Визит ради ареста

Если бы не часы в правом нижнем уголке экрана, Йошинори подумал бы, что прошло не меньше четырех часов. На деле же это количество составляло всего часа два, из которых час пятьдесят Джихун молчал и почти не двигался. На его голове были большие накладные наушники, видимо звуконепроницаемые. Он изредка, но удивительно быстро печатал пометки по мере своих наблюдений — наверное, заносил их в какую-нибудь их базу данных или еще что. Он объяснял — ну так, поверхностно, — но Йошинори все равно не понял и забыл. Сам он тихонько сидел рядом и боялся вздохнуть громче, чем можно было. Пусть Джихун ничего строго-настрого делать не запрещал, но по тому, как он сосредоточился, понятно было, что лучше ему не мешать. Ожидания Йошинори, кстати, не оправдались: он надеялся увидеть картинку, как с камеры видеонаблюдения, на которой был бы запечатлен преступник и все, что его окружает, но вместо этого на экране появлялись все новые и новые окошки с кучей текста и цифр — за ними Джихун и следил, молниеносно мчась глазами по строкам. В кладовой, среди запыленных банок с маринованными овощами, вареньем, вином, среди тонн разной утвари, вроде нужной, а вроде никем не используемой, в кромешной тьме и с федеральным полицейским рядом становилось действительно жутко и желание спать улетучивалось. Даже зевал Джихун с открытыми глазами. Наушники совсем не снимал, в туалет не ходил, ни слова за несколько часов так и не проронил. Зато теперь Йошинори был убежден, что он не врал. Ну, частично. Ну ладно, то, что он видел, почти его не убедило, потому что он не понимал, что видел. Но ему хотелось поверить, потому что, объясняя свою работу, Джихун не был похож на того, кто вынашивает коварный преступный план. Как бы то ни было, скоро Йошинори наскучило пялиться в одну точку, да и бодрствование в два часа ночи он уже давно не практиковал, поэтому еле держал глаза открытыми. Он осторожно встал со стула, который, казалось, вот-вот развалится, и мышью проскользнул к двери. — Уже уходите? — догнал его нисколько не уставший голос Джихуна. — Д-да. Вы и без меня прекрасно справляетесь… — Но завтра мне будет нужна ваша помощь. — По-моему, я уже ее вам оказываю. Тем более у меня есть свои дела… — Мое поручение окажется важнее, чем вы думаете, — с натиском произнес Джихун, не дослушав парня. — А что, если я откажусь? Джихун снял наушники и повернулся. Из-за контраста с ярким монитором Йошинори не видел его лица. — Не скажу, — беспечным тоном ответил тот. — Но вы, возможно, пожалеете. Обычное ли это дело для агента ФБР угрожать мирному люду? — Вы мне угрожаете?.. — Просто предупреждаю. Нет, правда! Мы оба останемся в плюсе, если вы согласитесь! Ну же, вы хоть и живете в этой глухомани, но должны быть открыты ко всему новому! Не проведете же вы здесь всю жизнь. Когда-нибудь настанет время выбрать иную, более плодотворную дорогу. — О чем вы?.. — Доверьтесь мне — и узнаете. — Он, наверное, подмигнул. — Но у меня правда есть дела, я не могу так просто… — У вас целая ночь на размышления. Сладких снов! К счастью, Йошинори заснул быстро. К сожалению, снились ему одни кошмары и проснулся он никакущий. Он был зол, на Джихуна в первую очередь. Какого черта тот говорит загадками, что-то вечно утаивает, дает ему выбор без выбора и отрицает наличие угрозы во фразе «Вы, возможно, пожалеете»?! Он Йошинори за дурачка принимает? Думает, Йошинори все что угодно для гостя из столицы сделает, хоть даже жизнь отдаст за своего господина?! Увольте, это ему не средневековая Япония! И по-хорошему, Йошинори его в любой момент выпнуть из своего законного обиталища может, и плевать, что это федеральный следопыт, он все равно никакого