Crossfire

Кларк проснулась ещё затемно, в серой, вязкой тишине. Она лежала неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к себе, к тяжести в теле, к неприятной пустой качке под рёбрами, к уже знакомому состоянию, когда сначала приходит слабая дурнота, а потом за несколько вдохов становится ясно, что дальше лежать бесполезно. Она медленно села, не делая резких движений. Взяла с тумбочки телефон, посмотрела на экран и беззвучно выдохнула. Шесть утра. За окном Чикаго ещё держался в предрассветной синеве, уличные фонари размывались в стекле мутными жёлтыми кругами, в квартире было оглушающе тихо. Кларк на секунду прикрыла глаза, пережидая очередной прилив тошноты, потом всё-таки поднялась и, придерживая ладонью дверной косяк, ушла в ванную. Она умылась холодной водой, собрала волосы в небрежный узел, долго сидела на краю ванны, пока дыхание снова не стало ровным, а дрожь в пальцах не сошла до терпимого остатка. Потом всё же встала, набросила на плечи тёплый кардиган поверх пижамы и вышла в гостиную, не включая верхний свет. Комната встретила её мягким полумраком и тёплым запахом хвои. Ёлка, которую они привезли ранее, стояла у окна всё ещё не наряженная до конца. Часть игрушек висела на ветвях, часть так и осталась в коробках, а гирлянды по-прежнему лежали мотком на подоконнике. Ничего катастрофического в этом, конечно, не было, но эта незавершённость почему-то делала ёлку ещё живее: как будто она стояла здесь не как идеальная картинка, а как часть реальной квартиры, где люди устают, забывают, отвлекаются, засыпают на ходу и всё равно продолжают строить что-то своё, по кусочкам. Кларк взяла с журнального столика книгу, оставленную там накануне, и села на диван, поджав под себя ноги. Несколько минут она просто смотрела в раскрытую страницу, почти не вчитываясь, чувствуя, как слабость постепенно отпускает, как в квартире начинает проступать утренний контур. Она прочитала, наверное, страниц пять, не больше, когда услышала босые, торопливые шаги по полу. Сначала — из детской. Потом — через коридор. Потом короткая пауза у двери её спальни, как будто Лиззи привычно заглянула внутрь, увидела, что кровать пуста, и только после этого изменила маршрут. Через секунду в проёме гостиной появилась сама Лиззи — растрёпанная, тёплая после сна, в пижамных штанах с оленями и слишком большой рождественской футболке, которая всё время съезжала с одного плеча. Она остановилась, сощурилась, увидела мать на диване и сразу пошла к ней уже без всякой настороженности, словно всё так и должно было быть. — Ты чего не спишь? — спросила она полушёпотом, хотя никакой необходимости говорить тихо уже не было. Кларк отложила книгу и протянула к ней руку. — Просто так вышло, — сказала она спокойно. — А ты? Лиззи, не ответив, забралась к ней на диван, привычно устроившись под боком. Кларк обняла её автоматически, прижала ближе, почувствовала тёплую макушку под подбородком и только тогда поняла, насколько сама замёрзла, сидя здесь неподвижно. — Я проснулась, потому что у нас ёлка недоделанная, — заявила Лиззи после короткой паузы, как будто это и был единственно логичный повод открыть глаза в такую рань. — Мы даже не повесили гирлянды. Кларк скосила взгляд на окно, на тёмный силуэт ёлки. — Вижу. — Это не очень-то по-рождественски, — с осуждением сказала Лиззи. — Согласна. Чудовищное упущение. Лиззи довольно прижалась щекой к её плечу, принимая эту капитуляцию как должное, а потом, помолчав, добавила почти церемониальным тоном: — До Рождества осталось пять дней. Кларк улыбнулась, хотя лицо всё отражало утреннюю слабость. — Всё верно. — Ты не вспомнила про главное, сейчас время рождественских завтраков. Кларк посмотрела на неё внимательнее. — Вот как. — Да, — уверенно подтвердила Лиззи. — Мы же всегда начинаем заранее. На этом Кларк уже улыбнулась теплее. — Думаю, тут спорить бессмысленно. Лиззи тут же просияла, почувствовав победу. — Давай приготовим завтрак. — Сейчас? — Да. — В шесть утра? — Уже почти семь, — возразила Лиззи, бросив быстрый взгляд на часы на стене. — И это не просто завтрак. Это рождественский завтрак! Кларк хотела было сказать, что вообще-то Лекса ещё спит и не оценит кухонный хаос на рассвете, что сама она чувствует себя не настолько устойчиво, чтобы превращать это утро в гастрономический подвиг, но ничего из этого не прозвучало. Вместо этого она снова посмотрела на ёлку, на гирлянды, на окно, в котором уже начинал слабеть ночной отблеск, и вдруг с очень ясной нежностью подумала о том, насколько Лиззи сейчас нужна именно эта глупая, тёплая, нормальная вещь. Не терапия, осторожные планы и взрослые разговоры шёпотом за дверью кухни. А просто мысль, что у них есть пять дней до Рождества и право начинать его с праздничного завтрака. — Хорошо, — сказала Кларк. — Что у нас по программе? Лиззи немного отстранилась и сразу начала загибать пальцы. — Блинчики с корицей. Можно ещё шоколадные, но это уже будет слишком. Ещё ягоды и сироп. Может быть, апельсины. И обязательно какао. И что-нибудь красивое. — Что значит красивое? Лиззи посмотрела на неё с тем выражением, с каким дети смотрят на взрослых, которые безнадёжно отстают от очевидного. — Ну чтобы было не просто «еда», а как в кино. — Поняла. Это, конечно, всё объясняет. — И ещё, — добавила Лиззи, понизив голос, будто главная часть плана только теперь дошла до сути, — мы сделаем для Лексы отдельно. Кларк замерла на долю секунды, слишком короткую для паузы, но вполне достаточную, чтобы самой почувствовать, как что-то тёплое и хрупкое расправляется внутри. — Отдельно? — переспросила она. Лиззи серьёзно кивнула. — Ей надо специальный. — Почему? — Она Гринч. А это будет её первый официальный рождественский завтрак, — сказала Лиззи серьёзно. — И я хочу сделать из блинчиков оленя. Кларк тихо рассмеялась. — Из блинчиков. — Да, у нас же есть ягоды, они будут как нос. А из банана можно сделать... ну... щёки или рога, я ещё не решила. Может, из яблока. Но оленя надо обязательно. Как ты думаешь, ей понравится? — Думаю, — сказала Кларк мягко, — если ты сделаешь для неё оленя из блинчиков, она будет этому рада. Лиззи, явно услышав именно то, что хотела, просияла ещё сильнее. — Я тоже так думаю. Хотя она такая серьёзная, что сначала, наверное, сделает вот так. Лиззи с совершенно убийственной точностью изобразила лицо Лексы: неподвижный рот, прищуренный взгляд, лёгкий наклон головы. Кларк засмеялась уже в ладонь, чтобы не разбудить Лексу этим смехом. — Это очень точная карикатура. — Я вообще-то очень талантлива. — Разумеется. Лиззи соскользнула с дивана первой, будто дело уже было решено окончательно и не терпело отлагательства. — Пойдём, только тихо. А то Лекса услышит. Кларк поднялась медленнее. Мир не качнулся, и уже за одно это она была готова считать утро удачным. Она задержалась у дивана, чтобы положить книгу обратно на столик, и только потом пошла за Лиззи на кухню. Они не включали верхний свет, ограничившись мягкой лампой над столешницей, и из-за этого кухня осталась в тёплой полутени. Лиззи, ещё не дотягиваясь толком до половины нужных полок, уже деловито открывала ящики и выдвигала стулья, а Кларк, стоя у холодильника, пыталась одновременно держать в голове план блинчиков, состояние собственного желудка и очень конкретный факт, что в соседней комнате всё ещё спит Лекса, не подозревающая, что её собираются включить в рождественскую традицию на правах почти семейной величины. — Нам нужна мука, — сказала Лиззи. — Это я помню. — И корица. — Это тоже. — И что-нибудь для украшения. Кларк, доставая молоко, яйца и сливочное масло, покосилась на неё. — Ты всё ещё не объяснила, что именно ты хочешь. — Потом разберёмся, — с достоинством сказала Лиззи. — Сначала основа. Они двигались тихо, но не идеально бесшумно: миска всё равно чуть громче, чем хотелось, легла на столешницу; венчик звякнул о край чашки. Лиззи тут же взяла на себя роль главного по эстетике, а Кларк — роль человека, который переводит детские категории в язык реального действия. — Если ты сейчас начнёшь сыпать в миску всё подряд, — сказала она, отмеряя муку, — у нас получатся не блинчики, а катастрофа. — Олень-катастрофа — тоже вариант, — возразила Лиззи. — Но не на первый завтрак. — Согласна. Кларк разбила яйца, добавила молоко, немного сахара и корицу. Запах поднялся почти сразу — тёплый, домашний, с рождественским оттенком, который почему-то всегда делает кухню теплее и ближе. Лиззи тут же наклонилась над миской, вдохнула и зажмурилась от удовольствия. — Пока всё идёт отлично. Кларк посмотрела на неё, но ничего не сказала. Она просто стояла, держа в руке венчик, и чувствовала, как вместе с этим запахом в неё медленно, осторожно входит возможность радости. Такая маленькая, что её легко было спугнуть. — Мам? — Мм? — А давай ей ещё кофе сделаем? — Лексе? — Ну да. Она же любит кофе. Кларк слабо улыбнулась. — Это правда. — Надо будет ещё украсить поднос. — Ты очень амбициозна сегодня. — Кларк мягко улыбнулась, глядя на дочь. — Это потому что скоро праздник. Кларк хотела что-то ответить, но вместо этого вдруг замерла, пережидая короткую волну тошноты. Не такую сильную, как в момент пробуждения, уже легче, но всё равно достаточно заметную. Она медленно поставила миску на стол, опёрлась ладонью о край столешницы и постояла так несколько секунд, стараясь дышать неглубоко и ровно. Лиззи тут же посмотрела на неё слишком внимательно. — Тебе нехорошо? Кларк сразу выпрямилась. — Всё в порядке. Лиззи нахмурилась, но не стала спорить. Вместо этого подошла ближе, прижалась к её боку и, по-взрослому серьёзно, сказала: — Тогда я могу мешать тесто. Кларк перевела на неё взгляд и почувствовала, как к горлу внезапно подкатывает не то смех, не то слёзы. — Это очень щедрое предложение. — Я умею это делать. — Я знаю, милая. Она всё-таки отдала ей венчик, а сама присела на высокий стул у острова, наблюдая, как Лиззи старательно, почти сердито размешивает тесто, высунув кончик языка от сосредоточенности. Футболка съехала ещё сильнее, волосы окончательно растрепались, и вся она в этот момент была так безупречно, болезненно живая, что Кларк вдруг подумала: вот за это и надо держаться. За кухню в полутени. За их маленькие традиции. За ребёнка, который делает для серьёзной женщины оленя из блинчиков, как будто это решение всех мировых проблем. — Мам? — Да? — Как ты думаешь, Лексе ведь не понравится, что мы её разбудим? Кларк, уже чувствуя, как слабость окончательно сдаёт позиции перед теплом