Время и место

— Аластор... — Падший нервно сглотнул. — Ты хоть понимаешь, насколько это безумно? Демон положил руки ему на плечи, медленно разминая затёкшую шею. «Ты совершаешь чудовищную ошибку». — Понимаю, Люцифер, — мужчина наклонился к самому его уху, и между ними повисло напряжение. — Но только так я соглашусь связать свою душу с твоей. Король прикрыл глаза. На мгновение перед ним возник образ: оленёнок, склонившийся над колыбелью, осторожно поправляющий одеяло, укачивающий ребёнка. Картина казалась нереальной и оттого ещё более притягательной. Возможно, дитя действительно смогло бы смягчить острые углы его характера. Сделать его хоть немного нежнее. — И как ты себе это представляешь? — с горькой усмешкой спросил Люцифер, невольно подставляясь под ласку. — Ты мужчина. К тому же Грешник. Грешники не способны... — Я знаю, — перебил Аластор. Он прикусил мочку его уха, а затем, словно извиняясь, провёл по ней языком. Падший тихо выдохнул сквозь зубы. — Зачем искать обходные пути и мучить себя невозможным, если есть куда более простое решение? Дьявол удивлённо поднял взгляд. — Хочешь взять чужого ребёнка? — Твоего, Люцифер, — Грешник мягко улыбнулся и отстранился. — У тебя ведь уже есть дитя. Давай заберём его. Веко Короля нервно дёрнулось. Забрать собственного ребёнка из Рая. Выкрасть ангела из-под носа Небес. Притащить его сюда, в Ад. Безумие. — Это невозможно, — процедил Люцифер, отворачиваясь. — Не трать моё время. Аластор легко забрался на стол и устроился прямо перед ним. — Разве тебе не хочется создать со мной настоящую семью? — хитро сощурился он. — Я никогда не смогу подарить тебе ребёнка. А этот малыш уже несёт в себе твою кровь. Совсем кроха. Мы сможем вырастить его здесь. Дать ему любовь, заботу... всё то, чего он никогда не получит там. — Но он не будет твоим, — слишком быстро возразил Падший. — Я полюбил Шарлотту, хотя она и не моя дочь по крови, — демон склонил голову набок. — У тебя удивительно замечательные дети, несмотря на своё происхождение. У Принцессы чистая душа для той, кто вырос в Аду. А этот малыш и вовсе родился настоящим ангелом – от союза Грешницы и Падшего. Разве это не чудо? Люцифер нахмурился. Если это был комплимент, то прозвучал он крайне сомнительно. — Бесы размножаются вполне нормально, — не подумав, бросил Король. Лицо Аластора мгновенно потемнело. — Собираешься переспать с какой-нибудь адорождённой? — процедил он и спрыгнул со стола. В его голосе зазвенело плохо скрываемое отвращение. — Мерзко. Он развернулся, собираясь уйти, но сильные пальцы сомкнулись на его запястье. Грешник бросил раздражённый взгляд на взволнованного дьявола. — Прости, ладно? — неловко произнёс Падший. — Я не подумал. Я... что-нибудь придумаю. Постараюсь вернуть этого ребёнка сюда. Хорошо? Но и ты сдержишь слово. Свяжешь со мной душу. Договорились? — Куда я денусь, Люцифер? — тоскливо улыбнулся Аластор. И после собственных слов, сказанных лишь для того, чтобы сбить собеседника с толку, мужчина побледнел. Казалось, из него выдернули последние остатки достоинства. Ему некуда было идти. Совсем некуда. Ни одного безопасного угла. Весь Ад рано или поздно узнает, в каких он теперь отношениях с Королём. А даже если слухи не дойдут до каждого – как вообще объяснить внезапно воскресшего Радио-Демона? Никто не поверит. Его назовут самозванцем и разорвут на месте, не задумываясь. Зрачки испугано дрогнули, будто пытаясь найти выход там, где его никогда не существовало. Если он появится на Круге Гордыни… Что тогда? Он больше не Оверлорд. Не имя, которое