ордера не предоставил! Так что пусть только попробует еще раз ему угрожать или, как сам говорит, «предупредить» — тогда, будьте уверены, Йошинори покажет ему от ворот поворот по-деревенски. С таким воинственным настроем он и спустился на кухню, где Джихун, разложившись на диване и точно хозяин-барин закинув ноги на журнальный столик, попивал горячий чай и разгадывал кроссворд из очень старого журнального выпуска, который Йошинори и сам иногда пытался разгадывать. Попытки, кстати, были безуспешны в виду ограниченности знаний о том, что не касалось ведения домашнего хозяйства. Так или иначе он, вздохнув и слегка сжав кулаки, сделал несколько шагов вперед и процедил: — Я не буду ни в чем вам помогать. — Ну ладно, — не отрываясь от кроссворда, пожал плечами Джихун. Дело сделано, больше от Йошинори ничего не требовалось. Но чтобы так просто?.. Ну значит, Джихун и сам передумал. Может, сообразил, что от ума Йошинори особой пользы не будет. Это, конечно, гордость последнего немного уязвляет… Да чего греха таить — уязвляет сильно, аж до скрежета зубов, но чтобы хуже себе не сделать, Йошинори это проглотит. Он решил сварить рисовую кашу. Набрал в кастрюлю воды, достал мерный стакан, взял пригоршню длиннозерного риса из холщового мешка. — А почему, если не секрет? — прозвучало у самого уха, да так близко, что от испуга рис Йошинори просыпал. А еще ком в груди жаркой волной смыло в пах, но ему легче было это проигнорировать и забыть, чем дать волю лихорадочным мыслям. Впрочем, от них было не спастись. Джихун позволил себе лишнее, а не должен был, ни из профессиональных соображений, ни из этических. Кончик его носа вот-вот коснулся бы чужого уха, Йошинори чувствовал его присутствие позади и убедился в нем, когда их плечи соприкоснулись. — Во что вы пытаетесь меня втянуть? — пролепетал он. — Что ж, я хотел сделать сюрприз, но раз вы такой упрямый… — Он выдержал паузу, но его не остановили. — За сотрудничество вы получите приятное вознаграждение, от которого бы ни за что не отказались, узнай вы его размер… — Да не нужны мне ваши деньги, я ведь уже… — А я и не про деньги. Он не про… что?! Обычно Йошинори чувствовал себя в полной безопасности здесь, в усадьбе, дома, в деревне, где никогда не поднималась шумиха, какой бы повод ни появился. Однако сейчас, с абсолютно незнакомым молодым человеком, практически прижавшимся к нему, которому до конца он все равно поверить не мог, страх не заставил себя ждать и въелся в каждую клеточку тела, отразился в каждой складочке на лбу и каждом капилляре на глазу. — Я пошутил, — моментально улыбнулся Джихун и отошел на пару шагов. — Конечно, про деньги. Йошинори не знал, что думать. Если вы когда-нибудь находились в такой фрустрации, что голова больше была похожа на полую коробку или чистый лист, без единой блуждающей или слабой рукой написанной мысли, то вы наверняка знаете, каких усилий Йошинори стоило произнести вполне себе вразумительное: — Дайте мне час, и я решу. — Час — мало. Облокачиваясь на холодильник, Джихун глупо лыбился и выжидательно глядел на Йошинори, но, по всей видимости, подобные шутки не имели в деревне большой популярности, поэтому он вынужден был сдать назад и не загонять в тупик объект симпатии еще дальше. — Тогда через час жду ответ! — воскликнул он и тут же скрылся за поворотом. Йошинори кусок в горло не лез. Он не был хорош в принятии серьезных решений, он всю жизнь поступал так, чтобы понести минимальные потери, выбирал легкие, максимально комфортные пути, и единственное радикальное решение в его жизни было переехать в город побольше. Он, видите ли, хотел развиваться, самореализовываться. Но ничего не вышло. Точнее, как только он