Под Древом Ши

Порт-Кавэ, две недели спустя Ранним утром, пока еще на земле царствовала ночь, экипаж Дома Нефрита приближался к столице. Риз не мог уснуть в предвкушении. И вот небо на горизонте засветилось от огней бессонного города. Даже последние признаки дремоты улетучились в ожидании, когда он увидит высокие здания, которые встречал лишь на картинах. Через несколько километров стали виднеться шпили Полуночного Храма. Нити золотистого света пронизывали небо между ними, а потом змейками спускались вниз по стенам. Вокруг храма крутились конструкции, явно сотворенные чудом, которые изображали солнце и луну на небосводе. Риз разинул рот и застыл. Глаза искрились от детского восторга. Вслед за храмом обнажили свои стены дворцы. Их было хорошо видно издалека, потому что и они, и храм располагались на самой высокой точке города — на холме Шеол. Нижний город можно было рассмотреть только вблизи. Вскоре экипаж остановился у высоких врат. Охрана проверяла документы, приглашения. Как выяснилось, попасть в столицу не так-то просто. — Неофит? — удивился один из сторожевых. — На моей памяти такие гости у нас впервые. — Решил показать сыну город, — объяснился Линд. — Хорошее решение. Добро пожаловать. — Мужчина средних лет откланялся. — Проезжайте. — Когда экипаж отъехал охранник добавил вслух то, что не решился произносить при гостях: — Скорее всего, это твой первый и последний визит, неофит. Успей насладиться всеми прелестями этого места. — Эй, ты чего там возишься? — закричал второй. — Давай пошевеливайся. — Иду! — рявкнул тот в ответ, провожая взглядом экипаж Дома Нефрита. — И ради таких придурков тоже тебе придется пожертвовать собой, — пробубнил он себе под нос. Разместились все прибывшие на собрание в главном гостевом доме столицы. Пышное убранство этого места заставляло чувствовать Риза не в своей тарелке. Отцу, в отличие от него, было уже привычно останавливаться здесь. Милая девушка принесла завтрак прямо в комнату, потому что на общий – они уже опоздали. Риз с удовольствием уплетал все: от тостов с сыром до яблочного пирога. Кофе оказался отдельным видом наслаждения. Отец рассказал, что его здесь варят по-особенному, не так как во всем мире. Медный сосуд ставят прямо в раскаленный песок, отчего жар распределяется равномерно, а кофе становится более ароматным и мягким на вкус. Собрание было назначено на вторую половину дня. Бессонная ночь в дороге взяла свое, и Риз быстро провалился в сон. К счастью, он был безмятежным и крепким, так что парень не видел ни единого сна. Во втором часу дня за ними прибыла карета. Ехать пришлось вместе с главой Дома Хрусталя и его молодой подопечной. Девушка всю дорогу поглядывала на Риза, а когда он обращал на нее короткий взгляд, она прятала свою кокетливую улыбку и начинала смотреть в окно. Возможно, ей показалось, что она тоже интересна юному Нефриту, но на самом деле только раздражала. Нет, она весьма хороша собой: подтянутый стан, округлое личико, усыпанное веснушками, небесно-голубые глаза и пышные рыжие волосы, собранные в высокий хвост. А ее голос звучал мелодично. Только она все равно раздражала Риза. И дело было не в ней самой, а в том, что он испытывал обиду. Ему даже не светит роман с какой-нибудь девчонкой. Простые мирские отношения. Даже такой мелочи он был лишен. Завтра он покинет столицу. Через месяц покинет свой дом. А в ближайший год — покинет этот мир. Карета остановилась у дворца с десятью красочными колоннами. На них висели флаги всех Домов. Стены здания были выполнены из черного мрамора, а парадный вход венчала арка, украшенная пестрой мозаикой. У входа неподвижно стояли двое мужчин, которые держали в руках посохи, а одежда выглядела так, будто они сбежали со страниц учебников по истории. Ризу сначала показалось, что это статуи. Но подойдя ближе, он увидел вполне себе человеческие лица. Собрание длилось уже около часа. Обсуждались разные вопросы, по большей части экономические и, конечно же, демографические. Губернатор Буер отдал честь Дому Хризолита, который уже седьмой год славился самой высокой рождаемостью. Ризу было до смерти скучно. Он с нетерпением ждал конца заседания, чтобы окунуться в жизнь центра всего мира. Отец успел рассказать о некоторых местах, которые стоит посетить, и Риз набрасывал маршрут поверх карты города, купленной в сувенирной лавке рядом с гостевым домом. — А сейчас перейдем, пожалуй, к моей любимой части, — объявил Губернатор. — Выдача годовых субсидий! Зал оживился. Видимо, не только Губернатору нравилась эта часть собрания. Одному Ризу по-прежнему было не интересно. Он знал, чье имя в Доме Нефрита получит всю сумму — Амиль, любимица народа. Буер объявлял имена и большие цифры, главы Домов выходили по очереди и получали заветные золотые конверты. — Дом Нефрита, — как-то задумчиво проговорил он. — М-да, в этом году ситуация удивительная. Как и прежде почитатели считают, что в грядущем Искуплении победит Амиль из