Глава 15
13 сентября 2025 г., 00:54
***
Портрет на их пути был не Арианой, а старым, потемневшим от вековой копоти и жира изображением упитанного волшебника с хитрыми, словно оценивающими, глазами — Феликса Кирке, основателя Косого переулка. Его улыбка в полумраке туннеля казалась зловещей. Рон приложил запачканный грязью палец к пересохшим губам. Его лицо, освещенное слабым мерцанием Пепельного Пера Гермионы, было напряжено до предела, каждая мышца застыла в ожидании. Он едва слышно, лишь шевеля губами, прошептал пароль, который Аберфорд передал им как последний, отчаянный ключ, рискуя собственной шкурой: — Ослиное упорство. Портрет Феликса Кирке бесшумно отъехал в сторону, открыв узкую, темную щель. Вместо ожидаемой уютной темноты седьмого этажа их ударил в лицо тусклый, неровный свет факелов, вставленных в железные скобы на стенах, и… Тишина. Не просто тишина, а гнетущая, звенящая пустота, настолько плотная, что давила на барабанные перепонки. Нарушали ее лишь далекие, методичные, неумолимые цоканья по каменному полу. Как копыта. Гоблины. Патруль. Рон первым просунул голову в щель, мгновенно прижался к стене в глубокой, пыльной нише за гобеленом с изображением пьяных троллей, пытающихся танцевать. Гермиона и Гарри, как тени, последовали за ним, вжимаясь в леденящий, шершавый камень. Воздух в коридоре был ледяным, мертвым, пропитанным запахом вековой пыли, озона чужой магии и острой, невысказанной тревоги. Из-за поворота, метрах в двадцати, показался патруль. Не только двое Пожирателей в мрачных, как ночь, мантиях, лица скрыты капюшонами, но и двое низкорослых, коренастых гоблинов в блестящих, как чешуя, кольчугах Гринготтса. Они шли неспешно, почти вразвалку, но каждый шаг был точным и зловещим. Их острые, как ножи, уши напряженно шевелились, ловя малейший звук, а узкие, желтоватые глаза сканировали не только стены и пол, но и сам воздух, словно пробуя его на вкус. Один гоблин нес странный прибор — стеклянный шар на металлической треноге, внутри которого клубился и переливался ядовито-зеленым светом туман. Шар слабо гуджал. — Детектор ауры, — едва шевеля губами, прошипел Рон, его дыхание стало поверхностным, прерывистым. — Чует чужеродную магию за версту. Дыхание. Температуру тела. Даже запах страха. Не двигайтесь. Не дышите. Станьте камнем. Они замерли, вжавшись в нишу. Гарри чувствовал, как его сердце колотится с такой бешеной силой, что гул отдавался в висках, и казалось, его стук эхом разносится по всему коридору. Гермиона прикрыла рот и нос ладонью, стараясь сделать дыхание бесшумным, ее глаза были широко раскрыты от ужаса. Гоблин с детектором остановился почти напротив их ниши. Туман внутри шара заклубился сильнее, окрашиваясь в тревожный, грязно-желтый оттенок. Гоблин нахмурился, его прищуренные, как щелки, глаза метнулись в их сторону, задерживаясь на гобелене. Пожиратель рядом с ним мгновенно насторожился, его рука уже сжимала рукоять палочки, наполовину вытащенной из ножен. — Шшшшш, — гоблин шикнул, как змея, подняв когтистую, покрытую шрамами руку. Он медленно, с преувеличенной осторожностью, стал поводить детектором перед гобеленом с троллями. Туман желтел, пульсировал, но не переходил в кричащий красный — сигнал немедленной тревоги. Рон, прижатый к стене, был бледен как сама смерть, пот стекал по его виску, смешиваясь с грязью. Гарри почувствовал, как Гермиона незаметно, но сильно ткнула его локтем — ее глаза, полные ужаса, были прикованы к полу у их ног. Там, из тени ниши, высовывался самый кончик ее мокрого, грязного ботинка. Гоблин что-то неразборчиво, гортанно пробурчал на своем языке, пнул ножку детектора тяжелым сапогом (прибор жалобно запищал, туман на миг побелел) и резко махнул рукой, брезгливо отвернувшись. Патруль двинулся дальше, их цоканье затихло за поворотом, оставив после себя лишь давящую