Он.Она.Они.

Глава 5.

Нэл.

Сидя на голом полу, я веду счёт капающей из крана воды. Не знаю, сколько прошло времени с момента суда, и это, если честно, выводит меня из себя. Быть в неведении — раздражает. Время от времени я отключаюсь на короткие сны, потому что организм требует хоть какого-то отдыха. Сидеть в замкнутом помещении наедине с самой собой — невольно начинаешь сходить с ума. В голову лезут разные мысли, рисуя картины от неприятных до ужасающих. И главный персонаж моего воображения — всегда умирающий Орион. Сто двадцать семь. Сто двадцать восемь. Сто двадцать... Капля. Пауза. Капля. Я вжимаюсь затылком в холодную стену камеры, прогоняя испорченные мысли. Голый бетон подо мной леденит тело сквозь тонкую ткань тюремного комбинезона. Голод скручивает желудок в тугой болезненный узел. Я не ела с того момента, как ушла на поиски брата. И вскоре мне станет совсем плохо. Кап. Кап. Сто тридцать. Сто тридцать одна. Кап. Сто тридцать... Три? Нет, пропустила. Чёрт. Начинаю заново. Раз. Два. Три... Ничего не помогает. Бесполезное занятие, когда голод уже не просто спазм. Он грызёт, точит изнутри, как живое существо, запустившее когти в стенки желудка. Густая слюна наполняет рот. Я представляю тушу человека. Сочную мышечную ткань на бедре, упругие волокна... Даже запах крови кажется сейчас желанным, сладковатым. Прекрати. Ты не зверь. А кто же? Ведь именно поэтому я здесь. Половина меня — точно. И эта половина сейчас будит во мне что-то древнее, первобытное, загнанное кварцевой болью браслетов в самый дальний угол сознания. Браслеты... Они не просто причиняют адскую боль при попытке использовать силу или просто пошевелиться слишком резко. Они словно душат саму суть моей мутации, оставляя меня слабой, уязвимой. Без возможности трансформироваться я — просто измождённая девчонка с неутолимым голодом каннибала. Охотник по имени Кэптен молча отвел меня в камеру после того судилища и снял маску, оставив кандалы на месте. Его лицо было каменным, взгляд — пустым, будто он смотрел сквозь меня. Когда я хрипло спросила про браслеты, про то, когда их снимут, он даже не повернул голову. Просто захлопнул дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор. Дамиана после суда я не видела. И слава Всевышнему — если ещё что-то святое осталось в этом мире — надеюсь, больше не увижу. Этот озлобленный тип... Его ненависть была осязаемой, как кварцевый нож у горла Ориона. Она висела в воздухе между нами, густая и ядовитая. Я не знала корней его лютой злобы — потерял ли он кого-то от клыков мутанта или просто был воспитан на этой ненависти, как на молоке, — но он будто жаждал моей смерти больше, чем кто-либо другой в этих стенах. Возможно, даже больше, чем тот псих, брат ублюдка из «Нирваны». Его серые глаза обещали не просто казнь, а нечто медленное, мучительное. Я зажмуриваюсь, пытаясь стереть с щеки что-то мокрое. Слезу? Пот? Неважно. Важно не сойти с ума. Не дать голоду и страху за Ориона съесть меня изнутри раньше, чем это сделают люди. Внезапно снаружи, за толстой дверью, слышатся шаги. Не одинокие, как у охотника, который принёс мне жалкую миску с водой (я выпила её залпом, невзирая на боль в запястьях), а несколько пар. Тяжёлые, размеренные. Их было слышно издалека, и я не знаю, чего мне хочется больше — чтобы меня забрали отсюда или не трогали совсем. Потому что здесь всё понятно. А там… Там я не знаю, чего ожидать. Желудок сжимается — но уже не от голода. От паники, неизвестности и страха. Адреналин вбросился в кровь, заставив дрожать колени. Я пытаюсь встать, опираясь на стену, но браслеты впиваются в запястья, послав волну жгучей боли до локтей. Я стону, прикусив губу до крови. Чёртов кварц. Он не даст мне превратиться. Не даст сопротивляться. Я беззащитна, как свинья перед бойней. Шаги останавливаются прямо перед дверью моей камеры. Точно за мной. Металлический лязг ключей. Скрип тяжёлого замка. Дверь распахивается. В проёме, залитом тусклым