Психопатки и мечтатели

      Подготовка к концерту заняла у Конфетной Королевы куда больше времени, чем Маршалл хотел бы. Она непрестанно повторяла, что хочет собрать жителей всей империи от Орехового графства до земель Принцессы Хот-Дог, а для этого нужна поистине великая площадка.       Всё время строительства Маршалл оставался пленником во дворце. Ему обеспечили роскошные условия: зефирная кровать с балдахином и сотней подушек, деликатесы, джакузи из газировки… Платой за всё это была повинность каждый день играть и петь для королевы. Должность придворного менестреля вовсе не входила в его планы, но как временную меру перед побегом он готов был это потерпеть, притворяясь, будто его всё устраивает.       Закрывая глаза, он представлял, что играет для Гэри, а вовсе не для его извращённой сумасшедшей версии. Пока Конфетная Королева слушала молча, иллюзия держалась. Стоило дамочке завизжать или воскликнуть что-то вроде: «Нет! Здесь должно быть про шоколад!», и Маршаллу сводило скулы от злости. Несвобода давила на него хуже удавки. Но он повторял себе, что должен запастись терпением, чтобы спастись. С матерью, в конце концов, тоже долго пришлось терпеть, прежде чем удалось сбежать из дома.       — «Шоколад» не подходит по рифме, — невозмутимо возразил он королеве, опустив гитару.       — Твои рифмы невкусные!       — Они лишь не в вашем вкусе.       — Хочу песню про шоколад!!!       Маршалл закатил глаза, почти не тревожась о том, что королева это видит. Чужие эмоции её не волновали.       — Я сочиню её к концерту. Кстати, он будет на открытом воздухе?       Такими нехитрыми уловками Маршалл пытался выяснить что-нибудь полезное, чтобы лучше спланировать побег. Но королева была слишком безумна, а её слуги слишком глупы. Внятных ответов он не получал. Оставалось только выжидать и готовиться к отчаянному рывку на концерте.       Наконец день настал. Подданные Конфетной Королевы возвели огромный пряничный амфитеатр с сотней зрительных рядов. Свет ярких прожекторов с линзами из цветной карамели мерцал на сцене, высокие конструкции из гофров вибрировали мощным звуком. Публика кричала и хлопала, ожидая артиста.       Впервые за недели плена Маршалла выпустили из дворца и пригласили в карету — красно-зелёное яблоко высотой в два человеческих роста. В каретном салоне всё было сделано из пастилы, а скакуном служила летающая радужная змея с головой единорога. Всё это уже не удивляло; способность удивляться покинула Маршалла дне на третьем «приключений». Он принимал безумие окружающего мира как данность.       Конфетная Королева ожидала его в карете. Она лежала спиной на мягком сиденье, закинув ноги в фиолетовых лосинах к округлому потолку. Ярко-розовые жвачные волосы раскинулись по всему салону.       — Ваше Величество, — Маршалл церемонно поклонился, прежде чем войти. Он умел быть галантным и соблюдать светский этикет. Трудно было не научиться этому с его-то матерью. Другое дело, что он терпеть не мог все эти лицемерные формальности. Но ради свободы готов был последний раз прогнуться под женщину.       Он сел напротив королевы, старательно избегая прикасаться к её волосам. Не потому что они были неприятными (на самом деле они пахли весьма соблазнительно), а потому что служили ей дополнительными конечностями, своего рода щупальцами, а Маршалл совсем не хотел попасть сейчас в хватку.       — Я хочу новую песню! — заявила королева, как только карета тронулась с места. К досаде Маршалла они взлетели: в окно он видел, как удаляются зелёные холмы. — Про зефир!       — Я думал, сет-лист уже согласован…       — Хочу новую песню! — взревела королева тоном трёхлетнего ребёнка.       Маршалл обворожительно улыбнулся.       — Закройте глаза, Ваше Величество. Я спою вам, но эту песню нужно слушать с закрытыми глазами.       Она купилась и смежила веки.       Маршалл начал негромко напевать без слов лиричную и мягкую мелодию. Колыбельную. Эта импровизация не требовала от него много усилий. Большая часть его внимания была прикована к окну. Он ждал момента, когда карета окажется достаточно низко, чтобы он смог спрыгнуть.       Покоряясь его пению, королева сладко засопела, утонув во снах. Гэри умел засыпать так же быстро… Маршалл выкинул непрошенную сентиментальность из мыслей. Сейчас у него одна задача — побег.       Наконец он увидел свой шанс. Карета пролетала метрах в десяти над рекой. Не давая себе усомниться и испугаться, Маршалл пролез в окно, сгруппировался и прыгнул вниз.       Удар о воду разнёсся пульсацией по телу; он глубоко опустился в пузырящуюся прохладу и оттолкнулся от дна, чтобы вынырнуть. Тревожный взгляд вверх: карета удалялась. Похоже, побег остался незамеченным. Маршалл ухмыльнулся, тихо ликуя, и погрёб к берегу.       Конфетная Королева проснулась от лёгкого толчка, с которым яблочная карета приземлилась на сцену. Вокруг слышался нетерпеливый галдёж толпы.       «О да! — пропела в мыслях королева. — Я и чарующий Марси-бой — это будет сверх-восторг! Дуэт всех времён!»       Она кувыркнулась в воздухе и хотела было подхватить Маршалла, чтобы вместе с ним выпорхнуть на сцену… вот только в карете его не было.       Верещание королевы разнеслось жуткими волнами по всему амфитеатру. Она вырвалась из кареты вся взлохмаченная и разъярённая. Бесконечные метры жвачных волос метались вокруг её головы, хватали зефирных зрителей из партера и швыряли в дальние ряды.       — Лимонохват! — завизжала она.       Шериф явился в считанные секунды и козырнул отточенным движением.       — Мой менестрель сбежал! Сам знаешь, это…       — НЕДОПУСТИМО!       — Именно! Схватить беглеца!       Публика зажимала уши, пытаясь не слышать их вопли, но пронизительно высокие ноты прорывались через сладкую плоть и били по барабанным перепонкам.       Через десять минут банановая гвардия во всеоружии выдвинулась на поиски Маршалла.

