Технарь/Гуманитарий

Четверг для Пера начался не с привычного аврала, а с редкого чувства предвкушения. В расписании значилась «Совместная лабораторная работа: группы 2ТР (робототехника) и 1ТФ (физика/химия)». Подобные «кроссоверы» устраивались деканатом раз в семестр, чтобы студенты не зацикливались на своих узких специальностях и учились говорить на междисциплинарном языке. Для Пера, чей ум всегда искал системные связи, это было скорее интересно, чем обременительно. Аудитория для лабы была оборудована иначе, чем привычные ему компьютерные классы. Здесь стояли длинные столы с мощными вытяжками, множество розеток, а на полках вперемешку лежали паяльники, колбы, реактивы и электронные компоненты. Воздух пахл озоном, спиртом и свежим пластиком. Преподаватель, энергичный мужчина в защитном халате, быстро разделил их на пары, руководствуясь каким-то своим, лишь ему ведомым алгоритмом. Перу в напарницы досталась девушка из группы 1ТФ. У нее были густые русые волосы, заплетенные в тугую, практичную косу, и живые, умные карие глаза, которые с любопытством оглядели его с головы до ног. — Лаура Скарборо, — представилась она, уверенно пожимая ему руку. Ее рукопожатие было твердым, деловым. — Староста первой группы. Судя по всему, ты тот самый Ерикссон, чьи проекты все обсуждают? Слышала про бионическую руку. И про паука-курьера. Блестяще. Пер, слегка ошарашенный таким прямым попаданием в цель, лишь кивнул. —Пер. Да, это я. Надеюсь, не только плохое слышали. — Как раз наоборот, — улыбнулась Лаура, и ее лицо сразу стало очень открытым и добрым. — Нам дали задание собрать и запрограммировать простую химическую станцию с датчиками температуры и pH. Данные должны выводиться на экран и, по желанию, передаваться по Wi-Fi. Думаю, с твоим опытом в программировании и моим в «мокрой» химии, мы справимся быстрее всех. Они принялись за работу. Лаура действительно оказалась блестящим специалистом. Она ловко обращалась с колбами и датчиками, точно зная, какой раствор в какой пропорции смешать для калибровки. Пер же взял на себя электронную начинку и код. Они работали молчаливо, но слаженно, словно давно отлаженный механизм. Пер ловил себя на мысли, что ему не приходится десять раз объяснять суть проблемы или ждать, пока напарник поймет базовые принципы работы микроконтроллера. Лаура схватывала всё на лету. — Попробуй подключить вот этот датчик, — сказала она, протягивая ему небольшой модуль. — У него другой протокол обмена, но зато точность выше. Пер взглянул на маркировку и кивнул. —Датчик аналоговый. Придется переписать функцию считывания. Но это того стоит. — Именно, — ее глаза блеснули. — Я видела, ты используешь библиотеку для фильтрации шумов. Можно добавить калибровку по двум точкам? Для большей точности в нашем диапазоне. —Уже делаю, — ответил Пер, его пальцы уже летали по клавиатуре. Это был не просто обмен репликами. Это был настоящий диалог на одном, сложном и красивом языке — языке логики, точности и инноваций. Пер, привыкший к тому, что его либо не понимают, либо побаиваются, чувствовал необычайную легкость. Он даже пару раз позволил себе короткую, но genuine улыбку. Их станция ожила одной из первых. На экране замигали цифры, точно отражая изменения в растворе, в который Лаура капала то кислоту, то щелочь. — Идеально, — констатировал Пер, наблюдая за ровной работой программы. — Синтез удался, — ответила Лаура, и в ее голосе звучало удовлетворение. — Приятно работать с профессионалом, Ерикссон. На нашем потоке не все понимают, зачем робототехнику знать химию. А ведь это основа для новых материалов, для биосенсоров… —А химику — понимать, как его данные оцифровать и использовать, — закончил ее мысль Пер. — Видеть связи там, где другие видят лишь различия. Он произнес свою коронную фразу, и Лаура оценивающе кивнула, как будто он вложил в слова именно тот смысл, который она и сама в них вкладывала. В этот момент в аудиторию вошел куратор третьих курсов. —Внимание всем! Только что получили распоряжение от деканата. Из-за завтрашнего внепланового отключения электричества во всем кампусе, эта пара объявляется последней на сегодня. Все занятия после обеда отменены. По аудитории прокатился общий вздох облегчения. После вчерашнего ада с защитой проектов подарок в виде свободного вечера был более чем кстати. Собирая вещи, Лаура обернулась к Перу: —Ты куда?