кухни, слегка улыбнулась. — Если ты принесёшь ей на подносе кофе, блинчики и оленя, у неё не останется морального права злиться. Лиззи довольно кивнула. — Отлично. Потому что я всё равно собираюсь это сделать. Кларк тихо засмеялась и, выпрямившись на стуле, потянулась за сковородой. — Тогда давай хотя бы постараемся, чтобы всё получилось идеально. — Это уже зависит от тебя, — невозмутимо сказала Лиззи. — А ты, значит, тут только стратег? — Да. — Очень удобно. Лиззи хитро улыбнулась и снова принялась мешать тесто. Когда всё было готово, кухня стала похожа на место преступления. На подносе, который Лиззи несла обеими руками, будто ей доверили церемониальный артефакт, стояли кофе, маленькая тарелка с ягодами, сироп, салфетка, сложенная в слишком старательный треугольник, и сами блинчики. Олень вышел... не вполне олень. Скорее что-то среднее между рождественским символом и кулинарной импровизацией на грани катастрофы. Но у него был банановый нос, уши из кусочков клубники, глаза из черники и серьёзное выражение, что Лиззи немедленно решила: так даже лучше. Кларк не спорила. Она шла за дочерью по коридору медленно, с едва ощутимой слабостью в теле. У двери спальни Лексы Лиззи обернулась и очень строго приложила палец к губам, как будто Кларк могла в последний момент сорвать всю операцию. Кларк только подняла ладони в немом согласии. Лиззи толкнула дверь плечом, осторожно первой проскользнула внутрь. Кларк осталась в проёме, прислонившись плечом к косяку, не проходя дальше, позволяя этой сцене сначала состояться между ними двумя. В спальне всё ещё держался сонный полумрак. Шторы были задёрнуты не до конца, и сквозь щель между ними зимнее утро уже просачивалось бледной полосой на стену и край покрывала. Лекса спала на боку, одной рукой под подушкой, другой поверх одеяла. Лицо во сне было удивительно молодым и одновременно измождённым — редким сочетанием, которое приходит не от возраста, а от того, что человек слишком долго живёт в режиме собранности и только в бессознательном позволяет телу отпустить себя до конца. Лиззи подошла к кровати на цыпочках, осторожно поставила поднос на тумбочку, и только потом, задержав дыхание, наклонилась чуть ближе. — Лекса, — прошептала она. Никакой реакции. Лиззи посмотрела на Кларк, та едва заметно улыбнулась и кивнула: ещё раз. — Лекса, — повторила Лиззи уже чуть увереннее. — Просыпайся. Лекса вздрогнула. Глаза открылись быстро, резче, чем ей, наверное, хотелось бы в таком мирном утре, взгляд сначала сфокусировался на потолке, потом на силуэте у кровати, потом — на дверном проёме, где стояла Кларк. Она медленно выдохнула, возвращаясь в реальность, и только тогда приподнялась, проводя ладонью по лицу. — Что случилось? — спросила она хрипловато после сна, уже садясь выше и опираясь спиной о изголовье. Лиззи немедленно подняла руку, предупреждая: — Только осторожно. Ничего не переверни. Лекса моргнула, ещё не до конца понимая, что происходит. Потом снова потёрла лицо ладонью, убрала с глаз упавшую прядь волос и только теперь заметила поднос. Взгляд остановился сначала на кружке кофе, потом на ягодах, потом на тарелке с блинчиками. Потом, медленно, почти недоверчиво, поднялся обратно на Лиззи. Потом — на Кларк. Кларк стояла, всё ещё прислонившись плечом к косяку, со скрещёнными на груди руками и лёгкой, чуть виноватой улыбкой. Она едва заметно пожала плечами. — Это всё командирша, — сказала она шутливо, кивнув на Лиззи. — Я была только на подхвате и получала указания. Лиззи с достоинством приняла это признание. — У нас традиция, — сообщила она Лексе так, будто та пропустила официальный инструктаж. — До Рождества осталось пять дней, а это значит, что уже можно делать рождественские завтраки. Лекса всё ещё смотрела на них с почти комичным, редким для неё выражением растерянности, когда человек не понимает, должен ли он что-то сказать, защититься, пошутить или просто молча принять удар судьбы в виде блинчиков с корицей. — Рождественские завтраки, — повторила она медленно, будто проверяя фразу на реальность. — Да, — важно подтвердила Лиззи. — И это официальное посвящение. Лекса перевела взгляд обратно на поднос и заметила оленя. Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно было для вежливости. — Это… — начала она. — Олень, — с готовностью пояснила Лиззи. — Я сделала его специально для тебя. Лекса снова посмотрела на неё. И выражение её лица наконец изменилось. В глазах что-то дрогнуло, уголок рта едва заметно пошёл вверх, а весь этот её утренний, ещё не собранный до конца взгляд вдруг стал таким мягким, что Кларк на секунду перестала дышать. — Ого, — сказала Лекса тихо. Лиззи, явно довольная тем, что сюрприз не был отвергнут сразу, скрестила руки на груди почти с таким же видом, как у самой Лексы. — Он красивый, — добавила она на всякий случай. — Он… впечатляющий, — осторожно поправила Лекса. — Это почти одно и то же. Кларк всё-таки тихо фыркнула в дверях. Лекса повернула голову на этот звук, посмотрела на неё уже совсем иначе. Утро к этому моменту успело чуть сильнее просочиться в комнату, и в этой светлеющей полутьме Кларк увидела, как Лекса, всё ещё сонная, всё ещё не до конца собранная, вдруг мягко улыбается ей и одними губами произносит: — Доброе утро. Это было сказано беззвучно, но Кларк поняла мгновенно. И улыбнулась в ответ так же тихо, без лишнего движения, как будто любое более явное счастье спугнёт это хрупкое, неловкое, совершенно ненормально-тёплое утро. Лиззи, конечно, ничего этого не заметила. Она была занята более важным. — Попробуй кофе, — сказала она. — Мы старались сделать всё правильно. Лекса, всё ещё не отрывая взгляда от Кларк, потянулась к кружке, но остановилась на полпути. — Мы? Кларк приподняла бровь. — Я же сказала. Я была на подхвате. — Она мешала тесто, — сдала её Лиззи. — Но я придумала оленя. — Это видно, — пробормотала Лекса, взяла наконец кружку и вдохнула запах кофе. — Я полагаю, это ваша секретная традиция, о которой меня забыли предупредить? — Не забыли, — серьёзно сказала Лиззи. — Просто ты же не празднуешь Рождество. Значит, тебя надо начинать приучать потихоньку. Лекса выдохнула через нос, почти смеясь, и сделала первый глоток. Кофе оказался горячим, крепким и немного слаще, чем она бы сделала сама. От этой простой заботы у неё внутри что-то болезненно смягчилось. Кларк это сразу уловила по тому, как Лекса держала кружку обеими руками, смотря в неё, будто собиралась с чем-то, для чего не было привычной реакции. — Если тебе не нравится, — начала Кларк уже мягче, — мы можем сделать... — Нет, — перебила Лекса слишком быстро, потом сразу смягчила голос. — Нет. Мне нравится. Лиззи просияла. — Я же говорила. Лекса чуть покачала головой, всё ещё держа кружку обеими руками. — Да, похоже, ты всё отлично продумала. — Конечно, — серьёзно сказала Лиззи. — Я тут главная по Рождеству. Лекса посмотрела на Кларк, в её взгляде было столько невыраженного, что Кларк пришлось опустить глаза, прежде чем подойти ближе. Она остановилась у кровати, положила ладонь на край одеяла. — Ты в порядке? — спросила она тихо. — Теперь, кажется, да, — ответила Лекса. Лиззи переводила взгляд с одной на другую, уже чуя, что взрослые опять начали говорить о чём-то своём, не до конца понятном, немедленно решила вернуть контроль в свои руки. — Ешь, пока олень не остыл, — скомандовала она. Лекса послушно взяла вилку, осторожно отрезала кусочек, попробовала и замолчала. — Ну? — потребовала Лиззи, уже не скрывая волнения. Лекса прожевала, кивнула и сказала серьёзно: — Это очень хороший олень. Лиззи мгновенно расслабилась. — Я знала! Кларк тихо засмеялась и, присев на край кровати с другой стороны, всё ещё не могла отвести глаз от Лексы — от её полусонного лица, от почти обезоруживающего сочетания растерянности и тепла, которое появлялось у неё так редко, что Кларк каждый раз боялась его спугнуть. — Мам, — сказала Лиззи, не отходя от кровати. — Надо повесить гирлянды. Кларк повернулась к ней. — Конечно, но только после того, как Лекса проснётся окончательно. — Я уже проснулась, — возразила Лекса. — Нет, — с абсолютной уверенностью сказала Лиззи. — Ты пока ещё только ешь оленя. Кларк уткнулась лицом в ладонь, скрывая смех. Лекса посмотрела на них обеих, потом на поднос, потом снова на Лиззи, и позволила себе не просто улыбнуться, а действительно расслабиться настолько, насколько вообще умела. — Ладно, — сказала она. — Допустим, это справедливо. К полудню квартира уже окончательно проснулась и наполнилась предрождественским беспорядком. На полу у ёлки валялись коробки из-под игрушек, обрывки лент, тонкая серебристая мишура цеплялась за носки, а гирлянды, которые Лиззи с таким восторгом выбирала в магазине, наконец дождались своего часа. Лекса стояла на стуле у окна, вытянув руки вверх и аккуратно закрепляя последнюю линию тёплого золотистого света вдоль карниза. Она двигалась медленно, потому что плечо ещё напоминало о себе слишком резким натяжением, но виду не подавала. Кларк, конечно, всё равно это замечала и потому уже дважды за последние десять минут попросила её не тянуться так высоко. Оба раза Лекса отреагировала одинаково — взглядом через плечо и абсолютно бесполезным: — Я в порядке. После чего ещё более бесполезным оказалось всё остальное. Потому что лезть наверх самой Кларк она не позволила бы в любом случае. Кларк стояла внизу босиком, в мягком сером свитере и домашних брюках, с коробкой гирлянд у бедра и выражением лица человека, который прекрасно понимает, что спорить бесполезно, но всё равно внутренне спорит. Временами она поднимала руку, чтобы подать Лексе очередной участок провода. У ёлки Лиззи завершала собственную, не менее важную часть операции. Она сосредоточенно перевешивала игрушки уже в третий раз. Иногда она отходила на шаг, щурилась, смотря на результат, потом решительно возвращалась и что-то меняла снова, как маленький безжалостный арт-директор. — Если ты ещё раз перевесишь того снеговика, — сказала Кларк, не отрывая взгляда от Лексы, — он начнёт подозревать, что ему здесь не рады. — Ему просто не хватает высоты, — серьёзно отозвалась Лиззи. — И вообще, мам, не мешай творчеству. — Я бы на твоём месте не рисковала, — сказала Лекса, обращаясь к Кларк. Лиззи лишь довольно усмехнулась, принимая поддержку. Телефон Лексы зазвонил в тот момент, когда она как раз закрепляла последнюю петлю. Она замерла, потом осторожно опустила руки и глянула на экран. Сонни. — Я почти закончила, — бросила она