Crossfire

В квартире было спокойно и до странного обычно: кофемашина уже отработала своё, на столе стояла тарелка с тостами, а из комнаты Лиззи доносился бодрый голос учительницы и сосредоточенное детское бормотание. Кларк стояла у кухонного острова в халате. Она выглядела собранной, аккуратной до невозможности, как будто сама мысль о том, чтобы показаться «рассыпающейся», была для неё сейчас непозволительной. Только бледность не сошла до конца, и движения оставались осторожными, этого было вполне достаточно, чтобы Лекса это заметила. Лекса сидела за столом, и в её позе — слишком прямая спина и неподвижный взгляд — читался отголосок ночи, после которой она сама не понимала, куда теперь деть собственные руки. Каждое случайное касание взглядами ощущалось острым, и обе сразу отводили взгляд в сторону. Кларк открыла шкафчик, достала чашку и, не оборачиваясь, спросила: — Ты будешь ещё кофе? Лекса подняла на неё взгляд. — Нет. С меня хватит. — Удивительно разумно, — пробормотала Кларк. Её рука чуть заметно дрогнула, когда она наливала себе воду, и стакан негромко стукнул о край графина. Лекса отметила, как Кларк едва заметно перенесла вес на другую ногу. Она сжала пальцы на своей пустой кружке, борясь с желанием вскочить и усадить её в кресло. — Я умею останавливаться, — сказала Лекса. Голос прозвучал суше, чем она хотела. Кларк едва заметно повела плечом, всё ещё не оборачиваясь. — Не уверена, что это правда. Лекса чуть приподняла бровь, но промолчала. Кларк отпила воды, глядя в окно, и только после этого, не меняя позы, сказала: — Сегодня в два у Лиззи приём у психиатра. — Я помню. — А у меня в четыре врач. На этой фразе Кларк всё-таки повернулась. Она посмотрела на Лексу поверх края стакана, и этого взгляда хватило, чтобы между ними снова собралась вся ночь. Лекса медленно поставила кружку на стол и слишком неторопливо провела большим пальцем по краю. — Ты не будешь против, если я поеду с вами? — спросила она. Кларк смотрела на неё молча. Пальцы неосознанно коснулись живота. — Я не против, — сказала Кларк после короткой паузы. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и быстро погасла. — Ты сейчас выглядишь так, будто пытаешься делать вид, что всё это не выводит тебя из равновесия. Но у тебя очень плохо получается, Грейвс. Уголок рта Лексы дёрнулся. Она чувствовала себя так, будто ей выдали задачу без инструкции, и единственное, что у неё было — это её упрямство и инстинкт защищать то, что она боится потерять. — Так и есть, — признала Лекса. — Я заметила, — Кларк тихо усмехнулась, но тут же поморщилась и прикрыла глаза, сильнее сжимая стакан. Лекса мгновенно подобралась, готовая сорваться с места. — Кларк? — Всё нормально, — та выставила свободную руку ладонью вперед. — Просто... голова закружилась. Не надо так на меня смотреть. Лекса вздохнула, заставляя себя остаться на стуле. — Это не значит, что я не справлюсь, — сказала она уже совсем серьёзно. — Я знаю. Ответ вышел слишком быстрым. Кларк тут же отвернулась к чайнику, и Лекса поняла, что эта неловкость — она повсюду. В том, как они подбирают слова, в том, как боятся спросить о чем-то важном. Лекса всё-таки встала, подошла ближе и встала за спиной Кларк. — Я сделаю тебе чай. Садись, — Лекса не спрашивала. Она просто протянула руку и аккуратно перехватила заварочный чайник. Кларк застыла, её плечи напряглись. Она резко обернулась через плечо, и на лице проступило лёгкое удивление, смешанное с оторопелостью. — Ты сейчас серьёзно? — выдохнула она. — Вполне. — Ты вчера узнала новость и уже перешла к этапу панической заботы? — Кларк. Лекса произнесла это с едва слышимым предупреждением. Кларк наткнулась на её взгляд — прямой, жёсткий и одновременно полный такой скрытой тревоги, что её собственное раздражение моментально выдохлось. — Это не паника, — сказала Лекса тише. И, отведя глаза, добавила: — Хотя, возможно, со стороны именно так и выглядит. Я просто не знаю... как правильно. — Ладно, — Кларк опустила голову, позволяя Лексе забрать у неё чайную ложку. — Извини. Просто это очень... — Что? Кларк замялась. Слово «страшно» готово было вырваться, но она его задавила. — Ново, — сказала она наконец. — Для нас обеих. Я к этому ещё совсем не привыкла. — Я это переживу, — Лекса коротко кивнула, насыпая чай в заварник. — А я вот ещё не уверена. — Тебе и не надо быть уверенной. По крайней мере, с утра. Кларк долго, изучающе, посмотрела на неё. Потом кивнула, собираясь что-то ответить, но в этот момент из комнаты Лиззи донёсся звонкий голос: — Мам! Я закончила задание! — Молодец! — Кларк отозвалась мгновенно. — Спроси у мисс Хьюстон, что дальше по плану! — Я уже спросила! Сейчас перерыв! Лекса услышала знакомый топот босых ног. Она знала этот ритм — Лиззи всегда неслась так, будто за ней кто-то гнался, не замечая углов и препятствий. Лекса не думала. Тело, привыкшее реагировать на угрозу за доли секунды до того, как разум её осознает, сделало всё само. Кларк только начала поворачиваться на звук, когда Лекса мгновенно шагнула вперед. Одна ладонь легла Кларк на талию, и Лекса коротким, точным движением притянула её к себе, одновременно разворачиваясь корпусом. Она фактически закрыла Кларк собой, создавая живой буфер между ней и влетевшей на кухню Лиззи. Лиззи затормозила в метре от них, едва не поскользнувшись. Она была слишком увлечена собой, чтобы заметить странность позы взрослых. — Мам, мисс Хьюстон сказала, что у меня сегодня всё идеально... — Она запнулась, моргнув. — И у меня пятнадцать минут перерыв. Можно тост? Кларк стояла, прижатая спиной к груди Лексы. Она чувствовала, как сильно бьётся сердце Грейвс, и как крепко та держит её за талию. Она моргнула, переводя взгляд с дочери на руку Лексы, которая всё ещё сжимала её бок. — Можно, — ответила Кларк, и её голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — Только один. — Два. — Один, Лиззи. Не торгуйся. Лекса медленно убрала руку и отступила на полшага, возвращая себе выражение беспристрастности. Она потянулась к тарелке, взяла тост и пару ягод клубники. — Компромисс достигнут, — Лекса протянула тарелку. — Ешь здесь. Не бегай с набитым ртом. — Я не маленькая! — Лиззи схватила еду и, довольно хмыкнув, убежала обратно. Тишина, наступившая после её ухода, была другой. Кларк медленно повернулась к Лексе. — Ты сейчас прикрыла меня, — сказала Кларк. В её голосе слышалась растерянность. Лекса принялась переставлять чашки, стараясь не смотреть Кларк в глаза. Ей было чертовски неловко за этот инстинктивный порыв, который она не смогла подавить. — Лиззи бежала слишком быстро. Могла задеть тебя. Кларк выпрямилась. Она сделала шаг к Лексе, останавливаясь так близко, что той пришлось поднять голову. — Лекса, посмотри на меня. Лекса подчинилась. Взгляд Кларк был мягким, но в нём читалось предупреждение. — Ты не обязана брать на себя всё сразу. — Задача почти невыполнима, — отозвалась Лекса, и в её голосе прорезалась горькая ирония, которая всегда появлялась у неё, когда она чувствовала себя уязвимой. — Я серьёзно, — Кларк подошла ещё ближе, почти касаясь её. — Я не хочу, чтобы ты боялась каждого моего движения. Лекса замерла. Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё протестует. Она обняла Кларк за талию, бережно притягивая к себе. Кларк не сопротивлялась. Она подняла голову и поцеловала Лексу — спокойно, долго, стараясь передать ей ту уверенность, которой у неё самой сейчас не было. Когда они отстранились, Лекса всё ещё удерживала ладони на её пояснице, боясь отпустить. — Я не боюсь, — выдохнула Лекса ей в губы. — Нет? — Кларк приподняла бровь, не разрывая контакта. Её ладонь легла Лексе на скулу, пальцы медленно повели вниз по челюсти. — Нет. — Тогда как это называется? Ты весь завтрак сидела так, будто боишься на меня дышать. Лекса помолчала, поглаживая Кларк по спине. Она чувствовала, как её привычная настороженность даёт трещину, пропуская внутрь что-то, к чему она действительно не была готова. — Привыкаю к новой информации, — наконец призналась она, и её голос стал совсем тихим. — И к тому, что теперь ты — это уже не только ты одна. И что я... я несу за это ответственность. Даже если меня об этом не просили. Кларк улыбнулась, но глаза остались серьёзными. Она уткнулась лбом в лоб Лексы. — Очень поэтично, Грейвс. Для человека, который только что планировал оборону кухни от четвероклашки. — Я старалась произвести впечатление, — невозмутимо отозвалась Лекса, хотя в глубине её глаз промелькнуло тепло. — Врушка. — Сама такая. Кларк спрятала улыбку в плече Лексы. Она потёрлась носом о ткань её футболки, впитывая запах — кофе, цитрусового геля для душа и самой Лексы. На мгновение неловкость отступила. Кларк нехотя отстранилась, потянулась за своим стаканом и сделала глоток, стараясь унять подступившую тошноту. В больницу они выехали после полудня. Кларк держалась спокойно, Лиззи болтала вполголоса о том, что после приёма ей точно нужен какао, а Лекса шла рядом и молчала, слишком внимательно замечая всё сразу. У самого выхода Томпсон уже стоял рядом с чёрным внедорожником. При виде них он выпрямился, кивнул Кларк, потом Лексе. Она ответила тем же коротким кивком, перекинулась с ним и с ребятами из сопровождения парой обычных, ничего не значащих фраз. Лиззи первой юркнула на заднее сиденье, сразу уткнувшись в телефон. Кларк уже собралась сесть следом, когда Лекса, не сказав ни слова, придержала для неё дверь, дождалась, пока та устроится, поправила ремень, который зацепился за край пальто, и только после этого захлопнула дверь. Кларк подняла на неё взгляд и едва заметно улыбнулась. В дороге Лиззи не умолкала первые десять минут, перескакивая с темы на тему. Кларк отвечала ей спокойно, иногда слишком сдержанно, иногда с лёгкой улыбкой, а потом постепенно разговор сам сошёл на нет, и в салоне остался только приглушённый шум улицы за стеклом и редкие указания водителю. Едва они вышли из машины, Лекса снова оказалась рядом с Кларк раньше, чем успела это осмыслить: придержала дверь, пропустила вперёд, ладонью на секунду обозначила спину, когда на ступеньках у входа толпились люди. Уже в холле, пока Лиззи отвлеклась на стойку с буклетами, она чуть наклонилась к Лексе и почти коснулась губами её уха. — Ты снова это делаешь. — Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо ответила Лекса. Кларк тихо выдохнула, этот звук был очень близок к смеху. Но стоило им пройти дальше по коридору, как Лекса едва заметно фыркнула себе под нос. Кларк сразу повернула голову. — Что? — Терпеть не могу больницы, — ответила Лекса. Кларк слегка улыбнулась, но ответить не успела: из бокового коридора к ним уже шёл врач Лексы. Он узнал Лексу мгновенно. — Мисс Грейвс, — сказал он с явным удовлетворением. — Вот это уже гораздо больше похоже на человека, которого можно выпускать в нормальную жизнь. Лекса кивнула, но слегка напрягаясь от самого факта этой встречи. — Стараюсь. Врач перевёл взгляд на её плечо, потом снова на лицо. — По вам уже видно, что восстановление идёт отлично. Только не переоценивайте себя. Это обычно любимая ошибка таких пациентов, как Вы. — Постараюсь вас не разочаровать, — сухо отозвалась Лекса. Он усмехнулся, будто именно такого ответа и ждал. — Рад видеть, что вы в порядке. — Взаимно, доктор. Кивнув и пожелав доброго дня, он ушёл дальше по коридору. Кларк посмотрела ему вслед, потом на Лексу. — Он тебе нравится, — заметила она. Лекса фыркнула. — Он слишком доволен собой. Кларк слегка улыбнулась. — То есть да. Лиззи, до этого молча прислушивавшаяся к разговору, вскинула голову. — Он хороший врач? Лекса опустила голову и посмотрела на неё, приподняв бровь. — Нормальный. Терпимый. Кларк тихо фыркнула. — Это в переводе с языка Лексы значит «почти отличный». Приём у психиатра проходил в детском отделении, где всё было слишком старательно устроено так, чтобы не напоминать детям, куда именно их привели: рисунки на стенах, столики с книжками, коробка с кубиками в углу. От этой искусственной дружелюбности Лексе стало не по себе. Кларк заполнила форму, переговорила с администратором, потом присела перед Лиззи на корточки, поправила ей воротник и сказала что-то тихое, только для неё. Лиззи серьёзно кивнула и уже через минуту ушла в кабинет вслед за врачом, напоследок обернувшись. Кларк осталась в коридоре. Села, потом снова встала. Провела ладонью по волосам, посмотрела на часы, на закрытую дверь, на пустое кресло напротив. Всё её тело было в том состоянии внешней неподвижности, за которым прячется перегрузка. — Я принесу тебе воды, — сказала Лекса. Кларк подняла на неё взгляд. — Не надо. Я в порядке. — Я не спрашивала, — отозвалась Лекса уже на ходу. Кларк только выдохнула, но ничего не ответила. Лекса ушла по коридору в сторону общего холла, где стояли автоматы с напитками, сладостями и дешёвым кофе. Она остановилась перед одним из них, взяла воду и ещё несколько секунд просто смотрела на ряды шоколадок, жевательных конфет, печенья и ярких батончиков. Она сама не понимала, зачем всё ещё стоит здесь. Кофе она не хотела, сладкое почти не ела, но мысль о том, что Лиззи выйдет после приёма, а у неё будет что-то отвлекающее, почему-то настойчиво засела в голове. Как будто детский психиатр и пакет мармеладок не имели между собой ничего общего, но её мозг упорно пытался достроить хоть какую-то форму заботы, которая не требовала слов. Лекса уже потянулась за картой, когда рядом раздался знакомый голос: — Я так и знала, что когда-нибудь доживу до этого дня. Она обернулась. Эрика стояла в нескольких шагах от неё, сложив руки на груди, прислонившись плечом к стене и ухмыляясь. — До какого именно? — спросила Лекса. Эрика кивнула на автомат. — До того, где ты добровольно тянешься к сладкому. Лекса посмотрела на прозрачное окошко автомата, потом обратно на неё. — Это не мне. — Конечно, — хмыкнула Эрика. — А я-то уже решила, что ранение на тебя повлияло глубже, чем мы думали. — Разочарую тебя. Всё ещё нет. Эрика оттолкнулась от стены и встала рядом, просматривая содержимое автомата. — Ты как вообще? — спросила она уже нормальным тоном. — Выглядишь лучше. — И чувствую себя тоже лучше. — Пугающе оптимистично. — Сегодня все решили говорить со мной как с человеком на реабилитации? Эрика перевела на неё взгляд. — Потому что ты и есть человек на реабилитации, Лекс. Лекса фыркнула, вставила карту и всё-таки купила маленькую пачку фруктовых конфет, которую немедленно сунула в карман. Эрика, заметив это движение, чуть приподняла бровь. — Нет, ну это уже слишком трогательно, — сказала она. — Мне начинает не нравиться новая версия тебя. — Сходи пожалуйся администрации. — Обязательно. Они помолчали секунду. — Ты здесь по делу? — спросила Лекса. — Смена. Плюс консультация по одному пациенту. Ничего интересного. А ты? Лекса выдержала короткую паузу. — У Лиззи приём. Эрика кивнула. — Как она? — Держится. — А Кларк? На этот раз Лекса посмотрела на неё дольше обычного. — Тоже. Эрика сразу уловила границу. Усмехнулась едва заметно, принимая этот ответ как есть, и не полезла глубже. — Ладно. Тогда я пошла делать вид, что у меня всё под контролем. — У тебя хоть иногда бывает иначе? — Никогда не признаюсь. Лекса кивнула ей на прощание, дождалась, пока та уйдёт, и только после этого медленно пошла обратно к детскому отделению. Кларк всё так же сидела у кабинета. Ладони лежали на коленях, плечи были напряжены, взгляд — прикован к двери. Когда Лекса подошла ближе, Кларк сразу подняла голову. — Всё нормально? — спросила она. — Да, — ответила Лекса и вложила бутылку с водой Кларк в руки. Потом достала из кармана маленькую пачку конфет и показала ей. — Это, видимо, тоже теперь входит в мой функционал. Кларк моргнула. Потом перевела взгляд на упаковку, и в её лице проступило мягкое, удивлённое выражение. — Ты купила Лиззи конфеты? — Не начинай. Кларк уже улыбалась. — Это очень мило, Лекса. — Просто тактический приём для отвлечения внимания. — Ты невозможна. — А ты это только сейчас заметила? Кларк покачала головой, всё ещё глядя на конфеты так, словно это было личное признание, которого она от Лексы не ожидала. — Она будет счастлива, — тихо сказала она. Лекса молча села рядом. Минут через сорок дверь кабинета открылась, и из неё вышла Лиззи — чуть тише, чем обычно, но без следов слёз, с очень серьёзным лицом человека, пережившего что-то скучное, взрослое и явно решившего держаться достойно. Кларк тут же встала. — Ну как? Лиззи пожала плечами с достоинством. — Нормально. А потом увидела в руках у Лексы пачку конфет, и с неё мгновенно сошла серьёзность. — Это