Глава 7. Сладкий сон
25 ноября 2025 г., 19:50
— Открывай глазки, соня.
Маршалл нежился в кровати. Его мысли вяло перетекали с одной на другую. Он то проваливался в неглубокий сон, то снова видел простыню и свет, льющийся из окна. Перспектива оторвать голову от подушки или в принципе пошевелиться казалась отвратительной идеей. Он не помнил вчера, не думал о завтра, не пытался понять, где он и как попал сюда — просто наслаждался ленивыми минутами, неторопливо перетекающими одна в другую.
Кто-то обращался к нему, ласково будил. Маршалл бессвязно мычал в ответ, пытаясь отогнать эту помеху. Затем взгляд немного прояснился, и он опознал розовые волосы и улыбку. Гэри... В душе шевельнулась радость. Они давно не виделись, и даже сквозь вялость Маршалл ощутил, насколько скучал.
— Поднимайся, соня, я хочу кое-чем тебя угостить.
Тёплые руки помогли ему сесть на кровати, оперевшись лопатками на изголовье. Гэри протянул к его рту ложку с кусочком шоколадно-ягодного торта. Обычно Маршалл возмутился бы: ну что за сюсюканье? Вздумал кормить с ложечки, как ребёнка? Нет уж, Гэри, если так хочешь, я сам тебя накормлю. Но сегодня спорить не хотелось. В конце концов, они правда давно не виделись, и немного нежности не повредит. Ведь до этого... Смутные образы всколыхнулись в памяти Маршалла, но не сложились в историю. Может, ему просто приснился кошмар?
Он приоткрыл рот, позволяя Гэри накормить себя кусочком торта. Ну что сказать, это было божественно вкусно, как и всё, что готовил Гэри. Тонкие слои шоколадного бисквита, чередующиеся с сливочным кремом и малиновой начинкой, буквально таяли на языке. Удивительная симфония вкусовых оттенков: лёгкая горечь от шоколада, кислинка от ягод и обволакивающая всё это нежная кремовая сладость. Когда Гэри протянул ему добавку, Маршалл без колебаний принялся уплетать и её. Как же ему было хорошо! Лежать в тёплой кровати рядом с любимым человеком и наслаждаться самым вкусным в мире тортом — это ли не рай?
— Ну как? — спросил Гэри. — Нравится?
Маршалл закивал, всё ещё смакуя.
— Ну вот, а ты отказывался.
— Я никогда не отказываюсь от твоих сладостей. Но это — просто поцелуй шеф-повара!
Облизнувшись, Маршалл протянул к Гэри руку, чтобы привлечь его к себе и в самом деле поцеловать.
— В чём это твои волосы? — нахмурившись, спросил он, стоило коснуться. Пряди оказались липкими на ощупь.
Следом Маршалл заметил, что они длиннее, чем обычно. Острота зрения и способность критически воспринимать реальность постепенно к нему возвращались. Он понял, что находится вовсе не в своей спальне и не в спальне у Гэри, если уж на то пошло. Человек, сидящий вместе с ним на кровати, — дамочка с разноцветными глазами и безумной ухмылкой.
Сладкие иллюзии, в которых он витал до этого, трескались, как яичная скорлупа. Из них вытекала приторно-розовая липкая правда: он по-прежнему в плену конфетной королевы.
Он отдёрнул руку и крепко выругался. Скинул с себя одеяло и рванул вверх — встать с кровати. Но вместо этого повалился на пол. Что? Тело будто не слушалось его. Он пытался встать, но казалось, будто влип в паутину. Наконец, его взгляд остановился на ногах. Потребовались долгие секунды, чтобы мозг понял, что видят глаза. Ниже колен… ничего не было.