Кларк, уже убирая телефон обратно в карман. — Лекс, — Кларк инстинктивно шагнула ближе к стулу, будто готова была подстраховать её в самый последний момент, хотя прекрасно понимала, что та скорее переломает себе второе плечо, чем позволит себя ловить. Лекса только коротко кивнула, закончила с гирляндой, оглядела результат и наконец спустилась на пол. — Всё. Не смотри так, — сказала она Кларк прежде, чем та успела что-либо произнести. — Я вообще ничего не сказала. — Но уже подумала. Кларк слабо улыбнулась, но не ответила. Лекса, предостерегая её дальнейшее возмущение, отошла на кухню. Она остановилась у острова, опёрлась бедром о край столешницы и перезвонила Сонни, глядя в окно на мокрый двор внизу, где машины медленно разъезжались по лужам. — Ты звонила, — сказала она. — Привет, Рипер, — сразу отозвалась Сонни. Лекса чуть скосила взгляд в сторону гостиной, где Кларк как раз вытаскивала из коробки ещё один моток огней, а Лиззи что-то ей объясняла, размахивая стеклянной звездой. — Что-то по работе? — Нет. Звоню, чтобы напомнить тебе о ежегодном сборе у Майка. В конце недели. Ты же помнишь, что Рождество всё ещё существует? — Коллинз уже говорил. Сонни хмыкнула. — Ну так что? Ты придёшь? Майк уже начал делать вид, что ему всё равно, а это, как мы знаем, первый признак катастрофы. Маргарет даже попросила Сантану принести тамале. Лекса смотрела в окно, но взгляд был сфокусирован в отражении кухни за спиной. — Ничего не обещаю, — сказала она. — Возможно, этот рождественский ужин пройдёт без меня. — Да ладно тебе. Мы не виделись месяц, ребята переживают. — Повисло недолгое молчание. — Ладно, не буду давить, — сказала Сонни уже легче. — Просто знай: мы тебя ждём, Маргарет уже составила меню, а Том клянётся, что в этот раз принесёт что-то «приличное», что звучит как угроза национальной безопасности. Уголок рта Лексы всё-таки дёрнулся. — Тогда я тем более ничего не обещаю. — Как скажешь, Рипер. Она сбросила вызов, не сразу убирая телефон в карман. На стекле проступали призрачные отражения кухни, и только теперь Лекса заметила, что она уже не одна. В проходе между гостиной и кухней стояла Кларк. Она не выглядела застигнутой за подслушиванием. Просто стояла, опираясь плечом о стену, и смотрела на Лексу внимательным, тихим взглядом, в котором ничего нельзя было спрятать. Лекса сунула телефон в карман. — Что случилось? Кларк чуть качнула головой. — Ничего. Просто я услышала про рождественский ужин. В её голосе не было ни ревности, ни упрёка, только осторожная, уже продуманная серьёзность. Лексе от этого стало труднее подобрать нужную интонацию. — Сонни звонила, — сказала она. — Майк каждый год собирает всех у себя. Он, его жена и сын, ребята, иногда Риверс с женой заезжают. Ничего особенного. Она произнесла это почти как рапорт — ровно, сухо, с показным нейтралитетом, который Кларк уже научилась распознавать как верный признак внутреннего напряжения. — Если тебе надо идти, — сказала Кларк после короткой паузы, — не отказывайся из-за нас. Лекса сразу подняла на неё взгляд. — Я не поэтому сомневаюсь, — сказала она. Кларк молчала, ожидая продолжения. Лекса выдохнула через нос и всё-таки договорила: — Вообще... Коллинз говорил, что Маргарет предлагала пригласить и вас тоже. — Она чуть помедлила. — Но это просто вариант. Ничего больше. Кларк ответила не сразу. Она перевела взгляд в сторону гостиной, где Лиззи стояла на коленях у нижних ветвей ёлки и что-то сосредоточенно поправляла, потом снова посмотрела на Лексу. — Хорошо, — сказала она. Лекса моргнула. — Что? — Я не против, — ответила Кларк уже тише. — Если ты не против. Сказано это было спокойно, без попытки облегчить ей задачу притворной лёгкостью. — Кларк, — начала она, и в голосе появилась осторожность, которая обычно предшествовала её возражениям, — Лиззи ещё не... — Я знаю, — перебила Кларк мягко. — Я знаю, что психолог говорил не форсировать, что новые места надо вводить осторожно, и что всё это в любом случае большой шаг. Я это не игнорирую. Лекса не двигалась. Только пальцы чуть сильнее легли на край столешницы. — Но если уж и делать такой шаг, — продолжила Кларк, — то я бы выбрала именно это. Не ситуацию, где нам всё время придётся быть настороже. Дом Майка — по крайней мере, с точки зрения безопасности, самый предсказуемый вариант из всех возможных. Твоя команда, их семьи, понятная обстановка, возможность уехать в любую минуту. Лекса смотрела на неё не мигая. — Мне тоже тревожно, — сказала Кларк чуть тише. — Я не знаю этих людей по-настоящему, только через тебя и через работу. Для меня это тоже не просто ужин. Это... — она на секунду запнулась, подбирая точное слово. — Это вхождение в твою жизнь. В ту её часть, где меня раньше не было. Лекса молчала. — Но именно поэтому я не хочу, чтобы ты отказывалась только потому, что переживаешь за нас, — добавила Кларк. — Команда давно тебя не видела. Это важно и для тебя тоже. — Лиззи всё равно может устать, — сказала Лекса наконец. — Может, — кивнула Кларк. — И если устанет, мы сразу уедем. Без объяснений, без попыток досидеть из вежливости. Она сказала это просто, без бодрой уверенности, но именно в этой простоте и была опора. Лекса опустила взгляд на столешницу, потом снова подняла его на Кларк. — Ты говоришь так, будто уже всё решила. Кларк слабо, устало улыбнулась. — Нет. Я просто не хочу, чтобы ты одна несла на себе и решение, и тревогу, и ответственность за то, что с нами будет дальше. После этого ответить резко было уже невозможно. Лекса отвела взгляд в сторону гостиной, где тёплый свет ёлки отражался в стекле окна. — Я ничего не обещала Коллинзу, — сказала она. — И не надо, — спокойно ответила Кларк. — Мы ещё можем передумать. Я не тащу нас туда любой ценой. Она помолчала, потом добавила уже мягче: — Но я бы хотела попробовать. Лекса повернула голову обратно. Кларк стояла совсем рядом, с особой формой собранности, которая у неё появлялась именно в сложные моменты. — Ты же понимаешь, что я всё равно начну составлять список мер безопасности, — сказала Лекса. Кларк тихо фыркнула. — Я на это и рассчитываю. — Очень самоуверенно. — У меня хороший пример перед глазами. На это Лекса всё-таки едва заметно усмехнулась. Напряжение не ушло, но стало чуть менее острым. И, не говоря больше ничего, Кларк шагнула ближе и обняла её, обвила руками за талию и уткнулась лицом в плечо, как будто это было самым естественным продолжением разговора. Лекса замерла лишь на секунду, потом положила ладонь ей между лопаток и медленно провела вниз. — Ты сейчас специально говоришь так спокойно? — тихо спросила она, уткнувшись губами в волосы Кларк. — Нет, — так же тихо ответила Кларк. — Я просто не хочу, чтобы ты всё это держала в себе одна. Лекса закрыла глаза. Из гостиной донёсся очередной треск коробки, потом недовольное бормотание Лиззи. Кларк слегка отстранилась, но рук не убрала. — Давай хотя бы обсудим это с ней нормально, — сказала она. — Без внезапных решений. Посмотрим, как она сама на это отреагирует. Лекса кивнула. — Ладно. Тогда поговорим с Лиззи нормально. Кларк тоже кивнула. — Нормально — это хорошо. — Это максимум, на который я сейчас способна. Кларк посмотрела на неё долго и очень мягко. — Мне более чем достаточно. Лиззи сидела на полу, поджав под себя одну ногу, и с очень сосредоточенным видом распутывала тонкую серебристую цепочку. При их появлении она сразу подняла голову, переводя взгляд с Кларк на Лексу. — Что? — спросила она, не вставая. — Вы так смотрите, как будто сейчас будете обсуждать что-то серьёзное. Кларк переглянулась с Лексой, потом подошла ближе и опустилась рядом с дочерью на корточки, поправляя свалившуюся на пол гирлянду. — Вообще-то да, — сказала она спокойно. — Мы хотели тебя кое о чём спросить. Лекса осталась стоять рядом, прислонившись плечом к стене, руки скрестила на груди. — Меня пригласили на рождественский ужин, — сказала она. — И вас тоже. Мой коллега каждый год собирает у себя часть команды. Лиззи моргнула. — Твои коллеги? Полицейские? — Да, — ответила Лекса. Лиззи немного задумалась, потом спросила: — А там будет кто-то ещё? Ну, кроме взрослых? Кларк сразу мягко подхватила вопрос: — Там будет сын Майка, Стивен. Ему двенадцать. Лиззи сморщила нос, прикидывая новую информацию. — Он нормальный? — спросила она наконец. На этот раз Кларк уже не сдержалась и тихо фыркнула. Лекса посмотрела на Лиззи с полной серьёзностью. — Да, нормальный. Хороший парень. Немного шумный, иногда слишком уверенный в себе, но в его возрасте это, кажется, вообще не лечится. — Лекса, — тихо сказала Кларк, уже с улыбкой. — Что? — Лекса чуть приподняла бровь. — Это честная характеристика. Лиззи, наоборот, явно оценила такую подачу. — Ладно, — сказала она. — Это звучит неплохо. Кларк осторожно коснулась её колена. — И если тебе в любой момент станет некомфортно, скучно или ты просто захочешь домой, мы сразу уедем. Не надо будет терпеть из вежливости. Лиззи подняла на неё взгляд. — Прямо сразу? — Прямо сразу, — подтвердила Кларк. Лиззи кивнула, обдумывая и это тоже. Потом вдруг прищурилась, посмотрела сначала на Кларк, потом на Лексу. Кларк снова стала серьёзнее. — Так что думаешь? — спросила она мягко. — Хочешь попробовать? Лиззи посмотрела на ёлку, на цепочку у себя в руках, потом снова на них. — Наверное, да, — сказала она после паузы. — Только если мы правда сможем уехать, когда захотим. — Сможем, — сразу ответила Кларк. — И если я не обязана буду всё время разговаривать. — Не обязана, — сказала Лекса. — И если Стивен не окажется дурацким. — Вот этого я тебе не обещаю, — невозмутимо сказала Лекса. — Ему двенадцать. В этом возрасте у всех периодически случаются странные идеи. Лиззи задумалась ещё на секунду, потом очень серьёзно кивнула. — Тогда ладно. Поедем. Кларк посмотрела на неё с тихой гордостью. — Хорошо, — сказала Лекса. — Тогда поедем. Лиззи подняла на неё взгляд. — И всё? — А ты ждала, что я буду тебя уговаривать? — усмехнулась Лекса. — Ну... чуть-чуть, — честно призналась Лиззи. Теперь уже Кларк фыркнула, а Лекса только покачала головой. — Мы бы не стали этого делать, если бы ты не захотела. Лиззи, кажется, именно это и хотела услышать. Кларк поднялась с пола первой, потом протянула руку дочери, помогая ей встать. — Значит, решено, — сказала она. — Значит, решено, — эхом повторила Лиззи. Лекса стояла молча, и когда Кларк, выпрямившись, поймала её взгляд, в её глазах уже не было того жёсткого сопротивления, которое стояло там несколькими минутами раньше.

