Таволговый чай

      Вечер прошёл относительно спокойно — хотя Минхо и слышал кашель из гостиной, но фамильяры вели себя тихо, и в основном в комнатах над аптекой царила тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и тихими звуками какого-то сериала по телевизору в гостиной. В книгах не было особых упоминаний о таком странном явлении, как маг без магии. Лишь один абзац показался Минхо похожим на правду — об исследовании дальних потомков магических родов, которые в конце концов все свои способности теряли. Но ведь все способности — а интуиция такого рода, наверное, считалась волшебством, верно? К полуночи ему надоело листать древние тома, и он устало завалился на кровать в обнимку с плюшевым динозавром, прислушиваясь к доносившемуся из-за приоткрытой двери мерному дыханию. И в итоге это усыпило и его. А рано утром в дверь над лестницей раздался стук — громкий, но ленивый и не особо настойчивый. Минхо выругался и подскочил с постели, сбрасывая с себя одеяло и кого-то из фамильяров, спешно нашёл шорты и футболку, и лишь пробегая гостиную, где из-под пледов выглядывал заспанный Джисон, посмотрел на часы — шесть утра. Ну и кого демон в такую рань принёс? Не успел он открыть дверь, как в прихожую уже вошёл высокий рыжий парень с растрёпанными волосами. На хмурый взгляд Минхо он лишь ухмыльнулся: — Привет, ведьма, — лениво протянул Чонин, сбрасывая с плеч ветровку и небрежно кидая её на обувницу. — Ты что, спал? — Разумеется, я спал! — возмутился мужчина. — Ты время видел, хён? — Хён? — Джисон уже выглянул из гостиной, зевая — такой растрёпанный и маленький в своей рубашке, что был похож на котёнка. — Вы молодо выглядите для хёна. — Он лис из рода кумихо, ему лет на сто больше, чем нам с тобой, — ворчливо ответил Минхо. — Верно, — весело ответил Инни, слегка склонив голову. Потом его нос несколько раз дёрнулся, принюхиваясь, и лис оживлённо фыркнул: — Привет, хэчи! Минхо нахмурился. От Джисона донеслось заинтересованное: — Хэ-что? — Хэ-что?! — одновременно отозвался Минхо. — Хён, ты сейчас шутишь, да? — Что? — Чонин хмыкнул, а потом заливисто рассмеялся, проходя в гостиную мимо ведьмы. — Чёрт, Минхо, ты реально не понял, что этот парнишка — хэчи?! Мда-а, обоняние у тебя, как у курильщика… — Да погодите вы, — Джисон вновь упал на расстеленный диван, явно не понимая, смеяться ему или обижаться. — Во-первых, как тебя… Вас зовут? А во-вторых… я человек! Хэчи же каменные львы в Сеуле, да? А я человек, из мяса! У меня даже магии нет… Чонин подошёл ближе, с любопытством изучая Хана, как кот-фамильяр, изучающий новую игрушку. За его спиной уже появился хвост — большой, рыжий, с белоснежным кончиком, и когда Инни лениво упал на диван, вытянув ноги, хвост обернулся вокруг бёдер лиса. — Любите же вы, лисы, выпендриваться… — фыркнул Минхо. Он уселся в кресло напротив и бросил в сторону кухни несколько заклинаний — конечно, приготовленный вручную кофе был бы вкуснее… Но такой милости Чонин не заслужил, раз притащился аж в шесть утра. — Ян Чонин, лис, мне сто тридцать четыре, — представился Инни, протягивая руку. Джисон пожал её с осторожностью, как будто ожидал, что на кончиках пальцев сейчас появятся острые когти. Его взгляд не отрывался от пушистого хвоста. — Так что да, боюсь, я для вас всех тут хён, малыши. Я Минхо ещё младенцем знал! — Не зазнавайся, — пробурчал Минхо, пока Джисон осторожно представлялся. Потом поймал кружки и поставил их на журнальный столик. — У тебя ещё только один хвост, а не девять. — Какие же ведьмы наглые пошли в этом столетии, — протянул Чонин, театрально вздыхая, а потом повернулся к Джисону: — Малыш-львёнок, он тебя ещё не достал? Хочешь до ритуала пожить у меня? Я не ем людей, клянусь своим хвостом! — Конечно, не ешь, а