вызывает страх. Теперь он – никто. И в глазах Грешников всего лишь слабая душа, которую можно с лёгкостью растоптать. — И правда, — оскалился Падший, отпуская его руку. — Хочу задать тебе вопрос. Уши демона заинтересованно дёрнулись, а мысли сбились от резкого тона. — Способен ли ты убить смертную душу, не поглотив её? Аластор задумчиво отвёл взгляд. Он делал это с тех самых пор, как оказался в Аду. Прежние Оверлорды не воскресли после встречи с ним. Как и никто из Грешников, павших от его руки. — Только если обладаю полной силой, — мужчина выпрямился. — Но, как ты знаешь, сейчас её у меня нет. Люцифер отвернулся, пряча тень довольной улыбки. Значит, Аластор способен убить Еву, не навредив себе. Прекрасная новость. Он и без того поставил слишком многое на кон, заставив оленёнка поглотить Михаила. В любой миг Витхе мог расколоться, выпуская наружу запечатанную силу. Тогда пришлось бы прибегнуть к кольцу. Но если избавиться от Первой Грешницы без поглощения, всё пройдёт куда проще. — Зачем ты спрашиваешь? Король поднялся и приблизился почти вплотную. Прищуренные рубиновые глаза внимательно изучали его лицо, выискивая ответ раньше, чем прозвучат слова. — Буду честен, — тихо выдохнул Падший. — Мне нужно, чтобы ты убил Еву. Бровь демона поползла вверх. — Я не оружие, Люцифер. Он наклонился вперёд, едва не касаясь его носа своим, и хищно улыбнулся. — Я ВЕДЬ СОЗДАН ТВОИМ ПАПАШЕЙ ДЛЯ СОВСЕМ ДРУГИХ ЦЕЛЕЙ. Дьявол лишь усмехнулся и сократил крупицы расстояния между ними. — Тебя так задели мои слова? — он произнёс это почти в губы. Аластор мгновенно выпрямился и отступил на шаг. — Думаешь, после всего, что ты со мной сделал, меня могла задеть какая-то неуместная фразочка? Он нахмурился, сжимая кулаки до красноты на ладонях от острых когтей, что не укрылось от цепкого взгляда Короля. Ещё как задела. — Тебя задевает всё, что касается твоей гордости, — равнодушно пожал плечами Люцифер. Он снова схватил мужчину за запястье и резко притянул к себе. — Убить Еву, как только вернёшь свои силы, – это приказ. Камень вспыхнул алым, закрепляя каждое слово. — Если я верну силы, — холодно произнёс демон, выдёргивая руку, — то не вернусь к тебе. Дьявол даже не дрогнул. — Вернёшься. Тебе ведь... как ты сам сказал... некуда идти, — слова прозвучали спокойно, даже с лёгкой лаской. — Ад принадлежит мне. Рай для тебя навсегда закрыт. Среди живых тебе больше нет места. А в Ле Гвинее тебя посадят под замок быстрее, чем ты успеешь сделать первый вдох в этом чудесном мирке. Его ладонь легла на смуглую щёку демона. — Только рядом со мной ты по-настоящему свободен. От Грешника раздался тихий смех, в котором звучала лишь усталость. — Такую жизнь можно назвать чем угодно… но только не свободой. Люцифер улыбнулся так, как улыбаются те, кто уверен в своей победе. — Это временно, оленёнок. Пройдёт несколько лет, и однажды… — он сделал паузу, притягивая мужчину к себе за затылок, — ты сам поблагодаришь меня за всё, что я для тебя сделал. Он впился в чужие, недовольно изогнутые губы, медленно проводя по ним языком и углубляя поцелуй, словно этим пытался скрепить собственное обещание. Демон дёрнулся, но ничего не изменилось. Пальцы, запутавшиеся в его волосах, не позволили отстраниться. Они не просили – приказывали. Требовали покорности. Любое слово, любой взгляд, любое прикосновение Люцифера неизменно сводились к одному: Аластор обязан подчиниться. Для существа, который собственными руками подарил людям свободу, у него самого извращённое понятие о ней. *** — Ты знал, что Отец создавал Первую