Он (не) изменится

***

Поцелуй, в который Инга втянула Петра, длился всего секунду, пока мужчина не опомнился от внезапности её действия. Но оцепеневшей на пороге Симе казалось, будто она наблюдает за этим поцелуем вечность – мучительную и горькую, медленно разъедающую стенки сердца. – Сима Александровна, – обращение Твердохлебовой, даже не пытавшейся скрыть довольную ухмылку, вывело её из ступора. – Простите… Мы тут с Петром Андреевичем готовим договор… – Ой, это вы меня простите. Я без стука по привычке, – Сима натянула невозмутимую улыбку, но уголки губ всё равно подрагивали. – Я позже зайду. – Нет-нет. Вот, посмотрите, пожалуйста, – Инга сунула женщине несколько листов бумаги, соединённых скрепкой. – Я тут отметила неоднозначные моменты. Сможете перевести? Пытаясь скрыть дрожь в пальцах, Сима вцепилась в документы. Каждая секунда пребывания здесь сейчас казалась ей пыткой, от которой хотелось поскорее спастись. Она сфокусировалась на тексте, выделенном ярко-оранжевым маркером, не позволяя себе даже моргнуть – глаза уже наполнились влагой и готовы были её выпустить при малейшем движении век. – Да, конечно, я всё сделаю. Вышлю вам по электронке. Если это всё, то я пойду. Лучников с окаменелым лицом пытался осознать произошедшее. Сначала совершенно неожиданный поцелуй Инги, который не должен был случиться, затем возникшая будто из ниоткуда Сима, которая не должна была это видеть. Мужчина нервно провёл ладонью по своим волосам, не понимая, как разрулить сложившуюся ситуацию. Разворачиваясь к двери, Сима с Петром зацепились взглядами. В её серо-зеленых глазах дрожали слёзы, в его – застыло замешательство. Как только за женщиной закрылась дверь, Лучников сразу же обратился к Твердохлебовой. – Инга, это было лишнее. Ты понимаешь, в какое положение сейчас меня поставила? – Прости… Я совсем расклеилась. Мне так не хватает твоей поддержки, твоего тепла… – Ну о чём ты говоришь? Мы же уже это выяснили. Мы друг другу никто. К чему сейчас этот спектакль? – мужчина нервно ходил по кабинету. – Я люблю тебя, Петя. И ничего не могу с собой поделать, – девушка поникла и опустила плечи. Её признание абсолютно ничего для него не значило, хотя ещё несколько недель назад он был бы рад услышать от неё эти слова. Но сейчас мужчина оставил их без внимания, ведь всё, что его волновало – любимая женщина, которая сейчас неуверенно шагала коридорами министерства, буквально задыхаясь от открывшегося, как она думала, предательства. Лучников знал, что чем дольше он будет оставаться здесь и выяснять отношения с Твердохлебовой, тем сильнее Сима успеет накрутить себя и додумать то, чего не увидела. – Я пришлю тебе толкового сотрудника из моего отдела. Он поможет тебе с договором, – холодно бросил мужчина, спешно схватил свой портфель и покинул кабинет, хлопнув дверью. Инга опустилась в кресло и ударила рукой по столу. – Чёрт! Конечно же, она прекрасно понимала, куда поспешил мужчина. От злости ей аж челюсть сводило. «Она ему не простит. Слишком гордая. Бросит его. Он вернётся ко мне», – только эта мысль сейчас была способна сбавить градус её раздражения.

