Время и место

Ангельские тела. Море золотой крови, что сжигает свет, и среди них — смертная душа, утопающая в незримой тени силы Лоа. Она определенно смертная. Люцифер не сомневается. Он идет, шаг за шагом, в темной тени, чтобы разгадать её тайну, чтобы понять, кто она. Чтобы знать, на кого указать пальцем перед лицом Небесного суда, который неизбежно придет. Рубиновые глаза вспыхивают в темноте, их свет режет тишину, а на губах, испачканных золотом и кровью, расползается зловещая улыбка, как предвестие неизбежного конца. Люцифер вздрогнул и резко вскочил с кровати. Его сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось, будто ему не хватало воздуха. Этот сон… он снова вернулся. Он видел его несколько веков назад. Бред. Он хорошо запомнил тот момент, когда рассказал ангелам о своём кошмаре. И также хорошо запомнил, как Михаил убил Нафретири. С того дня прошло столько времени, но сон зачем-то снова вернулся. Девчонка мертва. Мёртвая и бесконечно далёкая, как сама смерть. Воспоминание подкинуло перед глазами безумный, кроваво-красный блеск рубиновых глаз, и Падший, срываясь с места, рванул в соседнюю комнату, где мирно спал Аластор. — Ты вернул силы? — проревел дьявол, врываясь в тёмное пространство комнаты и разбудив мужчину одним нестерпимым взглядом. Демон, не сразу понимая, что происходит, сонно приоткрыл глаза, поднимаясь на локтях и пытаясь осознать, в какой реальности он оказался. — Давно говорил, что ты варвар, — хмыкнул Грешник, морща лоб и пытаясь сфокусировать взгляд на смутной фигуре Люцифера. — Ещё раз спрашиваю, ты вернул силы? — Король повторил вопрос с глухим ревущим оттенком в голосе, как будто готов был сорваться на драку. Аластор хмыкнул, выдохнув с таким сарказмом, что в его ответе не было ни капли сомнений. — Если бы я их вернул, — усмехнулся он, — первым, что бы я сделал – сбежал. Люцифер выдохнул. Верно. Если бы Аластор восстановил свои силы, его бы здесь не было. Он бы ушел по английски – не прощаясь. Падший терпеть не мог эти свои пророческие сны — то ли предупреждения о будущем, то ли выдумки, порождённые больным разумом — они всегда путали его, заставляя сомневаться в себе. — Это все? — мужчина уже не пытался скрыть свою усталость. — Ты ворвался сюда среди ночи, как голодный зверь, чтобы узнать очевидный ответ? — Где-то слышал, что сонные люди не лгут. Их мозг не успевает обрабатывать ложь, когда они не в сознании, — пробормотал Король, как будто оправдывая свои действия, но на самом деле ему было всё равно. — Приятно, что ты всё ещё считаешь меня человеком, а не просто вещью, — усмехнулся демон. — Хотя это только когда тебе выгодно. Люцифер закатил глаза, бросив на него быстрый взгляд, полный усталой агрессии. Он забрался на кровать, устраиваясь рядом с Аластором, и снаряжался к очередной бессмысленной беседе. — Скажешь еще хоть слово…— огрызнулся дьявол, поднимаясь на локти и сверкая глазами, как во время своей обычной злости, — и я не дам тебе спать всю ночь. У тебя есть выбор: спокойный сон рядом со мной или долгий и активный секс, который, как я знаю, тебе точно не по душе. Мужчина тихо цокнул языком, поджимая губы, но всё-таки, видимо, предпочёл первое. Он снова устроился на кровати, уткнувшись лицом в подушку, хотя всё ещё было видно, как он сдерживает раздражение, пытаясь заснуть. *** — Бесполезный, — хмыкнул Каин, с отрешённым видом наливая в бокал прозрачный джин. — Проще мне вмешаться. Михаил издал раздражённый цокот, но взгляд его сразу сместился на Еву – она была чересчур задумчивой, её пальцы, как теневые ловушки, продолжали прокручивать в руках яблоко, а её глаза были поглощены каким-то глубоким раздумьем. Девушка вздохнула, словно на её плечи обрушился весь мир. — Если ты вмешаешься в этом теле, — проговорила она тихо, с оттенком предостережения в голосе, — всё закончится катастрофой. — А что с этим телом? — спросил Грешник, взгляд его темнел, словно заволакиваемый облаками. — У них двоих своя история, — ответила Ева, и в её голосе прозвучала холодная отчужденность, как будто она разговаривала о чём-то отдалённом и неважном. — Мы не можем больше ждать. Время на исходе. Нам надо действовать. Нужно надавить, пока не поздно. Острые ногти впились во фрукт и прорывали красную кожицу. Михаил наклонился вперёд, его лицо стало ещё более мрачным, словно изнутри нарастала буря. — Я близок, — произнёс он с усиливающейся уверенностью. — В течении месяца Аластор согласится. — Ох, — наигранно зевнула Первая Грешница, её глаза сверкнули едва заметной искоркой презрения, — мы слышим это слишком долго, чтобы продолжать верить. Её губы искривились в насмешливой улыбке, и она встала, как если бы сама тяжесть её мыслей вдруг привела к решению. — Может, мне стоит найти способ добраться до него? Поговорить. Направить. Поделиться с ним маленьким, но важным секретом: что его партнёр приходит не из благих намерений, а потому что хочет использовать его, а не спасать. — Это не правда, — тихо, почти шепотом, возразил Серафим, его лицо оставалось