробуждал в нём желание чего-то большего… Пожалуй, дело было не только в чае. Эверард сосредоточил взгляд на часах. Едва ли после этой ночи Демьен проснётся в такую рань… Прихватив трубку вместе с зажигалкой, держа чашку в другой руке, Эверард неспешно поднялся по лестнице: пусть Демьен и спит, ничего не мешает хотя бы взглянуть на него. Демьен действительно спал… Его сокровище, его мальчик. Он спал мирно и крепко, лёжа на животе, согнув одну ногу вбок, раскинув руки по постели. Возможно, даже видел сон: приоткрытые губы едва заметно подёргивались, словно что-то шептали. Сложный. Неоднозначный. Прекрасный… Такой преданный и нежный, такой трагичный и бурный… Его малыш, полный противоречивых чувств и стремлений. Поставив кружку с чаем на туалетный столик, Эверард чиркнул зажигалкой и направил её в небольшую чашу трубки. Дождавшись, когда спрессованные смолы и пыльца займутся пламенем, он вложил мундштук в рот и затянулся. Взгляд скользил по обожаемому стройному телу, по любимым чертам: таким знакомым, таким возмужавшим. Под философским флёром гашиша Эверард невольно вспоминал своего мальчика сквозь года, сопоставляя мысленный образ с картиной перед глазами. Демьен давно перестал расти, и всё же постоянно менялся, пусть незаметно, оставаясь прежним собой. Эверард знал, как его малыш боится потерять очарование юности и сексуальную притягательность. Но для него он был всё тем же будоражащим Демьеном, всё тем же наивным мальчишкой и нервным юношей, пусть повзрослевшим, местами даже ставшим мудрее. Эверард курил и рассматривал изящные мышцы загорелой спины, короткостриженый затылок… Под шёлковой простынёй угадывались знакомые очертания ладных ягодиц. Подцепив ткань мундштуком трубки, Эверард отогнул её вниз и обнажил аппетитную попку. Теперь картина казалась идеальной. Хоть сейчас на живописное полотно… Собственные ресницы дрогнули. Чувствуя мощный прилив похоти, Эверард перевёл взгляд на окно. Демьен мирно спал, посапывая… Прихватив кружку со столика, Эверард вышел на террасу. Он смаковал чай и дым гашиша. Смотрел вдаль. Ощущение единства с миром вновь напомнило о себе, залило грудь явной сладостью и тонкой болью, так похожей на удовольствие. С наслаждением выпустив очередное облако беловатого дымка, Эверард запрокинул голову и посмотрел на горящие в залитом солнечными лучами небе яркие точки звёзд. Губы тронула ироничная улыбка. Опустевшая кружка осталась стоять на деревянной балюстраде. Казалось, он может видеть звёзды даже сквозь веки… Держась за перила, обратив лицо к небу, Эверард чувствовал, как сквозь тело проходят мощные токи жизни. С закрытыми глазами он видел, как пронзает собой всё вокруг, ветвясь в небо и укореняясь в землю. Эти невидимые нити вплетались, казалось, во всё мироздание. В попытке «ощупать» космос они взметались, обтекали его тело потоками блаженства и уходили в землю, куда-то очень глубоко. Эверард проследил за их течением: словно обладая собственной волей, энергетические сенсоры устремлялись на другую сторону планеты. Поначалу озадаченный, скоро Эверард понял, куда они ведут… О да, к его детям, к его потомкам, а ещё к тем, кто с ними связан: к Джулии и Линде… Открыв глаза, Эверард сфокусировал взгляд и обернулся на Демьена. Желание было просто невыносимым! В попытке снизить накал Эверард нагнулся, выдохнул воздух и втянул живот. Но глубокая уддияна бандха помогла лишь отчасти: эрекция опала, однако внутри по-прежнему бушевало возбуждение. Он вернулся в комнату. Демьен спал в той же позе. Отодвинутая простыня лежала на бёдрах, беззастенчиво демонстрируя ягодицы и соблазнительную поясницу. Чёрная чёлка ниспадала на подушку, частично скрывая лоб, длинные ресницы были спокойны и не