***

– Сима! – запыхавшись, Лучников ворвался в кабинет женщины. Она сидела за столом, как обычно, держа в левой руке сигарету, а в правой – простой карандаш – делала пометки в тексте. – Лучников, а можно эмоции как-то при себе держать? Ты мне так дверь вынесешь, – невозмутимым голосом произнесла Сима, даже не взглянув на него. Пётр был готов к любой её эмоциональной реакции, но только не к этой холодной отстранённости. – Ну что ты замер? – она медленно подняла голову, откинулась на спинку кресла и затянулась сигаретой, пристально разглядывая мужчину. – Сима, это недоразумение. Ты всё неправильно поняла, – он собирался объяснить, как всё было на самом деле. – Лучников, а что тут можно было не понять? Я всё видела своими глазами. – Всё было не так. Это всё Инга. Она расстроилась, начала нести какую-то ерунду про то, что хочет что-то вернуть… И потом этот поцелуй… Я сам не понял, как это произошло. Пойми, я этого не хотел! – Не хотел? – досадная усмешка растянулась между уголками её искусанных губ. – Или, может, ты так её «успокаивал»? – Да нет же, Сима! Ну как ты можешь такое говорить? Неужели я бы мог… – Мог, – спокойно перебила женщина. – Со всеми так поступал, и со мной тоже смог. – Да это Твердохлебова сама на меня набросилась! – Лучников сделал шаг к столу, но Сима сразу дёрнулась и подняла ладонь, словно останавливая его. – Замолчи, – она повысила тон, от чего контролировать голос стало труднее. – Я не хочу слушать твои оправдания. Я их все знаю наизусть – наслушалась, когда ты годами врал своим бывшим. – Но мне не за что оправдываться! Ты даже не пытаешься понять то, что я тебе сейчас говорю, – он сделал ещё шаг. – Не подходи, – её голос сорвался. Пётр замер, заметив, как дрожит сигарета в её руке. – Сима… – Ничего не говори. Пожалуйста… – резкость сменилась мольбой. Делать вид непроницаемой женщины в сложившейся ситуации было почти что невозможно. Она и так долго продержалась, но, дойдя до грани, не смогла больше держать оборону. Сима повернулась на кресле к окну, скрываясь от мужчины. – Ты был для меня… – голос сорвался на полуслове, – …всем. Из-за кресла поднялось облако табачного дыма. «Был» – это слово в прошедшем времени вонзилось в грудь мужчине, вызвав спазм в лёгких. Он чётко осознал, что может её потерять. На свой страх и риск Лучников обошёл стол и присел перед Симой на корточки. Она тут же отвернула голову в другую сторону, лишь бы не встретиться с ним взглядом. – Давай мы дома спокойно поговорим. Ты всё поймёшь, – мягкость его голоса топила лёд в искромсанном сердце. Сима ненавидела себя за слабость перед ним. За то, что каждое произнесённое им слово отзывалось резонансом внутри. Противостоять ему – значит противостоять себе. А как можно перебороть саму себя? Она вцепилась свободной рукой в подлокотник, пытаясь найти в нём опору. «Не смей на него смотреть. Не слушай. Не верь», – внутренний голос из последних сил сдерживал её. Прекрасно знала, что если посмотрит ему в глаза – сорвётся и утонет. Поверит сейчас – потом вновь обожжётся о его предательство. И так будет повторяться бесконечное количество раз. – Заберёшь вечером свои вещи. Я всё соберу, – она бесчувственно произнесла приговор и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Лучников выпрямился в полный рост, ошарашенный её словами. Он тщетно попытался ещё как-то спасти патовую ситуацию. – Сима, не поступай так с нами. – Уходи, прошу, – еле слышно прошептала она. – Если в тебе осталась хоть капля человечности – уходи. Мужчина обвёл её взглядом: хрупкое тело – от пальцев, держащих уже дотлевшую до фильтра сигарету, до кончиков длинных ресниц – пробирала мелкая дрожь. Одно прикосновение, один неосторожный вздох – и она рассыплется на осколки. Он не мог её разрушить. Он не имел никакого права сделать ей ещё больнее. Он слишком сильно её любил. Покидая кабинет, Пётр молился про себя лишь об одном – чтобы вечером ему удалось донести до Симы правду, в которую она сейчас наотрез отказывалась поверить.