***

За несколько дней до праздника Лекса всё-таки съездила к себе, чтобы забрать одежду. Лиззи с абсолютной серьёзностью заявила, что на Рождество она не имеет права явиться «как обычно», и Кларк, к неожиданному для самой Лексы удовольствию, эту мысль поддержала. Потом было обсуждение подарков, в котором Лекса попыталась изобразить, что привезти себя и бутылку чего-нибудь — уже более чем достаточно, но Кларк только посмотрела на неё тем своим спокойным, не терпящим споров взглядом и сказала, что в гости к людям, которые принимают их у себя в праздник, с пустыми руками не ездят. Лиззи тут же выступила на её стороне, как всегда мгновенно почувствовав, где проходит линия здравого смысла, и вопрос был закрыт. Охрана была согласована заранее. И всё равно, когда наступил сам вечер, нервничала именно Кларк. Лиззи, наоборот, выглядела удивительно собранной и довольной собой. Она уже успела померить несколько платьев и в итоге остановилась на тёмно-зелёном, с бархатным воротником и мягкой юбкой, которая красиво крутилась вокруг коленей, если сделать резкий поворот. Кларк уложила ей волосы в аккуратную причёску, оставив несколько мягких прядей. У входа уже стояли подарки — что-то для хозяев дома и ещё несколько мелочей для остальных, на которых с абсолютной серьёзностью настояла Лиззи. Когда Лекса наконец вышла из своей комнаты, она уже была готова. Тёмные брюки, чёрная рубашка, поверх — жакет, который делал её ещё выше и ещё собраннее, чем обычно. Волосы мягко легли по плечам, часы на запястье. В ней не было ничего празднично-вычурного, но по меркам самой Лексы это уже считалось уступкой рождественскому духу. Она шагнула в гостиную, уже собираясь проверить обстановку — и в этот момент увидела Кларк. У неё сбилось дыхание. Кларк стояла у зеркала в прихожей вполоборота, поправляя серёжку. Алая ткань платья мягко ложилась по плечам и груди, потом свободнее уходила вниз, не подчёркивая живот. Волосы были уложены мягкими волнами, макияж чуть ярче обычного: аккуратно накрашенные глаза и губы — красные, но не вызывающие, такие, от которых у Лексы свело низ живота, и захотелось немедленно подойти ближе и впиться в неё поцелуем. Кларк поймала её взгляд в зеркале. Её ладонь машинально скользнула по ткани на животе. — Я выбрала самое свободное из того, что не выглядит как попытка завернуться в занавеску, — сказала она тихо, почти одними губами, чтобы Лиззи, шуршавшая у входа пакетами, ничего не услышала. — Мне так комфортнее. Лекса молчала ещё секунду. Потом подошла ближе. — Не переживай, — сказала она так же тихо. Кларк чуть качнула головой, но без раздражения. — Лиззи уже решила, что мы едем с достаточным количеством подарков? — спросила она, как будто между делом. — По-моему, да, — ответила Лекса. — Но я почти уверена, что если дать ей ещё десять минут, она добавит к ним половину квартиры. Кларк усмехнулась, опустив глаза. Лёгкая нервозность, державшая её весь вечер, никуда не делась, Лекса это видела слишком ясно: по тому, как Кларк то и дело проверяла, всё ли на месте, по слишком резким движениям рук, по тому, как чуть чаще обычного касалась серёжки, запястья, складки платья. Лиззи как раз в этот момент снова исчезла в гостиной. Этого короткого промежутка им обеим хватило. Лекса бесшумно подошла к Кларк сзади и остановилась вплотную, уверенно положив ладонь ей на талию. Их отражения в зеркале на мгновение замерли рядом. — Ты выглядишь невероятно, — сказала Лекса тихо. Кларк не отвела взгляда от зеркала. Она медленно вдохнула, чувствуя, как под рёбрами всё стягивается в одну горячую точку. — Не смотри на меня так, — так же тихо ответила она. — Как именно? Кларк чуть повернула голову, ровно настолько, чтобы поймать её взгляд уже не только в отражении. — Будто ты сейчас передумаешь выпускать меня из квартиры. Уголок рта Лексы дрогнул. Её пальцы на талии Кларк сжались чуть сильнее. — Это, — сказала Лекса, наклоняясь ближе к её уху, — очень серьёзный риск. Кларк тихо усмехнулась. Она всё-таки развернулась к ней, и Лекса сразу поймала этот поворот, почти невесомо поцеловав её в губы — аккуратно, едва касаясь, чтобы не смазать помаду. — Тогда держи себя в руках, Грейвс, — прошептала Кларк ей прямо в рот. — Не обещаю, — выдохнула Лекса. Кларк тихо фыркнула и, не отступая, уткнулась лбом ей в подбородок, собираясь с собой. От неё пахло духами, чем-то тёплым, древесным, и ещё — её собственной кожей. Лекса чувствовала, как в этом почти незаметном жесте Кларк ищет опору, и потому не двигалась, уверенно держа ладонь на её талии, чтобы та могла спокойно вдохнуть. — Я нервничаю, — призналась Кларк едва слышно. — Я знаю. — Это глупо. — Нет. Кларк закрыла глаза, потом выпрямилась и посмотрела на неё уже спокойнее. — Я всё ещё могу передумать, — сказала она, хотя по голосу было ясно, что не передумает. — Можешь, — согласилась Лекса. Кларк кивнула. Именно это ей и было нужно — разрешение выйти из ситуации в любой момент, если станет слишком тесно. — Это и есть твоя романтика, да? — спросила она, слабо улыбнувшись. — Возможность эвакуации с любого этапа мероприятия. — Исключительно высшая форма заботы. — Я так и поняла. Из гостиной снова донёсся голос Лиззи, оповестившей о том, что она готова. Лекса и Кларк одновременно повернули головы на этот возглас, и обе непроизвольно улыбнулись. — Вот теперь точно пора, — сказала Кларк. — Согласна, — ответила Лекса. Она убрала руку с талии Кларк, но взгляд всё ещё возвращался к ней помимо воли. Красное платье. Волны волос. Тихая нервозность за выверенной осанкой. И острое, почти болезненное ощущение, что мир, в который Кларк сейчас собиралась войти, был для Лексы и давним, и вдруг абсолютно новым одновременно. Лиззи вбежала в прихожую — уже при полном параде, с маленькой сумочкой через плечо. — Вы готовы? — спросила она с такой решительностью, будто собиралась не на ужин, а как минимум на дипломатическую миссию. Кларк посмотрела на неё, потом на Лексу. — Кажется, да. Лекса коротко кивнула и взяла ключи. — Тогда поехали.

