Таверна у серого кардинала

Очнулся я не сразу. Сначала была темнота, вязкая и тягучая, будто нырнул в болотную жижу. Потом — запах. Сильный, едкий, такой, что пробило даже сквозь полусон. Запах застарелого дыма, кислого пива и чего-то ещё… не скажу чего, но приятного в этом было мало. Я моргнул и уставился в низкий потолок с тёмными балками. Медленно поднялся на локтях — и замер. Руки. Не мои. Длинные, жилистые, с мозолями. Приподнявшись, я оглядел себя — на мне висела клетчатая рубаха, засаленная, но прочная, джинсы и крепкие ботинки. Так-с, нужно срочно найти зеркало, которое, кстати, быстро обнаружилось за стойкой, без удивление отметив, что и оно такое же мутное, как, в целом, и данное заведение. В отражении на меня смотрел высокий мужчина лет сорока с небольшим: тёмные волосы, короткая щетина, колючие глаза, широкие плечи. Лицо чем-то знакомое. И тут до меня дошло: внуки ведь показывали фильмы с этим… с Джудом Лоу в роли молодого Дамблдора. Вот он и стоял передо мной. Только не такой сияющий и элегантный, а более усталый, небрежный. Человек, которому плевать на чужие впечатления. Аберфорт, значицца. Ну, что же, будем посмотреть. — Доброе утро, хозяин, — хриплый голос за спиной заставил меня дёрнуться. Я обернулся — и увидел маленькое существо с длинными ушами и прищуренными глазами. Домовик. И не просто домовик, а явно в скверном расположении духа. — Вы наконец-то проснулись, — продолжал он, скрестив руки на груди. Кстати, одет он был почти как я: клетчатая серая рубашка, брюки и симпатичные черные ботинки. — Я уж думал, так и сгниёте на полу, а мне потом убирай. Торин я, если забыли. Имя пронзило меня каким-то странным теплом. Торин. Как тот самый, из «Хоббита», которого я пересматривал пару лет назад. Я невольно усмехнулся. Так, стоп, минуточку… то есть «сгниёте на полу»? Абб что, умер? А если и так, то почему этот эльф ничего не предпринимал? Всё страньше и страньше…но я мысленно сделал себе пометку, чтобы не забыть спросить это у домовика, поскольку сейчас важнее не причина смерти бывшего хозяина трактира, а, собственно, моё пребывание здесь и последующее ознакомление с… да со всем, пожалуй. — Торин, значит? — сказал я. — Ну что ж… рад познакомиться. — Хм! — домовик подозрительно прищурился. — Хозяин всегда был ворчуном, а тут вдруг рад… Подозрительно. Хотя, по правде сказать, у вас магия вкуснее… Пожав плечами, я всё-таки решил осмотреть помещение, в котором оказался не по своей воле, более подробнее. А трактир, кстати, тот еще свинюшник. Грязный пол, закопчённые стены, запах, который въелся в доски. Такое место могло отпугнуть кого угодно. Я присвистнул. Казалось бы, у магов есть столько возможностей сделать всё быстро, эффективно и качественно своей этой ковырялкой, что, казалось бы, взмахни ею — и все будет блестеть пуще прежнего. А поди ж ты, живут в сраче и даже мысли не возникает, чтобы что-то освежить или убрать. Хотя люди — они везде люди, даже если они с необычными способностями. — И тут я живу? — пробормотал я. — Тут мы живём, — поправил Торин. — Хозяин… то есть вы, — он ткнул длинным пальцем, — всегда говорили, что клиенты любят простоту. Но, если честно, последние годы к нам только пьяницы да проходимцы захаживали. Но если посмотреть на убранство нашего заведения, это не удивительно. Я обвёл помещение взглядом, мысленно вздыхая. Если это и правда трактир, то в мои времена ни один уважающий себя сельский кабачок не допустил бы такого состояния. Столы шаткие, лавки