Время и место

— Не самая лучшая новость, — тихо, почти беззвучно произнёс Михаил, сидя на краю кровати, будто сам звук мог разрушить хрупкое равновесие. — Если Мастема объявил войну, он не остановится. Зачем ты вообще связался с ним? Аластор опустил взгляд. Внутри что-то привычно сжалось – не страх, нет. Скорее выученная тишина, в которой нельзя говорить правду. Он не скажет, что сначала пытался соблазнить ангела. Что в этом было что-то отчаянное, почти животное: украсть нож, оборвать нить, прекратить существование, которое стало ошибкой. А когда не вышло – осталась только просьба. Жалкая, унизительная. — Не сошлись характерами, — ровно солгал он. Серафим медленно кивнул, будто принимая этот ответ не разумом, а чем-то глубже. Или делая вид. Ведь золотая нить четка выдавала чужую ложь. — Да… с ним всегда было… непросто. Его взгляд задержался дольше, чем следовало. Слишком внимательно. Слишком знакомо. И вдруг – кольцо. Обручальное кольцо. Мысль ударила не болью даже – провалом. Будто из-под ног на мгновение убрали опору. Такое же он когда-то хотел надеть на Аластора. Это желание казалось тогда естественным. Правильным. Он даже произнёс это вслух Люциферу – как если бы обсуждал погоду. Теперь это звучало как чужая жизнь. Он хотел спросить. Не должен был, но хотел. Уточнить, что это значит, откуда оно, почему оно здесь. Но вопрос застрял в горле, не оформляясь словами. Любой ответ стал бы концом чего-то, что он не был готов потерять. Или признать потерянным давно. — Что ещё произошло на банкете? Демон едва заметно напрягся. Это движение было почти невидимым, но Михаил уловил его сразу – как всегда. Руки мужчины медленно ушли за спину. Достаточно поздно, чтобы скрыть и демонстративно, чтобы не заметить. Нет. Не кольцо. Клеймо. — Ничего, — спокойно ответил он. — Всё прошло… спокойно. Я бы сказал – скучно И в этот момент что-то внутри ангела щёлкнуло. Золотая нить на запястье вспыхнула болью. Не физической – глубже. Словно тело напомнило о договоре, о привязке, о правде, которую нельзя игнорировать. Ложь. Он знал это раньше, чем услышал слова. Терпеть. Просто терпеть. Не давить. Не ломать. Но мысль уже разрасталась, как трещина в стекле. — Что насчёт моего предложения? На лице Аластора что-то дрогнуло и тут же исчезло. — Я не хочу в Рай, — ответил он ровно, почти пусто. — Не хочу быть частью всего этого. Поэтому… я хотел предложить другое. Давай сбежим? Вдвоём. На Перекрёсток Душ. Барон Суббота нас… — Примет Пожирателя Лоа? — усмешка Серафима была чересчур быстрой. Почти рефлекторной. — Он сдаст тебя своим сородичам. Тебя там долго не удержат вне цепи. Он подошёл ближе. Ладонь легла на щёку – тёплая и нежная. Контраст с голосом был неправильным. Как будто два разных существа говорили через одно тело. — Захват Рая – единственная возможность, — произнёс он тише. Пальцы скользнули ниже, к ключице. Словно проверяя, где заканчивается человек и начинается принадлежность. — Тебе нужно только помочь мне. Ты ведь можешь. Это даже не будет твоей войной. Призовёшь духов. Они сделают всё за тебя. Тебе не придётся пачкать руки. С каждым словом пространство становилось теснее. Демон смотрел на него так, будто пытался найти в знакомом лице ошибку. Сбой. То, что объяснит происходящее. Но в глазах Михаила больше не было прежнего света. Была ясность. Холодная, выстроенная, почти спокойная. Кровавая. И от этого становилось страшнее. — Тебе лучше уйти, — ровно произнёс Аластор. — Люцифер скоро вернётся. Ангел моргнул. И впервые за разговор выглядел так, будто реальность на секунду перестала совпадать