трепетали. С ума сойти, как же он был красив!.. Чувствовалась регулярная нагрузка в тренажёрном зале. Взгляд скользил по изящному рельефу спины. Ягодицы были достаточно накачаны, чтобы прятать анус, несмотря на позу… Эверард взял бы Демьена спящим, но не хотел повторения ночного происшествия, когда малыш казался проснувшимся, но в действительности проснулся только мозг. Эверард не хотел повторения ночного происшествия… но не мог удержаться, покрывая поцелуями обнажённые ягодицы, зарываясь лицом и головой в изгиб поясницы, прокладывая влажную дорожку вдоль позвоночника, касаясь носом затылка. — Почему я так хочу тебя, когда ты спишь?.. — горячо шепнул он Демьену на ухо. — Почему ты спишь всегда, когда я так отчаянно тебя хочу?.. Демьен действительно спал. С губ Эверарда сорвался невольный долгий вздох. А, к чёрту! Он уже собирался уйти, но растянулся рядом с любовником и обнял за талию, невольно повторяя его позу. Им владело отчаянное желание прижаться к нему всем телом. Эверард чувствовал тепло, приникая к Демьену грудью и бёдрами. Чувствовал бархатистую текстуру кожи, невесомо касаясь пальцами спины и шелковистых ягодиц. Хотелось петь ему колыбельные, шептать на ухо романтические глупости… Эверард хорошо знал грань, что разделяет невинные приставания к спящему и сомнофилию. Обнимая Демьена, упиваясь ощущением его тепла и податливости, скользя взглядом по восхитительной коже, такой загорелой, знакомой, родной, Эверард удерживал себя от следующего шага. Но от этой неразрешимой близости желание становилось всё мучительнее, всё сильнее. Вновь применив практику древнеиндийских йогов, Эверард понял, что ничего не помогает. Чёртов гашиш… — Ты спишь? — прошептал он едва слышно, не особо надеясь, ничего не ожидая. Демьен крепко спал. Эверард чувствовал, как толчками пульсирует кровь в налитом члене, и усмехался. Эрекция становилась болезненной. Набухший ствол бесстыдно упирался в обнажённые ягодицы любовника. Потёршись в истоме щекой о спину Демьена, Эверард чуть приподнял его согнутое колено и вложил алчущую плоть между узкими бёдрами, в предельной близости к промежности и мошонке. Какой разомлевший Демьен был во сне, какой беззащитный… Мерное дыхание… и нежность бёдер, невесомо сдавливающих его член… Ощущение было изысканным и нестерпимым. От невозможности овладеть им до конца сердце Эверарда колотилось в горькой жажде. Всё равно, что положить в рот сладкий фрукт, почувствовать дурманящий вкус, но запретить себе его есть. Или, изнывая от жажды, набрать в рот воды и не глотать. Несколько раз он подходил к самому краю, мысленно овладевая Демьеном без стыда и раскаяния, но то и дело удерживал себя. Ладно… Полежать так немного, упиваясь мазохистским удовольствием недоступности «сладкого фрукта», что неосознанно соблазняет его своими полукружьями и который сам же себе запретил, и идти по своим делам… Впрочем, Эверард не был уверен, что сейчас ему поможет даже мастурбация. Он уже отстранился, собираясь уйти столь же незамеченным, как и пришёл, когда Демьен застонал и приоткрыл сонные глаза, оборачиваясь. От его заспанного синего взгляда дёрнулся член, всё ещё в блаженстве покоящийся между бёдрами Демьена. — М-м-м… ты занимаешься такими приятными вещами, — протянул юноша, зевая. — Почему не разбудил?.. Он был томным, сонным, дезориентированным. Эверард обнял его, со стоном блаженства сжимая в руках, прижимаясь всем телом. — Решил дать поспать, но не удержался, — усмехнулся он и потёрся носом о его ухо. Повернув лицо Демьена в сторону, удерживая его одной рукой, Эверард покрывал страстными поцелуями губы, скулу, подбородок. — Мне надо почистить зубы, — едва слышно застонал Демьен. — Не надо… — с усмешкой ответил