Время и место

Люцифер качнулся в сторону в последний миг. Лезвие меча вспороло воздух у самого горла – ещё чуть-чуть, и небеса увидели бы голову Короля Ада, катящуюся по расколотой земле. Он зарычал и перехватил руку Михаила. Пальцы впились в кость с такой силой, что воздух наполнил мерзкий хруст. Рывок – и Серафима дёрнуло вперёд. Кулак Падшего впечатался ему в челюсть. Затем в живот. Ещё раз. — Это ты отнял у меня всё, Михаил, — прорычал дьявол, швыряя брата в землю. Камень под телом ангела разлетелся осколками. Аластор наблюдал за этим без единой эмоции. Словно смотрел скучный спектакль. «Они ведь разорвут друг друга.» «Так даже лучше.» Небо вздрогнуло от хлопка крыльев. Михаил поднялся в воздух, и золотое пламя вспыхнуло вокруг его силуэта, превращая его в раскалённое копьё света среди чёрных туч. Его меч загорелся так ярко, будто само солнце вытекало из трещин металла. Люцифер едва успевал уклоняться от ударов. Каждое столкновение рождало ударную волну, а воздухе пахло гарью, кровью и мокрым пеплом. — Сейчас ты лезешь туда, где тебе уже ничего не принадлежит! — рявкнул Падший, уклоняясь от очередного удара. — Тебя подобное никогда не останавливало, — холодно бросил Серафим. Огонь вспыхнул на рукояти меча. Ангел зашипел и разжал пальцы – кожа на ладони мгновенно обуглилась. Король оскалился. — Ты всегда был слабее меня. И тогда голубые глаза Михаила вспыхнули багровым. Мир содрогнулся. В воздухе начали проступать алые символы вуду. Они пульсировали, словно живые раны на теле реальности. Тени зашевелились. Земля застонала. Улыбка медленно сползла с лица Аластора. — Это… невозможно… — прошептал он. Лоа внутри довольно рассмеялся. «Смотри-ка, пташка, он использует твою магию. Может, раздобыл тот самый камень?» Что-то болезненно сжалось внутри. «Моя сила. Моё». Эти крылатые и без того были чудовищами. Но им оказалось мало. Тень вырвалась из-под ног Михаила. Она ударила Люцифера, словно гигантская лапа. Падшего впечатало в землю так сильно, что воздух взорвался пылью и каменной крошкой. Он вскочил почти сразу. Красная вспышка метнулась к лицу. Барьер успел появиться в последний миг. Удар. Трещины побежали по защите. Ещё удар. Земля под ногами раскололась. Король рванулся в воздух – и тут чёрные щупальца выстрелили из разломов, обвивая его ноги. — Твою мать… — прошипел он. Пламя вспыхнуло вокруг тела, сжигая тьму. И именно в этот миг Серафим ударил. Рука, покрытая чёрными шипами, вошла в грудь Короля насквозь. Мясо разорвалось с влажным хрустом, и кровь брызнула на лицо ангела. Люцифер захлебнулся собственным дыханием. Из его рта хлынула густая золотая жидкость. Следующий удар раздробил ему челюсть. Падший рухнул на спину, оставляя кровавый след на камнях. Но всё равно улыбался. Безумно. Жутко. — Это… не твоя победа… — прохрипел он. — Ты пользуешься ЕГО силой… Он медленно повернул голову. Красные глаза уставились на Аластора. — Подойди сюда, Ал. Демон даже не шелохнулся. «С чего бы?» И тут кольцо вспыхнуло алым. Точно таким же светом, как глаза дьявола. Ноги сами сделали шаг. Потом ещё один. И ещё. Михаил резко обернулся. — Почему?! — выдохнул он. Король рассмеялся, сплёвывая кровь. — Потому что он сам сказал «да». Ну и я подумал, что это будет честно, раз ты тоже его использовал. Он схватил Аластора за руку и дёрнул ближе. — Будь хорошим мальчиком… — прошипел Падший ему в ухо. — И убей этого воришку. Тело Грешника дёрнулось. Он пытался сопротивляться. Пытался. — Давай, оленёнок… — со смехом прокричал Падший. И в этот момент Серафим побледнел, увидев свет