попытался, испугался и увидел, что с первого раза не получилось, решил, что это не его стезя совсем. Он с трудностями до тех пор не сталкивался. Он, на худой конец, от семьи настолько долго не уезжал, и это уже выбивало его из колеи. Вот к кому ему было идти за помощью и советом? Он городских шугался, они ему казались бессердечными и грубыми. И города как таковые ему не нравились, и вообще все было не так, как ему нравилось. А теперь ему вдруг дают выбор: либо пойти на риск и пособничать неизвестно кому, кто мог его облапошить и никакие деньги потом не предоставить, или не рыпаться и, возможно, профукать шанс обрести богатство. Он же, если не попробует, никогда не узнает, а если попробует, то, может, не выживет. Нет, ну кто давал гарантии, что Джихун честный и добросовестный человек?! — Ну что? — кухонную тишь, как тоненькую тюль на форточке в туалете, разорвал обычно громогласный, а теперь — вкрадчивый голос Джихуна. — Что? Час уже прошел? — очнулся Йошинори. — А я говорил, что его будет мало! Но чем раньше вы решите, тем лучше. У вас есть еще полчаса. — Куда вы спешите? — Ну, думаю, спешка тут не лишняя, если мы с вами не хотим, чтобы нашу и соседние страны сразила кибератака. — Какая атака? — Как-нибудь потом расскажу, — отмахнулся Джихун. — Но дело серьезнее, чем вам кажется. Так что, посодействуете? Ну не знает Йошинори, не знает — и все! Боится допустить ошибку, но чувствует, что если не согласится, то до конца жизни будет думать, что и это решение было ошибкой. Не располагает он достаточной информацией, чтобы быть уверенным в своем выборе, но Джихун, кажись, фанат фокусников, потому что в интриге держать любит больше чего бы то ни было. Справедливости ради, он на произвол судьбы Йошинори не бросил — видел же, как трудно ему давалось это решение, поэтому сел напротив, вытянул руки и сказал: — Вы уже оказываете неоценимую помощь, не выгоняя меня из дома, делясь едой, водой и спальным местом, и это действительно огромный вклад в наше дело, и я до гроба буду вам благодарен, поймаем мы этого несчастного преступника или нет, но прямо сейчас я прошу вас об одной небольшой услуге, которая может значительно приблизить мой отъезд, а вы, я думаю, этого ждете, как второе пришествие. — Нет, я… не то что… — Йошинори смутился: из уст Джихуна его собственные мысли звучали довольно-таки невежливо, и он не хотел, чтобы тот чувствовал себя настолько нежеланным гостем в месте, где прежде каждому гостю были безмерно рады. — Это нормально, — мягко, подбадривающе улыбнулся Джихун. — Просто вы более склонны согласиться ввиду того, что уже знаете меня некоторое время. Если же я обращусь к вашим соседям, которые втрое, а то и вчетверо старше вас, то успеха вряд ли добьюсь. Иными словами, эксплуатировать Йошинори было удобнее. Ну, конечно, если он хорошо «вознаградит» Йошинори, то эксплуатацией это не назовешь, но пока — именно так. — Почему бы вам не рассказать сразу, в чем будет заключаться моя задача? — пробубнил Йошинори. — Что мне мешает отказаться, как только я это узнаю? — Ну, на пороге той хижины, где наш преступник кантуется, дороги назад бы уже не было… — Вы подлый, мерзкий… — Да, вы не один так считаете! — перебил Джихун, горделиво выпрямившись. — Поберегите энергию и нервы, потому что ваша миссия весьма затратна на эти ресурсы. Йошинори не находил, что ответить. В конце концов, харизма, усердие и настойчивость Джихуна постепенно его убедили. Даже мелькнула шальная мысль: «Ну, все равно ничего захватывающего не происходит — можно и попробовать» — Хорошо, я помогу вам, — выдохнул он. — В долгу не останусь, будьте уверены! — радостно отозвался Джихун. — Не будем терять ни минуты, у нас каждая