каменным, но в глазах сверкала опасность. — Правда будет зависеть от того, как он сам всё решит, — заявила девушка, её слова были как игла, вот-вот готовая пробить плотную ткань истины. — А я… я умею подстраивать людей под себя. Это моё искусство. Уяснил? Ангел стиснул зубы. Его глаза сверкнули, и, словно сталь, он прошипел: — Дай мне последний шанс. *** — Ужин? — удивлённо наклонил голову Аластор, в его голосе скользнуло недоумение. — Где? — У Левиафана. Не просто ужин – банкет, — Люцифер протянул приглашение, его голос был ровным, но в нём скрывалась угроза, как в тихом океане перед бурей. — Соберётся вся знать Ада. Король подошёл ближе, и его рука легла на смуглую щеку, как тень, прикрывающая свет. Демон вздрогнул, его дыхание стало резким, как будто он утратил контроль над своим телом. — И на этом ужине… — дьявол улыбнулся, его взгляд был холодным, как сталь, — я сделаю тебе предложение. При всех. И ты знаешь, какой ответ я хочу услышать. Уши поджались, а в глазах блеснула грусть, как синий огонь в углях. Он пытался бороться с тем, что нарастало внутри. Золотая нить, что связывала его душу с Михаилом, ополила кожу, напоминая, что должен ослушаться. Должен сказать нет. Должен пойти против. Пальцы Падшего спустились с его щеки на шею, сжали, как пасть зверя, и Аластор почувствовал, как его дыхание стало тугим. Словно всё тело замерло, не в силах двигаться. — Что ты должен завтра ответить, Ал? — Падший задал вопрос, и в голосе его звучала не угроза, а уверенность, что сопротивление бессмысленно. — Да, Люцифер, — ответ был тянущимся, почти беззвучным, как последний вздох перед бурей. — И только попробуй выставить меня дураком, — дьявол убрал руку, но его взгляд был неумолимым, как скала. — И я превращу твою жизнь в её подобие. Понимаешь? — Хорошо, Люцифер. Внутри всё кричало: «Не поддавайся!» Накричать, накинуться, покуситься… Но его словно сковало, без позволения двинуться. Рубиновые глаза наполнились влагой, и она тут же была смахнута быстрыми движениями век, как бы пряча свою слабость от этого чудовища, что стояло перед ним. — И ещё поговори с Чарли, — добавил Король, его голос стал ещё более холодным, как лёд в сердце. — После того случая с твоей глупостью на пляже она с чего-то не отвечает на мои звонки. Косячишь ты, а страдаю я. Реши проблемку. — Я ведь говорил, что ты… — Грешник прикусил язык, пытаясь скрыть то, что почти вырвалось. Слова о том, что Люцифер останется один, если будет дальше так себя вести, он не осмелился произнести. Вместо этого он чуть смутился и, глядя в пол, подобрал фразу: — Напугаешь её. — Поэтому придумай что-нибудь, — прошипел Люцифер, как змея, приготовившаяся к прыжку. — Это ведь только твоя вина. Твоё непослушание. До завтрашнего вечера Чарли должна забыть о том инциденте. Ты ведь понимаешь, что это твоя ответственность, Ал? Забыть, как её милый папочка за секунду превратился в настоящего дьявола? Как Аластор должен это изменить? — Рано или поздно твоя истинная сущность бы вскрылась, — прошептал мужчина. — Что ты сказал? — Падший повернулся, и в его глазах был огонь, способный сжигать. Он сделал шаг вперёд, и Аластор почувствовал, как холод стекает по позвоночнику. — Что постараюсь что-нибудь придумать, — демон едва выговорил эти слова, внутренне сжимаясь под взглядом, полным угрозы. — Уверен, у тебя получится, — Люцифер прищурился. — Ты ещё та хитрожопая зараза. Дьявол направился к ванной, его шаги звучали в тишине, как приговор. Вдруг он остановился на проходе, и его слова повисли в воздухе. — Хочу принять ванную. Грешник на это кивнул, стиснув зубы. Он уже собирался уйти в комнату, чтобы немного успокоиться и почитать. Но Падший не закончил. — В ванную, оленёнок. *** — У тебя не будет проблем из-за этого? — Яхимба прошла в дом, прижимая к себе младенца чуть крепче, чем следовало. — Если не узнают, то нет, — пожал плечами Гавриил. — Но лучше вам не выходить из дома. Чтобы никто вас не заметил. Особенно тебя. Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Как только я найду надёжную няню, она сможет гулять с Джаджа. В Раю много детей… это не вызовет подозрений. — Ханна, — девушка слабо улыбнулась. — Она точно сможет сохранить наш секрет. — Если ты в этом уверена… — ангел задумался, подходя ближе. Его взгляд скользнул по её лицу и остановился на ребёнке, — тогда я поговорю с ней. Ему нужно поспать. Он осторожно положил руку ей на плечо – почти невесомо, но от этого прикосновения стало только тяжелее. — И тебе тоже. Не переживай. Я наложил на дом защитные чары – он полностью безопасен. Теперь это ваше место. — А ты? — демоница подняла на него взгляд. Вопрос прозвучал тише, чем она хотела. — Этот дом я купил тебе, — Серафим отвёл глаза. — У меня есть свой. — Вот как… — Яхимба опустила взгляд на сына, словно прячась за ним. Она не была против Гавриила. Напротив – рядом с ним было слишком спокойно. Неправильно спокойно. Но жить с ним под одной крышей… нет. Это уже переходило границу, которую девушка сама себе запретила пересекать. Они