Между строк

Последние четыре дня Гермиона почти не покидала своего дома. Она пила чай, укутавшись в плед, разгребала бесконечные горы бумаг, сверяла документы по делам клиентов, списки имущества, поправляла чужие ошибки в отчётах. Суета работы хоть немного заглушала шум в голове, но не избавляла от него. Но вчера вечером сова принесла письмо. Письмо, которое испортило ей остаток дня.

«Мисс Грейнджер, прошу вас быть завтра в Министерстве к девяти утра. Личный разговор. Р. Эшфорд.»

Она перечитала его раз пять. Личный разговор? Обычно начальник предпочитал держать дистанцию: всё решалось через заместителей, через отчёты, через собрания. Личные встречи были редкостью. И теперь вот — «личный разговор». — ЧТО?! — вырвалось у Гермионы уже в кабинете, когда Эшфорд, высокий мужчина с седеющими висками и суровым выражением лица, спокойно сообщил ей своё решение. — Мисс Грейнджер, — его голос был твёрд, не терпящий возражений, — вам придётся объединиться с мистером Малфоем. Клиент слишком важен, а его дело слишком многослойное, чтобы кто-то мог вести его в одиночку. — Нет, — она резко тряхнула головой, чувствуя, как волосы выбились из пучка. — Нет! Простите, сэр, но это невозможно. Я не могу работать с мистером Малфоем. В груди всё сжалось. В памяти отозвались его ухмылки, язвительные реплики, это вечное ощущение, что он только и ждёт её ошибки, чтобы ткнуть в неё пальцем. Она знала: рядом с ним невозможно оставаться спокойной. И уж тем более — продуктивной. Эшфорд, казалось, даже не слушал. Он склонился чуть вперёд, сцепив руки в замок на столе: — Я понимаю ваши… личные разногласия. Но это не вопрос симпатий, мисс Грейнджер. Это вопрос дела. — Но почему именно я? — её голос сорвался. — В отделе десятки сотрудников! — Потому что, — он выделил каждое слово, — никто не владеет деталями имущественных прав так, как вы. И потому что у мистера Малфоя есть связи, которых нет ни у кого другого. Он знает клиентскую семью лично. У вас — умение видеть сквозь бумажные ловушки. Вместе вы сможете то, чего не сделает ни один из вас по отдельности. Гермиона уставилась в стол, чувствуя, как внутри всё протестует. Всё её существо кричало «нет». — Клиент — семейство Уорли, — продолжил Эшфорд. — Старое чистокровное имя. После смерти главы рода возникли серьёзные вопросы с наследством: десятки объектов недвижимости, скрытые активы, старые долги. Их представители обратились именно к нашему департаменту. Я должен быть уверен, что дело будет закрыто быстро и чисто. — И вы думаете, что Малф… — она прочистила горло, — мистер Малфой… — Гермиона резко подняла глаза. — … это правильный выбор? — Думаю, что вы оба — правильный выбор, — жёстко ответил начальник. Она зажмурилась, пытаясь сдержать ком в горле. Мысли путались. Её гордость взбрыкивала: «Почему я должна терпеть его?» Но разум хрипло шептал: «Это работа. Это твой долг. Это правильно.» Эшфорд откинулся на спинку кресла и слегка смягчил тон: — Я уважаю вас, мисс Грейнджер. И именно поэтому поручаю это вам. Я знаю: будет непросто. Но знаю и то, что вы справитесь. Её пальцы вцепились в край стола, ногти оставили едва заметные борозды. — У вас есть выбор, Гермиона, — добавил он тише. — Но этот выбор прост: либо вы принимаете задание и работаете с мистером Малфоем, либо я вынужден буду передать дело… и тогда ваш профессионализм останется без внимания. Она глубоко вдохнула. В груди всё клокотало, но ответ был очевиден. — …Когда мы начинаем? — хрипло спросила она. На губах Эшфорда мелькнула тень удовлетворённой улыбки. — Сегодня.