***

Машина охраны плавно остановилась у подъездной дорожки. Дом Майка Донована стоял в глубине тихой улицы, за аккуратной полосой подстриженного газона и широкой подъездной дорожкой, уже занятой машинами так плотно, что с первого взгляда становилось ясно: все действительно в сборе. В окнах горел тёплый свет, за шторами двигались фигуры, а сквозь закрытую дверь наружу пробивались музыка, приглушённый смех и живой, плотный шум дома, в котором слишком много людей одновременно чувствуют себя своими. Лекса первой открыла дверь и вышла в холодный воздух, сразу окинув взглядом дом, свет в окнах, припаркованные машины и тихую улицу вокруг. Потом обошла машину, открыла заднюю дверь и подала руку Кларк. Та выбралась осторожно, придерживая край пальто, и сразу огляделась. Лиззи выскользнула следом, но почти сразу всё равно сама собой чуть сместилась ближе к Лексе. Охрана уже знала маршрут и порядок действий. Лекса перекинулась с ними парой коротких фраз, ещё раз уточнила, что они остаются на связи и не уезжают далеко, после чего машины одна за другой откатились от дома, оставляя их на тихой, уже подёрнутой морозным воздухом дорожке. На секунду, прежде чем пойти к крыльцу, Лекса незаметно сжала руку Кларк. Потом положила ладонь Лиззи между лопаток, направляя обеих вперёд. Лиззи шла между ними, притихшая, но без скованности, которой Лекса опасалась. Она осмотрела дом, окна, венок на двери, огни, развешанные вдоль перил, стараясь составить о месте мнение ещё до того, как в него войдёт. Лекса постучала, и за дверью почти сразу послышался шум, шаги и чей-то смех, потом что-то, кажется, упало, и уже через секунду дверь распахнулась. На пороге стояла Маргарет Донован. Она сначала увидела Лексу, и лицо у неё мгновенно просияло. — Господи, наконец-то, — выдохнула она, даже не пытаясь сохранить какой-то формальный вид, и сразу притянула Лексу в объятия. — Ты всё-таки пришла. Лекса, как это всегда бывало с Маргарет, вытерпела объятие с удивительно покорным выражением лица и даже слегка склонила голову, чтобы ей было удобнее. — У меня не было шансов, — сухо сказала она. — Коллинз организовал психологическое давление по всем фронтам. — И правильно сделал, — отрезала Маргарет, уже отстраняясь, но в следующую секунду её взгляд перескочил за плечо Лексы — на Кларк. Лицо у неё изменилось мгновенно, отразив удивление, а потом радость. — Сенатор, — выдохнула она. — Боже мой, я так рада вас видеть! Кларк, и без того сдержанная у самого входа, явно почувствовала, как это прозвучало, и сразу мягко, почти смущённо улыбнулась. — Можно просто Кларк, — сказала она. — Я бы очень не хотела превращать ваш вечер в официальное мероприятие. Маргарет тут же кивнула. — Кларк, — сказала она тепло. — Я очень рада, что вы приехали. Её взгляд опустился ниже, на Лиззи, которая пряталась в маленьком пространстве между Лексой и Кларк. — А это, значит, Лиззи, — голос Маргарет сразу стал мягче. — Привет, милая. Я Маргарет. Лиззи кивнула серьёзно, почти по-взрослому. — Здравствуйте. — Идёмте скорее в дом, пока я не заморозила вас на пороге, — спохватилась Маргарет. — Майк! Они приехали! Последняя фраза уже была брошена куда-то в глубину дома. И дом тут же ожил. Из кухни первой показалась Сонни с бокалом в руке. За ней вышла Сантана. Сонни остановилась в арке между кухней и прихожей, оглядела Лексу, потом Кларк, потом Лиззи, и в её лице мелькнуло такое ехидное, слишком понимающее выражение, и Лекса уловила его моментально. Кларк, судя по лёгкому движению её бровей, тоже. Но Сонни, к её чести, вслух не сказала ничего лишнего. Только усмехнулась углом рта, наклонилась к Сантане и что-то тихо произнесла ей на ухо. Та едва заметно хмыкнула и первой подошла ближе. — Сенатор, — улыбнулась Сантана, протягивая руку. — Очень рада познакомиться с вами. Кларк улыбнулась, пожимая руку девушки в ответ. — Спасибо. И правда, лучше просто Кларк. Сегодня особенно. — Договорились, — кивнула Сантана. — Тогда я Сантана. А это, — она указала бокалом за плечо, — Сонни, но с ней вы, кажется, уже знакомы хотя бы в теории. — Очень давно и не к добру, — сухо вставила Сонни, уже подходя ближе. Она кивнула Лексе. — Выглядишь так, будто выздоровела достаточно, чтобы снова всем портить настроение. — Надеюсь, — невозмутимо ответила Лекса. Кларк уловила, как легко прозвучал этот обмен колкостями, и посмотрела на Лексу. Из глубины дома уже появился Майк, с полотенцем через плечо, будто его выдернули прямо из кухни. Он расплылся в улыбке, увидев Лексу, потом перевёл взгляд на остальных, и в его лице тоже на секунду отразилось удивление, которое уже успело стать сегодня общим мотивом вечера. — Рипер, — прогрохотал он. — Ты всё-таки пришла. — Как видишь, — сказала Лекса. — Прогресс, — заявил Майк и, переведя взгляд на Кларк и Лиззи, мгновенно стал чуть сдержаннее. — Кларк. Очень рады, что вы здесь. Правда. — Спасибо, — ответила Кларк. — За приглашение тоже. — А это значит, — торжественно сообщил Майк, — что Маргарет была права, а я должен признать это вслух, и это уже само по себе рождественское чудо. — Не драматизируй, — отрезала Маргарет, но было видно, что она довольна. В этот момент из гостиной выскочил Стивен. Он заметил Лексу мгновенно и рванул к ней. — Лекса! Он почти налетел на неё всем телом, и Лекса, которая секунду назад ещё стояла собранной и настороженной, вдруг изменилась прямо на глазах. Стала мягче, живее. Ловко поймала его за плечи, удержала, чтобы не врезался слишком сильно в её ещё не до конца здоровое плечо, и уже в следующую секунду посмотрела на него с той редкой, свободной теплотой, которую Кларк раньше видела у неё только в очень коротких, почти случайных моментах. — Ты подрос, — сказала Лекса. — Нет, это ты просто давно меня не виделa, — с достоинством ответил Стивен. — И я тебе говорил, что на соревнованиях у меня всё получится. Я два раза занял первое место! — Два? — Лекса приподняла брови. — Это уже заявка на большой успех. — Я стараюсь. Кларк невольно задержала на них взгляд. На том, как Лекса наклонила голову, слушая его, как уголок её рта мягко дрогнул, когда он с жаром принялся объяснять что-то про соперника. В ней было сейчас столько живого, спокойного участия, что у Кларк внутри на секунду стало почти больно — от нежности, от удивления, от того, как много в этой женщине, оказывается, существовало пластов, до которых она сама ещё только добиралась. Лекса поймала её взгляд, и Кларк отвела глаза, уже зная, что её поймали на месте преступления. И как раз тогда она увидела Джулию. Та стояла чуть в стороне с бокалом и выражением лица человека, который только что увидел невозможное и пока ещё не решил, как вежливо сделать вид, что это абсолютно нормально. Рядом, слишком невозмутимо, стоял Коллинз. И по тому, как между ними было выстроено расстояние, Кларк поняла всё быстрее, чем ей хотелось бы. Джулия перевела взгляд с Кларк на Лексу, потом обратно, и это удивление было таким откровенным, что Кларк почувствовала, как сама начинает улыбаться. Лекса незаметно наклонилась к Кларк. — А, да, — сказала она тихо, ей на ухо. — Я совсем забыла предупредить, что Коллинз пригласил Джулию. Кларк медленно повернула к ней голову. — Забыла, — так же тихо повторила она. — Абсолютно случайно. Кларк перевела взгляд обратно в угол, где Джулия и Коллинз уже с каким-то идеально фальшивым спокойствием делали вид, будто стоят рядом исключительно по деловым вопросам. — Я, пожалуй, хочу об этом поговорить чуть позже, — сообщила Кларк, не отрывая глаз от этой живой иллюстрации к слову «интересно». — Поддерживаю, — усмехнулась Лекса. К этому моменту Коллинз, видимо решив, что прятаться дальше уже унизительно, всё-таки подошёл сам. — Кларк, — Джек широко улыбнулся. — Рад видеть. — Взаимно, — ответила она с подчёркнутой вежливостью, от которой Джек, кажется, только сильнее развеселился. Он кивнул Лексе, потом Лиззи. — А вы, я смотрю, сегодня официально в полном составе. — Я предупреждала, что могу не только угрожать, но и организовывать логистику, — заметила Лекса. — Да, — сказал Коллинз. — Это я уже начинаю подозревать. Лиззи, до этого стоявшая тихо и внимательно осматриваясь, вдруг оживилась, увидев Джулию. — Джулия! — выдохнула она с такой искренней радостью, что та сразу смягчилась всем лицом. — Привет, — улыбнулась Стивенс, наконец окончательно выходя из ступора. — А ты, похоже, сегодня самая нарядная из всех нас. — Потому что мне сказали, что это важный ужин, — серьёзно ответила Лиззи. Потом слегка потянула Кларк за руку, и когда та наклонилась, тихо спросила ей почти на ухо, но так, что ближайшие всё равно услышали: — А почему вы не сказали, что здесь будет Джулия? Коллинз кашлянул. Джулия моментально отвела взгляд в сторону. Кларк прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку. — Похоже, — тихо сказала она Лексе, — я не единственная, кто хочет кое-что обсудить попозже. — Судя по всему, — отозвалась Лекса. Маргарет, уловив, что прихожая уже окончательно превратилась в место слишком многих неловких открытий сразу, хлопнула в ладоши. — Так, всё, — объявила она. — Или мы наконец раздеваем людей и даём им войти в дом, или я официально признаю этот вечер организационной катастрофой.