треснутые, пол липкий (сколько лет, кстати, не оттирали пол от этой жижи?), будто тут разливали не пиво, а смолу. Даже паутина в углу выглядела так, словно её хозяин давно махнул рукой на хозяйство и просто плыл по течению. — Это что, весь зал? — спросил я, глядя на длинную стойку и несколько кривых столов. — А вы думали, тут дворец? — фыркнул Торин. — Это главная зала, да. Клиенты сидят, пьют, дерутся. Иногда платят. Я закатил глаза. — Великолепный бизнес-план, ничего не скажешь. Ладно, показывай дальше. Мы прошли за стойку, и я увидел крохотную каморку — скорее чулан, чем склад. На полках валялось всё вперемешку: пустые бутылки, бочонок, который явно протекал, какие-то коробки, подозрительно пахнущие старыми специями. — Склад, — гордо заявил Торин. — Склад? — я хмыкнул. — У меня в гараже было чище, и то там полжизни хлам лежал. — А вы, значит, решили гаражем меня устыдить? — прищурился домовик. — У хозяина всегда был порядок. Ну… относительно. — Судя по всему, «относительно» — твоё любимое слово. Вредный домовик лишь ухмыльнулся. Дальше была лестница, ведущая наверх. Ступени скрипели под ногами, но держались. Мы поднялись и оказались в коридоре с несколькими дверями. Я открыл первую — и вдохнул запах сырости и пыли (впрочем, ничего нового). Комната для постояльцев. Узкая кровать, тумбочка, кривое зеркало, окно, забитое грязью. Всё это производило тягостное впечатление. — Это ещё лучшая комната, — сообщил Торин. — Иногда сюда даже девицы соглашаются подниматься. — Должно быть, с очень плохим зрением, — пробормотал я. Вторая и третья комнаты оказались ещё хуже: одна почти пустая, другая завалена старыми матрасами. Я скептически почесал затылок. — И за всё это люди платят? — Люди разные, хозяин, — пожал плечами домовик. — Одни платят, другие потом дерутся и сбегают, третьи вообще остаются тут жить, пока не выгоню. Я остановился, глядя на Торина. — И тебя это устраивает? Домовик оскалился, показывая острые зубы. Ого, а так и должно быть, у этих существ? Это что-то новенькое. — Мне всё равно. Лишь бы работа была и магия шла. Я хмыкнул. Внутри кольнуло странное чувство: этот Торин явно не из тех домовиков, что готовы молиться на хозяина. Он смотрел прямо, с усмешкой, будто намекал, что многое знает. И в то же время — он был привязан. Это чувствовалось. Но, по правде сказать, он мне на много больше нравился и вызывал куда больше уважения, чем то блеющее нечто по имени Добби во второй части фильма. Хотя внукам нравился… Мы заглянули в ещё одну комнату. Там был порядок получше — видимо, личные покои Аберфорта. Кровать, шкаф, стол. На столе — пустые бутылки, какие-то бумаги, пара книг. Я взял одну и решил пролистать. Слова прыгали, но язык был английский. Внутри что-то кольнуло — будто это я сам когда-то писал заметки на полях. Но я был уверен, что никогда не держал в руках таких книг. — Комната хозяина, — подтвердил Торин. — Вы тут и спали… ну, когда не валялись под стойкой. Я скривился. — Значит, жил я… не слишком достойно. — Хм, — протянул домовик. — Во всяком случае, сейчас вы выглядите не как унылое говно. Уже прогресс. Я рассмеялся — неожиданно искренне. — Спасибо за поддержку, — сказал я, садясь на край кровати. — Хоть кто-то оценил перемены. — Мне всё равно, — снова фыркнул Торин. — Но… лучше такой хозяин, чем тот, что был. Я ещё раз оглядел комнату. Она могла стать уютной. Да и сам трактир, если хорошенько прибраться, мог превратиться в приличное заведение. Снова кольнула