то навечно лисом станешь, — фыркнул Минхо, отгоняя неприятное ощущение — Хан должен был остаться здесь, так говорила интуиция. И только интуиция. — Не бойся, Джисон-а, хён не злой лис. Хотя вредный немного. Джисон улыбнулся неуверенно, будто не знал, шутят с ним или нет: — Да нет, спасибо, тут тоже хорошо… А почему львёнок-то? Я человек, Чонин-сси. — Зови меня Инни-хёном, Джисонни, — лениво отмахнулся лис. Он наклонился вперёд, глаза хитро сузились. — Ну, и раз уж ты не знал… кто-то из твоих предков знатно повеселился лет, эдак, четыреста назад. Так что есть в тебе кровь хэчи. — Инни-хён… — устало протянул Минхо. — Я проверял его ауру, там нет магического. Он правда человек. — Ауру? Ну, кровь-то не проверял, — невинно поднял руки Чонин. — Какой же ты ещё неопытный, Минхо, тебе бы ещё лет пятьдесят поучиться… Джисон моргнул, переводя взгляд с одного на другого: — Простите, но кто-кто у меня в предках повеселился? И что такое хэчи, если не статуя, и почему это звучит как персонаж из детской книжки? — О, — лис довольно оскалился, рыжий хвост встал торчком. — А вот это уже интересная история… — Ты за этим пришёл? — ведьма устало закатил глаза. — Посмотреть на моего…пациента, просто поболтать? — Ты просил волоски с хвоста, я пришёл сам. Давно вас с Минни и Джинни не видел, соскучился. Говорят, Сынмин теперь тут рядом живёт? — фыркнул Чонин. — Приехал, а тут — аж живой хэчи, как не остаться? Я их живьём уже лет сто не встречал! — Честно говоря, я уже хочу погуглить сам, — признался Джисон, подперев щёку. — Но всё-таки, как Вы… ты меня назвал, лев? Собака? — Лев-собака, ага, — с готовностью подхватил лис. — У нас в Корее статуи хэчи ставили у ворот дворцов, чтобы отгонять злых духов. Рога, зубы, чешуя — даже почти попали в облик. — Не вижу у Джисона ни рогов, ни чешуи, — мрачно бросил Минхо. — Так вот, — продолжил Чонин, совершенно его игнорируя. — На самом деле, как любые сильные духи, они имеют человеческую форму. Вот, видать, и получилось… — Хотите… хочешь сказать, мои предки, они, ну… — Хан явно смутился, не в силах продолжить. — Ага, — весело ответил лис, и в его глазах мелькнуло озорство. — Ну, и что-то ты от них унаследовал. Запах вон, специфический… — Я пахну? — испуганно задёргался парень. Потянул за ворот рубашки — которую, так-то, Минхо вчера в стирку бросал после их вылазки в горы, зарылся пальцами в пушистые после вечернего душа волосы. — Минхо-хён, надо было сказать… — Для лиса, не для нормальных людей, — закатил глаза Минхо. — Они всё магическое чуют, как служебные собаки. — Я лис, а не собака, ты, грубиян малолетний, — что-то сверкнуло под пальцами Чонина, и Минхо поспешно затушил голубой огонёк, который уже начал прожигать его футболку. Не в первый раз, впрочем, Инни любил так выражать своё недовольство. Лис же, тем временем, с дружелюбной улыбкой повернулся обратно к слегка ошарашенному Джисону: — В общем, на самом деле это сильные духи, которые отгоняют любое зло одним присутствием. Ну, и легенды не во всём врут: хэчи чуют ложь, у них прекрасная интуиция, защищают обиженных и отгоняют пламя. Минхо зацепился за описание, и вдруг ему вспомнились все те разы, когда Джисон со смехом ловил его на вранье: «чуют ложь»? Похоже на то… Хотя, вроде бы, истории с медбратом он поверил… Но с интуицией и вовсе попадание в яблочко — слишком уж точной она была для обычного человека. Погрузившись в свои мысли, он совершенно не заметил, как Джисон вдруг сник и уставился на свои руки. Лишь тихий голос заставил ведьму поднять голову: — Ну, тогда ты ошибся, Инни-хён, — пробормотал он неуверенно. — Я не могу отогнать пламя и даже духов не вижу. Да и зло… Меня же прокляли как-то? — Эй, львёнок, — голос Чонина был на удивление нежным, когда он положил руку на