на счету, вы знаете! Выдвигаемся! — Прямо сейчас? А как же, ну, подготовка, план, всякие там эти… как их… нюансы?.. — О, поверьте, у меня все схвачено. Здесь вы звезда сцены. — В том-то и дело! Вы хоть введете меня в курс всего происходящего?! — Йошинори уже начинал паниковать. — Меньше слов — больше дела! А ну-ка, прыгайте в самую удобную, что у вас есть, обувь и смело ступайте на улицу! Я сейчас вернусь. Это самое настоящее издевательство, но Йошинори не хотел сдаваться. Он уже один раз сдался, а потом не переставал грезить о том, как бы сложилась его жизнь, останься он в городе. Если бы родители увидели, что у него что-то получается, и вернулись бы в деревню, чтобы самим ухаживать за быстро теряющим силы дедом. Если бы он завел друзей, а может, и отношения, и накопил на учебу, ведь, хоть он и не горел желанием учиться, все-таки понимал, что любое образование поможет ему адаптироваться к постоянно прогрессирующему миру и проложит ему другую дорожку — ту, которой он достоин и которая продвинет его по социальной лестнице выше. Но всего этого не случилось. Пока не случилось, хотелось надеяться. С другой стороны, старая жизнь Йошинори тоже устраивала и жаловаться представлялось ему делом оскорбительным по отношению к тем, кто обеспечил ему такое счастливое детство и ныне довольно беззаботную молодость. Но почему-то с появлением Джихуна сомнения, опасения и страхи оккупировали его все плотнее и плотнее, а спасительной армии на горизонте было не видать. Солнце давным-давно высушило с травы росу и теперь стояло высоко. Жители деревни активизировались и пошли работать в огороды или поля. При свете дня это укромное местечко все равно не излучало никаких гостеприимных, добросердечных флюидов: покосившиеся хаты с заколоченными окнами, сорная трава ростом с забор, замшелые калитки, доски, камни, гномики в садах — все напоминало о том, что село неизбежно вымирает. Это удручало. Йошинори не знал, что будет делать, когда экономика деревеньки просядет настолько, что жить уже будет невозможно. Переезжать к родителям? Попробовать жизнь в городе еще раз? Вариантов уйма, а к чему тянется душа, непонятно. Джихун уверенно держал курс на одному ему известную хижину, и оказалось ею обычное строение в характерном для этой местности архитектурном стиле — стиле «ну я тоже так построю, чтоб не выделяться». Вы представьте любой домик, виданный вами в любой деревне, — и это будет то самое. Конечно, семейство Канемото выделилось, ведь на большую семью и соответствующе жилище нужно было, чтоб не «в тесноте, да не в обиде», а «не в тесноте, не в обиде, а с ложкой меда во рту». Но по большому счету все здесь было одинаковым. — Вы просто должны попросить у соседа соль, — внезапно сказал Джихун вполголоса, пока они еще не дошли. — Или чего там у вас дефицит бывает? — Попросить соль?! — шепотом возмутился Йошинори. — Да к нему в жизни с такими просьбами не подходили, он самый настоящий жлоб, и все в деревне это знают! — А вы скажите, мол, вопрос жизни и смерти… — Вы издеваетесь?! — Йошинори дернул Джихуна за рукав, и они встали впритык друг к другу. — Послушайте, ну неужели у вас совсем никакой смекалки нет? — вздохнул тот. — Он тут что, одна такая белая ворона, ни с кем не контактирует? Эти разочарованные взгляд и тон остудили Йошинори. Джихун думает, что он ни на что не годится? Как бы не так! Он глубоко заблуждается, Йошинори не хуже его смекалистых коллег из штаба, и он это докажет! — Контактирует, но… — Вот и славно! — обрадовался Джихун. — А еще я бы попросил завести тему про его гостя, если, конечно, он сам не откроет. Давайте, сделайте это хотя бы ради денег! На крыльце трухлявого соседского домика пути