кольца. Как он сразу не понял, когда заметил его? В тот момент все его мысли были заняты лишь ревностью. Непростительная ошибка. — Сколько артефактов ты украл из Рая? — со злобой спросил ангел. — Видимо, недостаточно, чтобы вы начали их искать, — ухмыльнулся Люцифер и посмотрел на замедлившегося демона. — Выполняй приказ. Мир стал вязким. Тяжёлым. Аластор шёл вперёд, словно утопленник на дне чёрного моря. Щупальца рванулись из теней и оплели руки Михаила, прижимая его к земле. Тот не сопротивлялся. Только смотрел. С тоской. С нежностью. — Любимый… — хрипло прошептал он. — Попробуй бороться… пожалуйста… А потом увидел слезу на лице демона и улыбнулся. Слабо. Разбито. — Ты не можешь… да?.. Демон опустился сверху, дрожащими пальцами убирая светлые волосы с его лица. — Прости меня… Голос сломался. Больно. Так больно, что хотелось вырвать собственное сердце. Он ненавидел эту связь. Презирал её. Но успел привыкнуть. К теплу чужих рук. К ощущению чужого присутствия рядом. К этим глазам цвета чистого неба. К тому, что больше не был один. Клыки вошли в шею. Горячая кровь хлынула в рот, а слёзы потекли сильнее. Михаил вздрогнул, но вместо крика лишь приблизился к его уху. — Камень… у Евы… — прошептал он слабеющим голосом. — Она придёт за тобой… Глоток. Ещё. Жизнь покидала тело Серафима вместе с золотой кровью. Нить на запястье тускнела. Аластор смотрел на неё с ужасом. Он хотел свободы. Но не такой ценой. Небесные глаза начали стекленеть. Люцифер наблюдал за этим с довольным оскалом. Идеально. Если бы тогда оленёнок не принял кольцо… ничего бы не получилось. Он сам позволил надеть на себя поводок. Тело Михаила обмякло. Последний глоток. Тишина. Щупальца рассыпались чёрным дымом. Нить исчезла. Навсегда. Мужчина замер над мёртвым телом. Слёзы текли по лицу, капая в золотую кровь. Но внутри… Внутри всё ещё что-то болело. Что-то не исчезло вместе со связью. Внезапно, словно гром, на плечо легла тяжёлая ладонь. — Ты свободен, — тихо произнёс Падший. — Разве не этого ты хотел? Аластор не ответил. Он продолжал смотреть на мёртвое лицо. На застывшие голубые глаза. На кровь, медленно растекающуюся по чёрным камням. Дьявол грубо потащил его за собой. — Пора домой. Но демон всё равно продолжал смотреть назад. *** Внезапный шум вырвал Яхимбу из сна. Она дёрнулась, судорожно хватая ртом воздух. Комната утопала в густом мраке, и лишь бледный свет луны просачивался сквозь окно, разрезая темноту серебристыми полосами. Несколько секунд она ничего не понимала. Сердце колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться наружу. Потом она увидела его. Гавриил стоял посреди комнаты, неподвижный, словно высеченная из мрамора статуя. На его руках мирно спал Джаджа. Девушка мгновенно села на кровати. По спине пробежал ледяной холод. — Что случилось? — тихо спросила она. Слова прозвучали жалко даже для неё самой. Взгляд невольно опустился на ребёнка. Серафим долго молчал. Очень долго. — Всё кончено, — наконец произнёс он. Его голос был спокойным. Таким спокойным, что от этого становилось страшнее. — Тебе пора возвращаться в Ад. На одно мучительное мгновение сердце остановилось. — Но... — протянула демоница. — Замолчи. В комнате словно похолодало. — И держи себя в руках. Не смей пугать ребёнка своими воплями. Яхимба вздрогнула. Каждое его слово впивалось под кожу раскалёнными крючьями. Она сглотнула ком в горле. — Джаджа пойдёт со мной? Вопрос прозвучал почти шёпотом. Почти молитвой. Гавриил посмотрел на неё так, словно перед ним стояло насекомое. — Ангелу место в Раю, — он чуть крепче прижал младенца к груди. — Демону – в Аду… Таков закон. Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Нет... пожалуйста... — По закону я должен был испепелить тебя, — его карие глаза вспыхнули холодным золотом. — Считай изгнание проявлением милосердия. Из груди вырвался судорожный вдох. В глазах защипало. Она поднялась на дрожащих ногах. — За что?.. — прошептала девушка. — Что я сделала? Ангел усмехнулся. Горько. Без тени веселья. — Ты смеешь спрашивать? — он шагнул ближе. — Ты лгала мне. Каждый день… Смотря мне прямо в глаза. Демоница побледнела. Он знает. Всё знает. Обман, открытый Люцифером, теперь стоял перед ней как неумолимый приговор. Она взглянула на сына. Все надежды, все планы – рушились в один миг, как ветхий замок под натиском бури. — Прошу... — голос сорвался. — Хотя бы попрощаться. По щекам уже текли слёзы. — Хотя бы пять минут... Гавриил долго смотрел на неё. Словно решал, достойна ли она даже этой малости. Наконец он тяжело выдохнул и передал ребёнка. — Пять минут. Яхимба прижала Джаджу к груди так крепко, будто могла удержать его от самой судьбы. Серафим направился к двери, но остановился на пороге. — И не вздумай бежать, — в его голосе прозвучало что-то древнее и жуткое. Что-то, от чего кровь стыла в жилах. — Я найду тебя даже на дне Бездны. Дверь закрылась, сопровождаемая щелчком замка Девушка осталась одна. Только она. И её сын. Слёзы бесшумно падали на детское одеяло, расползаясь чёрными пятнами в лунном свете. Она уткнулась лицом в его волосы, жадно вдыхая родной запах. Будто пыталась запомнить. Сохранить. Унести с собой в вечность. — Прости меня, мой маленький ангел... — голос дрожал. — Прости за всё. Ребёнок тихо вздохнул во сне и едва заметно улыбнулся. От этого стало только больнее. — Я не увижу, как ты вырастешь... Слёзы душили её. — Не услышу твой голос. Не узнаю, кем ты станешь. Она закрыла глаза. — Но если Бог ещё слышит мои молитвы... Яхимба прижала сына ещё крепче. — Пусть он отдаст тебе всё счастье, которого лишил меня. *** Каин нервно перебирал пальцами, сгорбившись на старом диване. Тени, заполнившие комнату, цеплялись за его фигуру, словно живые, а за окнами багровое небо медленно пожирали тяжёлые чёрные тучи. Он не мог заставить себя появиться перед Аластором после того, что совершил. Вернее, этого не хотел Илия. Тело словно взбесилось. Каждая мышца требовала одного – бежать. Скрыться. Исчезнуть прежде, чем взгляд сына вновь встретится с его собственным. — О чём ты думаешь? — тихо спросила Ева. Она опустилась рядом и положила рыжеволосую голову ему на плечо. Мужчина вздрогнул. — Об Аласторе, — глухо ответил он после долгой паузы. — Ты поместила меня в тело его отца. Зачем? На губах Первой Грешницы появилась печальная улыбка. — Чтобы, если Михаил потерпит неудачу, ты смог продолжить игру, — её взгляд скользнул к старинным часам на стене. — Странно... Его слишком долго нет. — Скорее всего, он попался ангелам, — холодно произнёс демон. Слова дались ему легко. — Мы вместе шли на битву. Но в последний момент я сбежал. Девушка подняла взгляд. — Испугался? Мужчина горько усмехнулся. — Нет, — его пальцы сжались в кулак. — Из-за сына. Тишина натянулась между ними, словно струна. Ева медленно подняла руку и коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Её кожа была холодной. — Он не твой сын, — почти шёпотом произнесла она. — Выбрось эту мысль из головы. За окном прогремел далёкий раскат грома. Каин посмотрел на небо. Казалось, будто над миром нависло гигантское чёрное крыло, готовое накрыть его вечной тьмой. — Какая