плечо парня. — Я же не говорю, что ты должен унаследовать всё, верно? Но поверь, ты и правда хэчи, я бы не ошибся. Ох, как много всего было сейчас внутри Минхо! Яркое желание обнять парня и утешить, стереть с его лба морщинки и заставить губы изогнуться сердечком в такой знакомой улыбке. Тихая, почти незнакомая злость, когда всё это сделал не он, а лис. Лёгкое недоумение — как, как он мог не заметить в этом парнишке черты древнейшего и сильнейшего духа защиты, когда сын кумихо учуял мгновенно? — Хэчи устойчивы к проклятьям, так? — так, надо отбросить это всё и вернуться к делу. — Так почему… — Не жди от капли волшебной крови той же силы, что содержится в кувшине, — хмыкнул Чонин, наконец-то отстраняясь от смущённого и растерянного Джисона. — Сдерживать эту гадость, может, и получится какое-то время, но отогнать совсем? Вряд ли. Проводи ритуал, ведьма, иначе никак. Минхо вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Пожалуй, ответ лишь на одну из всех загадок подарил ему только больше вопросов.       Ему никогда не нравилось это место за границей города. Болота на другой стороне реки считались опасными даже для магов, проклятыми и полными злых духов и нечисти, все травы и деревья здесь давно впитали миазмы зла, разрушая всю пользу. Да и люди в последнее столетие постарались — будто мало было заводов и складов, прямо в топи появилась огромная свалка. — Я же говорил, что главное зло — это люди, — хмыкнул Джисон в ответ на ворчание Минхо, когда большой внедорожник свернул на грунтовку по направлению к злополучному складу. — Или что, скажешь, что духи опаснее? — В какой-то мере, — скривился мужчина, останавливаясь на обочине неподалёку от серого ржавого здания. Ворота были закрыты — судя по расписанию на них, сегодня был выходной. — Пляшущие огоньки до сих пор людей в трясину заманивают. Будто бы в подтверждение его словам голубой свет заплясал прямо по светлой границе за ржавой сеткой — солевой круг, оставленный Джисоном пару недель назад, всё ещё держался довольно стойко, не пуская болотных духов ближе. Но от их медленного танца становилось лишь тревожнее. — Ты их видишь? — Минхо любопытно склонил голову, остановившись перед прорехой в заборе. — Где? — Джисон огляделся вокруг. — Здесь правда есть духи? — И немало, — кивнул мужчина, осторожно пролезая в дыру. — Ладно, показывай, что тут было. Парень и правда провёл здесь шаманские ритуалы, и вполне правильные: Джисон показал ему заметный рыжий круг на ярко-зелёной траве — его Минхо видел и так, голубые огни были в этот пасмурный день довольно яркими. На двери склада снаружи красным клочком болтался храмовый амулет, на ржавой балке болтался колокольчик, слегка звеня в совершенно безветренную погоду — он колебался всё сильнее, пока Джисон подходил к нему ближе. Надо же, как амулеты реагировали на проклятье парня. Странно, что в его собственном офисе всё его барахло молчало… — Обереги! — вдруг осенило его, и он даже криво улыбнулся тому, что не догадался раньше. — Вот, почему тебе хуже на улице. Ты же и кабинет свой ими завесил, и у меня дома защиты много… — Ладно, и что мне тогда делать? — фыркнул Джисон. — Спать в офисе? — Поживёшь до ритуала у меня, — пожал плечами Минхо. Почему-то теперь эта мысль совершенно не вызывала у него отвращения, хоть он и всегда очень бережно относился к личному пространству. — Заберём твои вещи, очистим холодильник — и поспишь на диване… — Не хочу, — вдруг серьёзно произнёс Хан. — Я в своей жизни достаточно стеснял людей, уж лучше кабинет. Минхо только удивлённо склонил голову, пока парень твёрдым шагом направлялся к краю трясины. Хан подвернул джинсы, скинул потрёпанные кроссовки, закатал по локоть рукава — и всё это спиной к ведьме, который даже не знал, что