не пара. И никогда не будут. У него может появиться избранница. Настоящая. Чистая. Та, которая не несёт за собой чужих тайн и чужого ребёнка. — Спасибо тебе, — прошептала Грешница, едва слышно. — Сейчас у меня нет ничего… кроме благодарности. Но когда-нибудь я… — Этого достаточно, — мягко, но твёрдо перебил Гавриил. — И я найду Михаила. И добьюсь справедливого суда. Справедливого. Грешница кивнула, не поднимая глаз. Если он узнает правду… Что тогда останется от этой его доброты? Сейчас он верит, что она – партнёр его брата. Что в этом есть смысл, порядок, объяснение. Но если узнает, что она всего лишь любовница Люцифера… Что ребёнок – не благословение, а последствие греха и обмана… Что всё это началось не с небесной связи, а с запретного плода из Эдема… Его взгляд изменится первым. А потом – всё остальное. Она сжала ребёнка крепче, будто могла удержать хотя бы это. Нет. Правду он знать не должен. *** — Почему ты здесь? Люцифер поставил печать с сухим щелчком и, не удостоив гостя даже взглядом, передал письмо Хьюго. — Та грешница сбежала. Мастема развалился в кресле напротив, словно пришёл не по делу, а развлечься. — Вот и разыскиваю. Умудрилась улизнуть с новорождённым дитём. Глупая… и безответственная. — А я уж решил, что ты соскучился, — лениво протянул Падший. Он наконец поднял взгляд – холодный, равнодушный. — Здесь её нет. Думаю, она всё ещё в Раю. Сбежать оттуда сюда, конечно, проще, чем наоборот… но вот провернуть это оставаясь незамеченной – вряд ли. — Я знаю, — усмехнулся ангел. Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы. — Просто хочу убедиться, что она не попытается воссоединиться с Михаилом. Который, к слову, до сих пор скрывается в месте, неизвестном мне. — И мне, — отозвался Король с откровенной скукой, возвращаясь к бумагам. Тишина повисла на мгновение – вязкая, напряжённая. Её разорвал резкий шорох: взгляд Мастемы зацепился за яркое письмо, и в следующую секунду оно уже было у него в руках. — Это приглашение, — хмыкнул Люцифер. Он даже не повернул головы. — Положи на место. Пока я не решил оторвать тебе руки. Черноволосый лишь оскалился – почти весело – и вытащил письмо из конверта, быстро пробегая глазами по строкам. — Михаил может там появиться? Он небрежно вернул бумагу обратно. — Это мероприятие для адской знати, — спокойно ответил дьявол, забирая приглашение и убирая его в ящик стола. — А он всего лишь… заноза в глазу. — Пойдёшь с Лилит? — в голосе ангела скользнула насмешка. — Или ты наконец перестал ходить под её каблуком? — Я никогда и не был… — Падший резко поднял взгляд, но тут же осёкся. Выдохнул. Провокация. Он отвёл глаза. — Мы с Лилит больше не вместе. У неё своё приглашение. — Тогда кто займёт второе место? — Что? — Король нахмурился. — Приглашение на две персоны, — напомнил Мастема, прищурившись. — Это стандарт. — Тогда я буду вторым, — ангел закинул ногу на ногу, явно наслаждаясь моментом. — Давно хотел посмотреть, как устроен Ад. — Нет. Ответ прозвучал резко, как удар. Мастема тихо рассмеялся. — Значит, всё-таки есть кто-то ещё. Его взгляд лениво скользнул к Хьюго, стоящему в стороне с кипой бумаг. — Надеюсь, не он. — Иная персона, — прошипел Люцифер, уже не скрывая раздражения. — Найди себе другое место для игр. — Как скажешь… Люци. Черноволосый поднялся, неторопливо направился к выходу и, не оборачиваясь, бросил: — Хорошего вечера. *** — Так? — с лёгкой улыбкой спросила Чарли, аккуратно завязывая красную косу чёрной лентой. Аластор развернулся к зеркалу спиной, чтобы лучше разглядеть результат. Плотное плетение лежало идеально – ни одной выбившейся пряди. Шарлотта действительно постаралась. — Превосходно, — тихо усмехнулся он, поворачиваясь к ней. — Ты ведь позвал меня не ради косичек? — Поговорить, — спокойно ответил демон. В его голосе не было напряжения, только выверенная ровность. — Я знаю, ты не общаешься с отцом после того дня на пляже. Да, он перегнул. Но я не одобряю твою реакцию. — Ал, — перебила Принцесса мягко, но твёрдо. — Он не просто «перегнул». Он ударил тебя. — Это… — мужчина на мгновение запнулся, будто подбирая правильную формулировку, — единственный раз. Он долго извинялся. И, поверь, сам потом… не находил себе места. Ваша ссора тянет вниз нас всех. И я чувствую себя виноватым. Всё началось из-за моей глупости. — Но, Ал… — Просто ради меня, — перебил Грешник уже тише. Почти просьба. Чарли несколько секунд смотрела на него, будто пытаясь найти в его словах трещину. Но в итоге выдохнула, сдаваясь. — Хорошо. Сегодня правда особенный день… Но только ради тебя. И если подобное повторится – я к нему больше не подойду. — Договорились, — коротко усмехнулся Аластор. — Мне тоже пора собираться. Увидимся вечером на банкете, — девушка развернулась к выходу, но на секунду задержалась. — И надень ту чёрную рубашку. Она тебе идёт. *** — Ты станешь украшением этого вечера, — произнёс Люцифер, лениво распутывая его косу. — Твои волосы – настоящее произведение искусства. Аластор едва заметно покосился на него. Зря