отвратительная погода, — вдруг сказала Грешница. Она поднялась с дивана и подошла к окну. Алый свет преисподней отражался в её глазах кровавыми бликами. — Когда я была жива, люди говорили, что дождь начинается тогда, когда ангелы плачут. Я не верила. Ведь никогда не видела слёз ангелов. В её голосе прозвучала тоска – древняя, глубокая, пережившая тысячелетия. — Забавно, но… Теперь я знаю, что ангелы тоже умеют страдать. Подождём его немного. По стеклу ударили первые тяжёлые капли. Дождь становился сильнее. Где-то далеко, за облаками, сверкнула красная молния. Впервые за долгое время в её голосе не было ни расчёта, ни хитрости. Только усталость. — Всё же я хотела бы, чтобы Михаил успел исполнить свою мечту. В комнате воцарилась тишина. А за окном плакало небо. *** Мастема прислонился лбом к холодной плитке. По коже стекали ледяные капли воды, но даже они не могли остудить жар, пожиравший его изнутри. Он так надеялся, что ледяной душ смоет это наваждение. Напрасно. Перед глазами снова вспыхнули рубиновые глаза. Яркие. Насмешливые. Невыносимо желанные. — Убирайся из моей головы! — прорычал он и с силой ударил ладонью по стене. Плитка дрогнула под ударом. Рука соскользнула вниз, оставляя влажный след. По щеке скатилась слеза, смешавшись с потоками воды. — Пожалуйста... — почти беззвучно выдохнул он. «Ты ведь не хочешь этого». Бархатный мужской голос прозвучал совсем рядом, словно его обладатель стоял за спиной. Ангел зажмурился. Он всё ещё чувствовал в пальцах шелковистую мягкость чужих волос. Словно только что касался их. Отец действительно желает его падения? Или это наказание за грехи, которых он ещё не совершил? Лёгкое прикосновение к спине вырвало его из мучительных мыслей. Брюнет резко обернулся. — Рамиэль? Тебе уже лучше? Рыжеволосый ангел выглядел бледным и уставшим, но всё же натянул печальную улыбку. — Лекарь сказал, что я могу возвращаться домой. — Но вместо этого ты пришёл сюда. — Да. Рамиэль шагнул под струи воды. Холодные капли заискрились в его медных волосах. Опасно близко. — Я хотел поблагодарить тебя, — тихо произнёс он. — За то, что спас меня. Не знаю, смог бы тот монстр убить меня... и, признаться, не хочу этого знать. Мастема почувствовал, как напряглись плечи. Они никогда не были настолько близки. — Ко мне заходил Гавриил, — продолжил рыжеволосый, опуская взгляд. — Он рассказал обо всём. В его голосе прозвучала горечь. — Значит, тот Грешник... партнёр Михаила? Брюнет тяжело вздохнул. Эта правда до сих пор резала его не хуже клинка. — Да. Рамиэль помолчал. — Я ведь действительно любил его. Его ладонь легла на грудь Мастемы. Туда, где под рёбрами беспокойно билось сердце. Ангел сделал ещё один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Спина Мастемы коснулась холодной плитки, словно пытаясь с ней слиться. Он нервно посмотрел на руку Рамиэля. Не то. Совсем не то. — Я знаю, через что ты сейчас проходишь, — мягко прошептал рыжеволосый. — И знаю, как можно хотя бы ненадолго заглушить эту боль. Мастема осторожно перехватил его запястье. — Спасибо. Правда. Но не надо. — Не надо чего? — Пытаться зашить своё разбитое сердце моими нитками. На губах Рамиэля появилась горькая усмешка. — Моё сердце разбилось очень давно, — он поднял уставшие глаза. — Я не пытаюсь заменить кого-то. Я просто хочу помочь тебе. Мастема нахмурился. Его товарищ был красив. Безупречно красив. Таких ангелов воспевают в легендах. Таких любят. Таких желают. Но... Сердце вдруг сбилось с ритма. Перед ним больше не было лица Рамиэля. Вместо него возникло другое. Хитрая улыбка. Подрагивающие