Грешницу для Адама? — внезапно спросил Рамиэль, не отрываясь от текста. — У неё не было собственной воли, не было желаний. Всё, чего она хотела, – быть рядом со своим супругом. Но затем Самаэль, ныне Люцифер, дал ей запретный плод из Эдемского сада, освободив девушку от этой жалкой участи существовать для кого-то. Именно Люцифер подарил людям свободу воли. — К чему ты клонишь? — Мастема отвлёкся от чтения своей книги и бросил на друга настороженный взгляд. — Связь Евы с Адамом до того, как она вкусила плод, напоминает небесную связь между душами. Если твой Грешник съест этот плод… возможно, он сможет разорвать её и освободиться от Михаила. — Это всего лишь догадки, — спокойно ответил брюнет, переворачивая страницу. Его взгляд медленно скользил по строчкам. — Мне нужен не возможный способ. Мне нужен настоящий. — А нужно ли это самому демону? — тяжело вздохнул рыжеволосый. — В конце концов, именно он хотел заключить брак с Михаилом. По другому подобный ритуал не работает. Может быть… между ними и правда есть любовь. — Если бы это было так… — тихо произнёс ангел, поднимая взгляд к окну. «Пожалуйста… убей». Эта, застывшая в чужих глазах, отчаянная мольба не покидала его сознание. Он видел не просто страх. Он видел искреннее желание умереть. Существа, тонущие в море любви, не просят о смерти. Они цепляются за жизнь. — В их отношениях слишком много странностей, — наконец сказал он. — И ещё Люцифер… Как вышло, что два брата так крепко вцепились в одну и ту же душу? Рамиэль лишь пожал плечами. — Заколдовал. Как и тебя. Ты ведь сам знаешь, на что он способен. — Если ты действительно так считаешь, — чёрные брови сошлись на переносице, — тогда почему помогаешь мне спасти его? Разве не должен убеждать меня отказаться от этой идеи? — Потому что, как ни странно, именно помощь ему может вернуть тебе здравый рассудок. Если он действительно околдовал тебя лишь затем, чтобы ты исполнил его желание, то, когда ты перестанешь быть ему нужен, чары должны рассеяться. Рыжеволосый поставил книгу вертикально, показывая рисунок на раскрытой странице. — И всё же… прихвати этот плод с собой в Ад. Кто знает. Возможно, он окажется полезнее любого оружия. *** Ева. Это имя Аластор слышал ещё при жизни. Её историю знали все. Девушка, поддавшаяся искушению змея и осмелившаяся нарушить волю Бога. Его гнев оказался беспощаден: люди были изгнаны из Эдема и обречены влачить своё существование на Земле. Но что из этого было правдой? А что – ложью? Взгляд скользнул к Королю, неподвижно сидевшему на своём месте и следящему за стрелками часов, безжалостно отмерявшим секунду за секундой. Искушал ли Люцифер её на самом деле? В Аду имя Первой Грешницы почти никогда не звучало. О ней не говорили. Будто её вовсе не существовало. Лишь однажды – совсем недавно – оно сорвалось с губ Михаила. «Камень... у Евы. Она придёт за тобой». И раз слова Серафима оказались правдой, значит, они действовали сообща. А значит, у Евы те же цели, что и у Михаила, – подчинить себе Рай. В её руках – его сила. Самым разумным было бы перейти на сторону девушки. Но, как и в случае с Падшим, для неё он останется всего лишь оружием. Острым клинком, который однажды без сожаления отбросят в сторону. С другой стороны... Он действительно может убить её, как ему приказано. А потом попытаться избавиться от кольца. Любым способом. Любым ритуалом. «Что потом? Будешь до конца своих дней прятаться от дьявола?» «Нет». На губах мужчины появилась холодная усмешка. «Я УБЬЮ ЛЮЦИФЕРА, ЧТОБЫ СТАТЬ СВОБОДНЫМ». Первую Грешницу Аластор представлял