ответить на такое. Хотя ему и говорить ничего не пришлось — Джисон вдруг начал рассказывать, тихо, будто бы отточено: — Вот Чонин-хён сказал, что я отгонять огонь должен, да? Поэтому я и не верю, что я хэчи, хоть он и не врал. Наш дом сгорел несколько лет назад, когда в горах бушевали пожары. Помнишь? Минхо помнил. Жаркое и сухое лето лет семь назад, горожане, что беспечно бросали костры и сигареты на выстланном хвоей берегу реки — и заповедный лес вспыхнул, как спичка, губя всё живое. Тогда не только пожарные и добровольцы бросились защищать скрытый в роще город, но и маги объединили свои усилия, чтобы не допустить катастрофы — он сам ночами носился по знакомым тропам, кашляя от резкого запаха дыма и бесконечно вырезая на деревьях охранные руны, пока мама заручалась помощью лесных духов. И всё же спасти удалось хоть и всех людей — но не весь город. Старые домики на окраине горели, как чудовищных размеров костры… Он и не знал, что одним из погорельцев тогда стал Джисон. А парень продолжал на удивление спокойно, заходя уже по колено в тёмную воду и осматриваясь вокруг: — Родители… они не застали, как всё полыхало. Наверное, им даже повезло. А я смотрел, как крыша падает, как пожарные заливают соседние дома, лишь бы огонь не перекинулся, и думал: вот бы мне магию какую, чтобы всё это защитить. Ничего ведь не осталось — ни вещей, ни документов, ни даже памяти о родных. Но нет, никакой магии, никакой защиты от огня. Так что какой из меня страж? Я даже собственный дом не смог защитить. Джисон сделал ещё шаг, наклонился, пошарил рукой в воде. Сделал ещё шаг. Минхо же молчал — сырой запах болота казался теперь слабее, чем то, что разъедало грудь изнутри. — Ты же был совсем мальчишкой, — только и сказал он. — Ха, ну, а теперь я взрослый и снимаю комнатушку поближе к станции. Работаю, чтобы хватало на лапшу и аренду, — бодро продолжил Джисон, будто рассказывал анекдот. Он слегка напрягся, наклонился ниже, касаясь полами рубашки стоячей воды, и вытянул со дна высокий чёрный камень, покрытый илом и мхом — ту дрянь, что они и искали. — Зато друзья рядом. Чан, Бинни… они правда выручали, когда переехали сюда. Вот только я устал жить у них на шее, хочу сам. Самостоятельность, все дела. Он сказал это так легко, будто не о пепелище и одиночестве речь, а о какой-то глупой привычке. Минхо сжал телефон в руке так, что хрустнули суставы. — Ты всё сводишь к шуткам, — глухо сказал он. — Пожар, проклятье, магию. — А что ещё остаётся? — Джисон пожал плечами, постепенно выбираясь на берег. Выглядел он подобно лешему — весь покрытый тиной, болотной грязью, но на лице всё ещё была улыбка сердечком. — Понимаешь, я поэтому и не верил во всё волшебное — тогда стал бы полагаться на магию, а не на себя. Так жить неправильно. — Ты говорил, что уезжал в Сеул? — осторожно спросил Минхо, тоже разуваясь — не хватало ещё болотную грязь в машину тащить. — Ага. Хотел стать музыкантом — не вышло. Зато парней встретил, хотя бы не в одиночку квартиру снимали. А потом попытался с подачи Бинни на психолога податься — а там конкурс дикий, или платно. Ну, а денег никогда не было, сам понимаешь. На нормальную работу не берут, на подработках в нашей глуши даже мою комнатку не снимешь. Вот и работаю «шаманом», — на последнем слове парень улыбнулся и показал кавычки пальцами. Минхо не ответил — не смог. Тёмная вода неприятно холодила босые ноги, но не это было причиной тому, что внутри застыла глыба льда. Он рос счастливым мальчишкой. Любящая крепкая семья, друзья, с которыми можно было устроить догонялки, пока взрослые устраивают встречи ковена. Волшебство, которое жило в нём и вокруг него всегда, сколько Минхо помнил — от защитных рун над маленькой кроваткой до зелий, хранящихся в подвале. И