Он (не) изменится

***

Ночь не спешила передавать бразды правления сонному утру, словно сжалившись над всеми, кто так любил подольше понежиться в постели. Не покидая сон, Сима придвинулась поближе к Петру, подсознательно ища тепла. Чувствительная к малейшим колебаниям температуры, она делала так всегда под утро, за полчаса до рассвета, когда земля достигала пика охлаждения. Уже который день Лучников просыпался не от звука будильника, а от того, что его золотистое солнце прижималось к нему и располагало свою ладонь у него на груди, щекоча тоненькими пальчиками, словно лучиками, его сонную кожу. Эти полчаса между ночью и днём стали его любимым временем суток. Пока его счастье мирно сопело под боком и досматривало сон, он слегка касался рыжих завитков, наслаждаясь мгновением осознания, что каждая взъерошенная ещё с вечера прядь медовых волос принадлежит ему. Размеренные удары женского сердца, проникающие под его кожу и резонирующие со стуком собственного, словно отсчитывали секунды до рассвета. А ведь раньше он ненавидел утро. И всё потому, что рядом не было её – той, ради которой хотелось бы просыпаться раньше солнца. Звук будильника прорезал тишину. Лучников сразу же его отключил и потянулся рукой к лицу Симы. – Просыпайся, золото, – мягким голосом протянул он, касаясь тыльной стороной ладони веснушчатой щеки. Наблюдать за тем, как она просыпается, стало любимым утренним ритуалом. Мужчина выучил последовательность всех её даже самых неуловимых движений. Женщина мило поморщила нос, протёрла не до конца проснувшиеся глаза, глубоко вдохнула воздух и вытянулась на кровати, как кошка. Не рассчитав амплитуду движений, она случайно ударилась рукой об деревянное изголовье кровати. Пётр сразу взялся зацеловывать место удара. Касания его губ не просто унимали неприятную боль, но и вызвали улыбку, озарившую светом всю комнату. Медленно поднявшись, Сима сунула ноги в тапочки и почувствовала дискомфорт в ноге. Присев на край постели, она стала разглядывать свою стопу. – Что там? – Лучников обошёл кровать и сел на корточки перед женщиной. – Вчера ударилась. – Ничего себе ударилась. Смотри, какой синяк, – мужчина аккуратно коснулся её стопы. – Это как ты умудрилась? – На работе. Ящик упал прямо на ногу. – Больно? – он заглянул Симе в глаза, ища ответ. – Немного, – тихо произнесла она. Пётр почувствовал неприятное давление в области сердца. Он ощущал даже малейшую её боль как свою собственную. Мужские пальцы нежно скользнули по припухшей коже багрово-фиолетового оттенка. Его губы сами потянулись к подъёму стопы – месту, куда пришёлся удар. Женщина не ожидала от него таких действий. Внутри всё затрепетало. Лучников медленно оставлял поцелуи на каждом пальчике. Сима закусила губу, найдя в этом моменте нечто настолько трогательное, что вызвало слёзы. Всхлипнув, вытирая сорвавшиеся с глаз капельки, она привлекла на себя взгляд мужчины. – Сима… Золото моё, ты чего? Она мотнула головой и потянулась к нему в объятия. Лучников поднялся вместе с ней, укутывая её своим теплом. – Я так тебя люблю, – прошептала Сима, сильнее прижимаясь к мужской груди. Каждое её признание вызывало мурашки по коже у обоих. Слова, копившиеся десятилетиями, наконец находили своего адресата. Для Симы это были совсем не дежурные фразы – она щедро вкладывала в них частички своей души, наполняя каждое слово глубиной чувств. Так по крохотным кусочкам она открывала ему свою любовь. Лучников никогда не был обделён вниманием прекрасного пола. Но ещё ни одна женщина не говорила ему о своих чувствах с такой отчаянной искренностью. Мужчина ощущал это в каждом её действии – в особенном тоне голоса, когда она обращалась к нему; в том, как смотрела на него, будто вокруг больше ничего не существовало. В некоторые моменты ему даже становилось страшно. Ведь её нерастраченная любовь аккумулировала в себе такую немыслимую силу, что была способна как исцелить его сердце, так и разрушить весь мир вместе с ним. Но сейчас, нежно сжимая её в объятиях, все мысли растворялись. Он чувствовал тепло её безоружного тела, размеренный стук сердца – и упивался этим мгновением близости.