***

На столе уже всё было почти готово. Из столовой тянуло жаром, запечённым мясом, розмарином, сладковатым запахом яблочного пирога, и весь дом жил в особой стадии предпраздничного вечера, когда все ещё вроде бы не сели за ужин, но уже окончательно перешли в режим общего тепла. Маргарет с Майком и Стивеном заканчивали последние приготовления, кто-то переставлял тарелки, кто-то подливал вино, кто-то смеялся в гостиной над историей, которую Коллинз, судя по интонации, в очередной раз рассказывал так, будто лично вытаскивал цивилизацию из-под завалов. Лекса вышла на задний двор с сигаретой не потому, что особенно хотела курить, а потому, что ей на минуту нужен был воздух — чуть холоднее, чуть тише, чуть дальше от общей суеты. Задний двор Донованов лежал в мягком полумраке, подсвеченный гирляндами вдоль перил и слабым золотистым светом из окон кухни. За лужайкой чернели голые ветви деревьев, на деревянных ступенях уже осела тонкая вечерняя изморозь, и всё это вместе делало дом ещё теплее изнутри. Лекса стояла у перил, выпуская дым в темноту, и сквозь стекло смотрела в кухню. Кларк стояла у кухонного остова, слегка повернувшись боком к Джулии и Коллинзу. Джулия, уже окончательно оправившись от первого шока, что-то ей говорила с осторожной, но заметно оживлённой улыбкой, а Коллинз стоял рядом слишком невинно для человека, присутствие которого в этой конкретной комбинации было совершенно не случайным. Лиззи держалась недалеко от Кларк, но не цеплялась за неё, а существовала рядом — уже сама по себе, рассматривая дом, картины, полки, фотографии, обмениваясь короткими фразами со Стивеном, который явно очень старался выглядеть не ребёнком, а полноправным участником вечера. Дверь за спиной хлопнула негромко, и на террасу вышла Сонни. Она прикрыла дверь плечом, подошла ближе, достала сигарету и, щёлкнув зажигалкой, искоса посмотрела на Лексу. — Ну что, — сказала она после первой затяжки. — Вы с сенатором смотритесь вместе подозрительно органично. Это было сказано с её ехидной, но беззлобной усмешкой, без попытки уколоть по-настоящему. Просто констатация, поданная в форме шутки. Лекса даже не повернула головы. — Ты сегодня очень наблюдательна. — Я всегда наблюдательна. Просто обычно ты даёшь меньше материала. Лекса выдохнула дым и промолчала. Спорить не хотелось. Отвечать тоже. Она вообще предпочла бы сделать вид, что комментарий пролетел мимо, и Сонни, конечно, это заметила, но, к её чести, не стала давить дальше. — Как плечо? — спросила она уже нормальным тоном. — Работает. — То есть боль всё ещё бесит тебя своим существованием. — Именно. Сонни хмыкнула, опёрлась локтями о перила и тоже обернулась, посмотрев в окно. Через минуту дверь снова открылась. На террасу вышла Сантана — без куртки, только в тёмном свитере, словно мороз её не касался вовсе. Она сразу подошла к Сонни со спины, обняла её за талию обеими руками и мягко положила подбородок ей на плечо. Жест вышел таким естественным, привычным и тихо-интимным, что даже Лекса, давно привыкшая к их манере быть вместе, на секунду отвела взгляд в сторону, давая им пространство. Сантана улыбнулась ей через плечо Сонни. — Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала она. — Правда. Я очень за тебя переживала. — Зря, — автоматически ответила Лекса. — Не ври, — мягко сказала Сантана. — Было из-за чего. Лекса на это только качнула головой, не желая спорить с человеком, который всё равно не примет привычное «всё нормально» за ответ. Сантана, видимо, именно этого и ждала. Она крепче обняла Сонни, та автоматически накрыла её руки своими, и несколько секунд они все трое стояли в молчании, которое, впрочем, не было неловким. Когда дверь на террасу открылась в третий раз, Кларк сначала задержалась на пороге, будто не сразу решила, не помешает ли. Взгляд её скользнул по Сонни и Сантане, по тому, как Сантана стояла, прижавшись к ней со спины, как спокойно и без тени неловкости они занимали одно пространство на двоих, и в лице Кларк мелькнуло внезапное осознание чужой открытой близости, которой она встала свидетелем. Потом она заметила Лексу. Та среагировала мгновенно: выпрямилась, затушила сигарету и тут же отставила пепельницу в сторону. Кларк подошла ближе. — Я не помешала? — спросила она. Сонни хмыкнула, мельком глянув на Лексу. — Нет. Тебя здесь явно ждали больше. Кларк тихо улыбнулась. — Тогда, думаю, я вовремя. Сантана отпустила Сонни и чуть выпрямилась, но мягкость из её лица никуда не делась. — Кларк, — сказала она. — Я хотела сказать, что очень рада видеть вас здесь. И... — она на секунду запнулась, подбирая интонацию, — правда рада, что Лекса уже в порядке. Или хотя бы снова достаточно близко к своему обычному невыносимому состоянию. Кларк перевела взгляд на Лексу и позволила себе тёплую усмешку. — Да. Это ощущается довольно быстро. — Видишь? — Сонни сухо кивнула. — Мы все страдаем коллективно. — Я запомню, — сказала Кларк. Лекса молча сняла куртку и накинула её Кларк на плечи. Кларк подняла на неё глаза, потом только плотнее запахнулась, принимая этот жест без спора. Тёплый свет из кухни скользил по её лицу, и в полумраке террасы красное платье казалось темнее. Лекса опять поймала себя на том, что смотрит на неё дольше, чем стоило бы на публике. Дверь с грохотом распахнулась снова, и на террасу вылетел Стивен. На нём уже были боксёрские перчатки. — Лекса! — с безоговорочным восторгом заявил он. — Ты обещала посмотреть, как я работаю корпусом. Лекса медленно повернула голову. — Я ничего не обещала. — Ну почти. — Это не считается. — Считается, — отрезал Стивен. — Я уже оделся. Кларк посмотрела на перчатки, потом на Лексу, и в этот раз не смогла сдержать улыбки. — Он подготовился, — заметила она. — Я вижу, — вздохнула Лекса. Стивен уже подпрыгивал на месте, едва удерживаясь в рамках допустимого энтузиазма. — Ну Лекса. Лекса посмотрела на него, потом перевела взгляд на Кларк и чуть приподняла бровь. — Что скажет мой суровый куратор? — спросила она с едва заметной усмешкой. — Мне разрешат пять минут физнагрузки или я всё ещё слишком хрупкий экспонат? У Кларк дрогнули губы в улыбке. Она скользнула взглядом по её плечу. — Пять минут, — сказала она спокойно. — И без геройства. — Какая безжалостная женщина, — пробормотала Лекса. — Какая есть, — тихо ответила Кларк. Лекса задержала на ней взгляд, и в уголке её рта появилась мягкая, почти ленивая улыбка. — Это сейчас было разрешение или угроза? — Выбирай версию, которая тебя дисциплинирует, — так же тихо сказала Кларк. Сонни хмыкнула, явно всё прекрасно услышав. Сантана только улыбнулась в плечо. — Всё, — сказал Стивен с почти взрослым возмущением. — Вы слишком долго разговариваете. — Вот теперь он точно не отстанет от меня весь вечер, — выдохнула Лекса, уже отворачиваясь от Кларк. — Возможно, — ответила та очень серьёзно. — Но, думаю, ты это переживёшь. Лекса закатила глаза, но всё-таки улыбнулась. — Ладно. Пять минут, но без фанатизма. Мы, вообще-то, стоим на улице. — Пять минут — это более чем достаточно, — с достоинством сказал Стивен. Сонни хмыкнула в кулак. Сантана тихо рассмеялась. Лекса шагнула с террасы вниз, на дорожку у газона, и уже там развернулась к мальчику, принимая стойку вполсилы, тело само вспоминило нужную геометрию движения. Стивен встал напротив неё, слегка подпрыгивая на носках от ожидания. Кларк осталась у перил, рядом с Сонни и Сантаной. Она смотрела на Лексу — на то, как та отбивает лёгкие, нарочито осторожные удары, как что-то говорит Стивену, как смеётся уже не своей привычной едва уловимой усмешкой, а открыто, по-настоящему, когда тот слишком театрально пытается изобразить внезапный манёвр. В этой Лексе не было ни жёсткой собранности, ни выверенного контроля, ни того металла, к которому Кларк привыкла как к её основной форме существования. Была другая: живая, тёплая, естественная, почти до боли красивая в своей расслабленности. — Это их обычная история, — тихо сказала рядом Сонни. Кларк перевела на неё взгляд. Сонни кивнула вниз, на Лексу и Стивена. — Каждый раз, когда Лекса приезжает, он требует хотя бы пару минут спарринга. Просто показать, как у него теперь получается. Или чтобы она поправила стойку. Или похвалила. Или сделала вид, что он уже почти её победил. — Он её обожает, — сказала Кларк, глядя обратно вниз. — Мм, — с мягкой усмешкой подтвердила Сонни. — И не он один. Когда Стивен был младше, Лекса иногда с ним занималась. Но для него это было всё равно что персональная подготовка от супергероя. Майк до сих пор шутит, что пример для подражания у сына получился даже серьёзнее, чем следовало. Кларк тихо выдохнула, всё ещё не отводя глаз от Лексы. Её ладонь сама собой легла ниже, на живот, в почти неосознанном жесте, тело среагировало раньше мысли. — Верю. Сонни посмотрела на неё чуть внимательнее, но без вторжения. — Она с детьми хорошая, — сказала она просто. — Только сама это не очень любит признавать. Кларк улыбнулась на этот раз не сразу. — Я уже заметила. Внизу Стивен как раз попытался пробить боковой, Лекса без труда увела его в сторону, что-то коротко сказала, коснувшись двумя пальцами его локтя, а потом сама показала, как нужно разворачивать плечо. Стивен повторил, на этот раз лучше. Лекса одобрительно кивнула, и мальчик просиял так, будто только что получил официальный допуск к особой форме взрослости. Сантана, всё это время стоявшая чуть в стороне, тоже посмотрела вниз. — За это Майк готов простить ей почти всё, — сказала она с мягкой улыбкой. — Стивен может потом неделю ходить счастливый, если Лекса уделила ему хотя бы десять минут. Кларк перевела взгляд на неё, потом снова вниз, на Лексу и мальчика. — Понимаю, — тихо сказала она. Кларк хотела продолжить разговор, но в этот момент Лекса подняла голову, заметила, что на неё смотрят, и их глаза встретились. Она стояла там, в зимнем сумраке заднего двора, с чужими детскими перчатками в руках и с улыбкой, которая делала её моложе сразу на несколько лет. Кларк даже не попыталась спрятать нежность, которая, как она знала, сейчас слишком ясно читалась у неё на лице. Лекса это увидела. И в её собственном лице тоже что-то дрогнуло, открытая, тихая ответная мягкость. Потом Стивен уже снова что-то говорил, тянул её за рукав, требовал «ещё раз показать», и момент растворился в движении. Но Кларк его всё равно успела сохранить. И, кажется, не она одна.