всё равно он часто чувствовал себя не на своём месте. И тут — парнишка, который потерял всё, лишился мечты, и тем не менее так ярко улыбался, что растопил его сердце в два счёта. Который выживал, как мог, не причиняя никому вреда и пытаясь помочь. А он, дурак, ещё и винил Джисона в «мошенничестве» и отказывался помочь. Тьфу. — Что ты собираешься делать? — раздался сзади мягкий голос. — Зачем тебе камень? Минхо стёр с обелиска грязь и мох, разглядывая гладкую поверхность. — Ищу имя демона, — ответил он тихо. — Чтобы было легче провести ритуал, нужно знать, чьё на тебе проклятье. Можно и без него, но так будет быстрее и безопаснее. Под липким слоем проступили цепочки рун, тусклые, но всё ещё ощутимо светящиеся древней магией. Минхо чуть затаил дыхание, разглядев надписи: темница. Джисон и правда освободил демона, когда сдвинул эти камни. — Прекрасно, — пробормотал он и достал телефон. Несколько снимков — и переслал их Сынминни с просьбой взглянуть. Минхо убрал телефон в карман, но не успел даже подумать, что же ещё ему здесь нужно — как с берега раздался кашель. Сначала он не обратил внимания — привык уже, но тут звук повторился — резкий, глухой, вырывающийся из груди с ужасным хрипящим звуком, и воздух вокруг сразу пропитался мерзким запахом разложения. — Ханни? — он резко повернулся и пошёл, почти побежал к парню, разбрызгивая вокруг чёрную грязь. Джисон сидел прямо на траве, согнувшись почти до земли, ладонями упираясь в колени. Щёки стали ещё бледнее, и вокруг вдруг поднялся ветер, разметав каштановые локоны. — Всё… нормально, — сипло выдохнул Хан и тут же снова закашлялся, пытаясь прикрыть рот грязным рукавом. — Нормально? — Минхо опустился рядом, положив руку на сотрясающуюся спину. — Чёрта с два это нормально! Он оглянулся — нет, никаких духов вокруг не было, соляной круг хорошо сдерживал огоньки. Колокольчик на складе звенел всё сильнее, действуя на нервы. Минхо сунул руку в рюкзак, на ощупь вытащил пластиковую бутылку и сунул Джисону: — Пей. Немного поможет. Тот повиновался без возражений, жадно глотая холодный вересковый чай — и едва горлышко оторвалось от губ, как их растянула всё та же яркая улыбка. Словно это не он только что чуть не упал тут лицом в грязь. — Спасибо, хён. Твой чай прямо-таки волшебный. Минхо нахмурился ещё сильнее, ладонь сама легла парню на плечо, удерживая, пока тот выпрямлялся. — Всё, хватит приключений, — выдохнул он почти шёпотом. — Теперь ты сидишь дома, под амулетами и зельями… — Это всё ещё похищение, хён, — слабо усмехнулся Джисон. — Ладно, поехали за вещами, если ты тут закончил. Минхо так и стоял рядом, ощущая под своей ладонью жар и дрожь чужого тела. А от склада вновь донёсся слабый звон ритуального колокольчика, не в силах отогнать от тела Джисона липкую грязь проклятья.       Вечером в дверь вновь постучали. Минхо как раз переписывался с Сынмином, уткнувшись в телефон, на плите тихонько шипело рагу из овощей и мяса, а в гостиной Джисон шуршал своими вещами — все пожитки хэчи легко уместились в одну спортивную сумку, со старенького ноутбука парня воспроизводилась какая-то документалка про животных, а гитара в чехле уместилась за диваном — Минхо запретил шуметь этим вечером, слишком уж он устал за поездку. Он со вздохом поднялся и направился в прихожую, задумавшись — кто же пришёл в этот раз? Не Сынмин — колдун сидел над книгами на чердаке соседнего дома, периодически ласково жалуясь на Феликса, который всё хотел накормить его. И не Ликс тоже — у него, вроде бы, снова болела спина, не до прогулок и визитов. Чан обычно не приходил к Минхо домой, только в аптеку, Инни уехал обратно в Пусан… Оставался Хёнджин. И верно, за дверью ведьму ждал весьма недовольный стажёр, уже одетый по-уличному и зажимающий в