***

Сима заливала растворимый кофе кипятком. Как обычно, Лучников зашёл к ней после обеда, чтобы немного отдохнуть от рабочей суеты. – Что там на совещании? – поинтересовалась женщина, добавляя в одну из чашек молоко. – Да всё как всегда. Кожевникова рвёт и мечет. Договор для британцев не готов, а его нужно подписывать уже завтра. Всех собак спустила на Твердохлебову. – Но она же только вчера заступила на должность, – Сима наклонилась через небольшой столик и подала ему чашку ароматного напитка. – Спасибо, – он принял из её рук кофе и продолжил. – Ей надо было тщательнее перенимать дела у предшественника и спросить у него за неподготовленные документы. – Тебя же это не касается. Ты почему такой заведённый? – женщина пересела к нему на диван. – Да потому что теперь вместо того, чтобы заниматься своими делами, я должен помогать ей с договором, – он нервно сёрбнул кофе. – А при чём здесь ты? Ладно, я ещё понимаю, если бы это были сложные переговоры… – В том-то и дело. Начальство так распорядилось. Мол, помогите Инге Николаевне, у вас же такой большой опыт, для вас это не проблема. Договор был нужен «на вчера». Нету времени ждать, пока Твердохлебова раскачается. – Ну с этой стороны их можно понять. Ты специалист высшей категории, кому как не тебе? – Знаешь, достало уже всех спасать, за всех всё решать, – Лучников спешно отложил чашку на стол, случайно уронив кофейную ложку. – Тише-тише. Давай я тебе немного коньяка налью. Хочешь? – не дожидаясь ответа, она поднялась и достала из шкафа бутылку с небольшими остатками алкоголя. – Эх, Сима, ты одна всегда меня понимала, – Пётр наблюдал, как женщина наливает янтарную жидкость. – Держи, – протянула ему бокал. – Вот ты сейчас немного выпьешь, успокоишься, пойдёшь и быстро сделаешь этот договор, а вечером я приготовлю… Петь, ну куда столько? – резко сжала его руку, отбирая у него уже пустой стакан. – Тебе же ещё работать. – Ты же сама столько налила, – мужчина не понимал, что не так. – Ну это я… Думала, ты мне немного оставишь, – она бросила взгляд на опустошённую бутылку. – Ах вот оно что. Сима Александровна, ай-яй-яй. Алкоголь на рабочем месте, – шутливо пристыдил её. – Ой, да ну тебя. Сам выпил весь мой коньяк, а меня в чём-то упрекаешь, – она отошла к рабочему столу. Лучников сорвался с места за ней. – Сим, ну ты что, обиделась? – обеспокоился он, наблюдая, как женщина прикуривает сигарету. – Я? – она сделала первую затяжку и, отвернувшись к окну, продолжила: – Петь, если бы я обижалась на все твои неудачные шутки… – Ну что я такого сказал? – мужчина подошёл к ней со спины и мягко сжал её плечи. – Симочка, может, ты повернёшься ко мне? – она только поёжилась. Лучников улыбнулся – ему казалось милым то, как она показывала свой характер. Затем он резко развернул её за талию и усадил на стол. Чёрная юбка собралась в складки, опасно открывая бёдра. – Ты что?! – от неожиданности женщина непроизвольно втянула дым, что вызвало кашель. – Вот скажи мне, сколько можно горло жечь этой гадостью? – поправляя рыжую прядь ей за ухо, спокойно спросил Пётр. – А я по-другому не могу. Работа у меня нервная, – она вскинула голову, вновь взъерошивая волосы. Этот обычный жест всегда будоражил мужчину, приковывал к себе взгляд. Сима делала это неосознанно, просто по привычке, но уже не первый раз замечала, как Лучников застывает, когда её кудри на мгновение разлетаются и по-новому обрамляют лицо. – Ты что так смотришь? – прищурившись, спросила она, после чего медленно затянулась сигаретным дымом, не сводя глаз с мужчины. – Каждый раз, когда ты так делаешь… Сима, ты просто сводишь меня с ума, – его руки сжались у неё на талии, упираясь большими пальцами прямо в рёбра. Женщина прикусила губу. Она нащупала на столе возле себя пепельницу и затушила недокуренную сигарету. Лучников воспринял это как знак. Он захватил её губы в поцелуй. Сима тут же придвинулась ближе, запуская пальцы в его тёмно-каштановые волосы. Руки мужчины скользнули выше по спине – одна остановилась в области лопаток, а другая проникла в любимые солнечно-оранжевые кудряшки. Пьянящий поцелуй смешал в себе привкус коньяка и табака. В этом чувственном соприкосновении губ была их тайна, их риск, их маленькое безумие. Адреналин ударил в голову, учащая и без того ускоренный пульс. Сима внезапно опомнилась, осознавая, что в любой момент кто-то может войти и разоблачить их секрет. – Петь, стой… – она слегка отстранилась, касаясь руками его груди, удерживая дистанцию. Лучников понимал всё и не потребовал объяснений. Тяжело вздохнув, он помог Симе слезть со стола. Она поправила юбку, разглаживая складки. – Так что сегодня приготовить на ужин? – женщина принялась заботливо поправлять мужской галстук. – Себя, – наклонившись, Пётр шепнул ей на ухо, чем вызвал смущённую улыбку на её лице. Он оставил лёгкий поцелуй у неё на щеке и поспешил к выходу. – Портфель! – напомнила Сима. – Ай, забыл, – он вернулся и схватил свой дипломат. – Спасибо, родная, – вновь коснулся губами её румянца. – Ну беги-беги уже, – женщина проводила его улыбкой. Переступая порог, Лучников услышал, как она кинула ему вдогонку: – И кстати, с тебя бутылка! Дверь за ним захлопнулась. Сима провела пальцами по тёплым губам, всё ещё хранящим вкус поцелуя.