пушистые ушки. Озорной блеск рубиновых глаз. Проклятый демон. Проклятый Грешник. Проклятый соблазн. И именно его образ заставлял сердце биться быстрее. Именно к нему тянулась душа. Брюнет отвернулся. Словно боялся, что друг увидит правду на его лице. — Прости, — хрипло произнёс он. — Я не могу. Повисла тяжёлая тишина. Он почувствовал, как чужая рука медленно выскользнула из его хватки. Как Рамиэль сделал шаг назад. Как между ними вновь выросла безопасная дистанция. — Понимаю, — почти шёпотом ответил ангел. На этот раз его улыбка была совсем слабой. Сломанной. — Давай просто забудем об этом. Хорошо? Но они оба понимали, что некоторые вещи забыть уже невозможно. *** — Выпьем же! — радостно воскликнул Люцифер, поднимая бокал с тёмным вином. — За твою свободу, оленёнок. Аластор сидел за длинным столом, не сводя взгляда с пустой тарелки. Почему всё ещё больно? Почему внутри такая же зияющая пустота, как на этом холодном фарфоре? Король тихо рассмеялся и сделал глоток вина. Рубиновая жидкость блеснула на его губах, словно свежая кровь. — Я внесу этот день в календарь праздников, — довольно протянул он. Грешник медленно поднял на него взгляд. Под столом пальцы впились в ладони так сильно, что кожа едва не треснула. Монстр. Чудовище. Бездушная тварь. Словно почувствовав его мысли, Падший усмехнулся. — Почему ты так на меня смотришь? — лениво спросил он. — Не я прикончил твоего любовничка. Это сделал ты. Каждое слово ударило больнее ножа. — Он был твоим братом, — хрипло произнёс мужчина. — Как ты можешь радоваться его смерти? — Прежде всего он был помехой. Люцифер пожал плечами и неторопливо отрезал кусок курицы. — Моей главной проблемой. И, если память мне не изменяет, я предупреждал, что уничтожу любого, кто встанет между нами. Так что не нужно устраивать трагедию. Он щёлкнул пальцами. К Аластору тут же подбежал бес-телохранитель. Забрав пустую тарелку, он протянул её Королю. — Будешь пюре? — невозмутимо спросил Падший, указывая на блюдо с золотисто-жёлтой массой. Демон молчал. Лишь продолжал прожигать его взглядом. Ни капли сожаления. Ни тени человечности. Король не дождался ответа и сам положил ему еду. — Хочу в ближайшее время заняться нашей свадьбой, — произнёс он, неспешно потягивая вино. — А затем провести брачный ритуал. В глазах Грешника вспыхнул опасный огонь. — Даже не надейся, — прошипел он. — Я никогда не свяжу с тобой свою душу. Люцифер проигнорировал его слова. Он отправил в рот кусок мяса и медленно пережевал его, будто разговор был совершенно незначительным. — Свадьба должна быть грандиозной, — продолжил он. — Такой, чтобы о ней говорил весь Ад. Затем посмотрел на Аластора с пугающей нежностью. — Ешь. Тебе нужны силы. Стул с грохотом отлетел назад. Демон вскочил на ноги, опрокидывая тарелку. Еда разлетелась по полу. Его ладони с силой ударились о стол. — Я повторю ещё раз. Каждое слово он буквально выдавливал из себя. — Я. Никогда. Не свяжу. С тобой. Душу. Дьявол демонстративно зевнул. Будто этот разговор смертельно его утомил. Только алые глаза вспыхнули адским пламенем. — Сядь. Тело подчинилось мгновенно. Ноги сами сделали шаг назад. Колени согнулись. Аластор вновь оказался на стуле. Без собственной воли. Без права выбора. По позвоночнику пробежал ледяной ужас. — Посмотри, какой беспорядок ты устроил, — спокойно заметил Падший, кивнув на разбросанную еду. — А после этого ещё требуешь от меня нежности. — Если ты думаешь, что я не отрублю себе руку вместе с этим кольцом, то сильно ошибаешься, — прорычал мужчина. Улыбка Люцифера стала шире. И