мне? Лекса протянула ей упаковку. — Если ты не будешь есть их до тошноты. — Я никогда так не делаю, — возмущенно сказала Лиззи, уже разворачивая фантик. Кларк слегка покачала головой. — Это чудовищная ложь. — Лекса, скажи ей! Лекса перевела взгляд с Лиззи на Кларк. — В этот раз я, пожалуй, на стороне обвинения. Минут через десять после того, как Лиззи вышла от врача и конфеты были уже официально признаны необходимой частью восстановительного процесса, Кларк посмотрела на часы и заметно собралась. Всё шло по уже знакомой схеме, выстроенной с вынужденной точностью. — Милая, — сказала Кларк, присаживаясь перед Лиззи на корточки, — мне ненадолго нужно к врачу. Ты помнишь, как мы делаем? Лиззи сразу перестала жевать и кивнула. — Детская комната, — сказала она. — Мистер Томпсон будет ждать у двери. И ты быстро вернёшься. Кларк улыбнулась, но улыбка вышла уставшей. — Да. Именно так. Лексе вдруг стало не по себе. Не из-за самой схемы, а из-за того, насколько эта схема уже, оказывается, отработана, и Кларк делала это раньше. Не один раз. Оставляла дочь одну вне дома, когда даже укладывая её спать не могла долго от неё отойти, боясь, что та опять исчезнет. Кларк поднялась, Лиззи тоже встала, поправила рюкзачок на плече и посмотрела на мать снизу вверх, не задавая лишних вопросов. И тогда Лекса, до этого молчавшая, сказала: — Я побуду с ней. Кларк повернула голову так быстро, что сразу стало ясно: она не ожидала услышать это вслух, хотя, наверное, уже надеялась. — Лекс... — Вам обеим так будет проще, — отозвалась та спокойно. Это было сказано без нажима, но этого хватило. Лицо Кларк заметно смягчилось, напряжение в линии рта ослабло, а Лиззи, переведя взгляд с одной на другую, сразу оживилась. — Правда? — спросила она у Лексы. — Видимо, да, — сказала Лекса. — Отличненько, — деловито постановила Лиззи. Они дошли до детской комнаты, у двери сидела администратор, внутри было тихо, несколько детей играли за низким столом, в углу шёл мультик без звука, а один из охранников уже занял свою позицию снаружи. Всё было отработано. Всё было безопасно. Но всё равно Кларк замедлилась у самого входа. Лиззи это заметила и сама первой шагнула ближе, обняв Кларк. — Не переживай, — сказала она. Кларк закрыла глаза всего на секунду и прижала её к себе крепче. — Я быстро, — тихо ответила она. Когда Лиззи отпустила её и ушла внутрь, Кларк сначала проследила взглядом, как дочь садится за стол, как что-то говорит девочке напротив, как кидает быстрый взгляд в сторону двери. Только после этого выдохнула и отступила на шаг. Лекса подошла ближе. — Всё будет в порядке, — сказала она тихо. Кларк посмотрела на неё очень внимательно, и в её взгляде было столько усталой благодарности, что Лексе захотелось немедленно отвернуться. — Спасибо, — сказала Кларк. — Иди, — отозвалась Лекса и слегка сжала руку Кларк. — Пока ты не передумала. Кларк слабо улыбнулась, кивнула, ещё раз посмотрела через стекло на Лиззи и ушла по коридору, уже снова выпрямив спину. Лекса осталась у двери. Первые несколько минут всё было спокойно. Лиззи сидела за столом, раскладывала карандаши, переговаривалась с другой девочкой, иногда косилась на стеклянную дверь, проверяя, на месте ли Лекса. Лекса стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, и делала вид, что не следит за каждым её движением. Потом у Лиззи окончательно разлохматились волосы, и она, недовольно потрогав затылок, поднялась из-за стола и подошла к двери. — Лекса. Та сразу перевела на неё взгляд. — Что? Лиззи подняла руку к голове. — У меня тут всё криво. Лекса посмотрела на неё, потом на волосы, потом снова на Лиззи. — И? — Исправь. Это прозвучало так уверенно, будто Лекса по меньшей мере всю жизнь только этим и занималась. — Я не умею заплетать волосы, — честно сказала она. Лиззи прищурилась. — Ну попробуй. Лекса закатила глаза. — Это очень слабая аргументация. — У тебя получится, — хмыкнула Лиззи. Администратор за стойкой едва заметно улыбнулась, но ничего не сказала. Лекса выдохнула через нос, взяла у Лиззи резинку и опустилась перед девочкой на корточки. — Если получится плохо, ты не имеешь права жаловаться, — сказала она. — Имею, — немедленно возразила Лиззи. — Но чуть-чуть. Лекса осторожно собрала волосы, стараясь не дёргать. Вся процедура выглядела почти абсурдно. Когда она закончила и отпустила волосы, коса вышла неидеальной, слегка тугой сверху и чуть рыхлой у конца, но всё-таки вполне приличной. Лиззи потрогала её, слегка нахмурившись. — Нормально, — вынесла она вердикт, поправляя выбившуюся прядь. — Для первого раза сойдёт. Только в следующий раз не тяни так сильно в начале. — Потрясающе, — фыркнула Лекса. — Я польщена такой высокой оценкой. В этот момент мальчик лет семи, сидевший за соседним столом и до этого сосредоточенно возводивший башню из пластиковых кубиков, поднял голову. Он внимательно посмотрел на Лексу, переводя взгляд с её лица на руки. — А ты байкер? — спросил он, прищурившись. — С чего ты взял? — Лекса непонимающе моргнула, не сразу сообразив, как отвечать на такой допрос. — У моего дяди такая же куртка, и он байкер. — Я... нет, я не байкер. Мальчик не унимался, кивнув на её предплечья: — У байкеров всегда такие татуировки. И они страшные. Мама говорит, к ним нельзя подходить. Лиззи, которая до этого момента лениво разглядывала свои руки, вдруг резко выпрямилась и сделала шаг в сторону Лексы, почти загораживая её собой. — Это моя Лекса, — выпалила она так резко, что мальчик даже немного отстранился. — И она не байкер. Она вообще-то в полиции работает. Она почти как Чёрная Вдова. Понял? Слова повисли в воздухе так просто и естественно, что сама Лиззи, кажется, не заметила в них ничего особенного. Для неё это была просто констатация факта: Лекса принадлежит к их миру, и она — лучшая версия взрослого, после мамы. Мальчик приоткрыл рот, переваривая информацию. Он снова посмотрел на Лексу — теперь уже с каким-то благоговейным восторгом, будто перед ним и правда стоял персонаж из комиксов. — О-о... — протянул он. — Значит, ты можешь побить любого бандита? — В идеале я должна их арестовывать, — сухо уточнила Лекса, всё ещё пребывая в лёгком шоке от защиты Лиззи. — Тогда круто, — пожал плечами мальчик и, потеряв интерес к разговору, вернулся к своим кубикам, добавив уже тише: — Повезло тебе. Лиззи только важно кивнула, будто это было само собой разумеющееся. Разговор был исчерпан. Она развернулась и пошла обратно к своему столу забирать рисунки, даже не подозревая, что только что оставила Лексу стоять посреди детской игровой в состоянии полного внутреннего ступора. «Моя Лекса». Через стекло двери Лекса ещё какое-то время смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри, где-то за рёбрами, разливается странное, почти болезненное тепло, к которому она совершенно не была готова. Она провела ладонью по затылку, поправила футболку и тихо выдохнула себе под нос: — Боже. Мой. Но уголок рта у неё всё-таки дёрнулся в улыбке. Приём Кларк занял меньше времени, чем ожидалось. Когда дверь наконец открылась, Лекса машинально поднялась, ещё до того, как Кларк успела сделать первый шаг в коридор. Лиззи, сидевшая с планшетом, тут же вскочила со стула. — Всё? — спросила она. — Всё, — ответила Кларк и, улыбнувшись дочери, положила ладонь ей на затылок. — Поехали домой. Лекса ничего не спросила при Лиззи. Только посмотрела на Кларк внимательнее и сразу заметила, что взгляд стал чуть более рассеянным. До машины они дошли быстро. Охрана уже перестроилась в привычную схему, Томпсон держал дверь открытой, улица за стеклянным вестибюлем медленно темнела, и к тому моменту, как они устроились внутри, день уже ощутимо клонился к вечеру. Лекса села впереди, Кларк и Лиззи — сзади. Лиззи почти сразу придвинулась к матери ближе, устроившись так, будто усталость наконец догнала её только сейчас. Кларк положила ладонь ей на колено, другой рукой поправила ремень безопасности и, поймав в зеркале взгляд Лексы, кивнула, давая понять: позже. За окнами поползли серые кварталы, уже подхваченные ранними сумерками, и в салоне на несколько минут установилась усталая тишина. Телефон Лексы завибрировал, когда они уже выехали на широкую улицу, ведущую к району Кларк. Она посмотрела на экран, сразу узнала имя и ответила