светом коридора, стоит он. Тот, кого я всем своим существом больше не желала видеть и недавно молилась об этом Всевышнему. Но, как обычно, он не прислушивается к просьбам мутантов, игнорируя адских созданий. Дамиан. В полном обмундировании охотника. Его тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — каменная маска усталости и... чего-то ещё. Неприязни? Отвращения? Предвкушения? Его серые глаза, холодные как ледник, устремились прямо на меня, сканируя с головы до ног, оценивая физическое и моральное состояние. Чтобы не выдать своих истинных чувств, я стискиваю зубы и встаю прямо, гордо задрав подбородок. Взгляд скользит за его спину, где маячит высокая фигура Кэптена. И почему именно они? Во всей чёртовой «Агрессии» не нашлось других охотников для сопровождения? Когда Дамиан идет ко мне, я невольно хочу сделать шаг назад. Но стена позади не дает мне такой возможности, поэтому я лишь дёргаюсь — надеюсь, незаметно для них, чтобы не тешить самолюбие козла, стоящего напротив. — Повернись спиной. Ноги на ширине плеч, — командует охотник. Голос Дамиана низкий, ровный, лишённый всяких эмоций, кроме ледяного приказа. Я не двигаюсь с места. Вся моя сущность — и человеческая, и мутантская — вопит против. Сопротивляться безумие, но и подчиняться... Подчиняться ему? После тех слов, что он швырнул мне в лицо? Ничтожество. Сдохните. — Я сказал, повернись, — повторяет он, очевидно, сразу же теряя терпение. Хотя я подозреваю, что у этого человека его попросту нет. Всё моё нутро протестует, но ноги мучительно медленно переступают, разворачиваясь спиной к охотникам. В такой позиции я чувствую себя уязвимой ещё больше, чем было до этого. Хотя куда уж больше. — Хорошая девочка, — произнёсит он с ледяной насмешкой, а затем подходит ко мне. Я ощущаю, как по телу бегут жуткие мурашки, реагируя на его близость. На лицо снова опускается маска, фиксируясь жёсткими ремнями на затылке. Я уже не сопротивляюсь. Не знаю, чего мне хочется больше в этот момент — заорать от гнева или разрыдаться от беспомощности. Он дёргает меня за предплечье, разворачивая к себе, и исследует моё лицо, оценивая свою работу. Оставшись довольным результатом, он отводит взгляд и тянет меня к выходу. Я шлёпаю босыми ногами по бетонному полу, который леденит ступни. Ощущение, будто в кожу впиваются маленькие иглы. — Куда мы идём? — пытаюсь задать вопрос, хотя и не рассчитываю получить ответ. Тишина. — Где мой брат? — снова спрашиваю, но натыкаюсь на стену полного игнора. Мысли об Орионе крутятся заезженной пластинкой в моей голове. Как он? Увижу ли я его? Или нас разделят? Мы совершаем знакомый путь, идя по мрачному коридору «Агрессии», за исключением того, что в длинном отсеке свернули в другую сторону и оказались напротив лифта. Массивного, с матовыми чёрными дверьми. Без кнопок и дисплея, только с биометрическим сканером в виде призмы по центру. Он выглядит как вход в саркофаг или бункер. Дамиан шагает вперёд, его движение отточенное и привычное. Он прикладывает ладонь к сканеру. Загорается тонкая красная линия, скользнувшая по контурам его руки. Слышится низкий, вибрирующий гул из глубин шахты. Двери лифта расходятся бесшумно, впуская нас внутрь. Кэптен, стоящий позади, подталкивает меня вглубь. Охотник подходит к металлической гладкой стене, на которой находится панель управления, защищённая прозрачным куполом. Приподняв крышку, он набирает комбинацию цифр, после чего лифт трогается — как мне показалось, вниз. Я невольно вжимаюсь спиной в холодную стену, стараясь отодвинуться от Дамиана, но места здесь не так много. Его плечо почти касается моего. Я вижу профиль его лица в этом жестоком свете: напряжённую челюсть, глубокую складку у рта, непроницаемость в серых глазах, устремлённых куда-то в пространство перед собой. Он не смотрит на меня, но его ненависть и решимость витает в этом тесном пространстве так же осязаемо, как боль в моих руках. Кэптен встает впереди нас, крепко держа в