с тем, что он ожидал увидеть. Он сделал шаг назад. Не потому что решил. А потому что что-то внутри него на мгновение перестало быть уверенным, что он вообще здесь главный. *** — Месяц?! — Ева дёрнулась, будто её ударили. — Ты серьёзно? — Более чем, — Михаил даже не моргнул. — Таково решение Мастемы. — Решение? — Каин зло усмехнулся. — Твоя дрянь похоронила все планы. — Закрой рот, — Серафим шагнул к нему вплотную. Голос сорвался на хриплый рык. — Ещё раз назовёшь его так – я вырву тебе язык. Воздух между ними натянулся, как струна. Серафим медленно выдохнул, но взгляд остался острым, режущим. — Это нам на руку, — процедил он. — Если Мастема падёт, Небеса задрожат. Они всегда бегут, когда чувствуют приближение собственной смерти. — Если падёт, — отрезал Грешник. — Не путай надежду с фактом. Он повернулся к матери, прищурившись: — У Вокса всё готово? — Готово, — коротко бросила она. — Армия вооружена. До зубов. Шансы есть… если не облажаемся. В хаосе заберём Радио-Демона. — Заберём? — Михаил усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Он пойдёт с нами… По собственной воле. — Ты правда в это веришь? — Ева шагнула ближе, не отводя взгляда. — Или тебе просто нравится звучание этой лжи? Серафим ничего не ответил. — Он сломает тебя раньше, чем ты поймёшь, что происходит, — продолжила она жёстко. — И это ты пойдёшь за ним. Добровольно. Тишина ударила сильнее крика. — Поэтому забудь про свои иллюзии, —Первая Грешница отвернулась. — Мы делаем по-моему. *** Грудь вздымается рвано, с надрывом. Тонкая шея – к ней вжато остриё золотого ножа. Кожа вот-вот поддастся. И шёпот. Почти беззвучный. Но он режет сильнее стали. «Если ты сейчас не прольёшь мою кровь… ты обо мне ещё вспомнишь». Мастема стиснул зубы так, что в висках зазвенело. Из груди вырвался глухой стон – злость, бессилие, что-то ещё, чему он не хотел давать имя. Будь проклят этот Грешник. Пусть будут прокляты все Грешники. Каким-то образом забрался глубже, чем позволено. Околдовал. — Тварь, — прошептал ангел, и в этом слове не было ни холодного презрения, ни привычной ненависти. Только злость… и что-то опаснее. *** — Приди в себя, Вокс, — прошипела Вельвет, едва сдерживая ярость, следуя за быстрыми шагами товарища. — Эта твоя чёртова пропаганда нас всех уничтожит! — Она права, Вокси, — добавил Валентино, зловеще сверкая глазами. — Умерь свой пыл, пока не стало слишком поздно. — Тогда проваливайте, если вам не нравится, — рыкнул мужчина, не останавливаясь. — Ад наш, а Рай – следующий. Так что смотрите, что вокруг вас. Вокс резко развел руки в стороны, и на мониторе расползлась безумная улыбка, полная ненависти. — Мы повсюду, — его голос стал тяжелым, как груз, он сделал глубокий вдох, словно проглотив яд. — С вашей стороны будет глупо уходить… Но я и без вас разорву всех. Грешники переглянулись, глаза полны страха и недовольства. — Аластор бы высмеял твое поведение, — рявкнула девушка, не думая о последствиях. И Глава Ви резко остановился. Свет в комнате замерцал, как в последний момент перед гибелью, в воздухе повисла угроза. — Но его здесь нет, — прошипел он сквозь зубы. С этими словами он исчез, растворяясь в адских голубых волнах мерцания. — Давай же, Вокс, не сопротивляйся, — улыбка Евы была холодной и зловещей, когда она вонзала стебель под кожу, вбивая его с невероятной силой в районе груди. — Всё будет быстро, если ты просто расслабишься. Мужчина завыл, словно дикий зверь, когда шипы вонзились в его сердце. Оно разорвалось, перестало биться, а тело, лишённое контроля, покачнулось, как засохший лист на