без лишних движений. — Да. Коллинз не поздоровался. — Я как раз думал заехать к вам, — сказал он. — У меня часть твоих вещей. И кое-что по работе. Лекса бросила взгляд в окно, потом в зеркало, где на заднем сиденье Кларк уже смотрела на неё. — Не надо, — ответила она. — Я сама подъеду. На том конце повисла пауза. — Сама? — с явной усмешкой переспросил Коллинз. — Грейвс, ты меня заинтриговала. — Переживёшь. — Ладно, — хмыкнул он. — Тогда давай в той закусочной в Чайнатауне, через час? Я всё привезу туда. — Подойдёт. Лекса сбросила вызов прежде, чем он успел развить мысль дальше. Сзади было тихо. Слишком тихо для машины, в которой сидели Кларк и Лиззи, и Лекса, убрав телефон в карман, не обернулась сразу только потому, что и так чувствовала этот взгляд. Томпсон, кажется, тоже уловил перемену, но лицо его в зеркале оставалось привычно пустым. — Коллинз? — спросила Кларк. — Да. — Что-то случилось? — Нет. Хочет передать мои вещи и обсудить кое-что. Кларк помолчала. — Ты поедешь? Лекса повернулась вполоборота, чтобы видеть её лучше. — Ненадолго. Доедем домой, проверю, что всё в порядке, и съезжу к нему. Кларк кивнула, но как-то слишком быстро, будто согласиться было проще, чем дать себе время на реальную реакцию. Лиззи, уже начала клевать носом матери в плечо. Остаток дороги прошёл молча. Лиззи окончательно размякла от усталости, Кларк сидела с хмурым взглядом и смотрела в окно, а Лекса всё это время ощущала, как с каждой минутой приближения к дому внутри Кларк нарастает что-то тихое, трудно считываемое. Лиззи первой забежала в квартиру, тут же стянула ботинки и, бросив на ходу «я к себе», почти убежала в комнату. Кларк сняла пальто, поставила сумку на консоль у входа, провела ладонью по волосам и только потом повернулась к Лексе. Та стояла на пороге, уже с ключами в руке, и в этой простой детали было что-то неожиданно неприятное. Слишком быстрое напоминание о том, что у Лексы вообще-то есть своя машина, свои друзья, свои маршруты и своя жизнь вне этих стен. — Ты даже не зайдёшь? — спросила Кларк. Вопрос прозвучал тише, чем она явно собиралась. — Зайду, — сказала она спокойно, переступила порог, быстро оглядела квартиру, по привычке фиксируя всё на месте. Только после этого снова посмотрела на неё. — Встречусь с Коллинзом и вернусь. Кларк кивнула, но взгляд не отвела. — На пару часов? — Примерно. — Поняла. Лекса ещё несколько секунд смотрела на неё, потом подошла ближе. Кларк не сдвинулась с места, только подняла на неё глаза с усталой, слишком явной тревогой, которую уже не получалось спрятать под спокойным лицом. — Я не ухожу, Кларк, — сказала она. — Я просто еду к Коллинзу. У Кларк дрогнули губы. Короткая усталая сдача пойманного на месте чувства. — Я знаю, — ответила она. Лекса приподняла бровь. — Нет. Ты начинаешь надумывать. Кларк опустила глаза на ключи в её руке, потом обратно на лицо Лексы. — Я не надумываю, — сказала она так же тихо. — Я просто... привыкла, что ты постоянно рядом. Лекса выдохнула, убрала ключи в карман и, больше не говоря ничего, обняла её. Спокойно, крепко, одной рукой притянув к себе за талию, второй проведя по лицу. Большой палец медленно прошёлся по щеке Кларк, задержался у виска, будто стирая с её лица остаток напряжения, которое та так старательно держала в себе всю дорогу. Кларк сразу сдалась этому жесту. Плечи заметно расслабились, она прикрыла глаза и на короткое мгновение просто прижалась к Лексе, не пытаясь ни выглядеть сильной, ни спрятать, как сильно ей нужен был сейчас этот простой, тихий контакт. — Два часа, — тихо повторила Лекса. Кларк прикрыла глаза, как будто именно этого ей и нужно было — простая, очень конкретная формулировка. — Хорошо. Лекса ещё раз погладила её по щеке большим пальцем, потом отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо. — Дверь никому не открывать. Кларк хмыкнула, и это был первый по-настоящему живой звук с того момента, как они поднялись наверх. — Ты сейчас говоришь со мной как с Лиззи. Мне не девять. — Просто предупреждаю. — Лекса улыбнулась. — Коллинз на тебя плохо влияет. — Он бы гордился. И только после этого Лекса вышла. На улице её уже ждал её «Додж». Коллинз перегнал его к дому несколько дней назад, но до этого вечера Лекса не садилась за руль. Она открыла дверь, опустилась на водительское сиденье и на пару секунд просто замерла, впитывая знакомое пространство салона — плотный запах кожи, холодную панель, тяжесть руля под ладонями. Всё здесь было слишком её. Привычное до автоматизма, выученное телом раньше, чем головой. Она провела ладонью по рулю, будто здороваясь, чуть откинулась назад, поправила сиденье под себя и проверила зеркала. В этом было что-то почти физически успокаивающее. Как будто, сев за руль своего автомобиля, она на короткое мгновение вернулась в прежнюю ось, туда, где всё понятно, собрано и держится в её руках. Машина всегда была продолжением её самой — такой же прямой, тяжёлой, предсказуемой в ответах и не терпящей суеты. Лекса машинально открыла бардачок, убеждаясь, что всё на месте, и среди документов наткнулась пальцами на пачку сигарет. Она забыла про неё, кажется, вечность назад. Только теперь она позволила себе по-настоящему выдохнуть — длинно, до пустоты в груди, сбрасывая с плеч ту невыносимую тяжесть, которую несла последнее время. Лекса завела двигатель, ещё немного посмотрела сквозь лобовое стекло на вечерний двор, а потом плавно выехала со двора. Узкие улицы Чайнатауна были залиты неоновым светом вывесок, над входами качались красные фонари, а воздух пах одновременно жареным мясом, соевым соусом, имбирём, сигаретным дымом и холодом, который всё равно пробирался между домами, сколько бы пара ни поднималось над уличными котлами. Лекса припарковалась у тротуара, заглушила двигатель и осталась сидеть, положив ладонь на руль. Возвращение в машину уже собрало её обратно, но внутри всё равно оставалось это новое, неудобное знание о самой себе, которое с утра никуда не делось: она успела сместиться. Слишком сильно. Слишком быстро. И теперь даже поездка к Коллинзу ощущалась не просто выездом по делам, а коротким выходом из пространства, которое за последнее время незаметно стало для неё важнее, чем она готова была признавать. Она достала пачку из бардачка, вышла из машины и захлопнула дверь, прислонившись к холодному металлу. Нащупала зажигалку, чиркнула кремнем и глубоко затянулась. Горький дым ударил по лёгким, которые после травмы всё ещё отзывались на резкое усилие глухой, неприятной болью. Лекса слегка закашлялась, прижав ладонь к груди, и негромко выругалась под нос. Но сигарету не выбросила. Она снова затянулась, уже осторожнее, чувствуя, как вместе с дымом из неё окончательно выходит остаточное оцепенение. Лекса стояла, лениво осматривая улицу: мелькающие лица туристов, блики неона на мокром асфальте, суету вечернего квартала. Здесь, в этом шуме и запахе гари, она снова была просто человеком с прошлым, а не центром чужого, хрупкого мира. Она докурила до самого фильтра, сбросила пепел и, наконец, выпрямилась, чувствуя, как в теле появляется прежняя, забытая за время лёгкость. Закусочная была классической для этого района: длинный, слегка тёмный зал с жёлтым светом, пластиковыми меню, стойкой у окна, гулом посуды и голосов, запахом лапши, масла и крепкого кофе, который здесь варили не ради вкуса. Коллинз выделялся сразу. Он занял угловую кабину у дальней стены, широко развалившись. На соседнем сиденье уже лежала спортивная сумка Лексы, и от одного этого вида у неё внутри неприятно шевельнулось понимание: он ведь правда притащил её сюда, потому что ему было абсолютно несложно встроиться в чужую логистику и устроить из этого повод для разговоров, от которых потом хочется кого-нибудь придушить. Коллинз заметил её раньше, чем она успела подойти вплотную, и усмехнулся той самой своей усмешкой, за которую его то хотелось ударить, то оставить в живых исключительно потому, что он умел вовремя замолчать. — Господи, — сказал он вместо приветствия. — Ты выглядишь так, словно составила мне дисциплинарный протокол на три страницы. Лекса села напротив, стянула куртку на спинку и кивнула. — Это зависит от того, насколько сильно ты решил меня бесить сегодня. — Значит, шанс ещё есть. Джек подвинул к ней кружку с кофе. Она