Эверард, захватывая его рот глубокой лаской. — Что случилось? — Хочу тебя до безумия… — Эй, как будто бы не ты трахал меня всю ночь… Эверард усмехнулся и отстранился. — Ты против? — А сколько сейчас времени? — моргая, Демьен посмотрел в окно, пока Эверард отвлёкся на бутылку со смазкой, что с ночи стояла на прикроватной тумбочке. Солнце вовсю освещало округу, какой-то попугай кричал в пальмовых зарослях за домом, и вся утренняя атмосфера была наполнена приятной томностью. — Часов девять, — ответил мужчина, размазывая интимный гель по своему эрегированному члену и между его ягодицами. От этой странной ласки Демьена пробрал озноб. А когда Эверард со стоном проник толстым стволом между его бёдрами, скользнув волнующей лаской по анусу, промежности и яичкам, Демьен задрожал, мгновенно воспламеняясь. Собственный член подпрыгнул, набухая от прилившей крови. Неестественно сильное возбуждение скрутило живот алчущим спазмом. Любовник страстно скользил между бёдрами, вжимался в промежность, задевал член протяжными касаниями, отчего Демьена пронзали искры блаженства, словно Эверард был внутри. Но всё же этого было так чертовски недостаточно!.. — Стой… — выдохнул он. — Я хочу по-настоящему… — Уверен?.. — Эверард замер, запоем целуя его рот, вжимаясь горячим стволом во влажную промежность. Демьен отвечал, опьяненный, и не мог отвести глаз от любовника: от его приподнятой в искушающем вопросе брови и расширенных зрачков… — Чёрт, ты такой красивый!.. — невольно вырвалось у Демьена. — Да, я хочу тебя! Эверард отстранился и, обдав тёплым усмехающимся взглядом, повернул его попку к себе. Лежа на боку, Демьен видел, как мужчина исследует его анус взглядом, касаясь влажными пальцами, чуть проникая внутрь. И от этой нежной инспекции кольца желания туго скручивались в нижней части живота. Эверард внимательно оценивал состояние своего любовника, наблюдая за его реакцией на касания. Влажный розовый анус, достаточно мягкий и растянутый после безумств минувшей ночи, всё же упруго сжимался и довольно плотно обхватывал фаланги. Он казался припухшим и уязвимым, но никаких эмоций дискомфорта или боли на лице Демьена не появлялось. — Всё в порядке… — простонал юноша, когда Эверард скользнул влажными от любриканта пальцами по окружности, а потом ввёл их глубже. — Уверен? — едва сдерживая желание вставить вместо пальцев член, Эверард двинул рукой ритмичнее. Тёплая влажная плоть жадно затягивала его фаланги, обхватывала их, сжимала, не давая раздвинуть пальцы, пока он массировал простату. Таз Демьена непроизвольно дёргался. — Дай его мне!.. — умоляюще всхлипнул юноша. И вдруг обернулся, затапливая полным истомы взглядом. — В какой позе ты меня хочешь? Такой томный и соблазнительный. Такой нежный и упрашивающий. Его мальчик, его Демьен… Эверард чувствовал, как на осколки разбивается самоконтроль. В такие моменты ему казалось, что они снова в квартире с видом на Центральный парк, одни во всём мире, поглощённые безумием и друг другом… Впрочем, сейчас они действительно были совсем одни. — О, я хочу тебя во всех позах! — усмехнулся Эверард. Подхватив его под живот и направив изнывающий орган в пульсирующее отверстие, Эверард ощутил, как мелко дрожит Демьен. С губ юноши сорвался долгий стон. — Я тебя сегодня затрахаю… — прошептал Эверард ему на ухо, с напором вводя член по самый корень. Трепещущая плоть тут же плотно сомкнулась, лаская его всей поверхностью слизистой, засасывая… — С ума сойти… — выдохнул Эверард, смакуя ощущение, подаваясь в эту одурманивающую тесноту. Мерные покачивания бёдрами, пока он ещё пытался держать себя в узде, сменились страстным напором, ритмичным драйвом. Боже… какой кайф!.. Бесстыдный, безграничный! Как