совсем иначе. Высокой, величественной, подобной Лилит – воплощением первородного соблазна, изысканной суккубой, в чьём взгляде утонули бы целые цивилизации. Но перед ним стояла обычная девушка. Ни рогов. Ни хвоста. Ни когтей. Ни единого шрама, который Ад обычно выжигал на своих пленниках. Простой человек. Почему? По каким прихотям вечности одним душам даруют звериные морды, другим – копыта, клыки и крылья, а третьих перекраивают до неузнаваемости? Каннибалы лишаются человеческих глаз, их кожа становится пепельной, словно сама плоть начала медленно гнить. Рози – один из таких примеров. Вокс и Вельвет тоже больше походили на причудливые насмешки Ада над теми, кем были когда-то. Но сохранить собственное лицо… Такое удавалось единицам. Еве. И... Его отцу. Хвост с силой рассёк воздух. Горечь медленно расползалась по груди, словно яд, который невозможно ни выплюнуть, ни пережечь. Ему достались уши, улавливающие каждый лишний звук. Хвост, живущий собственной жизнью. Острые зубы и когти. Каждый день зеркало напоминал ему, кем он стал. А этот монстр, будто не заслужил подобного наказания. Ни одного уродливого напоминания. Ни одной печати греха. Словно преисподняя не желала оставить на нём след. — Я думала, ты попытаешься увильнуть, — усмехнулась Первая Грешница, лениво рассматривая Короля. В её улыбке было столько высокомерия, что оно ощущалось осязаемым. — Но ты оказался не таким глупым, как уверял меня Михаил. Кстати... не знаешь, где он? — Всё ещё любишь его? — Люцифер чуть склонил голову набок. — Я думал, это прошло после того, как он обрёк душу твоего сына на вечное изгнание. Аластор едва заметно поморщился. У Михаила определённо была какая-то необъяснимая сила притяжения. Иначе почему именно рыжие? Ева и тот ангел словно вышли из одной утробы. — Он лишь исполнял волю Бога, — голос девушки не дрогнул. — Я не виню его. Она обернулась, останавливая довольный взгляд на Аласторе. — А теперь у меня наконец появилась возможность свести старые счёты с самим Господом. Падший нахмурился. Он тоже хотел этого. Хотел увидеть, как рухнет тот, кого он когда-то называл Отцом. Хотел, чтобы Небеса захлебнулись собственной кровью. Чтобы тишина, наступившая после смерти Создателя, оказалась громче любого ангельского хора. Но... Цена была слишком велика. Гораздо проще исчезнуть. Открыть дверь в новый мир и оставить позади Рай, Ад, Бога, войну... Оставить всё. Кроме оленёнка. — Даже если ты вернёшь ему силы, этого не хватит, чтобы победить Бога. — Голос дьявола звучал глухо. — У Аластора просто не хватит жизненной энергии. Ева улыбнулась, как улыбаются люди, уже принявшие решение, которое нельзя изменить. — Поверь, Люци. Я знаю, что делаю, — она сделала шаг навстречу. — Присоединяйся. У тебя ведь тоже накопилось достаточно причин ненавидеть его. Золотые глаза невольно нашли силуэт Аластора, стоявшего в тени. Свет не касался его лица. Будто сама темнота ревниво прятала его в своих объятиях. Соблазн использовать был почти невыносим. Если всё получится... Если они свяжут души… Если оленёнок наконец позволит провести этот проклятый ритуал... Тогда появится шанс. Даже если Аластор погибнет, он вновь переродиться для него, как было в их связи с Михаилом. А если подумать, то смерть Грешника – идеальный исход. Он дождётся этого демона. Построит с ним отношения иначе. Сделает всё правильно. По настоящему влюбит его в себя. А этот мир станет песочницей для них. Это куда заманчивее, чем обычный побег. Губы расползлись в оскале. «Я УБЬЮ АЛАСТОРА, ЧТОБЫ МЫ МОГЛИ НАЧАТЬ ВСЁ СНАЧАЛА».