Дома Нефрита. — Губернатор выдержал паузу, еще раз заглянул в свои бумаги и поднял взгляд прямо на Риза. — Только вот вчера некий добродетель оставил господину Рауму конверт. Сумма превышает все вместе взятые ставки на Амиль и предназначается другому неофиту. Ризу из Дома Нефрита. От неожиданности Риз подскочил, чем привлек к себе внимание окружающих. Линд встал с места, пытаясь подобрать слова. — Погодите, это не все, — остановил его Буер. — К конверту прилагается короткое послание, которое звучит так: «В случае победы Риза из Дома Нефрита в сорок втором Искуплении, требую данную сумму потратить на лечение госпожи Эвангелины из Дома Нефрита, что из рода Левийского». Речь о вашей супруге, господин Линд. — Д-да, — еле выдавил из себя он. — Прошу прощения, но кто мог внести такой депозит? Я бы хотел лично поблагодарить этого человека. — Добродетель предпочел остаться анонимным. Признаться, меня самого одолел интерес. — Губернатор развел руками. — Но даже мне Раум не сказал. Он и сам не знает. Этот человек был в маске и все время молчал. Риз все это время чувствовал себя как во сне. Это точно был сон — он все еще спит в гостевом доме, а предстоящее собрание заставило его фантазию так глупо над ним подшутить. Победа в Искуплении? Это же смешно. Кто угодно, но не он. — По счастливой случайности сам неофит присутствует сегодня с нами, — сообщил Буер и обратился к юноше: — Риз из Дома Нефрита, позвольте поздравить вас. Все уставились на парня, а он сам поймал на себе взгляд девчонки из Дома Хрусталя. Теперь она смотрела на него по-другому, без прежнего кокетства, а скорее с уважением. Риз поднялся с места и подошел к Губернатору. Он крепко пожал его руку и вложил туда конверт. — Желаю вам удачи. Она скоро пригодится, верно? — Спасибо, — сухо ответил Риз, все еще не веря в происходящее. — Это вам спасибо. Как завещал Всевышний: «Кланяйся ребенку этому, что своей кровью взрастит новую жизнь», — процитировал он свещеннописания. — «Кайся перед ним за грехи свои», — продолжил строчку Риз. Губернатор дернулся, убрал руку и поклонился. — Непременно. Что-то мрачное блеснуло в его глазах. Видимо, грехов в его душе было не мало. Риз коротко поклонился в ответ и вернулся на свое место. В окончании ежегодного заседания Центрального Магистрата все присутствующие приглашались на ужин в дом Губернатора Буера. Риз был наслышан о столичных пирах, где собирался высший свет, вино лилось рекой и забывались все приличия. Присутствие на подобном мероприятии, да еще и с собственным отцом, не казалось чем-то заманчивым. Поэтому он все же решил в первый и последний раз прогуляться по улицам Порт-Кавэ. С парадной площади он свернул в узкий проулок, виляющий между невысокими домиками песочного цвета. Парень не спеша мерил шагами брусчатку из красного гранита, так что спешащим куда-то прохожим приходилось ворчливо обходить его стороной. Внимание его привлек заливистый девичий смех с одного из балконов. Румяная красотка с пышной грудью пыталась повесить кошму, а мужчина с бокалом красного вкрадчиво нашептывал ей явные непристойности. Отчего-то Риз улыбнулся. Мимо пробежали две девчонки не старше десяти лет. Звонко стуча каблучками по брусчатке, они манили за собой вперед, где по-особенному рокотала столица. Риз ускорил шаг и вскоре оказался на торговой улице. Здесь удивительным образом переплетались голоса торговцев, стремящиеся перекричать друг друга, но заглушенные бодрым ритмом дарбуки. Сам музыкант лишь шевелил губами — в таком соседстве шумов его пение осталось безмолвным манифестом. Ярче всяких звуков на этой улице были разве что ароматы. Торговцы знали чем порадовать: прилавки пестрили всевозможными сладостями, запахи которых тут же вскружили голову. Риз словно в трансе побрел к ближайшей лавке, куда его манил пьянящий аромат печеных яблок. Не удержался он и перед гранатовым желе, настойчиво предложенным хозяйкой. Женщина любезно завернула сладости и поспешила обслужить следующего гостя. Парень поспешил найти укромный уголок, чтобы насладиться предпраздничным угощением. К счастью, дорога быстро его вывела к золотистому берегу, согретому закатными лучами летнего солнца. Риз не удержался и снял обувь, погрузил ступни в теплый, шершавый, щекочущий песок. Ноги обволокла приятная прохлада, спрятанная под верхним слоем насыпи. Он решил разместиться у самой воды, вытянул ноги, так что брызги разбивающихся о берег волн щекотали обнаженные щиколотки. В руках зашуршала вощеная бумага, в которой лежало багровое яблоко. Нежный мед обжег губы сладостью, запеченный фрукт таял во рту, стоило только откусить ломтик. Пока Риз наслаждался лакомством, солнце все близилось к горизонту, легкий морской ветер стал нежно щекотать лицо прохладой. Безмятежную тишину нарушали только шелест волн, редкий крик чаек и… чьи-то шаги за спиной. Прежде чем обернуться, парень уже почувствовал, как ледяная капелька пота очертила вертикаль его позвоночника.