сильно он этого хотел!.. — Ты что-то курил?.. — всхлипнул Демьен, когда он повернул его лицо к себе и поцеловал в губы. — От меня пахнет? — усмехнулся Эверард и растянулся за его спиной, коленом направляя отставленное бедро выше. — У тебя… зрачки расширенные… — Демьен подрагивал на простынях, сходя с ума от распирающего ощущения внутри, от рваного темпа. Он чувствовал, как оба они, полыхая от возбуждения всё сильнее с каждой минутой, никак не могут нащупать единый ритм, словно приноравливаясь друг к другу. — Гашиш, — вдруг произнёс за спиной Эверард, поднимаясь на руке и опьяняюще толкая его членом изнутри. — А!.. Гаши-и-иш?! — с дрожью выдохнул Демьен. — Хочешь покурить? — со смехом предложил Эверард, склоняясь и вновь покрывая его лицо поцелуями. Демьен млел от этой нестабильной динамики. — А что это?.. — хватая любовника за бедро, требовательно притягивая к своей заднице, спросил он. — Спрессованная пыльца и смолы марихуаны, — искушающе прошептал рядом с ухом Эверард. — Ой, меня расколба-асит… — гася расползшиеся по телу мурашки, хмыкнул Демьен. Эверард со стоном крепко обвил его грудь, и Демьен дрогнул, чувствуя, как налитой ствол прошивает тело, как от острых ощущений искажаются страстью черты собственного лица, как из головы улетучиваются последние трезвые мысли… Упругий ритм сотрясал его тело агонией, заставляя балансировать на самом краю. Демьен стонал и вскрикивал, слыша эти будоражащие слух звуки словно со стороны. Он был у самой грани экстаза. Ещё немного — и он бы её пересёк. Но Эверард вдруг поменял позу, перевернувшись вместе с ним лицом к потолку, всё так же крепко удерживая в объятиях. Демьен затрепетал, лежа спиной на его груди, захлебнулся от глубокого проникновения. Он уже чувствовал, как Эверард подсовывает ладонь ему под голову, вынуждая изогнуться в пояснице, или же помогая его телу выражать себя с полной амплитудой. Демьен не понимал… Демьен уже не владел собой, двигаясь по воле куда более мощных сил, чем собственное сознание. Он изгибался, опираясь затылком о ладонь Эверарда, захватывая попкой его член по самый корень, ёрзая и кончая… С губ сорвался глухой жалобный вскрик, жидкая влага брызгами оросила живот и грудь. Демьен ещё трепетал, непроизвольно изгибаясь в посторгазменных судорогах, словно и правда исполнял некий древний дикий танец, хотя чувствовал, как замер Эверард, впитывая сокращения его тела, как целует его шею, зарываясь пальцами в волосы, притягивая к себе. Его член внутри был чудовищно требовательным и таким же твёрдым. Изводясь во влажном блаженстве, Демьен сжимал этот ствол анусом и всем своим нутром — и чувствовал пронизывающие тело мощные токи непонятного волшебства. Эверард положил его на бок и склонился к лицу, целуя. Демьен чувствовал, насколько далёк от удовлетворения его любовник. — Продолжишь спать? — наблюдая за его эмоциями, спросил тот. — А ты?.. — виновато обернулся Демьен. — Найду, чем заняться, — Эверард усмехнулся, и от тембра его голоса Демьена пробрали волны сладостного озноба. — Н-н… — застонал он, поёжившись. — Ещё нет… Не уходи… Он схватил мужчину за руку, но тот всё же отстранился, медленно вынимая член из его задницы. Млея от ползущей по телу ряби блаженства, Демьен подставлял любовнику шею и спину. Эверард внимательно наблюдал за Демьеном, покрывая его кожу поцелуями. От прикосновений губ к чувствительным местам вдоль позвоночника, юноша дрожал и постанывал. Эверард едва сдерживал себя, чтобы не наброситься и не затрахать до такой степени, как самому того хотелось… Продолжая покусывать и облизывать любовника, Эверард заметил, что Демьен подсовывает под себя колени и приподнимает бёдра. Всё так же упираясь головой в постель, он