***

Несколько сотрудников, сидевших за своими столами в коридоре, удивлённо подняли головы, когда Гермиона гневным вихрем пронеслась мимо них. Она, не встречаясь ни с чьим взглядом, прямиком направилась к своему кабинету. Каблуки стучали по мраморному полу в такт бешеному сердцу. Она распахнула дверь, вошла и со всей силы хлопнула ею так, что стёкла в раме задрожали. На секунду воцарилась тишина, а потом по коридору пробежал шёпот. Гермиона рухнула в кресло, запрокинув голову назад. Пальцы автоматически скользнули в волосы, разрывая аккуратный пучок. Несколько кудрей тут же упали на лицо. — Чёрт! — выругалась она сквозь зубы и ударила ладонью по подлокотнику. В груди всё кипело. Малфой. Из всех людей на свете — именно он. Как будто мир решил испытать её терпение, проверить, сколько ещё она выдержит. «Работать вместе. С ним. Делить бумаги, обсуждать детали, терпеть его надменную физиономию. Мерлин всемогущий, да я не выдержу и недели!» Она закрыла лицо ладонями и выдохнула. Мысли накрывали, как наводнение. Её гордость яростно сопротивлялась, но вместе с этим внутри холодно звучал голос Эшфорда: «Я уважаю вас, мисс Грейнджер. Именно поэтому поручаю это вам.» Это была ловушка. Манипуляция чистой воды. И она прекрасно это понимала. Отказ означал бы признать слабость. Признать, что Малфой способен сломать её. А этого она не позволяла никому. Она резко отняла руки от лица, уставилась в потолок и пробормотала: — Да чтоб вас… В висках стучало. Злость, усталость, обида — всё сливалось в одно. И где-то под этим клубком было отчётливое ощущение: теперь назад дороги нет.