посмотрела на неё, потом на него. — Ты заказал мне кофе? — Вообще-то я умею проявлять эмпатию, — сказал он, изучая её лицо. — Хотя ты обычно называешь это «нарушением личного пространства». — Не льсти себе. Коллинз хмыкнул и кивнул на сумку рядом с собой. — Твои вещи пару дней уже катаются у меня в машине. Всё времени не было заехать к вам домой. Он произнёс это намеренно мягко, без тени привычного сарказма. Это «к вам» повисло в воздухе, как констатация факта, который Лекса больше не могла игнорировать. Её взгляд на секунду стал тяжелее, она медленно обхватила кружку пальцами. — Ты мог просто сказать «к Кларк домой». — Мог, — согласился Коллинз. — Но было бы уже не так интересно. Лекса откинулась на спинку сиденья. — Несмотря на травму, я всё ещё способна свернуть тебе шею за долю секунды. — Вот за это я тебя и люблю, — невозмутимо ответил он. — В одной фразе и благодарность, и угроза. Очень экономно. Официантка подошла вовремя, чтобы не дать Лексе сразу ответить. Она бросила перед ними два меню, которые никому не были нужны, спросила, будут ли они что-то заказывать, и, получив от Коллинза «что угодно, лишь бы не отравило», ушла с усталым видом, как будто давно перестала удивляться странным посетителям. Лекса посмотрела ей вслед ещё немного, потом перевела взгляд обратно на Коллинза. — Если ты сейчас начнёшь умничать, я встану и уйду. — Я уже понял, что сегодня ты в особенно располагающем настроении. — Это не ответ. Коллинз чуть наклонил голову. — А я и не собирался тебя развлекать, Рипер. Просто констатирую: ты выглядишь так, будто спала часа два, а всё остальное время думала слишком много. И да, прежде чем ты начнёшь огрызаться, я не спрашиваю из праздного любопытства. Это прозвучало уже без шутки. Лекса молча взяла кружку, сделала глоток, отвела взгляд в окно. Вечерняя улица за мутным стеклом расплывалась в отражениях и фонарях; смотреть туда было проще, чем на него. — Я на антибиотиках, — сухо сказала она. — Возможно, это побочный эффект. Коллинз тихо рассмеялся. — Великолепно. Надо будет запомнить: «у пациентки наблюдаются бессонница, раздражительность и повышенная склонность к экзистенциальным кризисам». — Не переигрывай. — Я и не начал. Они замолчали. Коллинз не торопил. Подцепил вилкой лапшу из своей тарелки, покрутил, положил обратно. Лекса держала кружку обеими руками, хотя кофе давно уже не был настолько горячим, чтобы в этом был смысл. — Ты изменилась, — сказал он наконец. Лекса не подняла глаз. — Осторожнее. — Я серьёзно, — продолжил Коллинз уже тише. — Не в плохом смысле. Просто... в тебе стало меньше злости ради злости. Меньше этого постоянного желания держать зубами вообще всё подряд. Как будто ты понемногу возвращаешься в себя. В ту версию, которую я, если честно, уже почти перестал ждать. Это было сказано слишком спокойно, точно и без всякого балагана. Лекса повела пальцем по краю кружки, разглядывая собственную руку так, будто разговор шёл не о ней. — И что, по-твоему, это значит? Коллинз пожал плечами. — По-моему, это значит, что у тебя наконец появилось что-то, к чему ты относишься не как к временному эпизоду. И я сейчас не о работе. Она подняла на него тяжёлый взгляд. Коллинз выдержал его без привычной клоунады. — Я не лезу, — сказал он. — Правда. Но ты ведь сама понимаешь, что я не идиот. Я вижу, как ты говоришь о ней. Как вообще... существуешь последние недели. Лекса медленно поставила кружку на стол. — Я сама ещё не до конца понимаю, как об этом говорить. — Говори как умеешь, — пожал плечами Коллинз. Лекса нервно выдохнула через нос. На секунду прикрыла глаза, будто это было уже слишком близко к тому, чего она как раз пыталась избежать. — Это и раздражает, — сказала она наконец. — То, что я вообще не знаю, как это уложить в голове. У меня всегда всё было просто: есть задача, есть риск, есть решение. А тут... — она оборвала себя, сжала челюсть и тут же заставила себя её разжать. — Тут всё не так. Коллинз не шевельнулся. — Не так — это плохо? Лекса помедлила. — Не так — это непривычно. Он кивнул, принимая именно эту формулировку и не вытаскивая из неё больше, чем ему позволили. — Для тебя это почти признание в любви. Уголок её рта едва дёрнулся. — Очень смешно. — Я стараюсь не дать тебе окончательно превратиться в человека, который разговаривает только угрозами. — Пока не помогает. — Я заметил. Лекса провела ладонью по лицу, задержав пальцы у рта. Потом опустила руку и наконец посмотрела на него прямо. — Я рассказала ей про Элори. Коллинз подался вперёд, локтями опираясь о стол. — Насколько подробно? — Подробней, чем когда-либо рассказывала хоть кому-то, — сказала Лекса. Голос у неё стал глуше. — Про уход из армии. Про дом. Что всё это... — она запнулась, качнула головой. — Что всё уже почти было. Коллинз смотрел на неё молча, без жалости, с внимательностью человека, который понимает цену каждого слова. — Ты сказала ей... Лекса резко вскинула на него взгляд, и он оборвал себя, не договорив. Между ними повисла короткая, натянутая пауза. Коллинз медленно кивнул. — Понял. Лекса отвела глаза первой. — Этого достаточно. — Я не спрашивал дальше. — Я знаю. Он откинулся на спинку сиденья, но не разрывал зрительного контакта. — И как она это приняла? Лекса усмехнулась без тени веселья. — Как Кларк. Слишком тихо, слишком глубоко и так, что потом невозможно забыть, как именно она на тебя смотрела. Коллинз коротко выдохнул через нос. — Похоже на неё. Лекса кивнула. Пальцы снова легли на кружку, чтобы чем-то занять руки. — Я думала, мне станет легче, если скажу это вслух, — произнесла она после паузы. — Хоть немного понятнее. Но стало только... сложнее. Коллинз не отвёл глаз. — Сложнее — это не всегда хуже. — В моём случае обычно хуже. — В твоём случае обычно ты пытаешься вытащить себя из любой вещи силой. Не разбираясь, можно ли её вообще тащить таким способом. Лекса подняла бровь. — Сейчас ты звучишь как терапевт, которого забыли предупредить, что я не плачу на людях. — Поверь, я это заметил ещё лет девять назад. Уголок её рта едва дрогнул снова. Она замолчала. Смотрела в стол, на руку, в вилку Коллинза, куда угодно, только не на него. Потом сказала тихо, почти не разжимая зубов: — Сейчас ему было бы примерно столько же, сколько Лиззи. Коллинз не шелохнулся. Никто из них не произнёс вслух, что именно только что встало между ними и село за этот стол рядом с остывающим кофе. Лекса втянула воздух носом, слишком медленно и осторожно, будто и дыхание теперь приходилось дозировать. — И я... — начала она. Голос оборвался. Она замолчала, глядя куда-то мимо его плеча. Коллинз не отвёл взгляда. — Страшно? — спросил он тихо. Лекса едва заметно кивнула, не поднимая глаз. Челюсть у неё сжалась так плотно, что на скулах заходили желваки. Коллинз выдохнул и только тогда откинулся назад, давая ей пространство в собственном молчании. — Это нормально, — сказал он спустя секунду. Лекса коротко усмехнулась. — Ненавижу, когда мне говорят это в моменты, когда мне ни черта не нормально. — Я не говорил, что тебе должно быть легко, — спокойно отозвался он. — Я сказал, что это нормально. Она покрутила кружку на столе, сдвигая её на пару миллиметров туда-сюда. — Сейчас было бы идеально избить грушу до изнеможения, — сказала Лекса. — Но я только научилась ходить и не кашлять как умирающая, так что список доступных развлечений у меня пока короткий. Коллинз фыркнул. — Прогресс налицо. Раньше ты бы всё равно пошла бить грушу, а потом героически делала вид, что внутреннее кровотечение — это просто плохое настроение. — У меня никогда не было внутреннего кровотечения. — Мы оба знаем, что это не аргумент, а упущение. Лекса всё-таки посмотрела на него, и в её взгляде впервые за весь разговор мелькнуло что-то почти живое. — Ты ужасен. — Да. Но полезен. Она провела большим пальцем по костяшкам. — Я не хочу её пугать, — сказала Лекса. — И я не хочу превратиться в человека, который начинает контролировать каждый её шаг, каждый вдох, каждый лишний поворот головы. Но я уже чувствую, как меня тянет именно туда. Коллинз выдержал паузу. — Потому что ты думаешь: если сжать всё чуть крепче, ничего не развалится. Лекса не ответила. — Лекс, — сказал он уже совсем тихо. — Ты тоже человек. Как бы ни раздражал тебя этот факт. И ты не можешь