назад и правда не было — Йошинори понял это, когда Джихун постучал подковой на двери и спрятался за колодцем во дворе. Осознание пришло, что он вот-вот столкнется либо с соседом в лице пятидесятилетнего мужика, прослывшего здесь отшельником, либо с самим преступником, о котором вовсе никакого представления не имел. Как он вообще до такого докатился? Скрипучая дверь отворилась. Фух, все-таки сосед… — Здравствуйте, — поспешно поздоровался Йошинори. — Здрасьте-здрасьте. — Мне бы соли… — Соли, значит. Ну… — Он окинул парня задумчивым взглядом. — Посмотрим. Как доброжелательно. Ну, по отношению к Джихуну Йошинори был ненамного лучше. Так вот, как это, оказывается, неприятно — чувствовать, что тебе не рады. Пока сосед рылся в кухонных шкафчиках и, на удивление, находился в сравнительно прекраснейшем расположении духа, Йошинори поинтересовался: — А у вас что, гостит кто? — Да, сын одного старого друга, — без энтузиазма обронил мужчина. — Что… что он тут забыл? — Надо было вести себя уверенно, но прежде играть в актера Йошинори приходилось лет десять назад перед родителями, когда пять литров малины, отложенные на варенье, внезапно и бесследно куда-то исчезли. — Да кто эту молодежь поймет. Вечно они себе места не найдут, усидеться не могут. Кажется, он забыл, что Йошинори тоже относился к этой «неусидчивой молодежи». М-да уж, это точно ему самооценку не повышало. — И чем он тут занимается? Кем работает? — Разным, знаете ли, — вернувшись с баночкой соли, пожал плечами сосед. — Руками, правда, работать не любит, да и сельская жизнь ему в целом, видимо, не по душе. — Неудивительно, — ради приличия покивал Йошинори и, не в силах контролировать бешеное сердцебиение, не стал дольше тянуть, поскорее взял соль и перед уходом бросил: — Спасибо большое, очень выручили! Он напрочь забыл о прячущемся Джихуне, хотя всю дорогу до дома искал его глазами. Наверное, так себя ощущают люди после особо крышесносного аттракциона: двигаются как в бреду, медленно отходя от пережитого всплеска адреналина. Джихун встретил его в прихожей усадьбы, чему Йошинори не мог не удивиться. — Как вы тут оказались? — Я хотел проверить, отразится ли предполагаемая паника нашего преступника на его сетевой активности. Он мог бы допустить ошибку, даже рассекретить себя! И спешу заметить, что промах с его стороны все же был. Мелочь, но зато какая! Это касается системы, самой структуры, которой он следует, когда начинает проворачивать свои киберопасные махинации. Ценная информация, между прочим! А вы большой молодец, сделали даже больше, чем то, на что я надеялся! Он правда радовался — сомневаться в этом не приходилось. Йошинори опустил взгляд и промолвил: — Я спрашивал про него. Сосед соврал. Он поведал Джихуну об их разговоре и получил еще одну порцию похвалы и сердечное рукопожатие, сопровождаемое очень довольной и яркой улыбкой. — Теперь он точно никуда от нас не денется! — кровожадно потер ладони тот. — А если денется, то все равно продолжить эту беспредельщину не сможет. Я уже отправил информацию в штаб, а значит, лавочку этого проныры быстро прикроют. Раскроют все его карты, отследят — и дело с концом. Можем рассчитывать на то, что к вечеру он уже будет лететь на вертолете в наш штаб. — И вы сегодня же уедете? — А у меня есть выбор? Конечно нет! У них был договор: к тому моменту как преступника обезвредят, Джихуна и след должен простыть. Но в принципе, если что-то пойдет не по плану, он может и задержаться. Йошинори ведь не изверг какой-то, он войдет в его положение и позволит «погостить» еще немного. С какого перепугу он так скоро переобулся? Да просто Джихун вроде не превращает его жизнь в катастрофу, так что почему бы и