Под Древом Ши

Ветер утробно завывал над островом, нагоняя грозовые тучи. Небо раскололось надвое. Вдалеке громыхнуло, а потом рокот грома стал нарастать, звенеть в ушах, будто кто-то ударил в горн. Следом прозвучал еще один тревожный грохот — за спиной Риза закрылись врата. Теперь пути назад нет. Теперь эта клетка станет его последним пристанищем. Подобно узнику перед казнью, он шел ко входу во Дворец на негнущихся ногах. Рядом шла Амиль. Она тоже молчала и лицо выдавало не меньшую тревогу. — С возвращением, дети Дома Нефрита. — На пороге их ждал Советник Яхит. — Можете оставить свои вещи в комнатах и приходите в зал Совета. Мы снимем печати. Неофиты поклонились, почтительно приветствуя Советника, после чего вошли во дворец и направились к жилому корпусу. Всю дорогу они так же молчали, только когда остановились у дверей спальни Амиль, договорились, что Риз за ней зайдёт. Когда он вошел в свою спальню, первое что он почувствовал — холод. Окно было раскрыто настежь, холодный ветер трепал занавески. Судя по всему, он плохо закрыл его перед отъездом. В комнате было мрачно. Хотелось скорее зажечь свечи, и Риз пожалел, что не хранил спичек. Разве нужны они тому, кто управляет огнём? — Нужно скорее снять эту проклятую печать, — пробубнил он себе под нос. — Даже не согреться. Задерживаться он не стал. Оставил вещи, закрыл плотнее окно и пошел за Амиль. По коридору мимо него прошло несколько неофитов, но среди них он не увидел никого из друзей. Единственное, что его может обрадовать в этом мрачном месте — родные лица. Риз только успел поднять руку, чтобы постучать, как дверь перед ним открыла Амиль. — Идем, — сказала она. — Ты под дверью ждала? — Нет, почувствовала тебя рядом. — И как тебе это удается? Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — Да. — На лице ее появилась самодовольная ухмылка, которой так не хватало в эти часы. — Например, бездельничать. — Ха-ха, — хмуро протянул Риз, хотя на душе стало теплее. — У нас еще есть время. Я тебя научу. Впервые он не возмущался и не противился, а смиренно принимал наставления сестры. Неотвратимый страх заставлял Риза работать над собой в ускоренном режиме. Пока они пребывали дома, он не пропустил ни одной тренировки. Впервые Риз жалел, что отлынивал от занятий или относился к ним несерьезно. В зале Совета было пусто и холодно. Свет почти не пробивался сквозь окна, а через витражную крышу виднелись черные тучи. Когда сверкали молнии, тень от рисунка на стекле искажалась и рисовала под ногами жуткие силуэты. — С возвращением, — сухо произнёс Аарон, вставая с места. Неофиты поклонились, приветствуя Советника. — Начнем с тебя, — он указал на Амиль. Девушка кивнула, подошла к алтарю, на котором лежали кисть и золотые чернила. Она протянула свою левую руку, а Аарон крепко, даже грубо, ухватил ее запястье. Тонкие бледные пальцы с длинными ногтями прошлись по коже, оставляя за собой жжение. Золотые нити вынырнули из печати и заструились в воздухе, возвращаясь в ладони Советника. Амиль стиснула зубы — процесс был малоприятный. Нити сплелись в плотный клубок. Аарон коснулся их пальцами и поднес к чернильнице. Словно став жидким золотом комок энергии перетек в сосуд. — Печать снята, Дочь Дома Нефрита. Продемонстрируй свою силу. Амиль снова поклонилась. Посмотрела на предметы, сложенные на столе и выбрала тот, что потяжелее — статуэтку в виде человека с головой льва. Аарон хмыкнул и перевел взор золотых глазниц на девушку. Она протянула руку, пальцы скользнули вверх и статуэтка поднялась. — Хорошо. — Советник повернулся к Ризу. — Теперь ты. Он поторопился сменить сестру у алтаря. Поднял рукав рубахи, оголяя запястье. Аарон вцепился в руку мертвой хваткой и повторил все то же самое теперь с ним. Когда печать была снята, Риз почувствовал облегчение. Будто оковы были увесистыми и тянули к земле, а сейчас он смог расправить крылья. Даже сердце застучало по-новому. — Прошу. — Советник указал на ряд предметов. — Продемонстрируй свою силу. Очевидно, что проще всего было зажечь свечи в канделябре. Правда настроение у него оставляло желать лучшего — хотелось дать пламени волю. Риз уцепился взглядом за толстый фолиант, протянул руку. и из ладоней выскользнул огненный шар, что яркой стрелой метнулся к столу. Книга вспыхнула, искрящийся пепел взмыл вверх. — Хорошо, — коротко сказал Аарон. — Вы свободны. Вечером будет служба, подготовьтесь. Вернувшись в спальню, Риз стал раскладывать вещи. Руки добрались до деревянной шкатулки, которую перед отъездом вручила мама и просила открыть уже будучи во дворце. Внутри лежал белый платок с вышитыми на нем цветами. Каждый стежок впитал в себя ее трепетную любовь, тепло и аромат. Риз приложил платок к лицу, внимал цветочный аромат. Там же в шкатулке лежала короткая записка: «Мы обязательно встретимся вновь! Жду тебя. С любовью, мама». Риз опустил взгляд. На душе не становилось легче. Он так хотел оправдать ее надежды, подарить спокойствие. Но был совершенно не в силах ничего сделать. Золотыми лучами заката солнце постучалось в окно. Нужно собираться на службу. Риз открыл шкаф и достал церемониальное платье: белый хлопок был расшит золотом на рукавах, а от плеч до полов одежды двумя вертикальными широкими полосами спускались зеленые ленты. Он переоделся, достал такой же зеленый пояс из лент. Оставалось только красиво им подвязаться, чего он не умел. Несколько тщетных попыток и он наконец смог управиться с этой непростой задачей. В комнату постучали. Риз побрел к двери. На пороге стояла Амиль в таком же наряде. Правда смотрелся он на ней куда красивее, а пояс был завязан в изящный бант, подчеркнув талию. — Готов? — спросила она. — Идем? — Идем. Коридоры наполнились жизнью. Правда лица у всех были мрачные, как и стены Дворца. За окнами все заволокло серой пеленой дождя, который барабанил о стекла. По пути они зашли за Язом и Одесом — спальни Дома Хризолита находились по пути в зал