постанывал от его поцелуев и оттопыривал зад. Когда он подался грудью выше по простыне и раздвинул колени шире, спрятав лицо в сгиб локтя, Эверарда пронзила сладостная дрожь: умышленно или неосознанно Демьен принял позу их первой ночи вдвоём, возможно, воспроизводя самое травматичное и экстатическое воспоминание. Эверард отстранился. Он не мог отвести глаз, испытывая болезненное ощущение возбуждающего дежавю. Член пульсировал, испуская капли влаги, сердце стучало тяжело и неровно. Словно связанный с ним общей нервной системой, Демьен застонал и обхватил ягодицы ладонями, раздвигая их, расширяя и без того манящий вход. — Господи, что ты со мной делаешь?.. — повинуясь зову древней дикости, Эверард приник к нежному отверстию губами, проник внутрь языком. Демьен замычал, изогнулся, двинул тазом. Эверард не выдержал. Куснув его за попку, он направил член рукой и толкнулся во влажное затягивающее наслаждение. От упоительных ощущений и впрямь показалось, что его куда-то засосало: на мощную эротическую волну наслоились эффекты гашиша и недавней трансовой медитации. Эверард старался быть нежным и контролировать накал, но энергия уже подхватывала его, усиливая выносливость, возводя жажду до беспрецедентной высоты. Шлепки плоти о плоть… Тело двигалось словно независимо от его воли. Он дрейфовал в будоражащем низком гуле, слышал прошитые блаженством вскрики Демьена и собственные глухие стоны. Его мальчик… Каким он был упоительно сладким! Захваченный сочным ощущением, Эверард не мог остановиться, двигаясь в нём, владея, пронзая своей плотью снова и снова. Это наваждение! Это всё усиливающееся, ускоряющееся желание, слитое воедино с бешеным сердцебиением! Их тела тоже были слиты. Они были захвачены друг другом… И в этот момент Эверард действительно чувствовал, как жаркое эротическое удовольствие соединяет их в единое целое. Он чувствовал, как бьётся сердце Демьена, как рвётся стоном дыхание, как пульсирует внутри Жизнь. — Демьен… — Эверард подхватил его, прижимая к себе спиной, в упоении поглаживая грудь и живот, целуя его шею и плечо взасос. Ты сводишь меня с ума!.. Демьен гортанно вскрикнул, дрожа и проливаясь очередным оргазмом. Сперма толчками текла по стволу. Его нутро конвульсивно сокращалось. Эверард тоже глухо застонал, жмуря глаза и упиваясь этим ощущением. Потрясающе!.. Собственное тело было охвачено тонким трепетом. От ползущего по коже фантастического мерцания вспыхивали, казалось, даже корни волос. Обмякнув на его бёдрах, откинув голову ему на плечо, Демьен мечтательно водил руками по животу. — Я чувствую, как твой член подрагивает у меня внутри… — прошептал он сквозь стон. — Ты так возбуждён… — Я очень возбуждён, котёнок… — выдохнул Эверард ему на ухо, сжимая в объятиях. — И очень опасен. Демьен хмыкнул. — Если ты сейчас не оттолкнёшь меня, — с усмешкой продолжал Эверард. — Я измотаю тебя больше, чем ночью. — Сделай это… — Демьен подался попкой вниз. Задыхаясь от страсти, изнемогая в его объятиях, он плавно насаживался и вбирал член будоражаще глубоко. Опрокинув Демьена на постель и уже не сдерживаясь, Эверард со стоном трахал его, притягивал к себе и снова распинал на пропитанных потом простынях. Он чувствовал и слышал, как стонет и извивается под ним Демьен. Мышцы ануса сладко пульсировали и обвивались вокруг его члена, когда юноша содрогался от очередного мучительного оргазма. Сам же он чувствовал непреходящее, вибрирующее в адском огне и взмывающее в космические высоты влечение. Настойчивое и непрестанное, оно одаривало волнами блаженства, но подталкивало продолжать, орошая его тело изморосью дрожи, делая всё более ненасытным. Он дарил и брал. И снова одаривал наслаждением, ощущая, как взрывается