ветру. В его голове мгновенно стало пусто. Просто тьма и вакуум. Девушка медленно провела пальцем по краю монитора, будто наслаждаясь каждым моментом, когда он умирал перед ней. — Вот так. Просто отдайся. Забудь всё, что тебе мешает. Слушай мой шёпот, и ты поймёшь, как всё просто. Пиксельные глаза с трудом поднялись на неё, усталые, но всё ещё наполненные ненавистью. Они больше не имели жизни. Не было прежних амбиций. Всё, что осталось – лишь тень того, что когда-то было Оверлордом. — Ты в моих руках, — её глаза засияли, словно два ярких зелёных огня, и в голосе скользнула ледяная угроза. — Ты не сможешь предать. Ты не сможешь возразить. Идеальная марионетка. Но я щедро награжу тебя, если ты сыграешь свою роль правильно. Взгляд демона наполнился яростью, но Первая Грешница не замечала этого. — Не смотри так, — улыбка была странной, почти ласковой, но в ней не было ни малейшего сострадания. — Я давала тебе шанс. Ты сам выбрал. В её руке появилась яркая красная роза, кроваво-красная, как его разбитое сердце. Ева оторвала лепесток, и мужчина почувствовал, как боль в груди усилилась, как будто что-то острое вонзилось в самую душу. Он закричал, и в его глазах появился страх. — Тебе не привыкать, Вокс – страдать от боли в сердце. Такова твоя жизнь. — Сука, — прорычал Вокс, сбрасывая вызов и швыряя телефон в стену, так что тот разбился на мелкие осколки. Мужчина рухнул в кресло, тяжело задыхаясь, как будто под гнётом невидимой массы. Ева дала ему месяц на подготовку. Меньше, чем срок между жизнью и смертью. Совсем скоро он поведет армию против толпы ангелов. И совсем скоро… Как наяву, он увидел красные волосы, окрашенные золотой кровью, тусклый взгляд и тихую, почти невидимую, улыбку Аластора. Он знал, что та улыбка – это прощание. Совсем скоро Радио-Демон будет мертв. На руках своего любимого ангела. Не на руках Вокса, а на того, кто его не заслуживает. Того, кто его подставит. Глава Ви мог бы сейчас всё бросить. Мог бы пожертвовать собой, хотя бы немного спасая ситуацию. Но это удел слабаков. Умнее просто выждать. Выждать момент и отправить Еву с её проклятым сынком в самое глубокое адское место. А заодно забрать с собой и Радио-Демона, чтобы тот не пережил предательства Михаила. Но, чёрт возьми, он уже в это втянут. Всё, что он сейчас делает, – это лишает самого себя последнего выбора. Ему поклоняется весь Ад. Миллионы разумов, подчинённых его воле. Это даёт ему невероятную силу. Он ощущает себя властелином, готовым стереть Небеса с лица земли. Если бы он не был всего лишь игрушкой в руках более могущественного кукловода, то, наверное, кайфовал бы от своей власти, наслаждался бы этим моментом. *** — Ты не из тех, кто молится по ночам, — усмехнулся Рамиэль, войдя в святыню. Карие глаза удивлённо поднялись на пришедшего, но почти сразу смущённо ушли в сторону. — Совершил грех и теперь пытаешься откупиться молитвами? — насмешливо протянул рыжеволосый, усаживаясь рядом на холодный камень. — Я не совершал греха, — нахмурился Мастема. — Я пытаюсь очистить разум. «И заглушить голос некой адской твари.» — Наконец понял, что твои помыслы не такие уж благие? — с вызовом бросил Рамиэль. Брюнет устало выдохнул и поднялся, отряхивая колени. — Люцифер собирается вновь обручиться, — произнёс он ровно, будто речь шла о погоде. И после паузы, с едва сдержанным раздражением добавил: — С Грешником. — С Грешником? Мужчиной? — рыжеволосый тоже поднялся. — Он же всегда предпочитал экстравагантных женщин. Потянуло на эксперименты? Почему это вообще должно нас волновать? — Дело не в этом предателе, — Мастема