тишину и запах озона. Рон выдохнул, прислоняясь к стене, дрожа всем телом так, что зуб на зуб не попадал. — Близко… слишком чертовски близко, — прохрипел он, вытирая пот со лба грязным рукавом. Его голос был хриплым от напряжения. — Пойдемте. Быстро. Пока они не вернулись с подкреплением. Этот вонючий шарик что-то заподозрил. Они выскользнули из ниши, крадучись, как призраки, вдоль знакомых, но теперь чужих и враждебных стен седьмого этажа. Каждый их собственный шорох мантии, каждый скрип подошвы по камню отдавался в звенящей тишине гулким эхом, казавшимся предательски громким. Рон вел их к глухой стене напротив огромного, некогда забавного, а теперь казавшегося зловещим гобелена с пытающимся научить троллей балету Барнаби Болтающим. Он остановился, оглянулся, его глаза лихорадочно сканировали пустой пока коридор, и начал быстро ходить взад-вперед перед стеной, яростно сосредоточившись на одной, кричащей в голове мысли: Нам нужно безопасное место. Надежное укрытие. Базу для сопротивления. СЕЙЧАС. Прямо сейчас. На гладком, холодном камне стены проступили линии, сложились в высокую арку, и возникла тяжелая, дубовая дверь. Рон схватил холодную железную ручку, резко дернул, распахнул ее, и они ввалились внутрь, Гарри захлопнул дверь за спиной, прислонившись к ней спиной, ловя воздух. Контраст был ошеломляющим, почти физическим ударом. После сырого, давящего мрака туннеля и леденящего, пропитанного страхом воздуха коридоров, Комната Требований встретила их сухим теплом, ровным светом множества свечей в железных подсвечниках и… гвалтом, который мгновенно стих, сменившись гробовой тишиной. Комната на этот раз походила на походный штаб партизан, но с отчаянной попыткой создать подобие уюта в осаде. Горел камин, трещали поленья. По стенам висели подробные карты Хогвартса и окрестностей, испещренные пометками, булавками разного цвета и зловещими крестами. Столы были завалены свертками пергамента, склянками с зельями (некоторые дымились), странными, пищащими и мигающими устройствами, явно несущими на себе печать изобретений Фреда и Джорджа. В центре комнаты столпились человек десять-пятнадцать. Джинни Уизли, ее лицо осунулось, под глазами — глубокие синяки усталости, но сами глаза горели яростным, неукротимым огнем. Невилл Лонгботтом, казавшийся выше, тверже и старше своих лет, словно выкованный в боях, его рука непроизвольно сжимала рукоять палочки. Найвен, ее обычно мягкое лицо было серьезным и сосредоточенным, как у хирурга перед операцией. Луна Лавгуд, ее огромные, мечтательные глаза казались еще больше на бледном лице, но в них читалась не оторванность, а какая-то иная, глубокая ясность. Дин Томас, Симус Финниган — оба с новыми шрамами на руках, несколько младшекурсников из Когтеврана и Пуффендуя, их юные лица были бледны и испуганны, но решимость в глазах не угасла. И Фред с Джорджем, успевшие, видимо, только что закончить настройку какого-то пищащего, похожего на шар устройста, покрытого проводами. Все они замерли, уставившись на вошедших, как на призраков. Тишина повисла густая, тяжелая, недоверчивая до онемения. Рон, грязный, запыхавшийся, с лицом, измазанным в туннельной жиже, выступил вперед, разводя руками с театральным, но усталым вздохом. — Ну, я вернулся. Не без приключений. И гости с собой привел. Не ругайтесь, что без предупреждения. Совиная почта нынче работает через пень-колоду, а гоблины с их шариками — не лучшие курьеры. — ГАРРИ! ГЕРМИОНА! Джинни была первой. Она вскрикнула, забыв про все правила конспирации, и бросилась вперед, сбивая по пути стул с грохотом. Она вцепилась в Гермиону так, что та ахнула от неожиданности и, возможно, боли в ушибленных боках, потом схватила за рукав Гарри, ее глаза лихорадочно сканировали их лица, синяки, обгоревшие и порванные края одежды, общую изможденность, граничащую с