держать под контролем всё. Она вскинула на него взгляд мгновенно. — Могу. Сказано было слишком резко. Коллинз не дрогнул. — Нет, — ответил он так же спокойно. — Ты можешь очень много. Больше, чем большинство людей вокруг. Но не всё. Лекса сжала зубы и отвела взгляд в сторону окна. Этого хватило, чтобы не смотреть на него и не выдавать лицом слишком многое. — Меня это бесит, — сказала она. — Я знаю. — Нет, — тихо продолжила она, почти сквозь зубы. — Ты не понимаешь. Меня бесит не сама невозможность. Меня бесит то, что тело действует раньше головы. Я уже думаю наперёд, просчитываю все возможные риски, и при этом понимаю, что этого всё равно будет недостаточно. Коллинз долго ничего не говорил. Потом опустил вилку. — Тогда перестань требовать от себя невозможного прямо сейчас. Лекса глухо усмехнулась. — Очень полезный совет для человека, который вообще-то всю взрослую жизнь только этим и занимался. — Да, — сказал он. — Поэтому я и даю его тебе, а не себе. Я, в отличие от тебя, в кризисе становлюсь красивее, а не опаснее. Она качнула головой. — Господи, ты невыносим. — Но всё ещё прав. Лекса молчала. Плечи у неё были напряжены так, будто весь разговор она держала на них физически. — Я не знаю, как быть в этом... мягче, — сказала она наконец. Коллинз посмотрел на неё внимательно, с лёгкой усталостью. — А тебе и не надо сейчас становиться кем-то другим. Достаточно того, что ты не бежишь из этого. Что остаёшься. Что разговариваешь. — Звучит проще, чем есть, — сухо заметила Лекса. — Я и не говорил, что это просто. Она выдохнула через нос. На этот раз не с раздражением. Коллинз подцепил вилкой лапшу, потом снова отложил её. — Ты уже делаешь больше, чем думаешь, — сказал он. — И нет, я не собираюсь сейчас превращать наш ужин в сеанс поддержки для уставших ветеранов с осложнённой личной жизнью. Просто имей в виду: то, что тебе страшно, не делает тебя хуже. И то, что ты не можешь разложить это по полкам за одну ночь, тоже. Лекса смотрела на него несколько секунд, потом кивнула почти неразличимо. — Не привыкай, — сказала она. — Уже поздно, — отозвался он. Она только покачала головой и снова взялась за вилку. Официантка вернулась с тарелками, и на пару минут разговор распался на тишину и звон вилок. Первым снова заговорил Коллинз. — Кстати, — сказал он, подцепляя лапшу. — Сегодня видел Джулию. Лекса подняла глаза сразу, без всякой ленцы. — В управлении? — Нет, — ответил он слишком быстро, потом сам это услышал и усмехнулся. — Не в управлении. На нейтральной территории. — Интересно, — протянула Лекса, откидываясь чуть назад. — По какому именно делу помощница сенатора встречается с тобой вне офиса? Коллинз покачал головой, не слишком успешно скрывая, как изменилась интонация. — По такому, где она оказалась гораздо менее невыносимой, чем мне казалось сначала. — Это уже почти признание. — Это констатация факта. — Мм. — Лекса неторопливо взяла кружку. — А она в курсе, что ты живёшь на кофе, плохих шутках и профессиональной деформации? — Теперь да. — И всё ещё разговаривает с тобой? — Представь себе. — Тогда у неё более крепкие нервы, чем я предполагала. Коллинз фыркнул, а Лекса успела отметить, как мягче стало его лицо — совсем немного, но достаточно, чтобы понять: интересно. Не только у неё жизнь вдруг решила измениться без предупреждения. — Что по делу? — спросила она спустя секунду, возвращая разговор туда, ради чего вообще приехала. Коллинз сразу собрался. Отодвинул тарелку, вытер пальцы о салфетку и заговорил: — Сдвинулось. Не сильно, но уже и не стоим на месте. Детективы подняли одну из компаний, через которую шли подрядчики и логистика. Формально — обычная однодневка под техническое сопровождение объектов. По факту — люди, транспорт, доступы, аренды, связь с парой ещё более грязных фирм. Лекса слушала молча. — Это не заказчик, — продолжил он. — Ближний круг исполнителей. Те, через кого всё двигалось руками. Не вершина, но уже и не одноразовые идиоты с улицы. Подняли телефоны, вытащили старые контракты, кое-что начало цепляться за старые деловые связи Кларк. Пока без фамилий, но это уже не случайный шум. — Насколько близко? — спросила Лекса. — Достаточно, чтобы отдел перестал спать спокойно, — ответил Коллинз. — Недостаточно, чтобы тащить кого-то за шиворот и класть на стол обвинение. Пока это цепочка фирм, старых контактов и людей, которые слишком удачно оказались рядом с её жизнью в разное время. Лекса едва заметно кивнула. — А по Капитолию? — Тихо, — сказал он. — Джулия передала, что ничего сверх обычного фона не шевелится. Кларк сейчас и так больше дома, чем в офисе, так что и возможностей у них сейчас меньше. — Джулия передала, — повторила Лекса почти нейтрально. Коллинз выдержал её взгляд с тяжёлым достоинством. — Да. Мы, представь себе, иногда обмениваемся полезной информацией. — Разумеется. — Не смотри на меня так. — Я никак не смотрю. — Лекс, у тебя лицо с субтитрами. Уголок её рта дрогнул, но только на секунду. — По Капитолию глаз не спускать, — сказала она уже серьёзнее. — Даже если сейчас тихо. — Уже. Лекса помедлила, повела пальцем по кромке кружки. — И если в поле снова появится Эндрю — мне нужно знать. Коллинз посмотрел на неё внимательнее. — Снова что-то произошло? Вот здесь ей пришлось очень аккуратно удержать лицо. Не отвести взгляд и не дать голосу стать тяжелее. — Ничего, — сказала Лекса. — Просто мне нужно понимать, если его перемещения снова появятся в её поле. Коллинз не поверил, она это увидела сразу, но и лезть дальше не стал. За это Лекса его и ценила. — Ладно, — сказал он. — Буду держать в курсе. Она кивнула. Какое-то время они ели молча. Потом Коллинз снова ткнул пальцем в сумку рядом. — Там, кстати, не только одежда. Документы, твой нож, зарядка, аптечка с твоими бесконечными витаминами и книга, которую ты оставила у меня полгода назад. Лекса подняла бровь. — Какая книга? — Какая-то мрачная. Там все страдают, курят и умирают внутренне страниц триста. — Звучит как нормальная литература. — Для тебя — возможно. Он помолчал, наблюдая, как она снова берётся за кружку обеими руками, потом добавил уже проще: — Я правда давно хотел это всё тебе завезти, но всё как-то не складывалось. Лекса кивнула. — Я поняла. Она подхватила меню, которое до этого так и лежало между ними раскрытым, быстро пробежалась взглядом по строчкам, без особого интереса. Ничего острого, никаких тяжёлых соусов, никаких странных сочетаний, после которых Кларк, и без того бледная, посмотрит на контейнер так, будто это личное оскорбление. Лиззи, по наблюдениям Лексы, и вовсе жила в мире, где самыми надёжными продуктами были макароны и сладости. — Ты что делаешь? — спросил Коллинз, наблюдая, как она подзывает официантку. — Возьму еду с собой. Коллинз ничего не ответил, но во взгляде мелькнуло что-то мягкое, и от этого Лексе стало неуютнее, чем от любой возможной дурацкой шутки. Официантка достала блокнот, и Лекса спокойно продиктовала заказ: рис, лапшу без острого, курицу в нейтральном соусе, овощи, что-то совсем простое для Лиззи и в конце, чуть помедлив, добавила бананы в карамели. Только когда официантка отошла, Коллинз негромко сказал: — Хороший выбор. Лекса подняла на него взгляд. — Это ты сейчас про что конкретно? — Про всё сразу. Она ничего не ответила, только отпила кофе. Телефон у Коллинза завибрировал. Он бросил взгляд на экран и тут же убрал обратно. — Джулия? — спросила Лекса с почти образцовой невинностью. Он медленно поднял голову. — О, ну это уже откровенно мило. — Я передумала насчёт шеи, — Лекса предупреждающе приподняла бровь. — Нет, не Джулия. Сонни. Хотя мне приятно, что ты так внимательно следишь за моей личной жизнью. — Я не слежу. — Конечно. — Я фиксирую. Коллинз тихо рассмеялся. Они доели уже без спешки. Когда ей принесли пакет с едой, Лекса машинально открыла его и быстро проверила, всё ли на месте. Коллинз наблюдал за этим молча, почти братской внимательностью, от которой хотелось либо закурить, либо уйти. Лекса взяла сумку, потом пакет. — Если будет движение по делу — звони. В любое время. — Так точно, сержант. Она уже собиралась подняться, подхватив сумку и пакет с едой, когда Коллинз вдруг окликнул её: — Кстати. Лекса остановилась и посмотрела на него поверх плеча. — Только не говори, что ты вспомнил