Твоя судьба: два брата

— Так ты для этого меня сюда позвал? Сивый лениво выдохнул колечко сизого дыма, стряхивая пальцем пепел, опавший на крышу многоэтажки. — Именно. Не смей трогать Толю, ты меня понял?! Емельян сорвался на крик. В своей кожанке и темных очках, таких неуместных в ночной мгле, он смотрелся внезапно грозно и внушительно. — Почему ты так переживаешь за мальчишку? Подумаешь, пережил заново трагедию. — Тебя это волновать не должно. Просто не приближайся к нему, ясно! Внезапно Сивый отбросил сигарету и хлопнул в ладоши. Емельян отшатнулся и выхватил нож. — Проклятье! Крышу быстро наводили бесята. Ночную тишину разорвало визгливое хихиканье. — Ты не в том положении, чтобы ситуацию крутить. Сивый усмехнулся. Емельян встал в боевую стойку, готовясь защищать себя. Но начавшееся было сражение прервал грозный голос: — А ну прекратить! Крышу окутало сияние, и на её металлическую поверхность сверкая белоснежными крыльями опустилась Зинаида. Сивый иронично поклонился. — Здравствуйте, госпожа ангел. Вы правы. Думаю, нам всем лучше разойтись. Сивый вновь хлопнул в ладоши. Бесята исчезли. Исчез и сам главный черт. *** Пощёчина обожгла щеку Емельяна. — Ты что творишь?! — Всего лишь защищаю брата. Ты знаешь, что произошло. Я не позволю Толику пострадать. Емельян стиснул кулаки.. Его глаза без тёмных очков будто сканировали босса. Что она сделает? Как помешает? Сейчас юноша был настроен всерьёз. Его брат, самое дорогое для него, находился в опасности, оказался втянут в интриги хитрого чёрта, и Емельян не намерен был покорно сидеть и ждать. Даже если придётся пойти против той, что когда-то помогла. — Дурак. Зинаида крепко обняла Емельяна, уткнувшись в его грудь. — Да, я дурак. Я самый большой дурак. Он обнял её в ответ и погладил по тёмным волосам. Раньше Зинаида не позволяла подобной вольности, хотя на обычную публику они играли роль молодых супругов, но сейчас лишь крепче стиснула его, будто боялась, что он исчезнет. *** — Письмо? Толик с интересом разорвал конверт и выудил лист бумаги. Вместе с белым прямоугольником на пол упали сломанные очки, обмотанные столь знакомой яркой резинкой, и медальон, который, раскрывшись, показал фото двух мальчиков. — Нет, не может быть. Эти вещи принадлежали его брату. Грудь Толика обожгло. - Нет… Неправда… Дрожащими руками он развернул письмо и вчитался в строки, заставившие его лицо стать белее снега.