он вообще просил Чарли об этом. — Я решил твою проблему с дочерью, — ровно сказал демон. — Она больше не злится. Белая ладонь легко прошлась по его макушке, почти по-хозяйски, задев уши. — Не подвёл, — в голосе Короля прозвучало удовлетворение. — Надеюсь, дальше ты тоже не разочаруешь. «Ненавижу», — сухо отозвалось внутри. — Чарли сказала, что Лилит кого-то пригласила, — нахмурился Аластор, слегка отстраняясь. — Есть вероятность, что именно они станут главной темой вечера. Так что не рассчитывай на всё внимание. — Скорее всего кто-то из её окружения, — спокойно ответил Падший. — Не замечал за ней особой тяги к новым связям. «Зато у тебя её с избытком». Грешник выдохнул, наблюдая, как последние пряди освобождаются из плетения. Даже в таких мелочах Люцифер не отпускал контроль. Решал, каким он войдёт в этот вечер. Как будто это тоже было частью его власти – незаметной, мягкой… и от этого ещё более ощутимой. *** — Почему он здесь? — прорычал Люцифер, сжимая бокал так, что стекло едва не треснуло, и не отрывая взгляда от бывшей жены и её спутника. Мастема, казалось, совершенно не замечал чужого внимания – он спокойно беседовал с Лилит и Нахемой, будто находился не в эпицентре чужого напряжения, а на самом обычном приёме. Аластор проследил за его взглядом с ленивым, почти насмешливым любопытством. Рядом с дьяволицей действительно стоял мужчина – высокий, крепкий, с тёмными кудрями, ниспадающими на лоб. Ничего выдающегося… на первый взгляд. Но дьявол смотрел так, словно в этом «ничего особенного» скрывалась угроза. И это было заметно. Где-то в глубине сознания демона шевельнулась осторожная мысль: ревность. Почти человеческая, почти нелепая – и оттого особенно опасная. А где ревность, там и трещина в броне. А где трещина – там можно пролезть. Значит, ещё не всё потеряно. Ещё есть шанс исчезнуть из этой истории, раствориться в тени чужих чувств и позволить им довести всё до конца. Падший резко протянул ему бокал: — Стой здесь. Не двигайся. Минимум контактов с остальными. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к трио. Аластор остался один, наблюдая, как его фигура растворяется в толпе. Улыбка медленно тронула его губы. Идеально. Предложение отменяется. А эта затянувшаяся пытка наконец закончится. — Какого хрена? — Люцифер подошёл ближе к компании, не скрывая раздражения. — Зачем ты притащила его сюда? Он резко кивнул в сторону ангела. — А почему нет? — Лилит лишь пожала плечами, будто речь шла о чём-то очевидном. — Это отличная возможность наладить хоть какой-то контакт с Раем. — Вот именно, Люци, — усмехнулся Мастема, вяло опираясь на интонацию, словно разговор его забавлял. — Слава Господу, что хоть кто-то из Морнингстаров всё ещё умеет думать головой. Он чуть наклонил бокал, продолжая: — Я, знаешь ли, не последний ангел на Небесах. И моё отношение к этому… Богом забытому месту – вопрос довольно чувствительный. А если это не просто вечер среди… Он не договорил. Внимание Мастемы внезапно дрогнуло – будто его зацепило что-то на краю восприятия. Он замолчал и медленно повернул голову. Падший проследил за его взглядом. Понимание пришло сразу – слишком пристально черноволосый смотрел не на зал, не на гостей. А на него. — Грешник, — прошипел ангел, и в голосе мгновенно исчезла вся лёгкость. — Я думал, здесь закрытая вечеринка. — Ох… это же он, — Нахема улыбнулась, разглядывая демона с почти любопытным интересом, затем перевела взгляд на подругу. — Радио-Демон. Живой и невредимый. Не чудо ли? Она чуть склонила голову, словно примеряя ситуацию. — Хотя… как он вообще сюда попал? Я думала, здесь только адорожденные. — Со мной, — слишком быстро ответил Король. Мастема не сдвинулся с места. Даже не изменился в лице. И именно это было самым опасным. Несмотря на всю свою неприязнь к Грешникам, он не станет атаковать Аластора сейчас – не при свидетелях, не зная контекста. Особенно если тот пришёл вместе с Люцифером. Проблема была не в этом. Проблема была в том, что Рай вообще не должен был о нём знать. Но беспокоиться не о чем. Связь с Михаилом наконец удалось стабилизировать, подставная спутница играла свою роль безупречно… и всё равно трещины уже начинали появляться. — Аааа, вторая персона, — черноволосый чуть склонил голову, разглядывая Падшего с новым интересом. — Интересно… очень интересно. Аластор с открытым удовольствием наблюдал за разгорающейся разборкой в другом конце зала. Воздух там уже густел от напряжения – конфликт зрел, наливался, словно нарыв. Быть может, сейчас они сцепятся. Из-за Королевы. Ну же. Ударьте друг друга. Разорвите тишину криками, докажите, кто из вас любит её сильнее… и кто больше достоин. В какой-то миг чужого разговора взгляд черноволосого скользнул по нему – холодный, цепкий, с опасным прищуром. Демон тотчас отвёл глаза, словно обжёгшись. Похоже, он задержал внимание слишком долго – достаточно, чтобы стать замеченным. Мужчина неторопливо оглядел зал. Единственный Грешник среди них. Белая ворона в стае хищников. Волей-неволей – мишень для