мысль: «Второй шанс». Я так и не понял — шанс для меня или для этого Аберфорта. — Ладно, Торин, — сказал я. — Завтра начнём уборку. Но по-настоящему. Сначала зал, потом комнаты. Не магией, а руками. Домовик вскинул брови. — Руками? — Да, руками, — подтвердил я. — Не магией едины. Поверь, иногда физическая работа полезнее заклинаний. — Ну-ну, — хмыкнул Торин. — Посмотрим, сколько вас хватит. Я только хмыкнул. Ну, не говорить же ушастому, что я понятия не имею, где эта самая махалка, то есть палочка Аберфорта. И что, вообще-то, кроме «Левиосы» Гермионы из фильма я больше ничего не знаю. Причём уверен, что произнесу её так, что взлетит, скорее всего, не перо, а весь этот трактир к чертям собачьим. И куда я потом? Вряд ли Альбус будет счастлив обнаружить вселенца в теле своего брата, когда он обнаружит (а он обнаружит! Я не сомневаюсь). Скорее, запрут в каком-нибудь подвале и начнут опыты ставить. А уж то, что у них есть свои лаборатории — я не сомневался. Чай, не наивный дурачок, внуков слушал внимательно. Мысль получилась такой мрачной, что я невольно потянулся к двери. Надо было развеяться, глотнуть воздуха, осмотреться. В конце концов, если это теперь моя жизнь — пора хотя бы понять, что у меня за владения. Первым делом взгляд упал на козла, который с самым неприличным достоинством развалился прямо в углу зала. — И это что за безобразие? — кивнул я на животное. — Козёл, — невозмутимо сообщил Торин. — Ваш. — Вижу, что не корова, — буркнул я. — Только место ему точно не тут. — Ну наконец-то, — фыркнул домовик. — Хоть кто-то сообразил, что козлу не место в зале. Прошлый хозяин обожал это животное. Дорожил, как родственником. Я скривился. — Родственники у меня и так есть. А вот сарай, — я махнул рукой в сторону окна, в котором виднелось весьма ветхое строение. — Который, как я понимаю, пустует, раз животина здесь. Туда его и отправим. Торин что-то проворчал, но двинулся за мной, и мы вдвоём вытолкали козла наружу. Тот сопротивлялся, но в конце концов подчинился. Еще бы! У него выбора и нет, а то зажарю. Хотя козлятина всегда была с запашком. У нас «там» фермеры такую собакам скармливали или продавали собачникам — вдруг кому понадобится «деликатес» для любимца. Что я могу сказать, выйдя наружу… На улице было свежо. Пахло дымком из каминов и мокрой травой. Я поднял взгляд и замер: вдали, на склоне холма, раскинулась деревушка. Узкие улочки, аккуратные домики с крутыми крышами и у каждого свой маленький сад или палисадник. В окнах мерцал тёплый свет, где-то смеялись дети, издалека доносился лай собак и, отмечу, необычайно огромных котов. Это, как я понимаю, и есть Хогсмит. И выглядел он совсем не так, как я ожидал: уютный, живописный, будто сошёл со старых подарочных открыток, только с лёгким налётом волшебства. Казалось, здесь всё дышало размеренностью и какой-то правильной гармонией. А участок при трактире… с первого взгляда казался крошечным. Но стоило пройтись, и открылись детали: за зданием раскинулся двор, а за ним — косой сарай с покосившейся крышей, рядом же находилась теплица, заросшая разным сором и бурьяном, и полузаваленная внутри. Чуть дальше блеснул прудик с ряской, в котором лениво плеснула рыба, а ещё дальше угадывались заросли старого сада. Яблони там явно не знали человеческой руки несколько лет: кривые ветви потянулись в разные стороны, но кое-где я заметил завязавшиеся плоды. Я невольно улыбнулся. Работы — непочатый край, зато всё своё. В голове мгновенно нарисовалась