***

Вечер тёк мягко, и чем дальше, тем меньше в нём оставалось той осторожной натянутости, с которой Кларк вошла в этот дом. У Донованов было слишком шумно, слишком уютно и слишком по-настоящему, чтобы долго держать на лице вымученную вежливость. Маргарет не оставляла никому шанса остаться голодным, Майк то и дело поднимал тосты — то за Рождество, то за семью, то просто за то, что все вообще добрались до конца года без катастроф. Коллинз с выражением полной невиновности подозрительно часто оказывался рядом с Джулией. Риверс с женой заехали ненадолго — поздравить всех с наступающим, выпить по бокалу, перекинуться с Лексой парой слов и со спокойной, уважительной вежливостью, которую Кларк сразу уловила, поздороваться с ней и с Лиззи. Лиззи в начале вечера держалась ближе к Кларк, немного настороженная. Но это постепенно прошло. Сначала она отвечала Стивену сдержанно, будто проверяя его на вменяемость. Потом сама начала что-то спрашивать. К десерту они уже сидели рядом и спорили о каких-то фильмах, потом Стивен притащил ей показывать свои карточки, потом начал с жаром рассказывать про бокс, показывая руками какие-то движения прямо у стены в коридоре, и Кларк, глядя на это с другого конца комнаты, вдруг поймала себя на том, что уже какое-то время не следит за дочерью с изматывающей внутренней тревожностью, которая стала для неё второй кожей. Это пришло не сразу. Просто в какой-то момент она заметила, что Лиззи смеётся. Негромко и беззаботно, но всё-таки смеётся. И спорит со Стивеном, поправляя его с важным видом. Потом Лекса шла из кухни в гостиную с бутылкой минеральной воды и увидела их в коридоре. Лиззи стояла перед Стивеном с абсолютно серьёзным видом и, похоже, пыталась поставить ему ноги в правильную пятую позицию. Она деловито касалась его щиколотки носком своей туфли, поправляла угол стопы и что-то объясняла сухим, безапелляционным тоном профессионального балетмейстера, не допускающего возражений. Стивен, который минутой раньше с пафосом рассказывал ей о работе корпусом, сейчас стоял перед ней с мученическим терпением, внезапно попав в незнакомую дисциплину. Лекса остановилась, посмотрела на них и тихо усмехнулась себе под нос. — Занимаешься балетом, Стивен? — бросила она, проходя мимо. Он мгновенно вскинул голову. — Нет, я просто... — Он безнадёжен, — перебила его Лиззи с холодным профессиональным разочарованием, на которое, кажется, способна была только она. — Он вообще не гнётся. Пусть лучше занимается боксом и защищает окружающих. Лекса уже прошла мимо, но уголок её рта всё ещё был предательски вздёрнут в улыбке. Кларк, поймав это из гостиной, тоже не сдержалась и отвела взгляд в бокал только затем, чтобы не рассмеяться слишком явно. Со всеми остальными Кларк тоже постепенно выровнялась. Сантана оказалась лёгкой в разговоре — без лишнего давления и натянутой дружелюбности, просто с редкой взрослой мягкостью, от которой рядом становится проще дышать. С Джулией у Кларк и вовсе всё пошло естественно, особенно после первого шока от того, что та здесь вообще присутствует. Даже неловкость вокруг Коллинза и его слишком невинного лица со временем перестала колоть глаз и стала просто ещё одной смешной, недосказанной деталью вечера. Лекса всё это видела. Видела, как Кларк сначала держит спину слишком прямо. Как отвечает вежливо, но с осторожностью. Как присматривается к каждому новому человеку, к каждому жесту и интонации. И как потом это напряжение начинает понемногу уходить. За столом Лекса иногда незаметно касалась её — один раз сжала пальцами колено под скатертью, когда Кларк замолчала после какого-то общего тоста, другой раз коротко накрыла её ладонь своей, когда Майк с чересчур громкой искренностью благодарил всех, кто пришёл. Жесты были почти неуловимыми, но Кларк чувствовала каждый из них слишком ясно. И в какой-то момент, когда Лиззи уже стояла в коридоре, что-то увлечённо доказывая Стивену и показывая ему руками очередное балетное движение, Кларк подняла взгляд на Лексу, всего на секунду, и Лексе этого хватило. В этом взгляде уже не было внутренней сжатости, с которой Кларк вошла в дом. Они уехали чуть раньше остальных. Лиззи начала клевать носом уже на полуслове, сидя на диване с пустым стаканом сока в руках и делая вид, что вовсе не устала. Маргарет долго не хотела отпускать их без дополнительных контейнеров с едой, Майк хлопнул Лексу по здоровому плечу так, что отдалось в травмированном. Машина охраны уже ждала их у дома. Они вежливо отказались от любого предложения отвезти их, попрощались со всеми, Лиззи сонно помахала рукой Стивену, который, стоя в дверях рядом с Майком, крикнул ей что-то про реванш в «следующий раз», и уже через несколько минут они снова были внутри мягкого, закрытого от ветра салона. По дороге домой Лиззи сидела, привалившись к Кларк, и всё ещё пыталась держаться бодро. — Стивен вообще не дурацкий, — сообщила она вдруг, не открывая глаз. Кларк, уже успевшая погладить её по волосам, слабо улыбнулась. — Вот как? — Угу. Только слишком много говорит про бокс. Лекса, сидевшая впереди, тихо усмехнулась. — Я это запомню, — сказала она. — И ещё у них красивый дом, — продолжила Лиззи всё тем же сонным голосом. — Маргарет очень вкусно готовит. И ёлка у них тоже красивая. Кларк прикрыла глаза и мягко поцеловала её в макушку. — Я рада, что тебе понравилось. — Мне понравилось, — пробормотала Лиззи уже почти сквозь сон. — Но дома всё равно лучше. — Поспи пока, — тихо сказала Кларк. — Я не сплю, — пробормотала Лиззи и уснула ещё через две минуты. Дома было тихо. Лиззи, уже окончательно размякшая от усталости, слабо кивнула, когда Кларк помогла ей переодеться. Потом ушла к себе, что-то сонно пробормотав. Кларк задержалась у её двери, чтобы убедиться, что та действительно устраивается в постели, а не собирается тайно дочитывать что-нибудь под одеялом, потом тихо прикрыла дверь и ушла к себе. Кларк зашла в комнату и прикрыла за собой дверь. Она остановилась у окна, глядя в тёмное стекло, в котором ещё держались отражения огней улицы и мягкий свет лампы с туалетного столика. Красное платье на ней уже чуть потеряло вечернюю безупречность: ткань мягче легла по телу, волосы у висков выбились из причёски, помада стёрлась у края губ. Когда в дверь негромко постучали, она даже не обернулась. — Войдёшь? — спросила Кларк. Лекса вошла без спешки и остановилась у двери. Она просто смотрела на неё внимательным, цепким взглядом, которым за вечер проверяла каждое её движение. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она тихо. Кларк медленно повернулась к ней лицом. — Хорошо. Устала, но хорошо. Лекса кивнула, принимая ответ. Кларк видела: она всё ещё по привычке сканирует её состояние, но уже не из тревожной лихорадки. Кларк отошла от окна на шаг. — Твоя команда, они... очень хорошие люди, — сказала она после паузы. — И я правда не жалею, что мы поехали. Это прозвучало просто, без попытки что-то сгладить или преувеличить. — Правда? — С небольшим подозрением в голосе спросила Лекса. — Да. — Кларк посмотрела на неё внимательнее. — Я по началу переживала за Лиззи, но когда я увидела, как она постепенно расслабилась... — Кларк едва заметно выдохнула. — Мне стало легче. Лекса сдвинулась с места, но всё ещё молчала. — Поразительно, но она нашла общий язык со Стивеном, — продолжила Кларк. — Ей действительно стало комфортно рядом с ним. И я, кажется, впервые за долгое время просто позволила себе не следить за ней каждую секунду. Лекса осторожно подошла к ней ближе. — Лиззи сегодня была молодцом, — сказала она. Кларк устало улыбнулась. — Она была очень храбрая. — Как её мать. Кларк чуть приподняла брови. — Это ты сейчас пытаешься быть романтичной? Уголок рта Лексы дрогнул в улыбке. — Это я сейчас констатирую факт. Кларк тихо фыркнула, опустив взгляд на лацкан её жакета. — Опасная дорожка для человека, который ещё недавно строил план эвакуации с рождественского ужина. — Я ничего не строила. — Лекса остановилась уже совсем рядом. — Предлагала рабочую схему отхода. — Конечно, — сказала Кларк. — Разница колоссальная. Лекса выдохнула через нос, и Кларк уловила эту едва заметную, уже совсем живую усмешку. — Ты сегодня тоже была другой, — сказала она тише. Теперь уже Лекса посмотрела на неё внимательнее. — Это комплимент или обвинение? — Большой комплимент. Кларк подняла руку и коснулась её щеки кончиками пальцев, как будто сама проверяла, что эта Лекса, которую она видела сегодня среди своих людей, всё ещё здесь. Не исчезла вместе с чужим домом, шумом, светом гирлянд и мальчишкой в боксёрских перчатках. — Ты была совсем другой со Стивеном, — сказала Кларк. — И с ними всеми тоже. Я знала, что у тебя есть эта сторона. Но сегодня впервые увидела её целиком. В твоём мире. В твоей среде. Не урывками, не случайно. Что-то в лице Лексы едва уловимо изменилось, но Кларк поймала это сразу. — И мне понравилось смотреть на тебя там, — сказала она ещё тише. — Очень. Лекса молчала. Кларк мягко провела пальцами от её щеки ниже, к линии челюсти. — У тебя очень красивая улыбка, — добавила она. — Когда ты не вспоминаешь о ней в последний момент и не пытаешься спрятать. На этот раз Лекса не отвела взгляд. Просто стояла так близко, что Кларк уже чувствовала тепло её тела, и смотрела на неё молча, слишком долго, слишком прямо. — Я всё время смотрела на тебя, — призналась Кларк. — Я заметила. — И тебе это понравилось. Вот теперь уголок рта Лексы дёрнулся уже открыто. — Да. Кларк тихо усмехнулась. — Самоуверенно. — Заслуженно, — ответила Лекса. После этого Кларк всё-таки негромко рассмеялась и сразу покачала головой, будто сама не ожидала, насколько легко сейчас стало дышать рядом с ней. Лекса подошла вплотную. Кларк не отступила и подняла голову выше. Лекса коснулась её сначала очень осторожно — ладонями вдоль талии, потом выше, по спине. Большим пальцем медленно провела по уголку её рта, стирая остаток помады. — Ты очень красивая, — сказала она тихо. — Этот цвет на тебе вообще незаконен. Кларк медленно выдохнула. — А ты сегодня слишком много себе позволяешь, Грейвс. — Неправда. Я весь вечер была образцом выдержки. — Это сейчас была шутка? — Почти. Кларк смотрела на неё снизу вверх, и в этом взгляде уже не осталось ни усталой собранности, ни вечерней осторожности. Только тепло. И медленное напряжение, которое они обе уже слишком хорошо знали. Лекса наклонилась и поцеловала её. Сначала мягко, слегка лениво, давая последнюю возможность остановиться, перевести всё обратно в нежность, в поздний разговор, в усталый поцелуй перед сном. Но Кларк сама потянулась, сжав пальцы на лацканах жакета Лексы, и когда та отстранилась на пару сантиметров, Кларк только покачала головой и снова поймала её губы и углубила поцелуй. Одна ладонь Лексы прошлась выше по спине Кларк, вторая легла на талию крепче, ей нужно было почувствовать её целиком, убедиться, что этот вечер действительно закончился вот так — тихо, дома, с ней. Когда они наконец оторвались друг от друга, Кларк уткнулась лбом ей в подбородок и закрыла глаза. — Ты сегодня была слишком красивой в своём мире, — пробормотала она. Лекса замерла на секунду, потом плавно провела ладонью по её спине вверх, к шее. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, когда говоришь такие вещи, — сказала она тихо. Кларк слегка отстранилась, только чтобы посмотреть ей в лицо. В её взгляде была только тёплая, спокойная уверенность. Она провела пальцами по шее Лексы и остановилась у воротника рубашки. — Тогда иди ко мне, — прошептала она. Лекса снова поцеловала её. Ладони скользнули по спине Кларк, задержались на молнии платья, и Кларк почувствовала, как внутри у неё всё медленно разливается тепло. Дом. Это слово пришло к Лексе снова — не как мысль, а как ощущение. Не квартира Гриффин. Не место, где она временно живёт. Не чужое пространство, в которое её пустили по исключению. Дом. И от этого слова, которое она всё ещё не умела произносить вслух, внутри стало одновременно страшно и спокойно. Кларк потянулась к верхней пуговице её рубашки. Пальцы едва заметно дрожали, когда ткань поддавалась, открывая кожу Лексы. Когда пальцы Кларк скользнули чуть ниже, Лекса накрыла её ладонь своей, мягко прерывая движение. Она смотрела на неё так, будто пыталась запомнить этот момент во всех деталях, а потом, не выпуская её руки, мягко развернула Кларк спиной к себе. Её пальцы нашли бегунок молнии на платье. Лекса не спешила. Она вела рукой вниз, сантиметр за сантиметром освобождая Кларк от ткани, и каждое её касание к обнажающейся коже было до невозможного бережным. Кларк замерла, прикрыв глаза, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается спины и тут же сменяется теплом ладоней Лексы. Платье мягко упало к ногам, оставив Кларк в тонком нижнем белье. Лекса прижалась ближе, обнимая её сзади, и Кларк почувствовала, как её обдало знакомым запахом парфюма. Лекса коснулась губами её плеча, потом выше — к изгибу шеи, оставляя там долгие, невесомые поцелуи. Кларк непроизвольно втянула воздух, чувствуя, как по телу рассыпаются колючие мурашки, а пальцы сами собой сжались на руках Лексы, лежащих у неё на талии. — Посмотри, — негромко проговорила Лекса ей в самое ухо. Её голос был низким, с той самой хрипотцой, которая всегда заставляла сердце Кларк пропускать удар. Кларк открыла глаза. Прямо перед ними в зеркале туалетного столика отражалась их общая реальность. В мягком, приглушённом свете лампы они выглядели единым целым: сосредоточенная, тёмная фигура Лексы и светлая, почти сияющая Кларк в её руках. Лекса не отрывала взгляда от их отражения, и Кларк видела в её глазах не просто желание, а какую-то щемящую, глубокую преданность. Ладонь Лексы медленно поднялась выше, поглаживая скулу Кларк, очерчивая линию челюсти, а затем скользнула к ключице. Она действовала так, будто изучала бесценное произведение искусства, боясь оставить лишний след. Когда её пальцы мягко накрыли грудь Кларк через тонкую ткань, та судорожно выдохнула. Кларк следила за каждым её движением в зеркале, не в силах отвести глаз. Кларк сильнее прижалась спиной к груди Лексы и бессильно откинула голову на её плечо. Из горла вырвался тихий стон, когда Лекса чуть сжала ладонь, продолжая медленно ласкать. — Ты даже не представляешь, — прошептала Лекса, глядя в зеркало прямо в глаза Кларк, — насколько ты совершенна. Кларк зажмурилась, впитывая эти слова вместе с теплом её рук. В этот момент не существовало прошлого, не было внешнего мира и угроз — только это зеркало, эта тишина и невероятная, почти святая бережность, с которой Лекса продолжала её касаться. — Лекса… — выдохнула она. Кларк обернулась в её руках, и Лекса тут же поймала её губы, прерывая любой возможный вдох. Этот поцелуй был глубоким и тягучим, пахнущим рождественским вечером и чем-то очень личным, что принадлежало только им двоим в этой комнате. Пальцы Лексы осторожно скользнули по ключицам Кларк, едва касаясь кожи, а затем переместились к застёжкам белья. Каждое движение было слегка замедленным. Она действовала так, словно у них впереди была целая вечность, и любая спешка могла разрушить ту тонкую нить доверия, которую они выстраивали весь этот вечер. Когда последние преграды исчезли, Лекса мягко подтолкнула Кларк к кровати. Та опустилась на прохладные простыни, не сводя взгляда с Лексы, которая избавлялась от остатков своей одежды с той же спокойной сосредоточенностью. Кларк завороженно следила за тем, как Лекса приближается к ней. Матрас едва прогнулся, когда Лекса опустилась рядом. Она легла сбоку, подпирая голову рукой. Её свободная ладонь легла на бедро Кларк, медленно поднимаясь к талии. Кожа к коже — это ощущение вызвало у Кларк короткий судорожный вздох. — Ты дрожишь, — прошептала Лекса. — Это не от холода, — выдохнула Кларк, подаваясь навстречу. Лекса склонилась и начала покрывать её тело поцелуями. Она задерживалась на каждом сантиметре: на животе, на рёбрах, в ложбинке между грудей. Её прикосновения были невероятно мягкими, но за ними скрывалось такое мощное напряжение, что Кларк казалось, будто она плавится под этим напором нежности. Лекса берегла её. Это чувствовалось в том, как она придерживала её за плечи, как избегала любого резкого давления, как постоянно проверяла реакцию Кларк взглядом или коротким касанием губ к виску. Кларк запустила пальцы в волосы Лексы, притягивая её ближе, направляя. Она сама хотела этой близости, хотела чувствовать Лексу всем телом, без остатка. Когда Лекса наконец накрыла её губы своими, Кларк ответила с такой же самоотдачей, вкладывая в этот поцелуй всё, что не решалась сказать вслух за праздничным столом. Лекса осторожно вошла в неё, и этот момент был настолько естественным, будто они всегда были частью друг друга. Без лишних слов, ориентируясь только на сбивчивое дыхание и тихие, прерывистые звуки, которые Кларк издавала, уткнувшись ей в шею. Ритм был медленным, обволакивающим. Лекса двигалась, словно боялась спугнуть это мгновение, полностью сосредоточившись на ощущениях Кларк, на том, как та обхватывает её ногами, как судорожно сжимает пальцы на её спине. Она приподнялась на локте, не разрывая контакта, и замерла, вглядываясь в её лицо. В полумраке глаза Кларк казались тёмными омутами. Кларк потянулась к ней, обхватывая её шею руками, и Лекса послушно склонилась, позволяя затянуть себя в новый поцелуй — на этот раз медленный, почти ленивый, наполненный вкусом друг друга. — Ты... — Кларк прервалась, чтобы перевести дух, её пальцы запутались в волосах Лексы. — Ты сегодня какая-то слишком нежная, Лекс. — Тебе не нравится? — прошептала Лекса прямо в её губы, не прекращая плавных, ритмичных движений. — Мне страшно от того, насколько сильно мне это нравится, — выдохнула Кларк, и её спина снова выгнулась дугой, когда Лекса нашла правильный угол. Лекса чуть замедлила темп, давая Кларк возможность прочувствовать каждое мгновение. Она не сводила с неё взгляда, фиксируя малейшее изменение в выражении её лица: то, как Кларк закусывала губу, как подрагивали её ресницы, как на щеках проступал румянец. Одна рука Лексы переместилась вверх, и она сплела свои пальцы с пальцами Кларк, прижимая её ладонь к подушке рядом с головой. Звуки в комнате стали тише, пространство схлопнулось до ритмичного шороха простыней и их сбивчивого, на двоих разделённого дыхания. Лекса наклонилась и прижалась лбом к её лбу, закрывая глаза. — Лекса, — сорванным голосом позвала Кларк. В ответ Лекса лишь прибавила темп, чувствуя, как Кларк начинает мелко дрожать под ней. Лекса коснулась губами её виска, шепча что-то неразборчивое, что-то, что предназначалось только для Кларк и этого мгновения, пока мир за окном продолжал мерцать холодными огнями праздничного города. Она чувствовала, как Кларк сжимается вокруг её пальцев. Лекса накрыла её губы своими, забирая последний, самый искренний стон себе. Когда судороги начали затихать, Лекса медленно перенесла вес, укладываясь рядом и осторожно увлекая Кларк за собой. Она притянула её со спины, обнимая. Кларк прижалась к ней, ища тепла, её дыхание всё ещё было прерывистым и горячим на сгибе локтя Лексы. — Ты как? — почти беззвучно спросила Лекса, коснувшись губами её влажного виска. Кларк не ответила, лишь накрыла ладонь Лексы своей, переплетая их пальцы. — Кажется, я наконец-то дома, — выдохнула она спустя минуту. Лекса закрыла глаза, вдыхая аромат её волос. В комнате установилась почти осязаемая тишина. — С Рождеством, Лекс, — нарушила молчание Кларк. Голос прозвучал совсем тихо, уже на грани сна. Лекса прикрыла глаза, впитывая этот момент. Она медленно наклонилась и прижалась губами к её обнажённому плечу, задержавшись на тёплой коже. Кларк в ответ едва ощутимо сжала её ладонь. — Знаешь… — она сделала паузу, выдыхая слова в подушку. — Знакомство с тобой — это лучший подарок за долгое время. Лекса молча притянула её к себе ближе и уткнулась лицом в её волосы. — И тебя с Рождеством, — прошептала она в самую макушку. Кларк уже не ответила. Она только что-то сонно пробормотала, окончательно обмякнув в руках Лексы, и её дыхание стало глубоким и мерным. Лекса ещё раз коснулась губами её плеча и осталась лежать неподвижно, боясь потревожить этот покой. За окном Чикаго растворялся в зимней ночи, а здесь, в кольце её рук, было всё, что ей сейчас требовалось. Больше никаких планов отхода. Она была на месте. — Спи, — прошептала Лекса в темноту. — Я никуда не уйду.