Он (не) изменится

***

Острая боль пронзила с новой силой, как только Сима попыталась сделать шаг. Она рывком втянула воздух сквозь стиснутые зубы и задержала дыхание, будто это могло приглушить нестерпимые ощущения. Пётр не на шутку испугался, но сразу же взял себя в руки. Пока она теряла равновесие, он был для неё нерушимой опорой. Его рука уверенно легла на тонкую талию, поддерживая. Другой рукой он перехватил женскую ладонь и сжал, унимая её дрожь, появившуюся то ли от прорезавшейся боли, то ли от не до конца остывших эмоций. Мужчина перенёс на себя практически весь вес хрупкого тела, и они вместе очень медленно преодолели короткое расстояние до дивана. Лучников помог присесть Симе, сам же разместился с краю и осторожно расположил её ноги у себя на коленях. Он снял чёрную туфлю с левой ноги, но как только хотел сделать то же самое с правой, женщина вскрикнула. – Ай! Там больно. В этот момент его посетило осознание, что нет ничего хуже, чем больной крик любимого человека. – Прости. Я аккуратно. Его пальцы мягко коснулись повреждённой лодыжки, придерживая. Он медленно, боясь навредить ещё больше, стянул обувь со стопы. – Что вообще произошло? Шувалова отвечала обрывистыми фразами. Страх от непонимания, насколько серьёзна её травма, блокировал все попытки мыслить полными предложениями. – Бежала… от тебя. Поскользнулась. Свалилась прямо у двери. Чёртова плитка. – Беда ты моя неосторожная, – он с любовью пожурил её, мягко касаясь припухшей кожи. – Как болит? – Сильно ноет внутри. И когда пытаюсь пошевелить, как будто простреливает вот здесь, – она нагнулась, дотягиваясь рукой до очага боли. – А ты, когда упала, что почувствовала в момент удара? – Обычный удар. Ничего особенного. Странно… почему только сейчас так сильно заболело. – Это вполне объяснимо. Ты была такая… – он на секунду замолк, подбирая правильное слово, – …нервная, на эмоциях. От тебя можно было весь МИД зарядить электроэнергией. Мне в моменте показалось, ты сейчас молниями начнёшь кидаться. – И как это связано с ногой? – Адреналин. Он просто заблокировал на какое-то время физическую чувствительность. А когда мы… Когда ты немного успокоилась, то боль усилилась. Внимательный взгляд продолжал детально исследовать повреждённый участок. Грубые мужские пальцы сейчас были как никогда нежны. Он боялся причинить вред неосторожным прикосновением. – Так, ну на вывих не похоже… На перелом тоже, иначе ты бы изначально не могла даже на ногу наступить. – Ушиб? – предположила Сима один из самых щадящих вариантов. – Возможно, – в его голосе звучало тревожное сомнение. – Но сейчас слишком острые симптомы как для простого ушиба. – У тебя руки такие холодные… – У меня? Мужчина мягко приложил ладонь к её щеке. От тёплого прикосновения по светлой коже от рыжей макушки и до плеч пробежались мурашки. – Нет, Сима, это у тебя место удара горит, – заключил Пётр, вновь касаясь кончиками пальцев её лодыжки. Она чётче сфокусировалась на внутренних ощущениях. Боль пульсировала в такт с ударами сердца и расползалась жгучими волнами внутри травмированной ноги. Невооружённым взглядом было видно, что отёк вокруг больного участка нарастает. В дверь формально постучали. Через мгновение на пороге кабинета стоял запыхавшийся Алексей Савочкин. – Пётр Андреевич, Сима Александровна, вас хотят видеть на собрании. Это по поводу предстоящего дипломатического визита во Францию. Срочно. Лучников осторожно убрал с