руке очередной букет роз от неизвестного поклонника. — Ну, привет, босс, — фыркнул парень, прислоняясь к косяку. — Ты забыл, что у меня завтра выходной, да? Принимать аптеку не будешь? — О, чёрт, — виновато вздохнул Минхо. — Я совсем забыл, тут столько дел навалилось… — Хён, я всё понимаю, но на завтра мы с тобой давно договаривались, — Хёнджин обиженно сморщил нос. — Сходим вниз, я… Прервав его на полуслове, в прихожую выскочил Джисон: слегка растрёпанный, со смущённой улыбкой и дружелюбным взглядом: — Привет! — он подошёл и протянул руку для приветствия. — Ты, наверное, Хёнджин? Я Джисон. В глазах Хёнджина Минхо вдруг заметил что-то странное, такое непривычное для его обычно нежного и доброго друга: ревность, холод и злость. Младший из ведьм даже отступил на шаг, даже не дёрнув рукой для ответного рукопожатия. — Ага, я про тебя слышал, ты друг Чана, — размеренно произнёс он. — Мошенник, который притворяется экстрасенсом, так? Улыбка Джисона чуть дрогнула, и Минхо в замешательстве замер, не уверенный, что ему делать. — Я… — Хан замялся, потом кашлянул и почесал под носом, прикрывая резко заалевшие щёки. — Ну, обычно я говорю «консультант по необычным явлениям». Звучит хотя бы забавно и не так глупо. — Забавно, — повторил Хёнджин с явным презрением. — Знаешь, люди вроде тебя обесценивают всё, чем мы занимаемся, ещё и людей обманывают. Руны, травы, обереги — для тебя это, наверное, тоже «шутка»? Хёнджин, как и Минхо, обучался волшебству с детства. Хотя его дар и был невероятно редким — оживлять созданные рисунки — парень всё же выбрал более стандартный путь и пошёл учиться ремеслу трав и зелий, чему старший с удовольствием его учил. И вряд ли из их друзей был кто-то, кто более ревностно относился к магии, чем Джинни, посвятивший этому свою жизнь. Минхо только было открыл рот, чтобы их прервать, но Джисон вдруг перестал улыбаться и резко поднял голову. — Это не шутка, Минхо-хён показал мне, — серьёзно сказал он. — Я просто… работал так, как умел. Чтобы выжить. И старался помочь людям. Хёнджин ошеломлённо моргнул, но упрямо продолжил, не сбавляя тон: — Выжить можно по-разному. Есть множество работ, где не надо болтать о том, чего ты не знаешь. Но ради денег продавать людям иллюзии — отвратительно. Джисон нахмурился и сложил руки на груди, и вдруг от милого парня-хомячка не осталось и следа: разозлённый мужчина, гордо поднявший голову и готовый защищать всё, чем он был: — Ты ничего обо мне не знаешь! Минхо решительно шагнул между ними, уже чувствуя кожей, насколько сильно было напряжение в небольшой прихожей. Да, может, он и не рассказывал Хёнджину последних подробностей, что он узнал о Джисоне, может, и сам высказывал своё недовольство «мошенником» раньше, не успев и познакомиться… Но позволить выяснять отношения и ругаться в собственном доме он не мог. — Всё, хватит, — взгляд обоих младших упал на него. — Джинни, пошли вниз, сдашь мне смену. Джисон, выключи плиту и сиди здесь. Хэчи развернулся на пятках и без единого слова шагнул на кухню, оставляя двух ведьм наедине. Минхо бросил в сторону младшего укоряющий взгляд: — Зачем ты так? — Поразительно, каких людей ты готов приютить, — сердито фыркнул Хёнджин, пока за ними закрывалась дверь квартиры. — Я-то думал, что ведьмы терпеть не могут лживых шаманов. — Он не… — Минхо замешкался на лестнице, вдруг потерявшись. И что ему сказать? Что Джисон не лжёт людям? Но ведь это не совсем верно — он всё равно рассказывал истории и отгонял духов, сам в них не веря. Что Джисон не плохой человек? Да, но было бы слишком тяжело объяснить, почему. Хотя… — Он хэчи. — Он кто?! — теперь была очередь Хёнджина замереть на ступеньках. — Хён, скажи, что ты шутишь! — Инни сказал, а он не ошибается, ты же знаешь, — вздохнул