Психопатки и мечтатели

      Маршалла окружали массивные человекоподобные бананы в фуражках и с дубинками в руках. Они настигли его на опушке леса через полчаса после побега. Удача длилась недолго.       Маршалл хмыкнул, оглядывая гвардейцев.       — А вы серьёзные ребята, я смотрю. С чего только служите этой психопатке?       Ноль реакции. Бананы надвигались.       — Серьёзно, парни! Она же поехавшая! Такой армией вы легко ей наваляете и...       — Зря стараешься! — услышал он визгливый тенор. — У них пробки в ушах от твоих НЕДОПУСТИМЫХ речей!       Это кричал худощавый человеко-лимон, стоявший чуть поодаль. На его фуражке поблёскивали знаки отличия. Присмотревшись, Маршалл с изумлением убедился: по бокам из банановых голов действительно торчали небольшие затычки.       Прежде чем он успел придумать, как иначе выкручиваться, лимон подал знак бананам: палец пистолетом вверх, затем мах на Маршалла. Все бросились к нему, размахивая палками. Он успел закрыться руками и вжать голову в плечи, но от шквала ударов это вряд ли защитит. Маршалл стиснул зубы. Ему уже приходилось попадать под полицейские дубинки. Надо переждать, это кончится. А кожаная куртка будет лёгкой броней.       Удары посыпались со всех сторон, но оказались едва ощутимыми. Оружие этих дурней было из мягкого зефира! К тому же они били как попало, многие даже попадали друг по дружке, а не по Маршаллу. Он нервно засмеялся, вдвойне изумлённый этим цирком. Попытался протолкнуться через толпу бананов к свободе, но их было много, и они окружали его плотным кольцом.       — Довольно! — вдруг раздался властный голос Конфетной Королевы. Она возвышалась, паря над землёй верхом на своей радужной змее-единороге.       Ничего не изменилось. Зефирные дубинки продолжили свистеть вокруг, иногда задевая Маршалла. Ещё бы: ведь банановым гвардейцам отключили слух. Сколь бы ни были слабы удары, их становилось слишком много.       Королева истошно завизжала. Её жвачные волосы взвились в воздух и принялись раскидывать гвардейцев. Оставшиеся бананы замерли и уставились на неё испуганно. Она пантомимой показала им, что следует достать затычки из ушей. Они подчинились.       — Расходитесь! — крикнула она. — Все справились, все молодцы! Повышаю Лимонохвата до генерала!       Маршалл осоловело осмотрелся, ища пути отступления. Лес манил тёмной гущей. Учитывая идиотизм конфетных жителей, были все шансы там спрятаться.       Пользуясь тем, что королева и лимон увлечённо обсуждали новые генеральские полномочия, а бананы были имбецилами, Маршалл скользнул в кусты.       Ему удалось пробежать метров пять, прежде чем его ноги внезапно обхватило нечто липкое и дёрнуло назад. Упав животом на траву, он успел лишь заслонить лицо руками, чтобы уберечь его и не волочиться щекой по грунту. Те же пять метров его протащило обратно, и теперь он чувствовал каждую неровность на земле. Сердце бешено билось, отдаваясь ритмом в ушах. Мысли ярились матом.       Липкие жвачные путы вытащили его обратно — он снова оказался в окружении бананов. Конфетная Королева осуждающе смотрела на него сверху вниз. Маршалл остался лежать на спине, сохраняя притворную невозмутимость.       — Ты сорвал концерт!       Если бы не вторая попытка побега, он мог бы солгать, что случайно выпал из кареты или что-то вроде того… Но ему надоело пресмыкаться. Он не собирался больше гнить в королевском замке, развлекая хозяйку песнями. Он не канарейка и не продажный лабух!       Он вздохнул и скрестил руки на груди, продолжая лежать.       — Отпусти меня, королева, — сказал он чарующе и бархатно. — Моя музыка звучит только на свободе.       Она расхохоталась.       — Отпустить? Никогда! Ты мой, Марси-бой, до последнего волоска!       Маршалл поморщился.       — Генерал Лимонохват! — крикнула королева. — Доставьте преступника в лабораторию! — Она сложила пальцы домиком. — Там я сделаю так, чтобы он больше никуда не мог сбежать.       От её кривой улыбки мурашки побежали по позвоночнику. Маршалл перекатом подскочил на ноги.       — Ты долбанутая психопатка и тиранша, ты в курсе?! — рявкнул он. — А твои подданные — безмозглые марионетки и только поэтому тебе служат! Если бы!..       Закончить он не успел. Меч Лимонохвата хорошенько огрел его по голове. Боль жаром разлилась к затылку и вискам, и Маршалл безвольно повалился в жёсткие руки лимонного генерала.                     