взглядов, для подозрений… для чего похуже. Его взгляд зацепился за Левиафана и Вельзевул, оживлённо переговаривающихся в стороне. И тут же всплыл в памяти голос Марселя – тихий, с налётом тоски, когда тот говорил о Владыке Зависти. Их последняя встреча оставила неприятный след. Для Левиафана. Аластор же тогда вышел победителем. Сегодня всё иначе. Сегодня лучше не проверять, насколько крепки старые победы. Сейчас он уже не тот, кто мог без усилий уложить противника на лопатки. Демон вновь перевёл внимание к компании, откуда уже успела ускользнуть одна фигура. — У тебя особенная аура, — прошептала она, возникнув слишком близко, почти вплотную. — Такая… что способна заманить в сети кого угодно. Затуманить разум и приковать к себе цепями. — К сожалению, — тихо отозвался Аластор, скользнув взглядом в сторону высокой дьяволицы с чёрными, как смоль, волосами. — Ты просто не понимаешь, как ею пользоваться, — усмехнулась Нахема. Она приподнялась на носках, почти касаясь его, и приблизилась к самому уху. Пальцы легко легли на его плечо – слишком уверенно, слишком по-хозяйски. Её шёпот не звучал как совет. Скорее – как заклинание. Грешник тихо фыркнул и отстранился, стряхивая это прикосновение, будто пепел. — Со временем научишься, — протянула суккуб с лёгкой улыбкой, отступая. — Сомневаюсь, что мне хочется этому учиться. Но… благодарю за совет. — Это не вопрос желания, — мягко ответила она. — Это твоя природа. От неё не уходят. Ей подчиняются. — Что у вас за беседа? — спокойно поинтересовался возникший рядом Люцифер. Аластор сразу уловил фальшь – под этой ледяной ровностью кипела ревность. Жгучая, почти осязаемая. Такая, какая бывает только у него. — Обсуждали Гордыню. Твой компаньон же оттуда, — невинно похлопала глазами дьяволица, поднимая бокал. — Сегодня здесь собрались не только бесы, но и демон, и ангел. Разве не повод? За начало крепкой дружбы. Она осушила бокал залпом, будто бросая вызов, и демонстративно улыбнулась. Демон нахмурился. Ангел? Его взгляд медленно скользнул к черноволосому. Тот смотрел в ответ – холодно, с явным презрением, не скрываясь. Интересно. — Мастема – очень интересный собеседник, — протянула девушка, подмигнув. — Вам определённо стоит пообщаться. Он всё же житель Рая. Можно узнать много… полезного. Узнать. Слово зацепилось. Да, именно это ему и нужно. Там, где ангел – там и его оружие. Он сможет закончить этот Ад. — Ему это не нужно, — резко, почти отрезая, произнёс Падший. Он даже не посмотрел на Нахему – только на них. На Аластора. На Мастему. Его пальцы медленно сжались в кулак. Переглядки. Долгие и понятные. «Не смей». Мысль вспыхнула, как удар. «Даже не думай об этом, Мастема». Напряжение густело, как перед бурей. «Он мой». Пульс стучал в висках. «Только мой». Сейчас. Нужно действовать. Нужно закрыть его. Отгородить. Запереть. Выстроить вокруг Аластора такие стены, через которые не пройдёт никто. Люцифер медленно втянул воздух, будто собирая в груди остатки решимости, и направился к небольшой сцене. Гул голосов оборвался почти мгновенно – толпа стихла, словно подчиняясь невидимому приказу, и десятки взглядов устремились к нему. — Я бы хотел объявить о кое-чем важном. Для себя. Нет… для всего Ада. Он сделал короткую паузу, давая словам осесть в напряжённой тишине. — Как вы знаете, мы с Лилит больше не вместе. Поначалу мне было трудно это принять. Очень долго я не мог прийти в себя… Его голос оставался ровным, но в этой ровности сквозило нечто натянутое, почти болезненное. — И всё же я благодарен ей. За годы, проведённые рядом. За счастье, которое у нас было. И за нашу дочь. Чарли смущённо улыбнулась, опустив взгляд. — Годы идут. Время лечит. Даже если ты бессмертен… у тебя всё ещё остаётся право на второй шанс. Он чуть повернул голову. — И этим шансом для меня стал Аластор. Король посмотрел на демона – тот едва заметно дёрнул ушами. По толпе прокатилось глухое, тревожное перешёптывание. — Я рад, что встретил его. Рад, что позволил себе… быть счастливым. Короткая пауза. — Аластор, подойди. Толпа расступилась без лишних слов. Мужчина прошёл сквозь неё, будто сквозь вязкую, тяжёлую массу, и поднялся на сцену. Он знал. Знал, что сейчас произойдёт. Это не было неожиданностью – лишь неизбежным финалом, к которому его давно вели. Его падение. Его добровольное – или вынужденное – согласие на собственное порабощение. Люцифер опустился на одно колено и протянул вперёд бархатную коробочку цвета запёкшейся крови. — Я хочу, чтобы ты разделил со мной эту вечность. Чтобы и дальше оставался моим светом… в этой кромешной тьме. Моим смыслом. Щелчок. Крышка раскрылась, и в глубине бархата вспыхнуло золото – кольцо с тяжёлым, густо-красным рубином, словно вобравшим в себя небо над Гордыней. — Выходи за меня. Шёпот усилился. Он больше не прятался – полз по залу, липкий, назойливый, почти осязаемый. Аластор не дышал. Лёгкие будто забыли, как это делается. Он не хотел. Не хотел. Но отказ означал бы лишь одно – боль. Медленную, изощрённую, выверенную с пугающей