себя ноги Симы и поднялся. Он поправил пиджак и ровным тоном произнёс: – Значит, первое – передай, что нас с Симой Александровной на собрании не будет… Вообще уже сегодня не будет. А второе – ты же знаешь, где моё парковочное место? Сотрудник министерства утвердительно кивнул. – Вот ключ от моей машины. Подгони, пожалуйста, как можно ближе к главному входу. Справишься? – Да, конечно, Пётр Андреевич. Всё сделаю. Савочкин быстро скрылся за дверью, поспешив выполнять просьбу Лучникова. – Петь, ты куда собрался посреди рабочего дня? – недоумённо спросила Сима. – Мы едем в больницу, – решительно ответил Лучников. – Какая больница? Давай я выпью обезболивающее. Приложу что-то холодное, и всё пройдёт, – запротестовала женщина. – Ох, Сима. Как можно так небрежно относиться к собственному здоровью? А если травма серьёзная? – Но ты же сказал, что перелома нет. – Я не врач, я – дипломат. Могу и ошибаться. На самом деле Лучников был уверен в том, что правильно исключил диагнозы. Но сейчас, когда женщина явно упрямилась, решил подкинуть ей щепотку сомнений и сыграть на этом – лишь бы она согласилась на обследование. – Ладно… Только помоги мне, пожалуйста. Подай туфли. – Какие туфли? Сима! – он повысил голос, поражаясь ей. – Ты бы ещё повыше каблуки надевала, глядишь, конкретнее бы падала. – Петь, ты чего? – тихо, с опасением спросила женщина. Её лицо застыло в попытке понять, что вызвало у мужчины такую вспышку нервозности. – Прости, – он опустился на корточки у её ног и обхватил холодные ладони. – Я вспылил. Просто, если бы не эти каблуки, может, ты бы не поскользнулась и не проживала эту боль… Хотя, наверное, я просто оправдываюсь… Да. Это же из-за меня случилось. – Петь… – едва слышное обращение сорвалось с её подрагивающих губ. – Подожди, дай договорить. Я сегодня всю ночь думал. О многом, но в основном о том, как все эти годы ранил тебя. Ненамеренно, но всё же. И сейчас я чувствую себя так паршиво, Сима, что не уберёг тебя. От самого себя не уберёг… Он опустил голову, прижимая к своему лицу её нежные ладони, пропитанные кремом с ароматом сладкого миндаля, а кончики пальцев – лёгкой нотой табака. – Если бы не эта боль, я бы никогда не узнала, насколько сильно и вопреки могу любить. Всю жизнь любить только одного человека. Тебя… В её еле слышном шёпоте было больше чувств, чем могли уместить в себя самые громкие признания. Телефон в кармане мужского пиджака раздался весёлой мелодией «Mambo Italiano». Лучников сразу же ответил. – Да, Лёша. Хорошо, мы уже идём. Пётр достал из шкафа пальто Симы и помог его надеть. – Петь, а как же я без туфель? У меня другой обуви нет, – она развела руками и растерянно посмотрела на мужчину. – У тебя есть я. И этого достаточно, чтобы ты больше ни о чём не переживала. Лучников завёл одну руку под её колени, а вторую разместил выше талии, под лопатками. Он поднял Симу и плотно прижал к себе. Женщина автоматически обхватила руками его шею. – Тебе удобно? – Очень, – тихо произнесла она прямо у него над ухом. Сейчас ноющая боль отошла на второй план, уступая место для разливающегося по всему телу тепла исцеления. И пусть не нога, но сердце точно заживало. Уголки розовых губ поплыли вверх. Когда они вышли в коридор, Сима сразу же уткнулась лицом в уютную выемку между шеей и крепким плечом, прячась от заинтересованных взглядов коллег. Ей было плевать, кто что скажет. У него на руках всё становилось ничтожно неважным.