от от неё по коже ползли мурашки. — Если бы всё было так просто... Он указал на лежащий рядом нож. — Но можешь попробовать. Аластор схватил оружие мгновенно. Сталь блеснула в свете свечей. Он приставил лезвие к запястью и насмешливо посмотрел на Короля. — С удовольствием. Рука рванулась вниз. Но внезапно нож остановился в жалком миллиметре от кожи. Пальцы задрожали. Снова. И снова. Не могли завершить движение. Невозможно. В глазах демона вспыхнула паника. Настоящая. Животная. Король наблюдал за этим с откровенным наслаждением. — Вот в чём весь нюанс, мой дорогой Ал, — мягко произнёс он. Подняв бокал, Падший отсалютовал ему. — Только я могу снять это кольцо. Вино сверкнуло, словно жидкий рубин. — Так что пей. Его улыбка стала почти демонической. — И наслаждайся своей недолгой свободой. Руки Люцифера сжались на талии, притягивая ближе, как к бездне, от которой невозможно оторваться. Он сделал последний толчок и замер, изучая пустое, безжизненное лицо перед собой. Всё вокруг словно затаило дыхание. Сегодня оленёнок был тихим. Безучастным. Словно кукла, лишённая души. И из-за этого его было слишком мало. Огня не хватало. Желания. Король остался голодным. Падший приблизился, его клыки оставляли новые следы на губах, горячий язык сплетался с чужим, играя как дьявольский инструмент. Ладонь сжала горло, лишая дыхания, ощущая, как напряжение растёт до предела. Демон дернулся, но в ответ услышал лишь тихий, довольный смешок. Люцифер отстранился, но взгляд его был как пламя, прожигающее насквозь. Глаза Аластора ожили – и в них уже таилась настоящая искра. — Таким ты и должен быть, — прошипел дьявол, наклоняя голову, изучая блеск, полный злобы. — Оставайся интересным. Серую упаковку никто не хочет раскрывать. Он схватил руку и притянул к своей щеке. — Совсем скоро твоё запястье вновь будет украшено золотой нитью… Но на этот раз – правильной. Грешник попытался вырваться, испуг застыл на лице, но хватка стала лишь крепче. — Я мог бы сделать это прямо сейчас, — с безумным блеском в глазах прошипел Люцифер, — но хочу, чтобы это запомнилось тебе. Чтобы это стало нашим событием. — Люцифер… — пробормотал демон, пытаясь отвести взгляд. — Связь… она и на тебя повлияет. — Повлияет, — усмехнулся Король, возвращая его взгляд к себе. — И я буду этому рад. Я уже говорил, что желаю твоей силы. Я смогу использовать её… как Михаил. Гримаса отвращения вырвала новый, тихий смех. — Что же такое, любимый? Сердце в груди сжалось от этого обращения. — Ненормальный… — прошипел демон. — Да, — наклонился Падший, прожигая взглядом. — И это ты сделал меня таким. *** — Что тревожит тебя, любовь моя? — тихо спросила Вегги. Она подошла к Чарли, которая уже долгое время стояла у высокого окна. За мутным стеклом бесновался дождь, превращая улицы в тёмные реки. Раскаты далёкого грома сотрясали небо, а бледный свет молний на мгновение оживлял мрачные очертания города. — Мне приснился сон... — голос Шарлотты сорвался на хриплый шёпот. Она судорожно сглотнула. — Нет. Это был кошмар. Ангел осторожно коснулась её плеча. — Расскажи мне. Принцесса медленно закрыла глаза, будто снова увидела тот ужас. — Я стояла посреди бескрайнего поля. Чёрная трава была пропитана кровью. Повсюду раздавались крики – тысячи голосов, полных боли и отчаяния. Земля дрожала под ногами, а небо горело кровавым пламенем. Она замолчала. Её пальцы невольно сжались в кулаки. — И там был мой отец. Вегги напряглась. — Люцифер? Чарли кивнула. — Он сражался против армии ангелов. Их крылья застилали небеса, словно буря из белого огня. Но