***

Тем временем в европейском отделе царила напряжённая суета. Вернувшись с совещания, Твердохлебова потребовала от ключевых работников детальные отчёты по работе за последние полгода. Её охватывала злость из-за того, что ей приходиться отдуваться перед начальством за чьи-то ошибки и недоработки. Она не привыкла проигрывать, даже толком не вступив в бой. Это касалось всех сфер её жизни. Инга вошла в приёмную и взглянула на настенные часы. – С минуты на минуту должен подойти Лучников, – обратилась она к своей секретарше. – Как только он придёт, вызови ко мне Симу Александровну – нужно посоветоваться по поводу перевода одного важного документа. После этого можешь быть свободна. Девушка внимательно выслушала указания начальницы, сделав пометки в блокноте. Твердохлебова скрылась за дверью своего кабинета. В ожидании Петра она нервно ходила из стороны в сторону, измеряя шагами расстояние между стенами. Лучников вошёл без стука. – Пётр Андреевич, – Инга обрадовалась его появлению. – Я вам так благодарна, что вы согласились мне помочь! Присаживайтесь. Мужчина кинул свой портфель на ближайший стул и присел на кожаный диван. – Выпьете кофе со мной? – вежливо предложила коллега. – Спасибо, но я только что уже пил. Признаться, у меня совсем мало времени. Поэтому давайте сразу перейдём к делу. На какой стадии у вас договор? Инга начала искать нужные документы у себя на столе. Её пальцы дрожали, она пыталась держаться, но вдруг остановилась и села в кресло. – Я совсем не справляюсь, – она опустила голову в ладони и заплакала. Лучников терял всю свою твёрдость перед женскими слезами – он не мог им противостоять. – Инга Николаевна, ну не стоит так расстраиваться, – он подошёл к её столу. – Сейчас мы быстро всё подготовим. Я вам гарантирую, никто после успешного подписания договора и не вспомнит о сегодняшнем инциденте. – Нет, Пётр Андреевич, не надо меня успокаивать. Я просто не готова к этой должности. Вот и всё, – Инга расплакалась ещё сильнее. В его планах точно не было времени на подобные сцены. Лучников хотел, чтобы это быстрее прекратилось, и они смогли приступить к работе. Достав из кармана платок, он протянул его Инге. Всхлипнув, она приняла этот вежливый жест за нечто большее и уже через секунду повисла у него на шее. – Пётр Андреевич, вы всегда такой внимательный ко мне, – подняв голову на него, девушка продолжила полушёпотом. – Как же мне тебя не хватает. – Инга… Не надо. Это уже в прошлом, – он хотел отстраниться, но она его задержала, услышав за дверью размеренный стук каблуков. В приёмную вошла Сима. Секретарши уже и след простыл. Шувалова подошла к приоткрытой двери кабинета. Её ладонь уже легла на ручку, но остановилась, услышав разговор, доносящийся из кабинета. – Но мы могли бы всё вернуть. Я знаю, что ты развёлся с женой. Слова девушки привели Лучникова в замешательство. Его охватило непонимание – с чего вдруг она завела этот разговор. Он попытался ей возразить, но только собрался что-то сказать, как Твердохлебова впилась ему в губы поцелуем. В этот момент Сима толкнула дверь. Открывшаяся перед ней сцена моментально прожгла её изнутри. Женщина застыла на пороге кабинета безмолвно, обездвижено, словно в оцепенении. Ей казалось, что даже сердце остановилось.