мельчайшими корпускулами света на метафизическом уровне. Его сотрясало от мощного влечения, идущего под руку с блаженством, что наполняло тело гулом, но никак не желало трансформироваться в катарсис. Эверард знал, что кончить в любой момент не составило бы труда, но мощный вихрь энергии влёк его за собой и хотелось чего-то большего… — Оттолкни меня, когда станет невмоготу, — тяжело дыша, сказал он Демьену на ухо после того, как юноша захлебнулся очередным экстазом и без сил рухнул под ним на постель. Грудная клетка Демьена расширялась, кожу покрывали капельки пота, он шумно дышал и облизывал губы. Казалось, юноша совершенно без сил. Впрочем, так оно и было. Эверард уже собирался залить ещё интимного геля в его растянутую дырочку, но остановился. — Больно?.. — спросил он, в запой целуя его скулу и плечо. — Прости, малыш… Я увлёкся, — Эверард скользнул губами вдоль его спины, поцеловал попку и выпрямился, собираясь уходить. — Ты куда? — встревоженно обернулся Демьен и схватил его за руку. Эверард с усмешкой растянулся рядом. Притянув Демьена к себе, он перевернулся вместе с ним на постели и вновь склонился сверху. Демьен тянулся к нему лицом, бёдрами, всем телом. Целуя его, Эверард чувствовал, как юноша прижимается полутвёрдым членом, как трётся о его разбухший орган. От скользящего соприкосновения гложущая неудовлетворённость напомнила о себе, плоть болезненно налилась, увеличиваясь в размерах. Хотя куда уже сильнее?.. Чёрт… Эверард подхватил Демьена под попку и прижал к себе теснее. Утопая в поцелуях, они тёрлись членами до исступления, до помрачения. Когда Демьен снова излился, уже не в силах стонать, а только мелко подёргиваясь под ним, и тут же обмер, полностью обмякнув на постели, Эверард оставил на его губах долгий поцелуй и накрыл шёлковой простыней. Демьен, казалось, спал. Или же был слишком измотан, чтобы подавать признаки жизни. Гель для душа на всё тело, холодная вода, чтобы сбавить накал… Не помогло. Эверард глубоко вдохнул и шумно выдохнул прямо в душе, приседая, делая уддияну в какой раз за утро. Эрекция ослабла, но возбуждение никуда не исчезло. Оно было тонким, звенящим, дошедшим до верхних октав и оттого совершенно безумным. На кухне он наскоро выжал сок из трёх апельсинов. Бросив в ступку ломтик имбиря для улучшения кровообращения и щепоть морской соли для восстановления баланса электролитов, что Демьен потерял с потом, Эверард растёр смесь в кашицу. Добавил мякоть спелого манго для вкуса и половинку авокадо для кремовой текстуры. Налил всё в высокий стакан, прихватил мазь для регенерации из холодильника и вернулся в спальню. — М-м… — застонал Демьен, когда он щедро смазал его анус мазью. — Выпей, — протянул ему Эверард стакан. — Восстановишь силы. Едва владея телом, Демьен перевернулся. Он чувствовал себя до странности опьянённым и дезориентированным. И при этом бессовестно счастливым: даже усталость странным образом проявляла себя как тотальное удовлетворение. Впрочем, чего тут удивительного?.. Он поискал глазами и бездумно поднёс оранжевый коктейль к губам. Первый же глоток взорвался во рту каскадом вкусов: сладкая яркость цитруса и шёлк манго, а потом — пронзительная жгучесть имбиря. Сердце ускорило ритм. Не в силах оторваться от напитка, Демьен во все глаза смотрел на любовника. Ладонь уже тянулась к руке мужчины, молча умоляя сесть рядом. Поразительно, как с каждым глотком трезвели мозги и прибавлялись силы. — Здесь есть соль? — спросил Демьен, облизнув губы. Казалось, невозможно перебить живительную сладость тропических фруктов и острый привкус имбиря, но солёная нота придавала напитку дополнительную яркость. — Немного, — наблюдая за ним, улыбнулся Эверард. — Если хочешь