сжал кулаки. — Я видел этого мужчину. Он поднял взгляд к звёздному небу, словно пытаясь в нём найти опору. — Он странный. Необычный. Рамиэль внимательно посмотрел на него. И впервые за долгое время в его друге было что-то неузнаваемое – не холод, не расчёт, а почти потерянная сосредоточенность. Такая мечтательная. Не свойственная тому. — Красивый? — с лёгкой усмешкой спросил рыжий ангел. Черноволосый на мгновение замер, будто сам испугался того, что сейчас вспомнил. Каждое движение. Каждый взгляд. Каждый слишком точный, слишком живой жест. — Очень, — тихо сказал он. И тут же резко, почти зло, словно отрубая сам себе мысль: — Очень подозрительный. Я не уверен, что это вообще смертный. — Мог бы просто убить его, — пожал плечами Рамиэль. — Нет смысла учитывать чувства Люцифера. Война всё равно уже начнётся. Он легко толкнул товарища плечом: — Мы разберёмся с ним через месяц. Не переживай. Если хочешь, я лично притащу его к тебе в золотых цепях. Главное – постарайся выкинуть все нечистые помыслы из головы. Хочешь помолимся вместе? — Я и не переживаю, — выдохнул Мастема. Мужчина вновь посмотрел в небо. И впервые его уверенность дала трещину. «Если это испытание Господа… значит, он либо дар, либо приговор.» *** — Что с амулетом? — устало, но с металлической ноткой спросил Люцифер. — Есть хоть что-то? — Ничего, — Хьюго коротко мотнул головой. — Тот демон как сквозь землю провалился. — Тогда забудь, — Король медленно сжал переносицу, будто давил раздражение. — Переключись. Мне нужен телохранитель для Аластора. Надёжный. Мастема ударит по нему первым. — Но вы же сами говорили, что… — Я сказал: неважно, — оборвал его Падший, и в голосе уже скреблось раздражение. — Во время битвы оленёнок должен сидеть тихо и не мешаться под ногами. Я не собираюсь проигрывать из-за него. Он протянул толстую и тяжёлую папку. — Здесь кандидаты. Адорождённые. Не слабые. Проверь всех. Ищи тех, у кого есть постоянные связи. Такие меньше думают членом, — он сказал это спокойно, почти лениво. — Мне не нужен ещё один идиот, который полезет к нему в койку. Люцифер на мгновение прикрыл глаза. — Его аура выходит из-под контроля. Он сам – тоже. Моя кровь больше не держит его. С его перепадами настроения хоть на стену лезь. Демон прищурился, и в его голосе скользнула холодная насмешка: — После того как вы переломали ему психику, аффективное расстройство – ещё мягкий вариант. Могло быть куда хуже. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. — У Валентино таких – толпы. Он подсаживает самых сломанных. — Наркотики? — дьявол медленно поднял голову. Взгляд стал внимательным, цепким. Мысль зацепилась мгновенно. *** — Заткнись! — рявкнул Аластор, швыряя книгу в темноту. Та ударилась о стену с глухим треском. — Не высовывайся! Он медленно сполз вниз по стене, впиваясь пальцами в волосы так сильно, будто действительно собирался содрать с себя кожу вместе с черепом. — Перестань со мной разговаривать… — выдохнул мужчина хрипло. — Перестань ходить за мной. Шёпот не исчез. Наоборот – стал ближе. Где-то над ухом кто-то тихо засмеялся. Дыхание сорвалось. Перед глазами поплыло, стены дрогнули, будто комната дышала вместе с ним. — Просто… перестань… Голос прозвучал жалко. Почти сломано. Несколько минут прошли в вязкой тишине. Демон сидел, уткнувшись лбом в колени, и считал вдохи, лишь бы не слышать чужие голоса между ними. Один. Два. Три. — Возьми. Грешник вздрогнул так резко, словно его ударили током. Голос был настоящим. Рядом. Аластор не открыл глаз. — Молчи, — прошептал он. Тихо. Почти умоляюще. — Ал, то, что