***

Она устроилась в кафетерии Министерства у окна с кружкой кофе, который сделала себе настолько сладким, что сводило скулы. Ей это было нужно — сладость гасила острые края раздражения, а теплота кружки в руках хоть как-то успокаивала. За окном дождь барабанил по крыше, внутри — гул разговоров, звук подносов и тихие звонки посуды. Он пришёл точно вовремя. Малфой сел напротив, не торопясь поставить на стол свою чашку с чёрным американо. Лицо — невозмутимое, взгляд — как всегда оценивающий. Между ними повисло густое молчание. Они долго сверлили друг друга взглядом, как будто пытались найти в лице противника слабое место. В его взгляде не было открытой вражды, только насмешка и терпеливое ожидание. Это молчание тянулось и накапливало напряжение, делая каждый последующий звук более острым. Она чувствовала, как он её изучает, словно книгу, и это бесило. Она не отводила глаз, хотя говорила себе, что не будет вестись на провокации. Её пальцы нервно барабанили по столешнице. Наконец она прорезала паузу сквозь зубы: — Мистер Малфой, мы на выставке? Так и продолжим или займёмся делом? Он едва заметно, холодно улыбнулся и сделал глоток американо. — Дело, — сказал он ровно. — Я предпочитаю начинать с самого простого: кто наш клиент и в чём проблема. Она выложила перед ним папку — распечатки, выписки, предварительные заметки из её кабинета, всё, что успела перебрать за пару часов. Его взгляд пробежал по страницам, затем он откинулся на спинку кресла. — Семейство Уорли, — произнёс он, как будто вспоминая. — Много недвижимости, старые титулы, несколько поместий в графствах, пара «слепых» фондов и одна подозрительная долговая расписка XIX века, о которой мне кто-то когда-то упоминал. После смерти главы — спор по завещанию, вероятно поддельные подписи и давление со стороны третьих лиц. Понятно. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось: он сокращал сложную картину до сухих фактов, но в них была суть. Она ответила деловым тоном, отгоняя личную бурю: — Нам нужно прежде всего три вещи. Первое — проверить действительность завещания и цепочку перехода права собственности. Второе — найти все скрытые реестры и внебалансовые акты — у чистокровных семей нередко есть «покои», куда списывают ценности. И третье — обеспечить временную охрану активов: судебные иски, запреты на отчуждение. Без них кого угодно за секунду «раздерут». Он выслушал, и в его глазах мелькнула искра — не издёвка, а что-то более тонкое. — Хорошо, — кивнул Малфой. — Ты берёшь бумажную часть — регистры, подписи, юридические тонкости. Я займусь людьми: семья, дворецкий, управляющий имуществом, старые адвокаты. У меня есть… контакты, которые помогут получить доступ к некоторым частным архивам быстрее, чем через официальные запросы. Она чуть прищурилась. — Контакты? — переспросила она с осторожностью. — Ты же будешь работать официально, мистер Малфой? Я не собираюсь влезать в тёмные ходы, чтобы потом отчитываться за ваши «быстрые решения». Он слегка склонил голову набок, иронично разглядывая её, словно дразня. — А ты ведь всегда хочешь, чтобы всё было правильно, да? Чтобы начальство одобрило, чтобы отметили: «Вот она, Гермиона Грейнджер, всё сделала по букве закона». — Его голос был почти мягким, но от этого только сильнее задел. — Тебе ведь важно, чтобы тебя похвалили за то, что ты единственная «правильная». Она почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он точно ударил в то место, о котором она предпочитала молчать. И этот холодный подтекст: «я знаю, чего ты ищешь, и этим можно управлять» — только сильнее подлил масла в огонь. Голос внутри колебался от раздражения к сомнению. Любая попытка ответить с яростью сейчас была бы признанием того, что его слова попали точно в цель. — Не о похвале речь, — с напускным спокойствием сказала она, — Я не стану ломать закон ради результата. — Разумеется, официальный путь предпочтительнее. Но реальность такова, что время у нас ограничено и есть люди, которые очень заинтересованы, чтобы это дело «проскочило» в нужную сторону. Мне придётся их… аккуратно попросить о сотрудничестве. Мисс Грейнджер, ты же не хочешь, чтобы наши клиенты потеряли половину состояния до того, как мы разберёмся с бюрократией? Её пальцы сжали кружку. В голове прошёл каталог причин, почему это ужасно: его «аккуратные просьбы» часто значили обход правил. Она отстранила чашку — сладость сейчас не помогала. — Любое «сотрудничество» вне официальных процедур — риск для клиента и для нашей карьеры. Я работаю по правилам, а не по чьим-то тёмным связям. Он равнодушно пожал плечами. — Ты можешь работать по правилам, мисс Грейнджер. Но пойми одно: правила — это медленный инструмент. В этом деле — скорость и контекст решают. Если мы будем ждать месяцы требуя официальных копий каждого документа, пока противники успеют всё перераспределить, клиент ничего не получит. Иногда приходится действовать параллельно: официально и через знакомых, которые могут открыть дверь раньше, чем придёт ответ на запрос. Она смотрела на его профиль и слышала внутри голос, который не хотел подчиняться. Любая его «параллель» пахла компромиссом, который она не готова принять. — Я не буду соучастницей сомнительных манёвров, — холодно сказала она. — Если ты хочешь «параллельно», делай это без меня. Я займусь тем, что делаю лучше — бумажной работой, проверками и нотариальной экспертизой. Мы можем работать параллельно, но не совместно, если под «совместно» ты подразумеваешь нарушать процедуру. Его глаза на долю секунды сузились, а в голосе прозвучало ироничное ударение: — Ну конечно. Гермиона Грейнджер, моралист до мозга костей. Как трогательно. Но ты понимаешь ставку. Эшфорд просил нас работать вместе. Он не ценит по отдельности твои нравственные монументы. Он хочет результата. И если мы будем тянуться в противоположные стороны, то у него не будет выбора, кроме как отдать дело кому-то ещё. Тогда кто выиграет — ты или клиент? Сердце у неё застучало быстрее, злость поднималась к горлу: ему удавалось переключать спор на её ответственность. Она стиснула зубы и твёрдо ответила: — Я не позволю, чтобы интерес клиента ставился выше закона. Если ты собираешься идти обходными путями — не привлекай меня. Я добьюсь результата там, где это законно. Он тихо рассмеялся. — Красиво. Но увы, не всегда достаточно. Слушай, если ты хочешь остаться единственной правдой, дерзай. Но помни — у этого клиента враги с ресурсами, и их не остановит ни закон, ни твоя праведность. Они пройдут через лазейки, которые ты не заметишь. — Я выбираю принцип, — жёстко сказала она. — И если ради «результата» ты начнёшь подрывать работу — я сообщу начальству и защищу интересы клиента одна. Понял? Он посмотрел на неё долго, затем легко усмехнулся и, словно соглашаясь, кивнул. — Понял, мисс Грейнджер. — В голосе его не было ни поражения, ни смягчения. — Значит, будем работать рядом. Я поговорю с семьёй завтра в десять, договорюсь о встрече. Ты к десяти будешь на месте с подготовленным реестром и первичным списком проверок? Она сжал кулаки под столом и мысленно перебрала пункты: нотариальные запросы, сверка подлинности подписей, вызовы в кадастр, запросы в Гринготс, инициирование предварительных охранных мер. Список был длинным, а времени мало. — Буду, — ответила она наконец. — Но знайте: я не буду принимать от вас «подарков» в виде незаконного доступа. Линия проведена чётко. Он отставил чашку и встал, приглаживая манжету пальто. — Отлично. Тогда до завтра, мисс Грейнджер. И — удачи вам с вашей «праведностью». Он ушёл, оставив после себя едва уловимое ощущение угрозы и предвкушение неизбежного конфликта. Гермиона допила отвратительно сладкий кофе, точно понимая: завтра начнётся не только профессиональная работа, но и невидимая дуэль.