картина: теплицу вычистить, землю перекопать, пустить туда помидоры, огурцы. На грядках — лук, картошка, морковка. На деревьях — яблоки, да и посадить ещё каких-нибудь кустов с ягодами: малиной, черникой смородиной и крыжовником. А в сарае можно поставить ульи, хотя и возле пруда пару штук смотрелись бы симпатично. Мёд в таких местах всегда в цене. Прудик почистить, развести рыбу. И всё это можно не только себе оставить, но и на продажу пустить. В деревне люди всегда оценят свежие продукты, а в трактире они будут смотреться и вовсе кстати. Домашний хлеб, яблочный сидр, жареная рыба… Я вздохнул. Чёрт возьми, это был бы именно тот образ жизни, о котором я мечтал на старости лет. Только вот старость моя теперь пошла под откос, и жизнь, судя по всему, решила сыграть со мной злую шутку: «мечтай, Джонатан, но только в теле чужого человека и в мире, где палочки вместо молотков». Хотя, почему под откос? С другой стороны, я ведь смогу реализовать всё и здесь, конечно, если «других сюрпризов» от мироздания не будет, на что я надеюсь с большой вероятностью… — Ну, как вам владения? — ехидно протянул Торин, наблюдая, как я оглядываю сад. — Скажем так, — ответил я. — Если приложить руки, то будет толк. — Руками… — пробормотал домовик и фыркнул. — Маг в огороде — всё равно что тролль в библиотеке. Я ещё раз обвёл взглядом сад, сарай и теплицу. Работы здесь хватало на годы вперёд, и в голове уже вертелись десятки планов, но усталость подкралась внезапно. Словно всё, что я прожил за этот день — и смерть, и пробуждение в чужом теле, и знакомство с домовиком, и обозрение новых владений — навалилось разом. — Ладно, Торин, — сказал я, потянувшись. — С меня на сегодня хватит. Пойду-ка я спать. — Спать? — переспросил домовик, прищурившись. — Ну-ну. Главное — не забудьте утром, что решили руками всё делать, а не волшебной палочкой. Я махнул рукой и вернулся в дом. Поднялся наверх, в комнату, которую Торин назвал «хозяйской», стянул с себя сапоги и рубаху, рухнул на кровать и моментально провалился в сон. …И там я оказался мальчишкой лет десяти. Невысоким, шустрым, с растрёпанными тёмными волосами и вечной ухмылкой на лице. Мы сидели всей семьёй за большим деревянным столом. Отец, суровый на вид, но с мягкими глазами, что-то рассказывал, и я ловил себя на мысли, что в каждом его слове чувствовалась забота. Мама улыбалась — её руки пахли тестом и фруктами, потому что она только что вынула из печи пирог. Запах яблок и корицы заполнял комнату, и сердце сжималось от какой-то щемящей нежности. Рядом сидел Альбус — серьёзный, сосредоточенный, с книгой на коленях. Он был старше и всё время пытался наставлять меня, а я вечно искал способ его поддеть. Вот и сейчас — под столом я тихонько дёрнул его за мантии, он нахмурился и сделал вид, что не заметил, но уголки его губ всё же дрогнули. А рядом — Ариана. Маленькая, светловолосая, с доброй улыбкой и смехом, похожим на звон колокольчика. Она слушала рассказы Альбуса с широко раскрытыми глазами, а потом тут же шептала мне на ухо очередную идею для шалости. Мы были напарниками в проказах, и это казалось самым естественным в мире. Я смотрел на них всех — и сердце наполнялось теплом. Это была семья. Настоящая. Полная. …Я перевернулся во сне и почувствовал, как щемящая радость обжигает душу. Где-то внутри я понимал, что это не моё воспоминание. Но в тот момент мне было всё равно. Я просто был счастлив снова оказаться среди тех, кто любил и кого я, похоже, любил в ответ.