изобретательностью. Дьявол не простил бы. Никогда. — Да, Люцифер. Фраза сорвалась с губ почти беззвучно, но в тишине прозвучала громче любого крика. Он протянул руку. Кольцо скользнуло на безымянный палец – слишком легко, слишком точно. Холодные ладони сомкнулись вокруг его руки, удерживая, не позволяя отстраниться. В золотых глазах Падшего не было радости. Только удовлетворение. Только голодное, самодовольное чувство победы. Очередной трофей. Самый желанный. Зал взорвался аплодисментами. Фальшивыми. Пустыми. Никто не радовался. Они лишь играли свои роли. И позже – когда свет погаснет и толпа рассеется – этот союз разберут на части, с холодной насмешкой, с ядовитым удовольствием. Перемоют каждую кость. Осудят. Осмеют. Кто-то скажет это вслух. Кто-то промолчит – но взгляд его будет красноречивее любых слов. Для них всё было очевидно: Грешник воспользовался слабостью Повелителя, чтобы приблизиться к власти. И никто – никогда – не поверит в иную правду. Аластор отвёл взгляд… и снова столкнулся с чужими глазами. Карими. Внимательными. Ангел. У ангела было оружие. А значит – была возможность. Возможность положить этому конец. Раз и навсегда. Освободить. — Неожиданно, — произнесла Нахема, подходя к новоиспечённой паре. — И смело. Её голос скользнул между ними, как тонкое лезвие. Падший лишь улыбнулся – мягко, почти лениво – и протянул ей бокал, словно это был не жест вежливости, а заранее продуманный ход. — С годами недоумение народа поутихнет. С годами... Эти слова отозвались в голове Аластора глухим эхом. Теперь – навсегда? С Люцифером? Мысль вспыхнула резко, почти болезненно. Его взгляд скользнул по толпе – и нашёл. Черноволосый стоял уже ближе, чем раньше, будто тень, постепенно отрывающаяся от стены. Осторожно. Выжидающе. Демон сделал шаг в сторону, намереваясь перехватить момент, но движение остановилось – перед ним возникла рука с сосудом тёмно-красного вина. Люцифер. Король улыбался. Для окружающих – тепло. Почти нежно. Для Аластора – как предупреждение, завёрнутое в бархат. — Выпьем за нас? Вопрос звучал максимально непринуждённо. Мужчина принял бокал. Склонённая голова скрыла выражение его лица. — За нас. Тонкий звон стекла разрезал воздух. И почти сразу – тишина, в которой два опустевших бокала оказались на столе. — Ал, — голос Чарли прозвучал неожиданно близко, мягко врезаясь в напряжение. — Хочу с тобой поговорить. Демон поднял взгляд. На мгновение – на дьявола. Тот кивнул. Разрешение. Он позволял им уйти – но из внимания не отпускал. Следил. Держал. Так, чтобы ни один шаг не оказался вне его поля зрения. — Как от красавицы Лилит ты пришёл к ЭТОМУ? — Мастема остановился рядом, но его голос не звучал насмешливо – в нём сквозило раздражение, почти вызов. Его взгляд снова скользнул в сторону мужчины. Слишком быстро. Слишком заметно. Люцифер это увидел. — К этому? — он чуть наклонил голову, и улыбка у него стала тоньше. — Забавно… Минутой ранее ты пожирал его глазами. Ангел резко повернулся к нему. — Следи за... Но Падший уже шагнул ближе. Медленно. Уверенно. Как хищник, который не сомневается, что добыча никуда не денется. — Я и слежу, — тихо произнёс он, — За тобой. Их разделяло чересчур мало пространства. — За тем, как ты смотришь. Как задерживаешь взгляд. Как… — его голос стал почти шёпотом, — забываешь дышать. Черноволосый сжал зубы. Но не отступил. Ошибка. Потому что в следующую секунду взгляд дьявола потемнел – резко, опасно. — Не смей, — сказал он уже без тени улыбки. Слова прозвучали негромко. Но в них было больше угрозы, чем в крике. Мастема усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней лёгкости. — С каких это пор ты указываешь, куда мне смотреть? Король чуть склонил голову, и на мгновение снова стал почти прежним – мягким, насмешливым. Почти. — С тех пор, как он стал моим. И я не допущу похотливых мыслей в его сторону. Тишина. Слова повисли между ними – тяжёлые, как приговор. — Он ещё даже не принадлежит тебе, — холодно заметил Мастема. И в этот момент Люцифер улыбнулся. Медленно. Опасно. — Ошибаешься. Он перевёл взгляд в сторону мужчины – и в этом взгляде было нечто большее, чем интерес. Не восхищение. Признание. Выбор. Присвоение. — И он это знает. Ангел проследил за его взглядом – и снова наткнулся на ту же фигуру. Спокойную. Уверенную. Притягательную до раздражения. И в груди что-то неприятно сжалось. — Ты помешан, — тихо сказал он. — Совершенно точно, — легко согласился Падший. Но в следующую секунду его голос снова стал холодным: — И я не делюсь… Ни взглядами. Ни мыслями. Ни… желаниями. Последнее слово прозвучало особенно тихо. Мастема отвёл взгляд. На этот раз – сразу. И это было ответом. Люцифер заметил и удовлетворённо усмехнулся. — Вот и хорошо, — почти ласково произнёс он, — Значит, ты понял. Ангел ничего не сказал. Но когда его зрачки снова, предательски, скользнули в сторону – он уже чувствовал на себе взгляд дьявола. Тяжёлый. Предупреждающий. И почему-то… обжигающий. — На любителя, — бросил он, но голос стал ниже. — Я святой. Похоть