Лаборатория Конфетной Королевы напомнила Маршаллу кадры из фильмов ужасов. Стерильное помещение с кафельным полом и белыми стенами; мерцающий свет с потолка; рабочий стол с катушками тесла и цветными ретортами, а напротив него — кожаная кушетка. Именно к ней подталкивали Маршалла, вопреки озлобленному сопротивлению.       Со скрежетом старого механизма кушетка повернулась и встала вертикально. Банановые гвардейцы прижали Маршалла к ней спиной. Послышался хруст — это живые крендельки, торчащие из кушетки, раскрылись, точно проволочные цветы. Один за другим они стали сворачиваться обратно, захватывая при этом руки и ноги Маршалла. Он часто дышал и дёргался, пытаясь удержать последние капли свободы. «Нет, нет, нет!» — звучало в мыслях. Он был близок к панике. Да что там… В панике он и был!       Не прошло и минуты, как на его локтях, запястьях, коленях и лодыжках сомкнулись кренделя-оковы. Смотрелись они, может, и забавно, но держали как каменные. Последний, самый большой из них, с хрустом пересёк корпус Маршалла по диагонали крест-накрест. Надавив на грудь, он накрепко прижал его к кушетке.       Воздуха стало слишком много. Он врывался в лёгкие неконтролируемо, рвал их изнутри. Голова пульсировала и кружилась.       «Нет! Нет!»       «Тише. Тише. Успокойся. Дыши. Раз. Два. Выдох. Три. Четыре», — это был голос Гэри в голове. Маршалл пытался послушаться его, но невозможность шевельнуться ввергала его в неконтролируемый ужас.       Кушетка под ним дёрнулась и со скрипом завалилась обратно в горизонтальное положение. Паника поднималась волнами. Маршалл закричал, совершенно потеряв контроль над собой. Потоки воздуха столкнулись в его горле, и он начал задыхаться, мучительно кашляя. Глаза наполнились слезами.       Сквозь собственное помешательство он почти не слышал, что происходило вокруг, но визг Конфетной Королевы всё же достиг его.       Вдруг ледяной поток окатил лицо и грудь. Маршалл замер, инстинктивно задержав дыхание. Истерика отступила. Он увидел Лимонохвата, который держал над ним опустошённое ведро, а за плечом того — королеву.       — Отлично! — она усмехнулась и по очереди моргнула глазами. — Теперь ступайте, генерал. Благодарю за службу!       Лимон скорчил кислую гримасу, но ушёл.       Маршалл притих в оковах, стараясь снова не поддаться панике. Даже сейчас ему было важно сохранять лицо, и эта истерика… Ему было стыдно за собственный страх.       «Представь, что всё это не на самом деле, — сказал он себе. — Просто очередной очень странный и длинный кошмар. Потом сочиню целый альбом по мотивам!»       Конфетная Королева завязала на себе чёрный кожаный фартук, вооружилась большими ножницами и подступила к кушетке. Маршалл постарался считать секунды между вдохами и выдохами.       Натянув рваную джинсовую штанину Маршалла чуть выше колена, королева начала деловито разрезать ткань.       — Что ты задумала?       От нервов голос Маршала немного потерял обаяние, но всё ещё звучал довольно глубоко и гулко.       — О, не переживай. Просто хочу опробовать на тебе мою новую разработку — мармеладизатор.       — Какой на хрен марме!..       В этот момент большая плита на потолке шевельнулась и со скрипом развернулась, открыв большое зеркало над кушеткой. В нём Маршаллу стало куда лучше видно, что именно делает королева.       — Это ещё зачем?!       — Чтобы утолить твоё любопытство, конечно.       Закончив разрезать штанину, королева стянула её вместе с кроссовком с ноги Маршалла.       — Н-да… — протянула она. — Люди, конечно… любопытные.       Она отошла к столу и вернулась с небольшим пузырьком, полным розовой жидкости.       — Что ж, приступим к эксперименту номер 639! — возвестила она, высоко подняв флакон.       — Стой!       Не слушая его, королева откупорила пузырёк и склонила горлышко над голенью. Несколько розовых капель сорвались и упали на голую кожу. Маршалл тут же ощутил невыносимую щекотку. Он задёргался, стиснув зубы, но кренделя-оковы жёстко удерживали его.       Ногу охватила колючая пульсация оцепенения — чувство, которое возникает, если пошевелить затёкшей конечностью. Когда оно достигло пальцев, это стало совсем нестерпимо. Помимо воли Маршалла его ступня корчилась, то сжимаясь, то растопыриваясь. Но затем ощущение кончилось так же резко, как и возникло.       