Он окаменел. Остался сидеть на полу, тупо глядя на обрубки. Память услужливо открыла перед ним дверцу в жуткий лабораторный зал, и воспоминания всплыли в голове. Среди фиолетового сияния Конфетная Королева поедала его мармеладную ногу укус за укусом. Он стонал, извиваясь в оковах из крендельков, и просил, чтобы она не останавливалась. Ему казалось тогда, в полубреду, что это понарошку, что так не бывает. Что он не может лишиться ноги.
— Твои перепады настроения меня утомляют, — вздохнула королева. — Ты ведь только что был всем доволен, уплетал за обе щеки! Неужели оно того не стоило?
Маршала бросило в пот. Он задохнулся от внезапной догадки и уставился на дамочку.
— Ты ведь не хочешь сказать, что это было?.. Что ты сделала этот торт из?.. Ты…
— Ну конечно, дорогой! — Она звонко рассмеялась. Эта безобразная уверенность в собственной непогрешимой правоте. — Я ведь с самого начала хотела сделать из тебя «красный бархат». Но потом подумала: будет несправедливо, если его попробуют все, кроме тебя!
На её лице отразился отвратительный детский восторг. С таким выражением карапузы, наверное, давят муравьёв или отрывают крылья бабочкам. Маршалл ощутил прогорклый вкус желчи во рту. Толстый комок поднимался по горлу к его гортани. Он продолжал материться, но теперь уже шёпотом.
Он стянул с прикроватной тумбочки миску, и его вывернуло в неё красно-черной жижей. Откашлявшись, он хрипло рявкнул:
— Верни мне ноги!
Королева издала удивлённый писк, похожий на звук детской игрушки.
— Но ведь они съедены, малыш. Как я их верну?
— Тогда убей меня! Ты гнилая тупорылая сука! Кто дал тебе право похищать и калечить меня?! Моя жизнь только моя!
— Кто внушил тебе такую глупость? — Она улеглась животом на кровати и свесилась головой к Маршаллу. Он вперился взглядом в её безумные вращающиеся глаза. — Жизни всех в моём королевстве принадлежат мне, ведь я же королева! Но не бойся. Во-первых, торт из твоей ноги вышел большой, и его многим хватит. А во-вторых, я подумала, и знаешь, ты всё-таки слишком красиво поёшь и играешь. Я тебя сберегу. Может быть, иногда буду отрезать по кусочку, но ты мне больше нравишься живой, чем полностью съеденный.
Он уставился на неё, не находя слов. Какой же сумасшедшей тварью нужно быть, чтобы не только придумать нечто подобное, но и говорить об этом как о благе?! Разбить бы её голову в угол кровати — так, чтоб мозги разлетелись! Но всё, что он мог, — это думать об этом и красочно представлять. Ни встать, ни ударить не мог. И никогда не сможет. Грудь сдавило свинцовой тоской. Он всегда боялся заключения и тюрьмы. Но теперь его тело стало хуже любой клетки. Он пленник собственный плоти, не метафорически, а совершенно буквально.
— Думаешь, я стану для тебя теперь петь? — прорычал он. — После того, что ты со мной сделала, сука? Никогда. Ясно тебе? Я слова тебе больше не скажу, поняла? Всё.
Он стиснул челюсть и отвернулся. Теперь ей ничего другого не останется, только убить его, и это лучший для него исход — в этом Маршалл не сомневался. Его руки била дрожь, они неконтролируемо подёргивались. Во рту продолжал стоять приторно-прогорклый вкус. Голову мутило. Он просто хотел, чтобы это безумие кончилось. Затянувшаяся игра психопатки!
— О, не глупи, — пропела королева, не попав ни в одну ноту. — Ты ведь сам любишь петь и играть. Тебе это будет в радость, и мне тоже. Всем выгода. А иначе? Ну, ты можешь просто сидеть в клетке и молчать, я всё равно буду тебя экономить. Все снежные принцы кончились, потому что я делала слишком много мороженого. С тобой эту ошибку я не повторю. Ну, что ты молчишь? Если я захочу, чтобы ты молчал, я сделаю пастилу из твоего языка. Отвечай мне.