что-то важное именно сейчас. — Это зависит от того, насколько ты считаешь важным ежегодное рождественское сборище у Майка, — сказал он, лениво откинувшись на спинку сиденья. — На следующей неделе. Донован, как обычно, устраивает ужин. Маргарет уже, по-моему, начала кормить половину округа в тестовом режиме. Лекса прищурилась. — И? — И ничего, — пожал плечами Коллинз. — Просто после того, как тебя выписали, команда тебя толком не видела. Все уже начали спрашивать, не прячешься ли ты там от цивилизации окончательно. — Я недавно созванивалась с Томом и Сонни. — Это не считается. — Он повёл вилкой в воздухе. — Они оба не умеют передавать человеческое присутствие по телефону. Люди соскучились, Лекс. Она не ответила, но крепче сжала ручки пакета, и Коллинз, конечно, это заметил. — Майк спрашивал, придёшь ли ты, — добавил он уже спокойнее. — Раз уж Рождество, и тебе уже намного лучше. Маргарет, кстати, сказала, что испечёт твой любимый пирог. Уголок рта Лексы дёрнулся. — Я не помню, чтобы рассказывала кому-то, какой пирог люблю. — Я тоже не помню, — с самым невинным видом сказал Коллинз. — И уж точно не выдавал никому этот секрет. — Предатель. — Исключительно в гуманитарных целях. Лекса покачала головой, но не ушла. Коллинз посмотрел на неё внимательнее и продолжил уже мягче: — Риверс с женой тоже обещали заехать ненадолго. Так что это не будет выглядеть как допрос с пристрастием, если тебя именно это волнует. Просто свои. Команда, еда, слишком громкий смех и Том, который наверняка снова принесёт какой-нибудь кошмарный виски, будто впереди конец света. Лекса всё ещё молчала. — Не всё же тебе сидеть как дракону в башне и охранять крепость с королевой и принцессой, — добавил Коллинз уже почти вскользь. Она отвела взгляд, посмотрела на сумку, потом на запотевшее стекло, за которым тянулись фонари и проезжающие машины. Пакет с едой тихо шуршал у неё в руке. Коллинз помолчал секунду, потом как будто между прочим добавил: — Я, кстати, Джулию тоже позвал. Лекса медленно перевела на него взгляд. — Разумеется. — Только потому, что она остаётся в Чикаго на праздники, — слишком быстро сказал он. — И было бы странно не позвать. Из вежливости, не более. Лекса ничего не ответила. Но по тому, как чуть дрогнул уголок её рта, было ясно: она всё поняла и, что хуже для него, запомнила. Коллинз кашлянул и с редкой для себя нерешительностью провёл ладонью по затылку. — И... — начал он. — Ты, наверное, могла бы... предложить Кларк и Лиззи тоже. Лекса не шелохнулась, но что-то в ней мгновенно собралось слишком плотно. Это было видно по тому, как замерли плечи и как пальцы сильнее врезались в ручки пакета. Коллинз сразу продолжил, не давая ей ответить резко: — Я не идиот, я понимаю, как это звучит. И да, понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Но Маргарет просила передать, что видеть сенатора — уже большая честь, а видеть ту, кто заботится о нашей Лексе, — тем более. После всего, что было. Тишина между ними натянулась. Лекса смотрела на него долго, без выражения. — Джек, — сказала она наконец. Тон был предупреждающим. — Я не толкаю тебя туда силой, — спокойно сказал он. — Просто озвучиваю. Всё. Дальше решай сама. Она отвела взгляд. За окном медленно прошла пара, кто-то смеялся на углу, дверь кухни хлопнула в глубине ресторана. Мир продолжал двигаться, как будто ей не нужно было прямо сейчас представить Кларк и Лиззи в гостиной Майка, среди чужих голосов, тарелок, гирлянд, смеха, слишком близко к её другой жизни — той, которую она так долго держала отдельно, по разным комнатам, запертым внутри себя. — Я ничего не обещаю, — сказала Лекса. Коллинз сразу, без усмешки, кивнул. — Этого достаточно. Она всё-таки подняла сумку и повесила на плечо, перехватив пакет удобнее. — И если Маргарет действительно печёт этот пирог, — добавил он уже легче, — то ты как минимум обязана уважить её кулинарный подвиг. На этот раз Лекса всё-таки фыркнула. — Ты сейчас очень близок к тому, чтобы я оставила тебя без рождественского настроения. — Но всё ещё в пределах допустимого, — невозмутимо сказал Коллинз. Она покачала головой и наконец развернулась к выходу. — Если будет движение по делу — звони. — Так точно, сержант. Она уже дошла до двери, когда он всё-таки бросил ей вслед: — Лекс. Она не обернулась. — Что? — Было бы хорошо тебя там увидеть. Пауза длилась всего секунду. — Посмотрим, — ответила она и вышла. За спиной остался ресторанный гул, Коллинз, недоеденная лапша и разговор, от которого в груди всё ещё было тяжело, но уже не так глухо. На улице стало заметно холоднее. Лекса поставила пакет на пассажирское сиденье, забросила сумку назад и, прежде чем сесть за руль, достала сигареты. Прикурила не сразу — сначала просто постояла рядом с машиной, глядя в темнеющее стекло ресторана, где ещё дрожали тёплые отражения ламп. Дым лёг в лёгкие жёстко, привычно. Она медленно выдохнула, прокручивая в голове разговор с Коллинзом — его слишком точные фразы, собственные паузы, то, что всё-таки было сказано вслух, и то, что так и осталось между строк. Сквозь окно она увидела самого Коллинза: он откинулся на спинку дивана, одной рукой лениво вертел телефон, потом что-то быстро набрал и коротко, почти довольно улыбнулся экрану. Лекса только качнула головой. Джулия, вероятно. Она докурила до фильтра, затушила окурок о край урны и только после этого села в машину. Дверь глухо отсекла холод. Лекса положила ладони на руль, провела большим пальцем по шву и несколько секунд просто сидела неподвижно, прежде чем завести двигатель. Домой её тянуло уже слишком явно, чтобы это можно было перепутать с чем-то ещё. Осознание пришло секундой позже. Домой. Именно так она сейчас подумала о квартире Кларк. Лекса замерла, сжав руль чуть крепче, потом медленно выдохнула и завела двигатель, не давая этой мысли развернуться в ней полностью. Лекса тихо открыла дверь своим ключом и сразу остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку квартиры. Свет в гостиной был приглушён, телевизор работал без звука, только экран мягко переливался цветными отблесками, и на диване, под пледом, спала Кларк. Книга лежала у неё на груди раскрытой, одна рука свесилась к полу, волосы рассыпались по подушке и щеке, а лицо во сне выглядело таким уставшим, что у Лексы внутри сразу что-то подпрыгнуло. Лиззи появилась мгновенно, как будто всё это время караулила у выхода из комнаты, и подбежала к ней уже вполголоса, с заговорщическим выражением. — Ты пришла, — шепнула она. Лекса перевела взгляд с неё обратно на диван. — Ты не будила маму? Лиззи посмотрела на неё так, будто ответ был очевиден. — Ты же сама говорила не будить, когда она спит. На секунду Лекса внимательно посмотрела на неё. Потом кивнула. — Вполне логично. Она прошла на кухню, поставила сумку у стула, пакеты с едой — на стол, и только тогда снова повернулась к Лиззи. — Давно она спит? — Почти сразу, как ты уехала, — шёпотом ответила Лиззи. — Ну... чуть-чуть посидела и уснула. Примерно два часа. Этого было достаточно, чтобы тревога у Лексы сменила форму. — И ты даже не собиралась разбудить её, чтобы она сварила тебе какао? — спросила она, открывая пакеты. Лиззи покачала головой. — Нет. Я собирала лего. Но на этом вся её выдержка закончилась. Она уже тянулась к коробкам, приподнимала крышки, заглядывала внутрь с совершенно открытым интересом, пока не увидела небольшую коробку со сладким. Глаза у неё сразу загорелись, и рука потянулась туда так быстро, будто другой еды в доме никогда не существовало. Лекса остановила её машинально, положив ладонь поверх крышки. — Нет. Лиззи возмущенно вскинула голову. — Почему? — Потому что, пока ты не съешь что-то нормальное, сладкое тебе никто не даст. Лиззи немедленно надулась. — Ты как мама. Лекса на мгновение застыла. Потом выдохнула через нос и, уже забирая коробку с бананами в карамели, сказала: — О нет. Я хуже. Я не веду переговоры с преступниками. — Я не преступник, — оскорблённо прошептала Лиззи. — Питаться одними сладостями — это преступление против нормального рациона. Она уже развернулась к холодильнику, явно собираясь поставить коробку на самую верхнюю полку, куда Лиззи не достала бы даже со стула, и та сдалась. — Лааадно, — буркнула она. — Показывай, что у тебя там. Лекса победно ухмыльнулась