изнурением. — Вы… вы целы! — выдохнула она, и голос ее дрогнул, в нем прорвалось все накопленное за месяцы отчаяние. — Мы думали… после дракона… после вчерашнего «Пророка»… — Она не смогла договорить, сжимая их руки так, что кости хрустели. Невилл подошел следом, его большая, сильная рука крепко сжала плечо Гарри, передавая всю тяжесть пережитых месяцев и огромное, немое облегчение. — Добро пожаловать домой, — сказал он просто, но в этих двух словах был целый мир боли, потерь и стойкости. Луна улыбнулась своей загадочной, всепонимающей улыбкой. Фред и Джордж синхронно присвистнули, но в их глазах, обычно полных озорства, читалась глубокая серьезность. — Братишка! — воскликнул Фред, хлопая Рона по плечу так, что тот чуть не свалился, но ухватился за край стола. — Привел-таки наших беглых знаменитостей! Теперь у нас полноценный цирк устроится! С укротителем драконов! — Он указал на Гарри. — И грозой гоблинов! — добавил Джордж, кивая на Гермиону, в его голосе звучало неподдельное уважение. — Осталось только научить их эффектно вылетать из праздничного торта на день рождения нашего дорогого Амикуса Кэрроу! Нервный, срывающийся смех, смешанный со слезами облегчения, прокатился по комнате. Даже усталые, испуганные лица младшекурсников озарились слабыми, дрожащими улыбками. Гарри оглядел собравшихся, чувствуя ком в горле и странное жжение в глазах. Вот они. Те, кто держал оборону здесь, в самом сердце бури, пока они скитались. Израненные, истощенные, но не сломленные. Цитадель сопротивления. — Мы не одни? — спросил Гарри тихо, его взгляд инстинктивно скользнул по лицам, не найдя бледных, острых черт и платиновых волос. — Малфой? Паркинсон? Забини? Они… целы? Рон фыркнул, но ответил уже без прежней язвительности, скорее с усталой констатацией факта: — Не, их тут нет. Слишком рискованно появляться вместе. Особенно сейчас. Но они в курсе всего. Работают на своих позициях. Панси сливает расписания патрулей и планы обысков через свою сеть «шептуний». Блейз колдует над тем, чтобы детекторы Яксли начинали пищать на самого Кэрроу в самые неподходящие моменты. А Малфой… — Рон поморщился, потирая переносицу. — …пытается вертеться под самым носом у Яксли, как жонглер на раскаленной проволоке над пропастью. Полезные, черт бы их всех побрал. Но сегодня их не позовешь — слишком много глаз, слишком много ушей. Один неверный взгляд — и конец. — Главное — что вы здесь, — твердо сказала Джинни, все еще не отпуская руку Гермионы, словно боясь, что она исчезнет. Ее глаза сверкнули сталью. — Что теперь? Что нужно делать? Сейчас. Гермиона выпрямилась, отбросив тень усталости. В ее глазах загорелся знакомый, неукротимый огонь решимости и интеллекта, направленного на одну цель. — Диадема, — сказала она четко, отчеканивая каждое слово, и в комнате снова воцарилась мертвая тишина, на этот раз напряженная, ожидающая. Все взгляды приковались к ней, как к знамени. — Диадема Рэйвенкло. Последний крестраж, кроме Нагайны. Она здесь. В Хогвартсе. Мы уверены. Ее нужно найти. Быстро. Пока Волан-де-Морт не понял, что мы уже внутри стен. Пока он не опечатал замок наглухо. Невилл кивнул медленно, вдумчиво, его лицо стало маской сосредоточенности. — Диадема… — пробормотал он, словно вспоминая древние свитки. — Легенды гласят… Комната Требований? Чердаки? Астрономическая башня? Запретная секция? — Возможно, — сказал Гарри. Шрам на лбу слабо, но отчетливо кольнул, как эхо далекой, холодной ярости, почувствовавшей их близость. — Но у нас есть одно преимущество. Она здесь. И мы внутри. Осталось найти саму сокровищницу. — Он посмотрел на теплые, надежные стены Комнаты, на лица друзей, свет камина отражался в его очках, скрывая выражение глаз. — Искать начинаем сейчас. Потому что времени… — он сделал паузу, и в этой паузе повис весь ужас их положения, — …у нас нет. Тяжесть