Минхо, входя в тёмную аптеку через заднюю дверь. Лампы зажглись, повинуясь взмаху руки. — Так что Джисон по природе своей навредить никому не может. — Это… — младший растерянно опустился в кресло у прилавка. — Но ты так на него ругался, и сам сказал, что этот парень — аферист… Как такое вообще может быть? Хэчи же духи справедливости, верно? — Он и есть аферист, Джисон и сам так думает, — пальцы механически начали перебирать сборы, проверяя, всё ли на месте, взгляд замер на большом ящичке с порошками. — Но я же говорил, что не стану помогать, если он из тех лже-шаманов, верно? А оказалось… Что всё совсем не так. Он правда помогает людям, даже духов гоняет… Хотя и сам этого не осознаёт. — Я не понимаю, — жалобно застонал Хёнджин, упёршись лбом в тёмное дерево. — Но он всё равно мог бы зарабатывать по-другому… — Не мог, — Минхо обернулся и потрепал друга по голове. — Это не моя история, чтобы рассказывать… Но он не мог. — Ну, теперь мне стыдно, — пробурчал парень в сложенные руки. — Доволен? — Помиритесь — буду, — слегка улыбнулся мужчина. — В конце концов, ему тут ещё две недели жить, да и он спрашивал, могут ли зайти его друзья — кто же их пустит, если меня не будет? Вдруг на лице Хёнджина появился румянец, и он резко отвёл глаза, вызвав у Минхо весёлое любопытство. Взгляд упал на цветы… — Джинни, от кого букет? — ухмылка растянула губы. — Э-это… Ну… — младший неловко пожал плечами. — От Чана. О… Это многое объясняло. И что музыкант в какой-то момент довольно часто стал приходить в аптеку, и что Хёнджин в последнее время выглядел счастливее обычного. Минхо склонил голову, чуть прищурился и расплылся в широкой, откровенно ехидной улыбке: — От Чана, значит… Ты ему хоть сказал, что я запрещал лишние растения в аптеке? — Хён! — простонал Хёнджин, спрятав лицо в ладонях. — Я почти не забываю накладывать заклинания от запаха… И там ещё ничего нет, он просто дарит мне цветы! — Разве? — Минхо сделал вид, что задумался. — И завтрашний день тебе нужен только для отдыха? Хёнджин что-то нечленораздельно пробормотал, а Минхо хмыкнул, потрепал его по плечу и добавил уже мягче: — Ладно, не дуйся. Просто не думал, что ты поведёшься на цветочки от хёна и согласишься на свидания. — Эй, что за вмешательство? — проворчал Хёнджин. — Мне напомнить, что у тебя в квартире твой парень мечты теперь торчит? Не думай, что я не заметил, он — твой типаж. На мгновение в аптеке воцарилась тишина, а потом оба рассмеялись. Всё же с лучшим другом рядом Минхо действительно мог расслабиться… И даже почти не думать, что его «парень мечты» в квартире совсем не просто так. Когда он поднялся наверх, свет в гостиной уже был потушен, а фамильяры свернулись вокруг крепко спящего Джисона, оккупировав диван. На выключенной плите стояла кастрюля, а на её крышке красовалась записка, написанная мелким сбивчивым почерком: «Очень вкусно, хён! ♡ Я устал сегодня, лягу пораньше, спокойной ночи. И спасибо за гостеприимство. P.S. Мне жаль, что я обидел Хёнджина и тебя. Прости.» Минхо вздохнул, потёр пальцем аккуратно выведенное сердечко и отложил бумажку в сторону. Когда Чан просил его помочь с проклятьем, он совершенно не ожидал, что придётся разбираться не только с нечистью, но и с чувствами. И ладно бы с эмоциями двух драматичных парней… Так ещё и со своими. Проходя через гостиную в собственную спальню, он вновь бросил взгляд на спящего хэчи. Тот выглядел таким беззащитным в полутьме, свернувшись под одеялами, что у ведьмы на мгновение сжалось сердце. «Парень мечты», да? Может, Хёнджин и прав — в конце концов, кто, как не лучший друг, знал бы любовь Минхо к милым парням? Но прежде, чем думать о чём-то подобном, нужно было сначала разобраться с проклятьем. И да помогут ему в этом боги Солнца и Луны.