В технокорпус? —Нет, в общежитие, — ответил Пер, закидывая рюкзак на плечо. — Отсыпаться. Вчера был тяжелый день. —Понимаю, слышала про вашего «циклопа», — скривилась Лаура. — Пойдем вместе? Я как раз в ту же сторону. Хочу еще обсудить твой подход к фильтрации данных. У меня для диплома похожая задача будет. — Кстати, ты почему на робототехнике? — вполголоса спросила она, закидываю своб сумку на плечо. — С твоим аналитическим складом ума тебя бы на физхиме с руками оторвали. Пер лишь пожал плечами, — Я люблю создавать то, что двигается и думает. Они вышли из корпуса и направились через университетский двор к кирпичной башне общежития. Осеннее солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Они шли не спеша, оживленно разговаривая. Пер, обычно скупой на слова, сейчас довольно подробно объяснял архитектуру своего кода, а Лаура задавала точные, умные вопросы. Со стороны это могло выглядеть как просто деловой разговор двух коллег, но в нем была та самая интеллектуальная гармония, которую Пер ценил превыше всего. --- В это время у Космо как раз заканчивалась пара по «Культурологии». Лекция была скучной, и он давно уже пересел поближе к окну, откуда открывался вид на главную аллею кампуса. Он бесцельно водил пальцем по запотевшему стеклу, рисуя абстрактные узоры и думая о своем. Его мысли, как это часто бывало в последнее время, крутились вокруг соседа. Вчерашняя сцена с Элин и ледяное «Занят» не выходили из головы. Он чувствовал себя глупо и навязчиво, но не мог остановиться. И тут его взгляд упал вниз. Сердце его сначала замерло, а потом ушло в пятки. Внизу, на аллее, он увидел знакомую фигуру. Пер. Его серебристый хвост и уверенная походка были узнаваемы за версту. Рядом с ним шла девушка. Не Элин. Другая. С русой косой и в уверенной, энергичной позе. Они о чем-то разговаривали. Девушка что-то оживленно говорила, жестикулируя, а Пер слушал, кивая. Потом он что-то ответил, и девушка рассмеялась — открыто, искренне. И тогда Пер… улыбнулся в ответ. Не той скудной, едва заметной ухмылкой, которую Космо видел пару раз, а настоящей, широкой улыбкой, от которой его обычно строгое лицо преображалось, становясь моложе и светлее. Космо не слышал ни слова из их разговора. Он видел только картинку: двое людей, идеально подходящих друг другу. Она — технарь, как и он. Умная, красивая, уверенная в себе. Они шли вместе, погруженные в свой общий, непонятный ему мир формул и алгоритмов. Мир, в котором ему, гуманитарию, не было места. Внутри у него все оборвалось. Холодная, тяжелая пустота разлилась по всему телу. Мозг, тренированный на анализе исторических текстов и поиске скрытых смыслов, тут же услужливо подбросил ему самый очевидный и самый болезненный вывод. «Вот оно. Вот кем он “занят”». Вчерашнее слово обрело плоть и кровь. Оно материализовалось в виде этой девушки с умными карими глазами, которая могла говорить с Пером на его языке и вызывать у него такую улыбку. Он сидел, вцепившись пальцами в подоконник, и смотрел, как они скрываются за углом, направляясь к входу в общежитие. В ушах стоял оглушительный звон. Лектор что-то говорил о символизме в искусстве Возрождения, но Космо уже не слышал ничего. Его собственный ренессанс, его личное возрождение, связанное с обретением этого странного, сложного друга, вдруг дало трещину и стало рушиться на глазах, оставляя после себя лишь горький осадок и щемящее чувство потери, которую он даже не мог толком объяснить. Он не знал, что делать дальше. Идти в комнату? Стать свидетелем их, возможно, продолжения разговора? Или сидеть здесь, в аудитории, до самого вечера, пока пара не закончится и все не разойдутся? Космо закрыл глаза, пытаясь загнать обратно предательскую влагу, выступившую на глазах. Он чувствовал себя полным идиотом. Но больше всего он чувствовал себя безнадежно, бесповоротно чужим.