мне не доступна. Люцифер тихо рассмеялся. — Ври кому-нибудь другому. *** — Поймал, — прошипел Мастема, прижимая ангельский клинок к тонкой шее и вдавливая добычу в ледяную каменную стену. Аластор опустил взгляд на изящные узоры рукояти и оскалился. Удачно он проводил Чарли и Вегги. — Что ты такое? — спросил ангел, почти касаясь кожи лезвием. — Всего лишь человеческая душа, — рубиновые глаза встретились с карими. — Если вы, райские отродья, вообще способны считать нас людьми. — Не лги, — нахмурился черноволосый, — Я видел Грешников. Я чувствовал их ауру. Ты не человек. Демон едва заметно дёрнул ухом. Улыбка исчезла, а голос стал холоднее льда. — Всю жизнь… и после неё я им и являлся. Мастема сильнее сжал рукоять. Нет. Он был уверен: перед ним нечто иное. И это «нечто» слишком спокойно смотрело в лицо смерти. — Если я перережу тебе горло, я точно узнаю, — произнёс ангел. Шея чуть приподнялась навстречу лезвию. Грешник шагнул ближе, словно сам искал прикосновения стали, и уверенность Мастемы дрогнула. — Давай, — спокойно произнес Аластор. В его голосе ощущался вызов. Клинок коснулся смуглой кожи. И она начала плавиться под сталью, вспыхивая тёмной кровью. Черноволосый резко отдёрнул оружие, будто обжёгся. — Совсем с ума сошёл? — он толкнул мужчину прочь. — Хочешь развязать войну между мной и Люцифером? — Когда ты поднимал на меня оружие, об этом не думал, — усмехнулся демон, чуть склонив голову. — Это всего лишь запугивание, — цокнул ангел. Его взгляд невольно упал на рану. Кровь была красной. Как у всех смертных. На миг Мастема замер. Неужели ошибся? — Учитывая, как тебя трясёт, тебе стоит ещё потренироваться, — бросил Грешник и легко выскользнул из захвата, направляясь дальше по коридору. «Если ты научишься соблазнять и проникать в самое сердце, перед тобой склонят головы и выполнят любую просьбу» — шёпот Нахемы скользнул в сознании, как яд. Взгляд Аластора опустился на ангельский клинок. «На руках, конечно, не стоит. Но кое-что этот крылатый всё же может для меня сделать». — Красивый. Это дар твоего отца? — демон чуть склонил голову, не отрывая взгляда от оружия в чужой руке. — Нет, — Мастема качнул головой, но пальцы на рукояти сжались крепче. — Таких в Раю полно. Грешник тихо усмехнулся. Отлично. Значит, вещь не имеет значения. Значит, можно позволить себе рискнуть. — У нас таких нет, — он пожал плечами, делая шаг ближе. — Могу взглянуть? Расстояние между ними стало почти неприлично коротким. Ангел заметил это не сразу, когда уже почувствовал чужое присутствие рядом с кожей. В его глазах мелькнуло недоверие, но вместе с ним – странное, едва уловимое напряжение, будто тело реагировало быстрее разума. Пальцы Аластора коснулись его руки – мягко, невесомо. Не как угроза. Скорее как проба границы. И эта граница… дрогнула. Кулак разжался. Нож оказался у него. Демон принял его так, будто это было естественное продолжение жеста – доверие, которое ему не принадлежало, но уже оказалось в его ладони. Он рассматривал оружие с нарочитым восхищением, но куда больше внимания уделял реакции напротив. — Вау… — тихо произнёс он, — невероятно изящная вещь. Почти… деликатная. Черноволосый следил за его красивыми пальцами. За тем, как они спокойно и уверенно скользят по металлу. И почему-то это вызывало раздражение… и не только его. Ангел резко сглотнул, осознав запоздалую ошибку. Он только что отдал оружие. Ему. Мысль обожгла холодом. Он грубо вырвал нож обратно, снова направляя его в грудь мужчины. Аластор не отступил. Он демонстративно поднял ладони и посмотрел на него так, будто действительно был удивлён, но не испуган. Между ними снова натянулась тишина. Тонкая и осязаемая. Как нить, которая вот-вот порвётся или затянется сильнее. — Пытаешься усыпить мою бдительность? — голос Мастемы стал ниже. Резче. Грешник чуть наклонил голову, и взгляд его скользнул по чужому лицу – внимательно, почти интимно для подобной ситуации. — Это не я напал на тебя в коридоре, — спокойно ответил он. — Либо доводи дело до конца, либо не трать моё время. Эта фраза прозвучала как прикосновение. Мастема стиснул рукоять сильнее. — Я наслышан о Грешниках. О том, как вы играете. Думаешь, я поведусь на это? — На что именно? — уточнил Аластор, забавно навострив ушки. — На попытку ударить меня в спину. — А ты уверен, что это было бы «в спину»? — уголок губ демона дрогнул. — Мы ведь стоим лицом к лицу. — Чего ты добиваешься? — резко спросил ангел. Мужчина сделал шаг ближе. Теперь между лезвием и его грудью оставалось ничтожно мало пространства. И он сам сократил его ещё больше – накрыв чужую руку своей. Тепло. Чужое тепло на запястье заставило Мастему напрячься сильнее. Лезвие медленно сместилось к сердцу Грешника – по его же воле. — Я хочу, чтобы меня убили, — мягко произнёс демон. — И ты хотел этого. Вот он, твой шанс. И уже тише, почти как признание: — В следующий раз я тебе его не дам. Черноволосый задержал дыхание. Расстояние между ними стало не просто близким – оно стало неправильным. — Сомневаюсь, что