нет, если вдобавок он поможет федералам достигнуть правосудия? — Я не гоню вас, — тихо произнес — скорее даже признался — Йошинори. Они по-прежнему стояли на пороге, в темных тесных сенях, друг напротив друга. Йошинори никогда не испытывал того, что испытывал в данный момент. В порядке ли вещей скучать по незнакомцу, который еще даже не исчез из его жизни совсем? А в порядке ли вещей хотеть, чтобы он набросился на него с объятиями? Ну так, скрепить знакомство. С губ Джихуна сорвался вздох. — Обнадеживает, — улыбнулся он. — Чем вы сейчас будете заняты? Йошинори вспомнил, что домашние обязанности никто не отменял. — Много чем, — резюмировал он, — а вы? — Пойду бездельничать. Моя работа выполнена! — Удачи, — выдохнул Йошинори и вылетел на улицу. Все время до сумерек он убирал стойла, мыл веранду, полол клумбы и разбирался с сеном, которое по всему двору разносил ветер. И все время до сумерек не замечал, что Джихун наблюдал за ним из тени беседки. Нет, не пялился на него, как одержимый ловя каждую капельку пота, стекавшую по шее. Просто засматривался. Всего лишь любовался. И еще небеса благодарил за то, что в этой деревне остался такой красавец, ведь перед тем, как приехать, Джихун навел справки обо всех здешних жителях. Пусть деревня удаленная и наполовину заброшенная, информация о ее населении все еще существует. Может, не самая актуальная, но существует, поэтому прикинуть, сколько сейчас лет мальцу, которому в год последней переписи населения стукнуло пятнадцать, не составило никакого труда. Потом, правда, пришлось действовать на авось, ведь никаких данных о Йошинори больше не было, он никуда не поступал, в крупных компаниях не работал, связей у него не было, и Джихун до сих пор не знал, что он вообще однажды пробовал жить в городе. Как хорошо, что это «авось» прокатило. Йошинори — вспотевший, горячий и овеянный не самым благоухающим запахом, какой может витать в конюшне, — шел по тропинке меж яблоневых деревьев домой, таща за собой грабли. Уловив краем глаза движение, поднял голову и в кои-то веки заметил Джихуна, развалившегося на скамейке беседки и покачивавшего ногой с соломинкой между губ. — Устали? — спросил тот. — Что вы тут делаете? — вырвалось у Йошинори резкое. — Настроение полюбоваться закатом. Садитесь ко мне. Давайте-давайте, грабли не сбегут. Джихун был бледным — сразу видно, городской, — и довольно ленивым, раз ни разу не предложил помощь. Но он красиво улыбался, умело вел беседу и понемногу избавлял Йошинори от стеснения. Йошинори не носил головные уборы, потому лицо было подрумянено палящим солнцем, а с плеч и рук все еще слазил недавний загар. Когда он надевал майку без рукавов, Джихун видел бронзовые подкачанные руки; когда вместо бриджей надевал шорты — икры и часть бедер. Даже по шее можно было сказать, что Йошинори тяжелой работы не боится. Было бы здорово когда-нибудь… оказаться в его объятиях. Они сидели рядом и, как Джихун и хотел, любовались закатом. Деревянная беседка поскрипывала, в дырочки досок прятались пчелы. Ржали лошади, тихо мекали козы, словно старушки на рынке обсуждали, какая земляника будет «покрасивше». К кому-то из соседей приехали родственники, теперь в избушке гремела посуда, а по двору разносились звонкие голоса детей. — А я бы все отдал, лишь бы, как вы, жить в такой идиллии и только смотреть за хозяйством! — внезапно поделился Джихун. — Не говорите глупостей. — Глупостей? Да вы живете жизнь мечты! — Я так не думаю. — А зря! Все потому, что вам это приелось, да? — Наверное. Тут хорошо, просто… — Одиноко? Йошинори кивнул. Он надеялся, что Джихун скажет что-то вроде «Ну, теперь у вас есть я», а он закатит глаза, чем рассмешит его, но ничего