папа... — её голос дрогнул. — Я никогда не видела его таким. — Каким? — Холодным. Слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. — В его глазах не было ни ярости, ни страха. Только пустота. Будто перед ним стояли не живые существа, а тени, которые нужно стереть из мира. За окном вспыхнула молния. — Я видела, как он убивал их одного за другим. Кровь лилась рекой. Ангелы кричали, падали с небес... а он продолжал идти вперёд. Ангел осторожно взяла её за руку. — Это всего лишь сон, дорогая. — Нет, — почти сразу ответила Шарлотта. — В том-то и дело. Всё казалось слишком реальным. Она подняла взгляд на возлюбленную. В её глазах застыл неподдельный ужас. — Вегги... — Что ты увидела? Несколько долгих секунд Принцесса не могла заставить себя произнести это вслух. — Я знаю, это звучит безумно. Папа никогда бы так не поступил. Никогда. Её голос дрожал всё сильнее. — Но в разгар битвы он увидел тебя. В комнате воцарилась тишина. — И что было дальше? — тихо спросила Вегги. Чарли побледнела. — Он посмотрел на тебя так же, как на остальных. Снаружи ударил гром. — А потом... убил тебя. Последние слова прозвучали едва слышно. Шарлотта опустила голову, словно сама боялась того, что только что произнесла. А где-то за окном продолжал выть ветер, будто нашёптывая отголоски увиденного кошмара. *** Стук в дверь не прекращался. Тяжёлый. Настойчивый. Размеренный, словно кто-то по ту сторону дерева отсчитывал последние удары чужой судьбы. Кира раздражённо поднялась и распахнула дверь. — Я уже сказала тебе... Слова застыли на её устах. На пороге стояла фигура, окутанная дождём и мраком. Чёрная мантия прилипла к телу, с её краёв стекала вода, собираясь у ног тёмными лужицами. Бледное лицо казалось почти призрачным в свете единственной свечи. Лисица почувствовала, как сердце на мгновение замерло. — Яхимба?.. — едва слышно выдохнула она. Демоница подняла взгляд. В её глазах была только боль. Чёрная, бездонная боль матери, у которой отняли самое дорогое. Губы девушки дрогнули. — Они забрали его... Голос сорвался. Она судорожно вдохнула, словно каждое слово раздирало ей горло. — Забрали моего сына... По её щекам текли слёзы, смешиваясь с дождевой водой. — Они обманули меня. Говорили, что не разлучат нас... что всё закончится хорошо... Её пальцы сжались в кулаки. — А потом нагло отняли. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Почти молитвой. Почти проклятием. На миг Кира увидела перед собой не ту хитрую демоницу. Перед ней стояла мать. Сломленная. Опустошённая. Умирающая от горя. Не раздумывая, лисица шагнула вперёд и крепко обняла её. Яхимба вздрогнула, словно давно забыла, что такое человеческое тепло. А потом её тело обмякло. Из груди вырвался глухой всхлип – тихий, отчаянный звук существа, которое больше не могло нести свою боль в одиночку. Кира прижала её крепче. — Послушай меня, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Посмотри на меня. Ящерка медленно подняла взгляд. — Ты жива. За окнами завывал ветер. В ветвях старых деревьев скрежетало что-то невидимое, словно сама ночь прислушивалась к их разговору. — Пока ты жива, всё ещё не закончено. Лисица коснулась её холодной щеки. — Пока в твоём сердце есть хотя бы искра надежды, мы будем искать его. Тени в углах комнаты дрогнули от пламени свечи. — И если придётся пройти через проклятые земли, спуститься в самые глубокие бездны или бросить вызов самому Богу... Её глаза потемнели. — Мы вернём его. Яхимба закрыла глаза. И впервые за эту бесконечную ночь позволила себе поверить, что тьма ещё не победила окончательно.