Технарь/Гуманитарий

Среда для Космо началась с лекции по «Основам архивного дела» — предмета сухого, методичного и до безумия скучного. Преподаватель, пожилой мужчина с голосом, похожим на скрип старого пергамента, монотонно зачитывал правила каталогизации документов XIV века. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое витражное окно, медленно полз по полу, словно тоже пытаясь сбежать из аудитории. Космо сидел на подоконнике в коридоре после пары, в ожидании следующего семинара. Вокруг него расположились несколько одногруппников, лениво перелистывающих конспекты и обсуждающих вчерашний семинар по поэзии скальдов. Воздух был наполнен спокойной, почти сонной атмосферой, так контрастирующей с тем лихорадочным ритмом, который царил в технокорпусе. Он углубился в чтение своих заметок, пытаясь заставить мозг запомнить хронологию правления каких-то забытых королей, как вдруг над ним возникла тень. — Космо, привет! Он поднял голову. Перед ним стояла Элин — девушка с их потока. У нее были светлые, уложенные в аккуратный пучок волосы, умные серые глаза и постоянная, чуть насмешливая улыбка. Она славилась тем, что всегда была в курсе всех событий и знакомств. — Привет, Элин, — вежливо улыбнулся Космо, откладывая тетрадь. — Слушай, я тебя в понедельник видела во дворе, — начала она, присаживаясь рядом на подоконник. — Ты с тем симпатичным блондином из технокорпуса разговаривал. У него такие волосы… серебристые, до плеч, в хвосте. Это твой сосед, да? Внутри у Космо что-то неприятно екнуло. Он почувствовал, как мышцы спины непроизвольно напряглись. —Да, это Пер. Мы живем в одной комнате. — О, круто! — глаза Элин загорелись неподдельным интересом. — А он на каком курсе? Выглядит взрослее нас. Надежда, что разница в возрасте отпугнет Элин, мелькнула в голове Космо, и он, почти на автомате, выдал информацию, прежде чем успел обдумать последствия: — Он на третьем. Расчет на то, что два года разницы станут непреодолимой пропастью, оказался фатальной ошибкой. — Ого! Всего на два года старше? Я думала, он аспирант! — лицо Элин озарилось еще большим энтузиазмом. — Это же даже лучше. А ты не в курсе, есть ли у него… кто-то? Или он свободен? Вопрос прозвучал как удар под дых. Космо почувствовал странный, горячий укол в груди — что-то уродливое и колючее, отдаленно напоминающее ревность. «Это мой технарь», — пронеслось в голове абсурдная, первобытная мысль. Он тут же отогнал ее, смущенный самим собой. Пер был не его собственностью, а самостоятельным, сложным человеком, который вряд ли нуждался в чьей-то «защите» от внимания однокурсниц. — Не знаю, — ответил Космо, и его голос прозвучал чуть более резко, чем он планировал. — Мы не обсуждаем такие темы. — Жаль, — надула губы Элин. — Ну ладно, спасибо! Третьий курс, говоришь? Это же всего три потока. Расписание там на первом этаже висит, да? Не дожидаясь ответа, она соскользнула с подоконника и упорхнула, оставив Космо с нарастающим чувством тревоги и глубочайшего раздражения на самого себя. Дурак. Полный, беспросветный дурак. Он только что своими руками выдал врагу карту и компас. Расписание действительно висело в открытом доступе. А аудитории технарей во время пар были столь же проходимы, как и их собственные. Мысль о том, что Элин может поджидать Пера у аудитории, болтать с ним, смотреть на него своими насмешливыми-заинтересованными глазами, заставляла его кровь буквально кипеть. Он пытался убедить себя, что это просто беспокойство друга — Пер и так был вечно перегружен, ему не нужны дополнительные раздражители. Но это была ложь, и он знал это. За этим стояло что-то другое, более темное и незнакомое. Большая перемена обернулась для Космо настоящей пыткой. Он не мог сосредоточиться на конспектах, не мог поддерживать беседу. В голове крутился только один вопрос: «А что, если она уже там?» В конце концов, он не выдержал. Сказав одногруппникам, что ему нужно в библиотеку, он направился не к гуманитарному корпусу, а к техническому. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя шпионом, предателем и полным идиотом одновременно. Холл технокорпуса был таким же стерильным и многолюдным, как и в прошлый раз. Он быстро нашел стенд с расписанием третьего курса. Глаза сами нашли нужную фамилию: «Ерикссон П. — 2 группа». Аудитория 407. Пара как раз должна была вот-вот закончиться. Лестница на четвертый этаж показалась ему бесконечной. Он старался держаться в тени, прижимаясь к стене, словно его темные джинсы и клетчатая рубашка были кричащей униформой чужака. Вот он, коридор с табличкой «400-420». Космо замер в нише у окна, делая вид, что смотрит в телефон. Его ладони вспотели. Прозвенел звонок. Дверь аудитории 407 распахнулась, и наружу хлынул поток студентов. Они выходили уставшие, но оживленные, обсуждая что-то на своем, непонятном Космо языке, пестрящем терминами «интерфейсы» и «алгоритмы». И вот он появился. Пер вышел одним из последних, не один, а с Маркусом. Они о чем-то спорили, Пер жестом показывая что-то в воздухе, а Маркус с ухмылкой парировал. Пер нес свой ноутбук в руке, не убирая его в рюкзак. И в этот момент из-за угла, словно из-под земли, возникла Элин. Она шла быстро, с деланно-небрежным видом, будто просто проходила мимо, и на полном ходу «случайно» врезалась в Пера. — Ой, простите! — воскликнула она, но ее взгляд был прицельным и расчетливым. От неожиданного толчка Пер инстинктивно рванулся спасать самое ценное — ноутбук. Он успел удержать его обеими руками, резко отступив на шаг и сохранив равновесие. Элин повезло меньше — она неловко закружилась и едва не рухнула на дверной косяк, но сумела ухватиться за него. — Извините, я так неловко, — залепетала она, поправляя сумку и закидывая прядь волос за ухо. Ее взгляд скользнул по лицу Пера, пытаясь поймать его глаза. — Вы ничего? Я просто спешила… Пер даже не посмотрел на нее по-настоящему. Его холодные изумрудные глаза лишь на секунду скользнули по ней, абсолютно безразличные, будто она была частью стены. Его лицо не выразило ни удивления, ни интереса, лишь легкую досаду от помехи. — Занят, — отрезал он ровным, безжизненным тоном, которым обычно говорил о скучных формулах. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел дальше за уходящим Маркусом, даже не обернувшись. Элин застыла на месте с глупой, застывшей улыбкой на лице, ее уверенность мгновенно испарилась, сменившись на растерянность и обиду. Космо, наблюдавший за этой сценой из своей засады, застыл. Облегчение от того, что Пер не проявил ни капли интереса, смешалось с новой, еще более странной тревогой. «Занят». Что он имел в виду? Просто «я спешу на следующую пару»? Или это было что-то большее? «Занят» — как «мои мысли заняты другим»? А если «другой» — это не «что-то», а «кто-то»? Конкретный человек с именем и фамилией? Мозг гуманитария, привыкший искать скрытые смыслы и подтексты, тут же принялся генерировать самые невероятные и пугающие версии. Он видел, как Элин, покраснев, развернулась и быстрыми шагами пошла к лестнице. Провал был полным. Но его собственная победа почему-то не чувствовалась победой. Космо тихо спустился вниз и вышел во внутренний двор. Осенний воздух был холодным и колючим. Он шел обратно к своему корпусу, пытаясь разобраться в хаосе собственных эмоций. «Что со мной происходит? Я что, ребенок? — думал он, сжимая ремень своего рюкзака. — Ревную к человеку, с которым просто делю комнату. Он мне ничего не должен. У него может быть своя жизнь, свои знакомства, своя… личная жизнь». Но рациональные довисы разбивались о простой, необъяснимый факт: ему было не все равно. Совсем не все равно. Вид Пера, его сдержанная сила, его ум, даже его вечная усталость — все это стало чем-то важным. Чем-то своим. И мысль о том, что кто-то чужой может иметь к этому доступ, вызывала животный, неконтролируемый протест. Он понимал, что его поведение было абсурдным и немного жалким. Но понимание не помогало. Оставалось только это странное, щемящее чувство где-то под ребрами и тихий, навязчивый вопрос, от которого не было спасения: «Занят… но кем?»