ты видел, – галлюцинация. А вот я настоящий. И сейчас я не в том настроении, чтобы возиться с тобой, — спокойно произнёс Люцифер. Раздался сухой треск блистера. — Так что не усложняй. Мужчина всё же поднял взгляд. Таблетки. Всего лишь таблетки. Король выглядел пугающе спокойным. Будто истерика перед ним была чем-то привычным. Надоедливым. Демон поспешно натянул на лицо маску равнодушия, словно секунду назад не задыхался от паники. — Лекарство, — усмехнулся дьявол. — Хочешь – пей. Хочешь – нет. Мне без разницы. Это тебе решать, как долго ещё терпеть весь этот шум. Шум. Слово ударило точно в висок. Шёпот снова заскрёбся под кожей. Он выхватил упаковку прежде, чем успел передумать, дрожащими пальцами выдавил таблетку и сразу проглотил. Без воды. Без вопросов. Лишь бы заткнулось. Хоть ненадолго. Голоса. Лица. Тени в углах. Люди, которых он никогда не знал, но почему-то помнил. Ба’улу хотя бы имел право являться ему. Остальные – нет. Падший молча наблюдал. За каждым движением. За дрожью пальцев. За тем, как медленно стеклянел взгляд. И только когда напряжённые уши Аластора расслабленно опустились, Король едва заметно выпрямился. Сработало. Дрянь Валентино всё-таки работала. — Это наркотик… — заявил Грешник спустя какое-то время. Слова звучали лениво. Будто язык стал слишком тяжёлым. — Если тебе стало легче – значит, лекарство. — Легче. Шум исчез. Не сразу. Он будто отступал медленно, неохотно, соскребая когти с внутренней стороны его черепа. А потом стало тихо. По-настоящему тихо. Даже пернатый перестал раздражать. Тело вдруг стало невесомым, чужим, далёким. Будто больше ему не принадлежало. Всё стало далёким. Люцифер ласково потрепал его по волосам. И от этой ласки по позвоночнику пробежал холод. — Вот таким и оставайся. Веки тяжелели всё сильнее. Мир расплывался. Но, подняв взгляд наверх, Аластор вдруг замер. На мгновение лицо перед ним перестало быть лицом Люцифера. Слишком знакомые черты. Слишком родные глаза. Сердце болезненно дёрнулось. — Михаил, — едва слышно прошептал он. Дьявол мгновенно нахмурился. Будто удар получил. — Мы же договаривались, — тихо произнёс он, присаживаясь напротив. — Ты не должен… Он не договорил. Сухие губы демона жадно впились в его, словно это был последний способ удержать реальность рядом с собой. *** — Ищи, — холодно сказал Люцифер. — Попытайся выяснить хотя бы Круг, на котором он может быть. Он глянул на Хьюго с таким гневом, что тот невольно сжал губы в тонкую нить. — Даю тебе сутки. — Сутки? — глаза, цвета вина, раскрылись как блюдца. — Этого мало… особенно учитывая, что о нём вообще нет никакой информации. Если бы Вы попросили раньше… — До сегодняшнего дня мне было всё равно на брата, — устало отозвался Король. — И дальше бы было так же. — Аластор? — демон уже знал ответ, но всё равно спросил, будто проверяя себя. — Аластор, — кивнул Падший. Он налил в бокал вино и залпом осушил его. — Нужно убедиться, что Михаилу до него больше нет дела. Если эта связь так действует на оленёнка, то на этого идиота она тоже должна давить. Такой расклад меня не устраивает. Не хочу видеть его на пороге моего дома. Дьявол замолчал, давая мыслям осесть, пытаясь остыть. Взгляд снова упал на подчинённого, но теперь был ледяным и равнодушным. — А телохранитель? Выбрал кого-нибудь? — Да, — козлик кивнул и потянулся за папкой на кресле. Он нервно листал анкеты, бросая украдкой взгляды на дьявола. Наконец остановился на одной – той, что привлекла его внимание вчера. Грешник поставил папку на стол, раскрытую на интересном кандидате. — Думаю, Вас он