Не в себе

Две недели спустя Шиничиро уже почти восстановился. Слабость в теле ещё ощущалась, мышцы дрожали так, словно он только что вышел из спортзала после изнурительной тренировки. Эти ежедневные занятия с врачами и медсёстрами раздражали, но приходилось признать - толк от них был. Да и чё тоить ласковое внимание от красивых медсестричек выглядело подарком судьбы, и Шиничиро им наслаждался на полную. Голос вернулся, хоть и звучал хрипло, словно он сорвал его. Лёжа на кровати, Шиничиро перебирал варианты: – Как связаться с семьёй? Просто явиться и сказать: "Хей! Я Шиничиро!"? Глупо. В лучшем случае примут за сумасшедшего. В худшем - отпинают, при том очень болезненно. Сказать правду врачу? Тем более рискованно. Либо решат, что после аварии знатно мозг встряхнулся, либо упакуют в тёмплую и уютную смирительную рубашку, и отправят в команту с мягкими стенами. Нет… нужно искать путь заново. Сблизиться с семьёй через личину Ханагаки. Или хотя бы наблюдать издалека. Но как же я скучаю по вам... Дверь тихо скрипнула. В палату вошли мужчина и женщина. Шиничиро сразу понял: это не те, кого он хотел увидеть. "Родители" Такимичи. Взгляд у обоих был холодный, как сталь. Ни тревоги, ни заботы. Только тяжесть и отстранённость. Отец отошёл к окну, заложив руки за спину, будто это его кабинет, а не палата. Мать же села на стул рядом, но смотрела не на сына, а сквозь него, словно на грязное пятно. Тишина стала почти удушающей. Шиничиро решил молчать, лишь наблюдал, изучая их реакцию. Первой заговорила мать: — Сколько ещё ты собираешься нас позорить? Оценки - отвратительные. Вид - хуже некуда. Волосы перекрасил, ходишь как бродяга. Позорище, а не сын. Шиничиро почувствовал, как внутри что-то обрывается. Хоть это и не ему адресованное, но за парня обидно. — Во всём виноваты твои дружки, — вмешался отец, не отрывая взгляда от окна. — Я бы не удивился, если это они толкнули тебя под машину. Мать тяжело вздохнула, качая головой. — Когда же ты возьмёшься за ум? — Уже поздно что-то ждать, — сухо отрезал отец. — Если сам не способен стать человеком, интернат поможет. Слова ударили Шиничиро сильнее, чем тогдашний удар по голове. Интернат? Это рушило все его планы. Оттуда он уж точно не сможет приблизиться к семье Сано, ни к друзьям, ни к самому Майки. — Нет… — шепнул он. И, собрав последние силы, поднялся. Тело дрожало, ноги едва держали, но он встал. Встал - и рухнул на колени перед ними. Лоб со стуком коснулся холодного пола. — Пожалуйста… — голос сорвался. — Простите меня. Я исправлюсь. Исправлю оценки. Вы больше не услышите, чтобы я влипал в неприятности. Только не интернат… прошу вас. Мать молчала. Отец тоже. Тишина затянулась, и Шиничиро боялся поднять голову. Он замер, почти боясь дышать, ожидая приговора. — Хорошо, — наконец произнёс отец, холодно и нехотя. — Последний шанс. Но смотри… не разочаруй нас снова. Шиничиро дождался, когда "Родители" покинут комнату с хлопком двери - облегчённо выдохнул. Пусть это было похоже не на прощение, а на отсрочку казни - но это давало ему время. А время для него сейчас значило всё.