Совета. Яз пожал руку Ризу и похлопал по спине, а потом обнял Амиль. Одес был скромнее — приветственно поклонился и улыбнулся. Чем ближе они подходили к залу, тем теснее становилось в коридорах. Потребовалось еще немало времени, чтобы пройти внутрь. Неофиты выстраивались по кругу каждый к ветви своего Дома. И если другие девять ветвей были переполнены, то ветвь Дома Нефрита зияла пустой дырой. Риз и Амиль подошли к служащему, стоявшему у зеленого знамени. Он низко поклонился и передал неофитам ритуальные предметы: свечу, цветущую яблоневую ветвь и красную ленту. Амиль повернулась к брату и повязала свою ленту ему на правую руку. Он проделал то же в ответ. Вместе они прошли на свои места прямо перед алтарем. Когда шум и суета поутихли, а двери зала закрылись изнутри, к алтарю вышли советники. Каждый держал в руке по свече. Первым заговорил Аарон. — Приветствую вас в священных стенах Дворца Ши. Это ваш дом, а теперь и последний приют. — Советник протянул свою свечу к очагу, установленному на алтаре, и он вспыхнул огнем. — Пусть пламя будет светить во тьме и очищать ваши души, когда вы отдадите дань Древу Ши, как это делали наши предки… Из маленького семечка сквозь земную твердь пробился росток. Он миновал хаос и потянулся к небу, распустил листья, плоды и зародил жизнь. Всевышний послал с небес четыре искры. Первым был Уриил — священный пламень. Он зажег солнце на небосводе и осветил людям путь. Вторым был Рафаил — исцеление небес. Он дал людям силу. Третьим был Гавриил — заступник душ. Он оберегал от грехопадения и нес мудрость. И последним был Михаил — всевышний суд. Он следил за порядком и равновесием и изгонял грешников. Великая Тетра взошла к Древу и приняла от него дары — десять плодов. Плоды те передали людям, десяти избранным, на которых указало Древо. Но человеческая жадность не знала границ, и каждый избранник, овладев силой Ши, пытался овладеть и всем миром. Тогда пролилась первая кровь. Наступили смутные времена, приведшие с собой войны, разруху, голод и смерть. Не было такого человека на земле, кто не искусился бы грехом. И тогда Уриил пришел к Древу. — Этот мир обречен, — сказал он. — Люди ослепли и блуждают во тьме. Им больше не видно света моего пламени. Древо молчало. Тогда пришел Рафаил. — Этот мир обречен, — сказал он. — Жажда власти заставила их обернуть силу против друг друга. Они не успокоятся, пока не останется лишь один выживший. Древо молчало. Следом пришел Гавриил. — Этот мир обречен, — сказал он. — Разве нет в тебе силы простить им грехи? Разве нельзя даровать им мудрость и жить по законам твоим? Древо молчало. И тогда пришел Михаил. — Этот мир обречен, — сказал он. — Не осталось праведников на земле. Место им всем в адском огне. Позволь мне своей рукой вершить суд! Древо все еще молчало. Великая Тетра склонила свои головы к корням и застыла в ожидании ответа. Спустя долгих тридцать лет к Древу пришел человек. Он упал на колени и просил дать еще один заветный плод. Тогда Древо сказало: — Все мои плоды в руках человека. Большего я дать не могу. — И что же мне делать? — спрашивал человек. — Те, кто обрел твою силу, творят беззакония. Они уничтожили мою деревню, мой дом, мой скот, мой сад и мою семью. Я хочу отомстить. Но я не в силах. — Мне нечем тебе помочь, человек, — отвечало Древо. — Ступай в мир и живи со своим горем. Злость проросла в душе человека. И тогда он решил, что раз сила избранников исходит от Древа, то нужно его уничтожить. От руки человека Древо вспыхнуло ярким пламенем и стало погибать. Но вопреки, вместе с силой избранников, мир стал тоже рушиться. Тогда десять благословенных Ши пришли к Древу. — Как нам искупить свои грехи? Как спасти наш мир? — вопрошали они. И Древо Ши отвечало: — Плоды мои в ваших сердцах. Верните их мне, и я смогу жить. — Пламя бушевало все сильнее. — Вот у Корней моих мои подданные, мои престолы. Они будут законом этого мира. Ступите во тьму, оберните мечи против друг друга, боритесь, пока не останется лишь один выживший. И тогда души накормят адский огонь, тогда смоются кровью грехи человеческие, а корни мои напитаются силой. Будет жить земля. Будет жить на ней народ человеческий. Будут следовать закону моему отныне и с этого дня до конца времен. И тогда зазвенела сталь. Реки крови стекали к корням Древа, а пламя отступало, погружая все вокруг во тьму. Когда у подножья остался лишь один выживший — Ваал — Древо зацвело, распустились новые плоды, родилась новая жизнь. — Ступай, Ваал. Отныне власть в твоих руках. Неси мой закон людям и следуй ему сам. Советник закончил свой рассказ. Теперь каждый неофит должен был сжечь цветущую ветвь в очаге и там же зажечь свою свечу. Представители Домов выстраивались в очереди к алтарю. Вся эта процессия утомила Риза. Он стал рассматривать колонны, флаги Домов. Взгляд зацепился за балкон, где восседал Кесарь. Он был там совершенно один без своего вечного спутника — Грана. Риз удивился: неужели ему позволили участвовать в церемонии? Он стал всматриваться в лица представителей Дома Янтаря. Его там не было. Значит, его не было и во Дворце, потому что сейчас все, от самых мелких служащих до Кесаря, были на церемонии. — Чем так озадачен? — спросила Амиль. — Ты видела Грана? — С чего бы ты о нем думаешь? — Да просто, — Риз пожал плечами. — Странно. Всегда ошивался рядом, глаза мозолил. А тут просто испарился. Не нравится мне это. — Думаю, ты себя накручиваешь. Он не обязан находиться здесь. Амиль была права. Хоть Гран всегда проживал во Дворце, был на виду, он не узник этих стен. Церемония сожжения закончилась. Настало время молитвы. Советник Ион начал говорить слова: «Цветут в садах грешной земли плоды твои, о Древо Ши. Цветут и силу обретают, чтобы спасти нас, Древо Ши». Дальше слова молитвы запел хор голосов из числа служащих, Советников и Кесаря. Неофиты молчали, внимая каждому слову. Песнопение в очередной раз напоминало неотвратимость судьбы.