и вернула коробку с десертом обратно на стол. — Вот это уже разговор. Они говорили тихо, чтобы не разбудить Кларк. Лекса достала контейнеры, выбрала для Лиззи курицу, рис, овощи без всего лишнего и поставила перед ней тарелку. Лиззи посмотрела на неё немного недовольно, но вилку всё-таки взяла. Лекса устроилась напротив, подтянула к себе сумку и открыла её, больше по привычке, чем из реальной необходимости что-то доставать. Лиззи, уже ковыряя рис, тут же спросила: — А что это? — Мои вещи. — Хм, — задумчиво протянула Лиззи. Потом, не задумываясь ни секунды, добавила: — А ты что, переезжаешь к нам? Именно в этот момент в кухню вошла Кларк. Она стояла в дверях, явно успев услышать последнюю фразу целиком, и взгляд у неё на мгновение стал немного нервным. Но она тут же подошла к Лиззи, положила руки ей на плечи, мягко погладила их и спросила: — И что это вы тут устроили? Потом увидела контейнеры, тарелку, рис, курицу, овощи — и лицо у неё вытянулось уже вполне искренне. — Подожди. Лиззи ест овощи? Лиззи, не прекращая жевать, очень важно кивнула. Кларк перевела взгляд на Лексу. — Лекса меня заставила, — тут же сдала её Лиззи. Лекса подняла руки в капитуляции. — Возражаю. Давления не было. Ты сама приняла условия сделки, — невозмутимо ответила Лекса. — Всё это только ради десерта, — честно призналась Лиззи. Она доела, сдвинула тарелку, встала из-за стола, и в кухне на секунду повисло почти театральное молчание. Лиззи подошла к коробке с бананами в карамели, открыла её, положила себе на тарелку три кусочка, потом подняла глаза на Лексу. Та кивнула. Лиззи сразу просияла, взяла тарелку и, не говоря больше ни слова, ушла в гостиную. Кларк ещё несколько секунд смотрела ей вслед, потом медленно перевела взгляд на Лексу, которая уже листала что-то в телефоне с видом, как будто ничего особенно странного сейчас не произошло. Кларк села рядом и спросила совершенно ошеломленно: — Что это было? Лекса даже не подняла головы. — Ничего особенного. — Как ты это сделала? Теперь она всё-таки посмотрела на неё и чуть пожала плечом. — Я просто очень убедительна. Кларк смотрела на неё, потом тихо фыркнула и покачала головой. Усталость с неё никуда не делась, но в лице снова появилось что-то почти недоверчивое. — Это пугает, — сказала она. — Тебя или Лиззи? — Меня, — призналась Кларк. — Лиззи, кажется, уже всё решила. — Это, боюсь, ваша семейная черта. Кларк опустила взгляд на контейнеры. — Ты привезла еду. — Очевидно. Лекса отодвинула телефон в сторону. — Поешь, пока не остыло. Кларк хотела что-то ответить, но вместо этого просто кивнула. Лекса достала чистую тарелку, положила туда еду, пододвинула ближе воду и села рядом. Из гостиной доносились приглушённые звуки мультика. Кларк ела медленно. Не без усилия, но всё же ела, и для Лексы уже это было почти достаточным поводом не вмешиваться. Почти. Через пару минут она всё-таки, не выдержав, спросила: — Что-то не так? Кларк покачала головой, опустив взгляд в тарелку. — Всё нормально. Лекса ничего не сказала. Кларк вздохнула и поправилась: — Не нормально. Просто... немного мутит. Не критично. Лекса молча протянула руку и накрыла её пальцы своими, большим пальцем провела по костяшкам. Кларк на секунду прикрыла глаза, потом всё-таки сказала: — Приём прошёл нормально. Анализы в порядке. Ничего нового, кроме того, что мне, видимо, стоит начать серьёзнее относиться к отдыху, что звучит особенно издевательски. — Потому что ты не умеешь отдыхать, — сказала Лекса. — Потому что у меня нет на это внятной инструкции. — Исправим. Кларк слабо улыбнулась, но улыбка быстро сошла. Она покрутила вилку между пальцами, снова замолчала, и Лекса почти сразу поняла: дело не в враче. Не сейчас. — Что ещё? — спросила она тихо. Кларк немного помолчала, прежде чем что-то ответить. Из гостиной донёсся голос из мультика, потом смешок Лиззи, и только после этого Кларк сказала, всё так же не поднимая глаз: — Пока тебя не было, он опять звонил. На кухне сразу стало тише, хотя звуки из гостиной никуда не делись. Лекса не убрала руку, но Кларк видела, как напряглась её челюсть и заиграли жевалки. Кларк положила вилку на край тарелки. — Я не взяла трубку, — сказала она. — Потом он написал. — Что именно? Кларк устало провела пальцами по виску. — Что нам нужно встретиться. Что это больше нельзя откладывать. Что он имеет право хотя бы на разговор. На последней фразе у неё в голосе прозвучало такое вымотанное раздражение, что у Лексы внутри сразу собралась злость. — Он много чего о себе думает, — сказала она. Кларк подняла на неё глаза. — Да. Молчание повисло всего на мгновение. — Мне всё равно придётся с ним поговорить, — сказала Кларк уже тише. Лекса не ответила, лишь посмотрела на неё слишком внимательно, и Кларк видела, как за этим взглядом сходятся в одну точку все её внутренние расчёты. — Мне не нравится эта идея, — сказала Лекса наконец. — Мне тоже. — Но я понимаю, почему к ней необходимо вернуться. — Я не могу до бесконечности делать вид, что его не существует, — сказала Кларк. — Это ничего не решает. Он не исчезнет. Не от звонков, не от блокировок, не от того, что я буду просто молчать. — Я знаю. Кларк отвела взгляд в сторону, к тёмному окну кухни. — И мне надо это закончить. Не для него. Для себя. Чтобы он перестал стоять где-то рядом даже тогда, когда его здесь нет. Лекса молчала. Именно это она и ожидала услышать, и именно поэтому возразить было нечем. Кларк чуть подвинулась ближе. — Это будет нейтральная территория, — сказала она. — Днём. При охране. Но мне нужно сказать ему всё лично. Лекса посмотрела на неё дольше, чем обычно. — Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда я поеду с тобой. Кларк моргнула. — Лекса... — Я не буду вмешиваться в разговор, если ты этого не захочешь, — спокойно продолжила та. — Могу ждать в машине. Могу вообще быть вне поля зрения. Но ты не поедешь туда одна. Это было очень ясной формой присутствия, от которого Кларк, по правде говоря, и не хотела отказываться. Она опустила глаза на их руки. — Я и не собиралась просить тебя остаться в стороне, — сказала она тихо. Из гостиной доносились приглушённые звуки мультика, и на их фоне следующая тема прозвучала ещё тяжелее именно потому, что обе понимали: рано или поздно она всё равно всплывёт. Кларк первой нарушила молчание. — Я не знаю, говорить ли ему, — сказала она. Лекса сразу поняла, о чём именно. — О... беременности. Это не был вопрос. Кларк кивнула. — Если я скажу, он не отстанет вообще, — проговорила она, глядя в стол. — Он вцепится в это как в повод остаться в моей жизни навсегда. И тогда всё, он точно не уйдёт. Узнает его мать, потом моя. Потом это вообще перестанет быть чем-то, что принадлежит мне. Лекса слушала молча. — Но если я не скажу сейчас, — продолжила Кларк, — это всё равно не получится скрывать бесконечно. Через пару месяцев это уже будет видно. Я не могу исчезнуть из мира. Я не могу просто перестать быть человеком, которого снимают камеры. Она наконец подняла взгляд на Лексу, в котором читалось вымотанное бессилие. — Я не знаю, что хуже, — призналась Кларк. — Сказать ему сейчас или дождаться, пока он узнает сам. Лекса медленно провела большим пальцем по её руке. — Тогда не решай это сегодня, — сказала она. Кларк нахмурилась. — Но встреча... — Встреча — это одно. Что именно ты скажешь на ней — другое. Кларк смотрела на неё молча. — Тебе не нужно принимать оба решения в один день, — тихо добавила Лекса. Это прозвучало просто, без нажима, но именно от этого в словах было больше опоры. Кларк прикрыла глаза, потом кивнула. — Хорошо. Лекса сжала её руку. — Достаточно того, что сейчас ты уже решилась на разговор. А остальное мы решим чуть позже. У Кларк дрогнули губы на этом «мы», но она ничего не сказала. — Ладно, — повторила она уже тише. Лекса кивнула. — Я буду рядом. Какое бы решение ты ни приняла. Из гостиной донёсся голос Лиззи: — Лекса! А можно мне ещё один кусочек? Кларк, всё ещё глядя на Лексу, спросила вполголоса: — Бананы в карамели? — Мгм. — И что ты скажешь? Лекса не отвела взгляда от Кларк. — Что это зависит от её дипломатических навыков. Из гостиной послышалось возмущённое: — Я всё слышу! Кларк всё-таки улыбнулась, и напряжение на кухне на мгновение перестало быть единственным, что там существовало.