***

Весь оставшийся день оба провели словно в трансе. Лучников судорожно перебирал мысли в попытке подобрать и сложить те самые слова, которые смогут переубедить Симу. Она же сгорала между двух огней – всепрощающей любви и несносной боли. Всю жизнь эти полярные чувства существовали в ней, подпитывая друг друга. И вырваться из кольца их прочной связи было невозможно. К вечеру на женщину навалилась сильнейшая усталость. Добравшись домой, она скинула с ног туфли, которые, как ей казалось, весили целую тонну. Сима сразу направилась в спальню и раскрыла посреди комнаты чемодан. Несколько минут она неподвижно стояла перед шкафом, из которого должна была сейчас достать все его вещи. Её руки неуверенно потянулись к деловым костюмам. Женщина аккуратно сложила каждый пиджак и брюки, чтобы не помялись. Она принесла из гостиной стопку свежих рубашек, выглаженных от всех складочек. Пётр носил исключительно белые. Перед глазами пронеслось воспоминание, как она в первое их совместное утро гладила ему одну из этих рубашек. Сима никогда до этого не делила быт с мужчиной, не заботилась ни о ком. Он стал первым, с кем она разделила место в шкафу, кровать и полочку в ванной. И лишь сейчас, собрав все его вещи в чемодан, вернув квартире прежний вид, она поняла, что её дом опустел. Убеждение о том, что всё встанет на свои места, будто тут никого и не было, разбилось. Без него уже не будет как прежде. Лучников открыл дверь своим ключом и тихо вошёл, прислушиваясь к звукам. У порога он не нашёл свои тапочки – их уже погрузили в чемодан. Медленно пройдя вглубь квартиры, мужчина застал Симу сидящей в спальне на краю кровати. Она смотрела на чемодан. Но как только Пётр появился в дверном проёме, спохватилась и поднялась. – Вот, собрала всё, – её рука показала на чемодан. – Поговорим? – спокойно предложил мужчина. Сима молча прошла на кухню и села за пустой стол. Пётр последовал за ней и опёрся на столешницу гарнитура. – Послушай меня, пожалуйста. Только не перебивай. То, что ты видела сегодня в кабинете у Твердохлебовой – абсолютно не то, чем кажется. Я пришёл к ней помочь с договором. Она расплакалась, говорила, что не справляется с обязанностями, я и правда пытался её успокоить, но ей, видимо, стало мало моих слов… Да я даже не понял, как это произошло. Одна секунда и… дальше ты видела. Я знаю, это звучит абсурдно. Но я не предавал тебя, Сима, – в его глазах теплилась маленькая надежда, что она всё поймёт. – Мне так хочется тебе верить… Но у меня не получается. – Но почему, Сима? Разве я когда-то давал тебе повод усомниться в моих чувствах к тебе? – Я слишком хорошо тебя знаю, Петя. Это мне и мешает. Я тридцать лет была свидетелем всех твоих интрижек. Ты изменял всем. Жене с любовницами, любовницам с женой, одной любовнице с другой... Наблюдать за этим в статусе друга было… терпимо. Я ни на что не могла претендовать. И когда мы решили быть вместе, ты со своей любовью подарил мне один страх. С того самого момента я больше всего боялась, что со мной ты поступишь так же, как с теми, кто был до меня. Но я так сильно поверила в силу нашей любви, что мне показалось, она сможет всё победить – даже вот эту твою страсть к двойной жизни… Видно, переоценила. Когда я сегодня увидела тебя с ней, то поняла, что сама себя обманула. Почему-то мне хотелось верить, что со мной ты станешь другим, что будет всё иначе. Но… как банально, люди не меняются. А я не смогу жить с тобой, имея хоть малейшее сомнение. Лучников прекрасно понимал её. Он, только он виноват в том, что сейчас происходило. Результат его прошлых ошибок вновь догнал его в настоящем. – Что мне сделать, чтобы развеять твои сомнения? – спокойно спросил Пётр, не теряя надежды всё исправить. – А что тут сделаешь? Есть вещи, разрушив которые один раз, больше никогда не восстановишь… – Ты о чём? – О доверии, Петя, – Сима разочарованно посмотрела на него. – Мне очень жаль, – он тяжело вздохнул. – Можешь не верить, но с тобой я был всегда честен. – Тебе пора, – женщина взглянула на настенные часы – как раз было время, когда они обычно садились ужинать. Лучников не протестовал. Он выкатил из спальни чемодан и остановился в прихожей, чтобы надеть ботинки. Сима всё так же сидела на кухне, ощущая спиной холод, сквозящий с прихожей. Замок входной двери щёлкнул. Женщина сорвалась с места и побежала к Петру, который уже намеревался покинуть квартиру. Она остановилась прямо перед ним, бегая глазами по его лицу. – Ты что-то хотела? – Я?.. – тяжёлое дыхание не давало нормально говорить. – Петя… Ключи. Ты забыл отдать. – А, да. Прости, по привычке в карман кинул. Лучников достал связку ключей, открепил те, которые больше ему не принадлежали, и оставил на комоде возле двери. Женщина неподвижно наблюдала за его действиями. Она не могла до конца осознать, что сейчас он уйдёт и больше не вернётся. Резко отпустив ручку чемодана, Пётр сгрёб в охапку застывшую на месте Симу. Судорожным вдохом она захватила воздух. – Я люблю тебя, Сима. И я сделаю всё, чтобы доказать тебе это, – прошептал Лучников, поглаживая её волосы. Больно было находиться в его объятиях. – Отпусти, прошу, – язык говорил одно, но тело противоречило и изо всех сил прижималось к мужчине. – Я ненавижу тебя любить, – в её словах была одна любовь и ни капли ненависти. Пётр поцеловал Симу в макушку, вдохнув напоследок аромат любимых волос. Не успев опомниться, женщина только вздрогнула от хлопка закрывшейся двери. Больно стало без его объятий. Сима повернула замок, запирая квартиру изнутри. Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла по ней на пол – ровно туда, где только что стоял он. Её глаза вмиг потухли – слёзы погасили и так едва тлеющие огоньки. Накопившиеся за целый день эмоции наконец нашли выход в беззвучном рыдании. Горько было осознавать, что любое её решение рано или поздно всё равно привело бы к одному исходу. Поэтому она выбрала то, в котором хоть один из них мог со временем обрести счастье. Отпуская его, она подарила этот шанс ему.