заинтересует. *** — Ένα… Δύο… Τρία… Τέσσερα… Πέντε… Έρχομαι να σε ψάξω. Пять когтей скребли по каменной стене с таким визгом, что звук казался живым, проникающим в самую плоть и готовым разорвать череп на куски. Аластор прижал ладонь к рту, чтобы не было слышно дыхания. «Лишь бы он не нашёл…» Шаги приближались. Зрачки бешено метались в темноте, пытаясь схватить хотя бы силуэт. «Пожалуйста…» — Я слышу, как бьётся твоё жалкое сердечко, пташка. Νοκ-νοκ-νοκ… — голос прозвучал возле укрытия демона. — Знаешь, как звучит арфа? Её высокие ноты, словно маленькие капли росы, стекающие с листа. Твой орган сейчас звучит точно так… Хрупко. Он распахнул шкаф, и в темноте сверкнула вспышка. Испуганные глаза Аластора встретили улыбку, полную злорадства. — Ты даже свой собственный разум перестал контролировать. Силуэт резко дернул за руку, вырывая мужчину на свет и швыряя на пол. — Если бы контролировал, не позволил бы себя обнаружить. — Мы договаривались, что не будешь меня трогать, — нахмурился демон, глядя снизу вверх. Лоа злобно рассмеялся. — Не смог удержаться, — наклонился к его лицу. — Уж слишком ты аппетитно выглядишь. Так и манишь, чтобы с тобой поиграли. — Развлекайся сколько хочешь, — прорычал Грешник, — но в мои воспоминания не лезь. Особенно в детство. — Ах, извини. Ты прятался от ужасного отца, а не от божества. Но это не игра в прятки, — глаза духа стали холодными, белыми, словно лед, — Ты хотел внимания. — Я был ребёнком, — пожал плечами Аластор. — Логично, что хотел, чтобы родители заметили меня. Он нахмурился, устало выдыхая. — Из-за того, что лазишь по моим воспоминаниям, в голове полный хаос. Прекрати! Это приказ. — Прими ещё дозу «счастья», — усмехнулся Ба’улу, — затем поцелуй руку, которая дала тебе эту гадость. — Ты всё видел? — рубиновые глаза ушли в сторону, память всплывала, как тёмные пятна. — Всё видел. Включая интрижки, попытки покончить с собой… — Лоа поднял острый подбородок демона, — Но я внутри… И я не хочу умирать. — Не тебе решать, — прошептал мужчина, отталкивая руку и вставая на ноги. — Я думал, тебе предпочтительнее смерть, чем быть запертым в никчёмной оболочке. — Ты сильнее, чем думаешь, — шагнул дух, заставляя поднять голову, чтобы встретить взгляд. — Даже с такой ограниченной энергией ты способен на великие поступки. — Был способен, — хитро прищурился Аластор. — Люцифер запер твою силу. Глаза Грешника расширились, а уши с интересом навострились. — Иначе твоё тело разорвало бы на клочья. Только так можно было спасти жизнь. — Отлично, — прошипел демон. — Надо будет отблагодарить за это никчёмное существование. Ба’улу усмехнулся, наблюдая за озадаченным лицом. — Прими предложение своего партнёра. Позволь всем узнать твоё имя. Наше имя. — Нет. — Почему? — раздражённо прорычал дух. — Нас начнут бояться. Уважать. Ты всегда громко заявлял о себе. Заявляй и на Небесах. Затем мы отправимся на Ле Гвинеа и… — И там ты поглотишь всех Лоа? — шагнув навстречу, глаза его сужались, — Забудь об этом, Ба’улу. Ты здесь навечно со мной. — А как же Михаил? — легким движением Лоа провёл по венке на шее, — Ты обещал. — Я обещал подумать, — впился когтями в запястье, отрывая от себя. — Если ты прошёлся по моей памяти, знаешь меня лучше, чем кто-либо. Невинных я не трогаю. Никогда. Это моё правило. Мой закон. А Рай наполнен ними. Зачем мне туда? Я на своём месте. Ба’улу тихо рассмеялся. — На своём? Под Люцифером? В страданиях и муках? — Слабые подчиняются сильным. Таково правило, — глаза мужчины опустились, — Значит, я слишком слаб, чтобы идти против него. — Дьявол окончательно тебя