спать, не отказывай себе. — А ты? — поставив пустой стакан на тумбочку, Демьен взял любовника за член. От того как ствол моментально налился и затвердел в его руке, Демьена прошили мурашки. Но Эверарда эта магия явно не радовала: покосившись вниз, он не сдержал крепкое ругательство и недовольно сжал губы. — Да ладно! — покатился со смеху Демьен. — Как будто в первый раз такое! — заливаясь хохотом, комментировал он. — Подрочи мне, — с усмешкой наблюдая за его весельем, сказал Эверард. Демьен облизнул губы и потянулся к налитой плоти лицом, но Эверард вдруг отстранился, вставая с постели. — Ты и так устал… — сказал он, залезая коленями на кровать. — Давай, просто приласкай меня. Демьен послушно расположился на спине, наблюдая, как Эверард нависает над ним, как ставит колени по обе стороны от его грудной клетки. Его член был как раз напротив сердца. Демьен массировал твёрдую плоть, глядя на любовника снизу вверх, и не мог оторвать взгляда от его лица. — Жёстче… — со стоном велел Эверард, наблюдая за лицом юноши. Демьен сжал ладони чуть плотнее, но действовал всё так же бережно и плавно, возможно, боясь его травмировать. Словно очарованный, юноша смотрел на него не мигая и продолжал массировать член. Эверарду казалось, что время замирает и сам воздух между ними становится тягучим и густым. Не сводя с Демьена взгляда, Эверард подхватил любрикант и вылил на свой член. Гель растёкся по пальцам и груди Демьена. Словно под властью опьяняющих чар, юноша скользнул его членом по своей груди, потёр со стоном о соски, шею и подбородок. А потом всё же взял головку в рот и, надрачивая ствол двумя руками, принялся активно сосать. Жадное удовольствие скрутило тугую пружину в животе. Пространство комнаты наполняли всё более отчётливые обертона возбуждения. Тяжело дыша и наблюдая за любовником, Эверард понимал, что не только собственная страсть тому виной. Он отвёл руку за спину и наощупь нашёл полувозбуждённый член Демьена. Всё верно… Стоило поиграть его мошонкой и плотнее схватить толстенький ствол, Демьен обвил его губами с куда большей жадностью. Кончить можно было от одного лишь вида, как отчаянно Демьен сосал его член, обхватывая обеими ладонями, словно хотел оторвать и присвоить. Наконец Эверард ощутил, как волна захватила его с головой. Убрав руки Демьена и, не сводя жадного взгляда с его лица, он подался глубже. От изумления и шока, вспыхнувших на лице юноши, возбуждение усилилось в разы. Демьен взмахнул руками, словно пытаясь его оттолкнуть, но тут же обвил бёдра и, зажмурив глаза, крепко притянул к себе. Эверард почувствовал податливую готовность горла и вошёл глубже, проникая по самый корень. Жаркие волны наслаждения бежали вдоль позвоночника, пульсировали в тазу. Подавшись в рот Демьена по самые яйца, он кончал в экстазе, не сдерживая себя. Бёдра подрагивали. Низкие стоны срывались с губ. Наконец Эверард сдал назад, освобождая рот любовника, давая ему возможность дышать. И тут же растянулся рядом, привлекая к себе, целуя. Сытая истома расползалась по телу. Эверард усмехался от довольства жизнью и ничего не мог с собой поделать. — Хочешь позавтракать? — предложил он. — Потом продолжишь спать. Демьен колебался, облизывая припухшие губы. — Я не сильно травмировал твоё горло? — приподнялся на локте Эверард. — Да всё в порядке, — тут же ответил юноша. Что ж, его голос и правда звучал вполне обычно. — Чего бы тебе хотелось? — поднявшись, Эверард склонился и жестом велел ему открыть рот. Нет, с горлом точно всё было в порядке. — Чего-нибудь вкусного… — пробормотал после инспекции Демьен. — Я с тобой пойду готовить! — добавил он с нотками тревоги и вины. — Лежи, — улыбнулся Эверард. — Я принесу завтрак в постель.