мы ещё встретимся, — выдавил он. Аластор улыбнулся. И в этой улыбке не было ни спешки, ни сомнения – только уверенность, почти нежность в её извращённой форме. — О, поверь… — его голос стал шёпотом, — если ты сейчас не прольёшь мою кровь… ты обо мне ещё вспомнишь. — Аластор! — голос Короля разнёсся по коридору, тяжёлый и холодный, как удар металла о камень. Но никто не обернулся. Двое мужчин продолжали стоять друг напротив друга, застыв в напряжении, как натянутые до предела струны. Их взгляды не отпускали – только давили, прожигая пространство между ними. Люцифер заметил сначала нож. Лишь затем – руку, сжимающую чужую ладонь так крепко, будто та могла стать последним якорем перед падением в бездну. Лезвие было направлено к сердцу его мужчины. — Пожалуйста… — выдохнул демон, и в этом шёпоте не осталось ничего, кроме надломленной мольбы. — Убей. Мастема сглотнул. Мысль о том, что он способен это сделать, была естественной. Но тело не подчинялось. В следующий миг Падший оказался рядом. Оружие сорвалось из сомкнутых пальцев и исчезло в темноте коридора, будто его и не существовало вовсе. Удар. Стена за спиной. Белая рубашка смята в кулаке, и холодная ярость в красных глазах так близко, что от неё невозможно отвернуться. — Ты перешёл границы моего терпения, — прорычал он. — Люцифер… — Аластор шагнул вперёд, но его голос утонул в напряжении. — Это я спровоцировал. — Помолчи, — холодно отрезал дьявол, не отрывая взгляда, — Я всё видел. Твои попытки покончить с собой перешли на новый уровень? — Верно, — спокойно кивнул демон, словно речь шла не о собственной жизни. — И всё же – моя просьба. — А он с радостью пошёл у тебя на поводу, — Король на мгновение перевёл взгляд в сторону, затем снова вернулся к черноволосому. — Хотя я его предупреждал. — Послушайте, — вмешался ангел, и в его голосе прорезалось раздражение, — я в ваших семейных разборках участвовать не горю желанием. И, Люцифер… не забывай, кому ты сейчас угрожаешь. — И ты не забывай. Воздух стал плотнее. — Хочешь войны? — усмехнулся Мастема. — Если это единственный способ поставить тебя на место, — ответил Падший почти спокойно. Черноволосый медленно скользнул взглядом по ним – по рубиновым пустым глазам. «Вот чего ты добивался? Хорошо. Если так жаждешь своего конца – он придёт. Но не один». — Тогда готовься, Люцифер, — произнёс Мастема тихо. — Через месяц я приведу в Ад армию. — Я буду ждать, — оскалился дьявол. Он щёлкнул пальцами. И пространство треснуло. Фигура Короля исчезла вместе с притихшим Грешником. Казалось, что их вырвали из этого мира, оставив после себя лишь холодный след пустоты. *** — Вся кровь, которая прольется в этой войне, на твоей совести, — прорычал Люцифер, сжимая чужое горло так, будто проверял, насколько легко может оборвать дыхание. Аластор дернулся, но хватка только усилилась. Пальцы впились глубже, удерживая, не позволяя ни отступить, ни вырваться. — Не сопротивляйся, — голос Падшего стал тише, опаснее. Почти спокойным. И от этого хуже. — Ты же сам этого хотел. Сдохнуть. Исчезнуть. Но не от кого-то другого. Не смей думать, что тебе позволено даже это. Резкий удар – и голова демона врезалась в стену. На мгновение он ослеп. Люцифер не отпустил. Даже не ослабил хватку. Золотые глаза скользнули вниз, к кольцу на пальце. Задержались чересчур долго. Чересчур внимательно. Как на единственном доказательстве, что он действительно существует здесь, перед ним. Он перехватил руку и выкрутил её до хруста суставов. Поднес вплотную, заставляя смотреть. — Это не украшение, — тихо сказал он. — Это якорь. Это цепь. Это то, что держит тебя здесь. Со мной. Хватка стала болезненней. — Ты думаешь, это приказ? Нет. Это факт. Ты принадлежишь мне не потому, что я сказал. А потому что иначе ты бы давно исчез. Дьявол приблизился, обжигая дыханием кожу. Голос стал ниже, напряжённее, словно сдерживал что-то куда более опасное, чем злость. — Я не позволю тебе уйти. Не позволю сломаться без меня. Не позволю умереть где-то вне моего взгляда. Пальцы сжались в волосах, резко дернув голову в сторону. — Если я прикажу ползти – ты будешь ползти. Если прикажу убить – ты сделаешь это. Если прикажу умереть… Ты не посмеешь даже подумать об отказе. Демон сдавленно усмехнулся сквозь удушье: — Тогда прикажи сейчас. На секунду Король замер. — Нет, — выдохнул он наконец. — Не сейчас. Он резко отпустил. Аластор рухнул, хватая воздух, но Люцифер не отступил. Он остался рядом, внимательно наблюдая, как он дышит. Будто проверяя, не исчезнет ли тот прямо сейчас. — Ты думаешь, я дам тебе это? — голос стал интимным, и от этого более пугающим. — Ты не понимаешь. Я уже выбрал тебя. Он наклонился снова, словно не мог держаться в стороне. — И я не поменяю выбор. Грешник поднял взгляд. В нём вспыхнуло сопротивление – острое, живое. И Падший едва заметно улыбнулся. — Вот. Так лучше. Оставайся таким. Пальцы снова сжались на шее, заставляя тело дернуться вперед. Глаза дьявола смотрели безумно. — Я хочу видеть тебя целым. Только здесь. Только со мной.