сломал, — Лоа склонился к уху. — А ты позволил. Не зря тот парень с телевизором сказал, что ты стал неинтересен. Тебе подрезали крылья. Ты даже не пытаешься их восстановить. — Заткнись. — Ты смиренно принял всё, как выдрессированная псина. Рано или поздно скатишься на самое дно. — Заткнись. — Когда надоешь Королю, тебя будут таскать по рукам, — температура понизилась на несколько градусов. — Всю вечность. Обменивать на разный хлам. — Заткнись. — Не способен отказать. Не способен сбежать. Не способен даже умереть нормально. — Заткнись. — Думаешь, такую судьбу тебе желала мать? — Заткнись! Пространство исчезло. Аластор вскочил с кровати, но не мог успокоиться. Рога выросли, чего давно не случалось. Густой чёрный туман с вуду-символами заполнил дом. Стены ходили ходуном. Всё, плохо закреплённое, падало со звоном. «Ты смиренно принял всё, как выдрессированная псина…» Горничные с ужасом смотрели на качающуюся люстру. Казалось, что мир погрузился в хаос. Они сели на пол, прикрывая головы, когда стекла на окнах разлетелись вдребезги. Треснули стены, потолок местами начал рушиться. Море вышло из берегов, небо почернело. «Думаешь, такую судьбу тебе желала мать?» Огромная волна собиралась смыть половину пляжа, дом разваливался на глазах. — Нет… — прошептал мужчина. Дождь, сопровождаемый раскатами грома, хлестал по всему вокруг. Волна росла, как чёрная бездна. И в этот момент Аластор пришёл в себя. Он посмотрел на разрушенную комнату, на собирающуюся волну. Глаза расширились. В голове промелькнула странная радость: «Это сделал я…» Но радость мгновенно сменилась ужасом: волна, набравшая мощь, стала возвращаться обратно. — Люцифер, — его голос дрожал, хотя он пытался держать себя в руках. Грешник стоял неподвижно, словно весь мир вокруг него замер. Приближающаяся вода казалась живой, глотая берег и всё на своём пути, и сердце мужчины сжималось от ужаса. — Люцифер! — крикнул он громче, но всё осталось без ответа. Такое могло стереть весь Круг Лени – всех, кто жил здесь. Паника сжала грудь, и руки сами поднялись к лицу, пытаясь закрыть глаза от надвигающейся гибели. «Вот на что ты на самом деле способен, пташка». Внезапно крепкие руки обвили его со спины, втягивая в золотой водоворот. — Было близко… — прошептал дрожащий голос, так тонко, что казалось, он может разлететься на куски. Демон открыл глаза. Они стояли у стены Круга Лени, отделяющей их от остального мира. Аластор опустил взгляд и встретился с бледными пальцами, сжимающими его предплечья. — Я так испугался… — светлая макушка уткнулась в лопатки, а каждое слово звучало хрупко, словно стекло, готовое разлететься на осколки. — Если бы я не успел… Вдалеке гигантская волна сметала владения Бельфегор, срывая с корнями деревья и разбивая здания на куски. Шум разрушения перекрывал все мысли, но в груди Грешника билось только одно – гнев. — Почему ты… вместо того чтобы спасти меня… не спас весь Круг? У тебя бы хватило сил, — голос Аластора дрожал, а тело невольно отступало. Он обернулся, и золотые глаза Люцифера пронзили его, словно холодный кинжал. — Ты их Король. Их защита. — Я бы не успел… — протянул Падший ладонь, чтобы коснуться щеки возлюбленного. — Ты бы погиб. — Иногда смерть одного спасает сотни! — всплеснул эмоциями демон, отступая. — И в отличие от местных жителей, я могу воскреснуть! — У тебя проблемы с регенерацией, — холодно отрезал Король. — Сколько бы ты выдержал под водой? И я уже говорил – ради тебя я готов убить всех. — Значит, и последствия предстоящей войны тебя не волнуют? — дрожь в голосе Грешника звучала как крик в