руках оружие наготове. Я пробегаю глазами по его крепкому телу сверху вниз, оценивая внушительную фигуру охотника. Он выглядит настолько же хорошо, как и Дамиан. Объёмные мышцы выпирают даже сквозь плотную ткань экипировочной куртки, узкая талия (наверняка с отчётливыми кубиками пресса), стройные ноги и отличная задница. Все охотники имеют хорошую физическую форму и подготовку, чтобы устранять таких тварей, как мы. Краем глаза я ловлю движение сбоку и не могу побороть желание повернуться, потому что щёку буквально жжёт насквозь. Холодный серый взгляд Дамиана устремлён прямо на меня. В его глазах нет ни гнева, ни отвращения сейчас — только ледяная, хищная оценка. А затем он неожиданно наклоняется так, что почти соприкасается носом с моей кожей. Мурашки бегут по спине, смешиваясь с холодным потом, в предчувствии угрозы, исходящей от него. — Не смей даже смотреть в его сторону, — рычит он мне в самое ухо, обдавая лицо мятным дыханием. Смысл произнесённых слов не сразу доходит до меня. Но когда приходит осознание, я чуть не прыскаю от истерического смеха. Что за…? Он что, всерьёз думает, что я засматриваюсь на его дружка? Будучи умирающей от голода, скованной болью и униженной, это — последнее, чего бы мне хотелось. Но охотнику это знать не обязательно. Я знаю, что играю с огнём, однако ничего не могу с собой поделать. Единственное оружие, которое у меня остается, — чистая провокация. И я использую его со всей изощрённостью. Сделав шаг к Дамиану, я встаю на голые носочки, подтягиваясь ближе к его лицу. Как ни странно, он не отстраняется и не тычет в меня стволом. Дамиан наблюдает за мной из-под густых ресниц, ожидая моих дальнейших действий. Разомкнув губы, я шепчу: — Почему я не могу смотреть на него, Дамиан? Он твой? — мой голос охрип от долгого молчания. — Что ты, блядь, несёшь? — рычит охотник. Он не отступает ни на миллиметр. Наоборот, его корпус незаметно наклоняется вперёд, создавая ощущение, будто он вот-вот схватит меня или сломает. — Он твой, Дамиан? — повторяю я. Мой шёпот звучит хрипло, но чётко, как скрежет камня по стеклу. Я намеренно опускаю взгляд на его губы, потом медленно поднимаю обратно к глазам, вкладывая в этот жест всю возможную ядовитую насмешку. — Твой личный… охотничий пёс? Или что-то… большее? Боишься, что я переманю его? Что он предпочтёт… Удар. Не кулаком. Не оружием. Его ладонь впивается мне в горло, пришпилив к стене с такой силой, что звёзды брызгают в глазах. Воздух перекрывает. Я хриплю, инстинктивно вцепившись пальцами в его предплечье, но это было бесполезно — сталь под кожей даже не дрогнула. Кварц браслетов больно впивается в нежную кожу запястий, распознавая угрозу. — Заткнись! — его рык пробивает тишину лифта, отозвавшись эхом от металлических стен. Лицо в сантиметре от моего, глаза полыхают, смешивая лёд и адское пламя. — Ещё слово — и я вырву твой язык щипцами и засуну его тебе в глотку! Поняла? За его спиной Кэптен резко шагает вперёд, его рука непроизвольно дёргается к оружию, лицо исказилось от шока и предостережения: — Дамиан… — Я сам с ней разберусь. Не лезь! — рявкает охотник. Его взгляд пригвоздил меня сильнее, чем рука на горле. — Ты принадлежишь мне и подчиняешься тоже мне. Думаешь, твоя наглая игра, которую ты затеяла, сойдёт тебе с рук? Ошибка. Большая ошибка, чёрт возьми! Твоё дело — выполнять мои приказы и перестать доставлять мне проблемы. Иначе мне придётся сломать тебя намного жёстче, чем я планирую, превратив твоё существование в сущий ад. Я сглатываю вязкую слюну, и моё горло едва двигается под натиском его руки. — Скажи, что поняла меня! — Я поняла, — хриплю я, чувствуя металлический вкус на языке. Не знаю, что Дамиан увидел на моём лице, но его озлобленная маска внезапно дрогнула, давая трещину. Он отпускает меня и отступает назад. А когда двери лифта открываются, первым выходит наружу, оставляя меня наедине с Кэптеном, и бросает фразу: — Доставь её в лабораторию. Я скоро вернусь.