такого не произошло. — Как распорядитесь деньгами? — вместо этого полюбопытствовал Джихун. — Вы их еще не дали. — Вы думаете, я не сдержу свое обещание?! — Я вас совсем не знаю… — Так я же федерал, защитник государства, а значит, и ваш защитник! — с оскорбленным видом аргументировал Джихун. — Мне все равно. Здесь это не больше, чем пустые слова. Джихун все удивлялся, почему эту светлую головушку, на которую так очаровательно падают солнечные лучи, населяют такие мрачные мысли. Но главным вопросом было как эти мысли направить в русло повеселее. — Расскажите о самом приятном вашем воспоминании. — Их море, — мгновенно ответил Йошинори. — Чего же вы тогда так меланхоличны по отношению к родному дому? — Он перестал быть родным. Йошинори опустил голову, уперся взглядом в колени. — Расскажите, — мягко попросил Джихун, подтолкнув его плечом. — Это личное. — Да бросьте. Скоро мы разойдемся как в море корабли, как будто и не встречались. Клянусь, что унесу вашу тайну в гроб! — Какую еще тайну… — отмахнулся Йошинори и вернул стеклянный взгляд на заходящее солнце. — Дом пустует. Раньше здесь было так весело и легко… Нам часто наносили визиты родственники, и в эти моменты казалось, будто наш дом — это центр вселенной, будто это весь мир — наша семья, кузены и их семьи вместе с домашними питомцами. Иногда заглядывали соседи, всегда не с пустыми руками, всегда с какой-то новостью. Когда-то здесь кипела жизнь, а сейчас… Чувствую себя пещерным человеком. Прошло пару секунд — и чужая рука обхватила его за плечи, а чужой бок прижался к его боку. Голова Джихуна склонилась к его, и волосы пощекотали щеку Йошинори. — И вы все еще держитесь за воспоминания? — А что мне остается? Это все, что у меня было. Какое-то время они провели в тишине, в обнимку. Вот уже Джихун готовился озвучить очередной вопрос, как Йошинори его с этим обогнал: — Почему вы пошли в ФБР? — Дед любил ближе к ночи экшн и детективы смотреть. — Значит, вдохновились? Только поэтому? — Да, вот так все просто. Я перед вами как на ладони! — И что, всю жизнь там будете работать? — Откуда я могу знать? Как пойдет. — Довольно беспечное отношение к жизни, вы знали? — А какое к ней должно быть отношение? — серьезно спросил Джихун, теперь непохожий на себя прежнего. — Вы спрашиваете это у двадцатиоднолетнего парня? — У нас разница всего в четыре года! — Но вы уже успели много в чем набраться опыта, много где побывать и много что повидать, ведь так? — Да, но что с того? Я от этого сверхчеловеком не стал. — Уж оно-то видно, — буркнул Йошинори. — Ах, как же вы все-таки меня раздражаете, — с улыбкой до ушей вздохнул Джихун. — Взаимно. — Ни капли доброты в мою сторону. — А вы заслужили? — Никогда еще себя таким наглым нахлебником не чувствовал. — Знаете, а я ведь в любую секунду могу вас вышвырнуть… — О, прошу. — Джихун повернулся лицом к Йошинори так, чтобы нос почти касался его щеки. — Разве вы настолько жестокосердный, что правда сможете сделать это? После всего, что между нами было? — Перестаньте, — слетело вместе с рваным выдохом с губ Йошинори, и он попытался отодвинуться. Джихун перестал. Он за долю секунды убрал руки и отпрянул. Оперся о спинку скамейки, сложив их на груди. Последние лучи захватывали только мхом покрытую черепицу крыш и наливные яблоки на верхушках деревьев. Казалось, если дотронуться до Йошинори, он отгрызет целую руку. — Неудивительно, что вы один, — едким тоном заметил Джихун. — Вас это не касается! — тут же вспыхнул Йошинори. — Сами-то что? — Вас это не касается! — пискляво передразнили его. — Да пошли вы… куда ворон костей не заносил! С этими словами Йошинори вскочил и понесся в дом, а вдогонку услышал: — Я уже тут!