***

Через полчаса они находились в приёмном отделении больницы. В регистратуратуре быстро оформили все необходимые бумаги. – Мужчина, вам туда нельзя. Строгий голос регистратора остановил Петра, который без задней мысли последовал за медсестрой и Симой. Он сразу сориентировался и решил обойти запрет. – Мне можно, я родственник. Муж, – уверенно акцентировал на последнем слове. Глаза Симы моментально расширились, но она не повернулась, дабы своей смешливой улыбкой не выдать Петра. Женщина в нежно-мятном халате оценивающе посмотрела на него. – Хорошо. Только бахилы наденьте и накиньте халат.

***

После первичного осмотра Симу отправили на рентген. Её еле уговорили сесть в кресло-каталку. Она до последнего сопротивлялась, уверяя, что сможет дойти сама. Снимок сделали в исключительном порядке – не обошлось без связей Лучникова. Завотделением, Дмитрий Михайлович, был его давним другом, к тому же консультирующим хирургом-травматологом. В светлом кабинете врач детально изучил рентгеновский снимок и был готов дать заключение. – Ну что ж, перелома я тут не вижу. Но есть трещина латеральной лодыжки. Проще говоря – неполный перелом без смещения. Ситуация неприятная, но ничего критического. Сима выдохнула, сбрасывая с себя часть волнения. Пётр накрыл ладонью её напряжённую руку, лежащую на подлокотнике стула. – Сейчас введём обезболивающее, станет легче. Потом наложим гипс, чтобы зафиксировать стопу. Думаю, вы понимаете, что нога должна быть в покое. Поэтому поменьше движений и придётся приловчиться к костылям, Сима Александровна. Женщина сразу посмотрела на Петра. Он заметил, как в её серо-зелёном взгляде мелькнула тень тревоги. – Не переживайте. Обычно такие травмы заживают за месяц-полтора. В ближайшие сутки может усиливаться отёк – это нормально при такой травме. Старайтесь первые часы держать ногу повыше. И прикладывайте холодное поверх гипса и вокруг на свободные участки – по 10-15 минут, с перерывами. Обезболивающее при необходимости. Я сейчас выпишу, чего и сколько лучше принимать. Пока Дмитрий Михайлович заполнял назначение, Лучников размеренно гладил выпирающие костяшки на руке Симы, будто успокаивал. – Всё будет хорошо, – мягко улыбнувшись, произнёс мужчина. Она лишь кивнула в согласительном жесте.

***

Через час Сима с Петром уже сидели в салоне тёмно-серого Nissan Teana. – И как я буду с этим на работу ходить? Кошмар какой-то, – причитала Сима, глядя через зеркало заднего вида на костыли. – Какая работа? Забудь. С сегодняшнего дня ты на больничном. – Но как? Я же даже не открыла его. И вообще, не нужен он мне. Ты видел, сколько у меня переводов накопилось за последние дни? Нет, даже речи быть не может. Я должна быть на работе. Сима напрочь отказывалась от варианта бесцельного валяния дома, пока в МИДе её ждала целая кипа документов. – Ты должна только одно – отдыхать, чтобы кость поскорее срослась. А за больничный не переживай. Дима по моей просьбе всё сделал, пока у тебя гипс застывал. – Но, Петь… – она хотела возмутиться в ответ на его самодеятельность, но мужчина ловко её перебил. – Никаких «но». Хотя бы первое время посиди спокойно дома. С твоей «осторожностью»… То руки отобьёшь об изголовье кровати, то ящик на себя уронишь, то поскользнёшься. Я уже боюсь за твою жизнь! Тебя опасно оставлять одну. Ты должна быть под постоянным присмотром. Лучников явно переигрывал в серьёзность, и Симу это веселило. – И кто же будет всё время со мной сидеть и следить, чтобы я опять себе что-то не повредила? – вопрос звучал игриво-провокативно, и они оба знали на него ответ. – Если позволишь, то это буду я, – Пётр убрал шутливый тон и сказал эти слова абсолютно серьёзно. – А если не позволю? – Сима скрестила руки на груди и вскинула брови. – Я всё равно буду рядом, – ровно заключил он. – Это не обсуждается. Сима усмехнулась, закатывая глаза. Возражать ему было бессмысленно, и почему-то сейчас уже вовсе не хотелось. – Только надо заехать сначала ко мне, забрать вещи. Благо, чемодан ещё не распаковал. В сердце кольнуло, когда женщина окунулась в воспоминание вчерашнего вечера. Она моментально поменялась в лице, всем телом вжавшись в сидение. Лучников, не отрывая взгляда от дороги, нашёл её руку и поднёс к своим губам. Крохотный жест его любви вмиг отогнал неприятные мысли. Но они даже не догадывались, что это их последние минуты спокойствия перед очередной бурей, что уже собиралась тёмными тучами в квартире Петра.