      ***

      «Думай, Гэри. Думай!»       Говоря о темнице, Звезда вовсе не шутила. Она заперла его в мрачной пещере, которую сама в несколько ударов выбила внутри скалы, а железные зубья решётки в камень вкрутили её прислужники-вампиры. Гэри почти не сомневался, что издали пещера выглядит как оскаленная пасть горы. Сотней метров выше на том же склоне располагался замок королевы.       Обращаясь маленькой летучей мышкой, Звезда легко могла проникать внутрь темницы, чтобы пить кровь Гэри. Всякий раз она не кусала, а резала его и пила из раны. Всё, чтобы он оставался человеком, а не обратился в вампира.       «Может, это выход?» — думал он. Соблазнить её на укус, стать летающим и свободным. Вот только все вампиры, которых он видел, слепо подчинялись госпоже и трепетали перед ней в ужасе. Свои прежние личности и привязанности они, похоже, полностью утрачивали.       Являясь за новой порцией «десерта», Звезда всегда потешалась и играла с Гэри.       — О, ну что это за унылая мордашка! Чем ты недоволен, сладкий мой? — спросила она как-то, повалив его на острые камни и оседлав. Её колени впивались ему в рёбра, а цепкие сильные руки удерживали его запястья на полу. Её декольте, очерченное багровым лифом с зубцами, зависло над его головой.       Он не имел ничего против женщин. Если бы в прекрасном теле Звезды жила душа Маршалла, а не её искажённая, бесчеловечно-жестокая версия, он бы полюбил её. Даже сейчас он трепетал, узнавая отдельные интонации… Маршалл тоже любил дразнить его и вечно подшучивал. Сердце Гэри тянулось к Звезде, потому что она была единственной версией Маршалла здесь, рядом с ним.       Тем больнее было снова и снова получать от неё лишь издевательства. И всё же его любовь служила неким обезболивающим. Когда Звезда ненадолго насыщалась своей жестокой игрой, на её лице появлялась умиротворённая улыбка, и сходство с Маршаллом становилось максимальным. В такие моменты истерзанный Гэри утешал себя мыслью, что настоящий Маршалл делит с нею мгновенья удовольствия, и значит, хотя бы одному из них двоих сейчас хорошо.       — Отвечай, когда я спрашиваю, пирожочек, — прошептала Звезда, склоняясь ниже к Гэри.       У него навернулись слёзы, и он отвернулся.       — Ты только и делаешь, что пытаешь меня. Чему, по-твоему, я должен радоваться?       — Пытаю? — она расхохоталась так, что страх свернулся клубком в животе Гэри. — Ты думаешь, это пытки, сладкий? Хочешь, я покажу тебе настоящие пытки?       Во рту стало так сухо, что язык едва ворочался.       — Нет… — он сглотнул и заставил себя поднять на вампиршу твёрдый взгляд. — Ты забираешь больше крови, чем я… чем мой организм… Пожалуйста, Звезда!.. Мне нужно время восстановиться. Если ты продолжишь сегодня, я умру.       — Не выдумывай!       — Я серьёзно… Дай мне хотя бы пару дней в комфорте и покое. Если ты хочешь мною кормиться, ты должна заботиться обо мне.       — Вот ещё! — она взмахнула волосами, но в её взгляде Гэри увидел озадаченность.       Блефовал ли он? Отчасти. Он действительно чувствовал себя совершенно обессиленным: мысли с трудом ворочались в голове, тело не хотело слушаться, боль зудела в незаживших рубцах. Значило ли это, что новые «ласки» Звезды сразу убьют его? Может, и нет. Но намеченный ею курс неизбежно вёл к смерти — медленной и жалкой. Сейчас, пока хоть какие-то силы в Гэри ещё остались, нужно набраться храбрости и попытаться защитить себя.       — К тому же, — добавил он, — моя кровь ведь наверняка слаще, когда я здоров и хорошо себя чувствую?       Звезда расхохоталась, накручивая розовую прядь Гэри себе на палец.       — Ты ничего в этом не смыслишь, пупсик. Когда ты дрожишь в ужасе и вопишь от боли — вот тогда кровь самая сладкая!       Гэри содрогнулся.       — А пик… — продолжила Звезда мечтательно. — Ах, пик, самый сладкий миг любой охоты — это выпить последнюю каплю жизни. — Она нежно провела пальцами по затянувшемуся порезу на щеке Гэри и по его губам. В её взгляде жутко и причудливо мешались вожделение, жалость и досада. — Выпить твою жизнь… Ах, от одной мысли об этом по всему телу мурашки! Когда-нибудь я точно не удержусь!       Она вдруг склонилась к губам Гэри и жадно поцеловала — на этот раз впервые по-человечески. Ошеломлённый, он поддался и ответил на движения её холодных губ — порывистые и настойчивые, точно как у Маршалла. Это и был поцелуй Маршалла по всему, кроме температуры. Поэтому в моменте Гэри совсем не ощутил себя изменником. Лишь позже он задумается об этом, и чувство вины выкрутит ему совесть, будто бандит, что заламывает руки. Но пока что он тонул в поцелуе, отчаянно надеясь, что после этого мига Звезда станет к нему добрее.       Оторвавшись наконец, Звезда поднялась на ноги и убрала выбившуюся чёрную прядь за ухо. Губы Гэри приятно жглись после поцелуя, и жар бежал по телу, заставляя чувствовать себя более живым. Может, в этом и состоял замысел Звезды, но в моменте Гэри верил, что это не так. Что в ней растут чувства.       Он хотел бы тоже встать, но сил хватило только на то, чтобы сесть, опершись спиной на свод пещеры.       — Едва не укусила, — пожаловалась Звезда. — Может быть, изуродовать тебя, чтобы ты не был таким соблазнительным пупсиком?       Он счёл это пустой угрозой, хотя ядовитая капля обиды и страха упала в живот.       — Ты… — Гэри сглотнул, смачивая пересохшее горло. — Ты сказала, что эмоции и чувства влияют на вкус крови, так?       Она кивнула, приподняв бровь.       — Ты когда-нибудь пила кровь того, кто сам хочет отдать её тебе? Кто предлагает кровь добровольно?       Звезда прищурилась и вздёрнула нос. Похоже, ей не хотелось признавать, что есть нечто, чего она ещё не пробовала.       — Конечно, — сказала она. — Были те, кто умолял о смерти! И те, кто отдавался мне взамен своих бесполезных любимышей.       Гэри поёжился.       — Это совсем другое… Ты ведь поняла, о чём я, — он через силу улыбнулся, неотрывно глядя в её алые глаза. — То, что происходит между нами… оно может происходить по любви, и тогда…       Звезда прыснула со смеху. Гэри сжал зубы и отвернулся.       — Мне не нужна твоя любовь, глупый мешок с кровью!       — Тогда что значил этот поцелуй?       — Ничего! Просто игра! Ты моя добыча, и я могу делать с тобой, что захочу! Могу выдавить глаза или содрать с тебя кожу, а могу и поцеловать! И ты никогда не узнаешь, что взбредёт мне в голову в следующую секунду! А-ха-ха!       Дыхание Гэри перехватило от подступивших слёз. Он сидел, отвернувшись от хохочущей Звезды, и пытался совладать с эмоциями, но не мог. Нервы были на пределе. Её угрозы, даже если он не совсем в них верил, хлестали его измученную психику. Он ощутил себя настолько беспомощным и слабым, что едва мог вдохнуть. Неужели он правда думал, что сумеет помочь Маршаллу? Выжить в этом мире, очеловечить Звезду? Наивный мечтатель!       Здесь-то его и догнала мысль об измене. Он не только жалкий и бесполезный, он ещё и неверный.       Лишь бы всё это кончилось! Дурацкая, глупая, ненастоящая жизнь! Он просто чья-то фантазия, вымысел для забавы — так пусть его забудут и выкинут из головы! Пусть Звезда покончит раз и навсегда с таким недоразумением, как он!       Он разрыдался, пряча лицо за ладонями. Выглядеть жалким казалось сейчас даже правильным. Так он внешне соответствовал внутреннему ощущению.       Звезда поморщилась. Да что с этим Бонни-мальчиком не так?       До этого он весьма стойко выносил боль: ни разу не умолял ни отпустить, ни прикончить его. Добиться криков или бурных слёз от него тоже не удавалось. Конечно, Звезда испробовала пока далеко не весь свой арсенал, но всё же выдержка мальчика впечатляла и раззадоривала Звезду.       А теперь он вдруг разревелся ни с чего, как ребёнок.       Наказать его? Или дать передышку?