Дурнота подкатывала к нему холодными волнами, стискивала голову, давила на горло. Она ведь не шутит — сомнений это уже не вызывало. Она действительно будет превращать его тело в разные сладости и постепенно скармливать кому попало. Он даже не знал, что может ли что-то быть страшнее. Воображение отказывало.
Он непроизвольно обнял сам себя за плечи. В ногах копилась боль. Вернее, там, где ног на самом деле уже не было. Каждый раз, когда он пытался пошевелить ступнёй, вместо этого чувствовал, что она болит и не движется. Он облизнул губы и продолжил молчать. Упрямство — последнее, что у него осталось. Надежда разбилась вдребезги в тот миг, когда он увидел своё состояние.
Королева продолжала щебетать рядом — то упрашивала, то угрожала ему, то расхваливала. Он молчал, смотря в одну точку. Кто знает, может, если очень хорошо притворяться мёртвым, умрёшь?
Наконец, она встала, выпрямилась во весь рост над ним. Её волосы буйными прядями трепетали в воздухе над головой. Сложив руки на груди, она сказала с важным видом:
— Ладно. Я знаю, что заставит тебя передумать.
И скрылась, хлопнув дверью.
Маршалл остался в долгожданной тишине без её отвратительного голоса. Все эмоции, бурлившие внутри, подкатились к горлу, и он позволил себе закричать от отчаяния и ярости. Бессвязный, почти животный крик завибрировал глубоко в груди — густой и зычный. Мало-помалу от него становилось чуть легче. Маршалл наполнял лёгкие снова и снова, почти не прерывая этот вой. Выплёскивал в нём гнев и горечь.
Но он затих, стоило королеве вернуться. Это личное, не для её ушей.
— Я принесла то, что всегда тебе помогает, — заявила она противным, визгливым голосом и продемонстрировала его гитару.
Маршалл поморщился и отвернулся. Нет, она не понимает, патологически не понимает других. Ну ещё бы. Её окружают только игрушки, покорные её воле. Тупая инфантильная сука.
Он едко усмехнулся, повёл бровью и протянул руку. Ладно, пусть она даст ему гитару. Ему есть, чем её удивить. Финальный аккорд, скажем так.
Королева хихикнула и вручила ему инструмент. Изловчившись, Маршалл со всей силы ударил ею по изголовью кровати. Раздался плаксивый гул струн и треск грифа. Королева взвизгнула. Маршалл замахнулся и обрушил гитару снова, теперь на пол, расколов её корпус.
— Ты!.. маленький!.. несносный!.. негодник! — заверещала королева.
Её волосы-щупальцы метнулись и вырвали из рук Маршалла обломки гитары. Но поздно — починить её она уже не могла. Маршалл лишь усмехался, торжествуя, наверное, в последний раз.
— Ах вот ты как! Не хочешь, значит! Ну тогда я найду другое применение твоим дурацким непослушным рукам!
Липкими щупальцами волосы Королевы обвились вокруг него, вздёрнули в воздух и швырнули на кровать. Он охнул и дёрнулся, но розовые жвачные ленты тут же снова метнулись к нему и распяли на перине, стиснув запястья и прилепив их к столбикам изголовья. Королева прыгнула на него и уселась, бесстыдно оседлав. Вопреки здравому смыслу он ощутил лёгкий толчок возбуждения. Королева усмехнулась, тоже почувствовав это сквозь одежду, и расхохоталась.
— Вот ты какой? Захотелось пошалить?
Маршалл закрыл глаза и отвернулся. Горечь жгла горло.
Всё это, что творилось с ним… Всё это не может быть правдой. Пусть эта извращенка делает, что вздумается — неважно. Всего этого… просто нет. Он мысленно отказался принимать эту реальность.
Чувствуя её цепкие пальцы, горячий рот, липкую жвачную влагу, он хотел лишь одного — исчезнуть.