пустоте. — Не волнует, — спокойно ответил дьявол, словно разрушение вокруг него не имело значения. — Мне абсолютно по боку, сколько жизней оборвется. Аластор отшатнулся, сердце колотилось, а вокруг стоял только рев волны, крик ветра и холодное ощущение того, что смерть может коснуться каждого. *** Плац Ангельской твердыни сиял холодным светом рассвета. Гавриил стоял на возвышении, наблюдая за ангелами, которые отрабатывали удары и манёвры с мечами. — К чему эта война, Мастема? — его голос прорезал утреннюю тишину, чуть усталый, но строгий. — Ад нам не угрожал. Брюнет не поднимал взгляда, меч искрился в руке, отбивая воображаемые удары. — На территории Люцифера Грешники создают ангельское оружие в промышленных масштабах, — ответил ангел ровно, почти шёпотом, но напряжение вибрировало в каждом слове. — И он сам взял под контроль странное существо… чтобы использовать его. Серафим приподнял бровь, глаза сузились: — Странное существо? — Супруг Люцифера, — вставил Рамиэль. — Мастема считает его опасным. Грешник смог вторгнуться в его разум. Черноволосый пробормотал что-то под нос, не прекращая движения, меч свистел в воздухе, отражая воображаемого противника. Да. Всё так. Эта тварь проникла в его голову. Молитвы не стирают воспоминаний. Даже грязные, запрещённые мысли, которые святому не положено иметь, всплывают и цепляются за разум. — Это симпатия, Мастема. В этом нет ничего странного, — тихо вздохнул Гавриил. — Если бы не субординация, я бы уже дал тебе подзатыльник. — Странно то, что у нас с Люцифером одинаковые предпочтения, — брюнет повернулся к старшему. — Это не симпатия. Это колдовство. Ты сам говорил, что Грешники способны на такое. Вспомни Михаила – его разум промыла та демоница. Серафим замер. А что если Яхимба провернула то же с ним? Он с первого взгляда проникся к девчонке… Нужно разобраться. — Молился? — осторожно спросил Гавриил. — Настолько, что колени в мозолях, — коротко ответил ангел. Внезапно меч свистнул в воздухе, ударился о доспехи, и соперник рухнул на спину. Брюнет шагнул назад, позволив подняться, и они обменялись быстрым поклоном. — Даже в священном источнике омывался, — прошипел Мастема. — Ничто не помогает. — Значит, это не колдовство, — сказал Серафим, отворачиваясь. — Молитвы обращены к Богу. Он бы услышал святой голос. — Или Аластор сильнее Бога, — пробормотал брюнет, сжимая меч в руках. Рамиэль усмехнулся, играя бровями. — Как мило. Ты даже имя запомнил. Моё произнес через века после знакомства. Но… Создание не может быть сильнее создателя. — Верно, — кивнул Гавриил. — Это не магия. — Вы просто не видели это существо, — прорычал ангел, опуская меч. — Я докажу. Рамиэль, собирайся. Рыжеволосый моргнул, глаза расширились от неожиданности. — Куда? — В Ад. Посмотришь сам, — Мастема шагнул к выходу, его движения были уверенными, как у охотника. — Стой! — голос Гавриила рванулся, словно удар молнии. — Пока разум не очистишь, в Ад путь закрыт. Я не позволю вести войско тому, кто может пасть в любой момент. Серафим смотрел на него холодно, а затем перевел строгий взгляд на Рамиэля. — Иди один. Узнай, кто этот супруг Люцифера и представляет ли он угрозу. Артефакт из Эдема поможет читать ауру. Если сочтёшь Грешника опасным – ликвидируй. Войны все равно уже не избежать. — Ликвидировать? — нахмурился брюнет, напряжение качнуло мышцы. — Именно, — коротко кивнул Серафим. Ангел замер. Плечи опустились, голова покорно склонилась. Решение старшего приняли без сопротивления. — Иди в святыню и молись. Час, два, сутки – не важно. Пока не станешь тем, кем был изначально.