титанической задачи легла на плечи, но в воздухе витало не отчаяние, а новая, острая, как лезвие, решимость. Они собрались. Герой, укротитель драконов и гроза гоблинов, вернулся в самое логово врага. Игра в прятки со смертью вступила в финальный, смертельный раунд. И они не имели права проиграть. Теплое, хрупкое чувство единства длилось ровно до того момента, пока тяжелая дубовая дверь Комнаты Требований не взорвалась внутрь с такой силой, что она ударилась о каменную стену с оглушительным грохотом, заставив всех вздрогнуть, вскрикнуть и инстинктивно схватиться за палочки. На пороге стояла Панси Паркинсон. Ее обычно безупречно гладкие черные волосы были растрепаны, лицо — мертвенно-бледным, не от страха, а от сдержанной ярости и дикого адреналина. Глаза горели, как раскаленные угли в пепле. Дыхание сбивчивое. — Засекли! — ее голос, обычно холодный, размеренный и надменный, сорвался на резкий, шипящий шепот, полный невероятной силы и леденящего ужаса. Она даже не взглянула на остальных, ее взгляд, как прицел, сразу выхватил Гарри и Гермиону из толпы. — Поттер! Его видели! У Аберфорда! Или рядом! Гоблин из патруля Яксли — тот самый, с детектором ауры! — доложил о «сильном, чужеродном всплеске старой магии» у «Свиной головы» час назад! Потом — аномалия на седьмом этаже, возле гобелена с троллями! Слишком совпадает! Они знают! В комнате повисла гробовая тишина, настолько полная, что слышалось потрескивание дров в камине. Даже Фред и Джордж замерли, их шутливая бравада испарилась вмиг. Рон побледнел так, что его веснушки стали похожи на чернильные брызги на белом листе бумаги. — Снейп уже знает, — Панси говорила быстро, отрывисто, как пулеметная очередь, каждое слово — гвоздь в крышку гроба. — Яксли ему доложил лично, минуту назад! Через пять минут — экстренное собрание всего факультета и всех «дисциплинаров» в Большом зале! Под предлогом «усиления мер безопасности»! Но все понятно! Они будут прочесывать каждый сантиметр замка! Начиная с этого этага! СЕЙЧАС! Она резко повернулась к Рону, ее глаза сверлили его. — Вас всех, вместе с ними, — она яростно кивнула на Гарри и Гермиону, — сцапают как перепелов, если вы тут сияющим кружком останетесь! У них детекторы! Гоблины! Они уже на подходе к этому коридору! Паника, острая, леденящая, вибрировала в воздухе, готовая сорваться в хаос. Время спрессовалось в один ужасающий миг. Рон первым пришел в себя, его голос прозвучал низко, резко и властно, как удар хлыста, заставив вздрогнуть даже самых испуганных младшекурсников: — Рассредоточиться! По плану «Метеор»! По двое! Разные маршруты! Немедленно! Джинни, Луна — с младшими Когтеврана через Зал Трофеев! Там люк! Дин, Симус — с пуффендуйцами через кухни! Люк в кладовке с картофелем! Фред, Джордж — знаете путь через Зеркало Аргента в коридоре третьего этажа? Ведите остальных! Быстро! Комната взорвалась суматохой. Стулья с грохотом опрокидывались, карты срывались со стен, приборы судорожно запихивали в сумки и рюкзаки. Никто не спорил, не задавал вопросов. Месяцы жизни под террором, под постоянной угрозой пыток и смерти, выковали железную дисциплину. Джинни бросила на Гарри и Гермиону один-единственный взгляд — полный бездонного страха, немой поддержки и мольбы: Выживите! — и увлекла за собой свою группу к противоположной стене, где уже проявлялся запасной выход — маленькая, неприметная дверь, замаскированная под старый книжный шкаф, заполненный пыльными фолиантами. — А вы?! — крикнул Рон Панси, уже толкая к выходу группу с Дином. Голос его сорвался. — Тебя же заподозрят первой, если тебя тут не найдут во время обыска! — Я прикрыта, — отрезала Панси, ее пальцы нервно перебирали складки мантии, выдавая внутреннее напряжение, несмотря на ледяной тон. — У меня «алиби». Я «только что вышла» из Слизеринской гостиной. Свидетели есть. Но вам… — она