Во мраке дней и тяготах мирских,

Зажжем мы свечи, что ярче синих звёзд.

И пламя, что горит в сердцах людских,

Ведет их в бездну из тени мира грез.

А мы наполним верой души их.

Пускай оплавятся, но боли не познают,

Пускай в ушах протяжный дикий крик

Скорее смолкнет и сердце затихает.

Прольем мы слезы на земли тех садов,

Как кровь прольют они к корням твоим.

Пусть обретут покой, как сладкий сон,

А мы искупим все грехи. И мы скорбим

О душах тех, кто спас нас от огня…

Язык Риза будто онемел. Ему следовало продолжать слова молитвы наряду с остальными неофитами. Но разум противился произносить эти слова вслух. Он отрицал каждое из них. Он не хотел такой судьбы ни себе, ни кому-либо из присутствующих, ни даже будущему поколению. Молитва должна была быть гимном решительности, но звучала как реквием по его ничтожной душе. Каждая строка, каждое слово отбивало скорбным эхом в голове и сердце.

О Древо Ши, ты спрятано во мраке!

Позволь свече моей тебе светить!

Я дар без сожаления и страха

Возьму, чтобы другие могли жить.

Пройду свой путь тернистый по спирали,

Сквозь боль, печаль и слезы проберусь,

Где сотни душ, как ныне, умирали,

И я умру, иль к свету вознесусь.

Пролью чужую кровь или свою —

Без разницы — все то моя награда.

Я верность лишь тебе свою храню,

И искуплю, спустившись в сердце Ада,

Грехи живущих в том земном саду.

Раскаленный воск обжог руку Риза. Он шикнул, чем привлек к себе внимание. Свечи неофитов дрожали в полумраке, а его сгорела дотла, впитав в себя всю боль и страх, что застыли в душе.