Маршалл задышал ровнее, на пару секунд прикрыв глаза в облегчении. Когда же он открыл их и поглядел в зеркале на то, что стало с ногой, ему сделалось дурно. Вместо смуглой кожи и тёмных волосков он увидел нечто сиреневое, полупрозрачное и похожее на упругий гель.       Мармелад.       Твою мать, эта отбитая сука превратила его ногу в мармелад!       При этом голень и ступня сохраняли в общих чертах прежнюю форму и, более того, по-прежнему подчинялись Маршаллу. Он легко пошевелил пальцами, видя в зеркале, как мармеладные коротышки отзываются на мысленную команду.       Пока он осознавал произошедшую метаморфозу, Конфетная Королева, восторженно хохоча, металась по лаборатории, иногда перескакивая на потолок.       — Ну разве не восторг?! — завизжала она, подскочив обратно к ноге.       — Потрясающе, — буркнул Маршалл. — Великолепно. А теперь отпусти меня.       — Не-ет!       Она хихикнула, склонилась головой к его ноге и вдруг лизнула пальцы. Он вздрогнул от щекотки.       — Совсем сдурела?!       — Кажется, у тебя черничный вкус, — отметила она. — Ну-ка…       Она поймала ртом два пальца со стороны мизинца. Маршалл снова задёргался, силясь освободить ногу. Тщетно. Глубоко вдохнув, он закрыл глаза, пытаясь игнорировать щекотку. Горячий, чуть липкий язык Конфетной Королевы заскользил между пальцев, обхватывая и посасывая их. Вообще-то это могло бы быть по-своему приятно, если бы происходило с его согласия.       Но стоило ему подумать об этом, стоило успокоить дыхание и немного привыкнуть к ощущениям, как к языку добавились зубы. Он почувствовал лёгкую боль.       — Эй! — прикрикнул он. — Не!..       В первый момент он не совсем понял, что произошло. Ощущение было совершенно немыслимым. Немного болезненным, но скорее пикантным, чем мучительным. Зубы касались его очень глубоко, в самой толще пальцев. Опалённый этим странным чувством, Маршалл невольно прогнулся на кушетке и издал стон.       Конфетная Королева выпрямилась, ворочая языком во рту. Маршалл встретился с нею взглядом. Что, дьявол побери, между ними происходит?       Область его ступни возле мизинца начала пульсировать жаром, а затем болью. Маршалл перевёл взгляд на зеркало и несколько секунд тупо смотрел на отражение ноги. Ей недоставало двух пальцев.       Эта сука             откусила их.                   И жуёт прямо сейчас.       Конфетная Королева ухмыльнулась.       — Хм, и правда черничный. Такой насыщенный вкус! Потрясающе! Хочешь попробовать?       — Ты совсем больная?! Отпусти меня!       Королева облизнулась и снова склонилась к его ступне. Открыла рот.       — Нет! Не смей!       Он непроизвольно задержал дыхание и стиснул зубы, ожидая, что боль многократно усилится. Вместо этого, стоило влажному языку коснуться раны, как боль угасла, и у Маршалла вырвался громкий вздох облегчения. Некоторое время безумная королева облизывала и посасывала рану, и Маршалл таял в беспомощном удовольствии. Его сердце часто билось, мурашки бежали по телу.       Затем всё повторилось. Противоестественное касание зубов глубоко внутри плоти — укус! — волна сладкой боли, от которой жадно хватаешь ртом воздух. Жар, пульсация... И постепенно нарастающая боль — уже совсем не сладкая.       Курывкнувшись, королева оказалась рядом с головой Маршалла. Она достала изо рта кусочек фиолетового мармелада и протянула к нему. Маршалл резко отвернулся и сжал губы. Этой дичи только не хватало!       — Не хочешь? — в голосе королевы прозвучало искреннее изумление. — Но ты просто восхитительный! Попробуй.       Маршалл закрыл глаза. Болезненная пульсация в ступне нарастала, распространяясь всё выше по ноге. Он постарался принять эту боль, свыкнуться с нею, но легче не становилось.       — Ну как хочешь, мне больше достанется! — воскликнула королева с обидой. Следом за этим Маршалл услышал, как она чавкает.       «Пусть это кончится! — звенело в мыслях. — Ради всего святого!.. Я хочу домой, я хочу проснуться! Дорогой мозг… Это капец крутой опыт, но давай, пожалуйста, хватит. Выпусти меня отсюда!»       Судя по звукам шагов, королева вернулась в изножье кушетки. Распахнув глаза, Маршалл убедился в этом. Она рассматривала мармеладную ногу, словно прицениваясь, откуда лучше отхватить следующий кусок.       — Хватит, — прошептал Маршалл. — Пожалуйста, хватит!..       Она подняла на него разноцветные глаза и медленно вытянула розовый язык. Самым его кончиком задела место укусов, не спуская взгляда с лица Маршалла. Его боль на мгновение ослабла, и тут же вновь сжала в тисках. Он охнул.       — Уверен? Может быть, ты хочешь ещё? — она облизнулась, сверкая безумным взглядом.       Сладкая свобода от боли была так близко — в паре сантиметров от гудящей в агонии ноги. В одном слове, одном кивке! Лёгкие Маршалла снова разрывались от избытка воздуха.       — Пожалуйста… — прошептал он, сам не зная, о чём просит: отпустить или продолжать.       Она провела языком по ране, подарив ещё несколько секунд без боли.       В этот миг Маршалл возненавидел её всем сердцем. Возненавидел ту власть, которую она обрела над ним. Если бы он мог стоически выносить всё это, оставаться безразличным и хладнокровным — в таком случае хотя бы внутри души он был бы свободен. Так ведь нет! Он трепетал от её прикосновений, громко стонал, был весь как натянутый нерв, мечущийся между агонией и наслаждением. Последние ошмётки свободы и гордости ускользали, таяли, как пепел на ветру.       — Пожалуйста… — повторил он, теперь уже вполне осознавая, что проиграл и отдаётся во власть безумной королевы не только телом, но и душой. Она торжествующе усмехнулась и припала ртом к мармеладной ступне.       …Осваиваясь на улицах после побега из дома, Маршалл частенько сталкивался с барыгами, торгующими наркотиками. В нём видели лёгкую добычу. Богатенький сумасбродный мальчик, ещё бы. Но он всегда твёрдо стоял на принципе свободного ума и воли и на горделивой идее, что все безумные вещества его мозг способен выработать сам. Парни и девицы вокруг ширялись чем попало, но Маршалл считал себя выше этого и смотрел на них свысока. Его единственным наркотиком была музыка.       Что ж, теперь он крепко попал в цикл самой мощной и жуткой зависимости. Наслаждение от поцелуев и анестезирующей слюны Конфетной Королевы — пик остро-сладких ощущений в момент укуса — нарастающая боль, от которой он почти готов был сорваться на крики и мольбы — вожделенное избавление от боли через новый поцелуй — неизбежность следующего укуса.       Он смутно видел в зеркале наверху, как нога постепенно убывает. Каждый раз королева заглатывала всё большие куски, её аппетит распалялся и рос. Половина голени ушла… Он видел это, но сил осмыслить это, как-то отреагировать не было. Его реакции на боль и удовольствие тоже стали блёклыми. Разум то и дело проваливался в полумрак лихорадочной дрёмы. В одних видениях Маршалл был свободен и мог сам связать королеву, чтоб верёвки впивались в плоть, и оттрахать её тугое жвачное нутро. В других он был целиком из мармелада, маленьким мишкой, и королева сжимала его в пальцах и откусывала голову. В третьих место королевы занимал Гэри. Но большинство были настолько бредовой мешаниной образов, что Маршалл был почти рад возвращаться из них на кушетку, где его жрали заживо.       Под конец он хотел лишь одного — чтобы ему позволили уснуть. Но боль всякий раз выдёргивала разум из забытья. А затем, стоило обезболивающему языку коснуться ран, как Маршалл вновь отключался. Никакого удовольствия уже не осталось, лишь чередование боли и беспамятства.       В сотый раз очнувшись от нарастающего жжения, он обнаружил, что в зеркальном отражении королевы нет. Ушла?.. Кое-как продравшись через изнеможение, он приподнял голову и увидел её в другой части лаборатории, у стола. Вернулась она с новым флаконом зелья. Маршалл медленно поднял взгляд на зеркало и увидел, что ноги ниже колена не осталось. Его ужас был блёклой тенью настоящего ужаса.       Он снова посмотрел на королеву, которая деловито откупоривала флакон. Неужели ей мало?..       — Нет… Пожалуйста…       — Пей, — приказала она почти ласково.       Его стиснуло изнутри отчаянием. Никакое сопротивление не имело смысла. Даже мольбы. Он сдержал всхлип и позволил ей влить содержимое флакона себе на язык. Теперь он целиком станет из мармелада, и она продолжит терзать его, пока не съест целиком?.. Ничего другого он не ожидал.       Темнота накрыла его мягким облаком и погрузила сознание в долгожданную тишину сна.