снова повернула к Гарри и Гермионе свой горящий взгляд, — нужно исчезнуть. Сейчас. И найти ЭТО. Она не назвала диадему, но ее взгляд, полный отчаянного приказа, был красноречивее слов. — Пока они нас всех сгоняют в зал и будут рычать речи, у вас есть шанс. Маленький. Ловите его! — Рон, иди с ними! — приказала Гермиона, ее голос дрожал, но был непререкаемо тверд. — Ты нужен им! Чтобы координировать! Чтобы они не попали в засаду! Рон колебался долю секунды. Его взгляд метнулся от уходящих друзей — Джинни, Невилла, младших — к Гарри и Гермионе, застрявшим посреди стремительно пустеющей комнаты. В его глазах бушевала война — долг лидера сопротивления, ответственность за всех этих ребят, и животный страх оставить двоих самых близких людей одних в самом пекле. — Ты… ты идиот, Поттер, — выдохнул он, но в его голосе не было злобы, только отчаянная, братская забота и ужас перед тем, что он вынужден делать. — Опять лезешь в самое пекло… Ладно! — Он резко, почти яростно кивнул. — Ищите! Ищите чертову диадему! Мы постараемся отвлечь их подольше. Шумиху поднимем такую, что у Яксли уши свернутся! Фред! Джордж! Готовьте свою «развлекательную программу» для Пожирателей! На полную катушку! — Уже пакуем сюрпризы, братишка! — донесся приглушенный, но полный мрачной решимости голос Фреда из-за книжного шкафа. — Устроим им светомузыку с фейерверком! С гарантированным эффектом… недержания! Рон бросил последний взгляд на Гарри — тяжелый, полный немой поддержки, отчаянной надежды и смертельного предупреждения — и нырнул в запасной выход за последними бойцами, дверь книжного шкафа захлопнулась за ним. Панси, не теряя ни мгновения, метнулась к главной двери, приложила ухо к дереву. — Идут, — прошипела она, ее глаза расширились. — По коридору. Гоблины. Я их задержу. Хотя бы на минуту. Ищите! Да помогут вам все боги! Она выскользнула в коридор, плотно прикрыв дверь за собой. Снаружи почти сразу послышался ее голос — высокий, напористый, искусственно возмущенный, полный той ледяной надменности, которую она оттачивала годами: — Что это значит?! Я иду на экстренное собрание! По личному приказу профессора Снейпа! Вы смеете задерживать меня?! Я — Панси Паркинсон! Моя семья…! Голоса гоблинов в ответ были грубыми, неумолимыми, перекрываемыми ее нарочито громкими протестами. Спор разгорался, звуки приближались к двери. Гарри и Гермиона остались одни в внезапно оглушительно тихой, огромной Комнате Требований. Эхо недавней суеты еще висело в воздухе, смешанное с запахом пергамента, пыли, дыма и страха. Карты на стенах, приборы на столах, опрокинутый стул — все кричало о битве, которая кипела здесь минуту назад, и о бегстве. А теперь на них двоих легла вся невероятная тяжесть задачи — найти иголку в гигантском, смертельно опасном стоге сена, пока весь замок превратился в гигантскую, стремительно захлопывающуюся ловушку, а гоблины яростно спорили с Панси за дверью. Гермиона схватила Гарри за руку. Ее пальцы были ледяными, как у трупа. — Диадема… — прошептала она, ее взгляд лихорадочно скользил по стенам, по потолку, по грудам книг и хлама, как будто ответ мог проступить из самого камня или упасть с полки. — Где? Где она могла быть спрятана? Комната может все… Она должна знать! Помочь! Пожалуйста! Гарри закрыл глаза, прижав ладонь к пылающему, нывшему шраму. Он чувствовал не только боль, но и далекую, нарастающую, ледяную ярость Волан-де-Морта, который теперь точно знал — его враг здесь, в его крепости. И где-то в этой бесконечной комнате, в этом проклятом замке, лежал ключ к его окончательной гибели. Им нужно было найти его первыми. Пока гоблины за дверью не прорвались мимо отчаянно дерущейся Панси. Пока Снейп не отдал приказ на тотальный, безжалостный обыск. Пока их крошечное, драгоценное окно времени не захлопнулось навсегда. Поиск начался. Секунды пошли.
