Путь во Тьму

      «Отец… Нет…»       Боль. Накатывает волнами, вгрызается острыми зубьями в правое запястье… вгрызается в сердце…       В сердце, кажется, сильнее, чем в запястье.       Смутно доносятся взволнованные людские голоса — знакомые, уже ставшие почти родными. В их гул вплетается ровный механический бубнёж дроидов — кажется, те что-то объясняют людям. Люди спорят, но в итоге соглашаются; да уж, дроидов сложно переспорить.       Боль в запястье приглушается. В сердце острые зубья вгрызаются всё так же.       Зыбкое марево. Качается потолок, всё расплывается… сливается в смутное цветное пятно…       Лекарства. Не иначе, лекарства. Скорее всего, анальгетики.       Что-то с рукой… что-то с рукой…       Чья-то ладонь ложится на лоб. Мягкая, прохладная, нежная. Приятно.       Успокаивающий женский голос — такой же нежный, как и ладонь. Прямо как в детских фантазиях: прекрасная принцесса утешает раненого героя…       Принцесса. Принцесса. А он — раненый герой?       Что-то не так. Что-то не так — с этой фантазией. Люк не может понять, что именно, но почему-то всё больше чувствует: он не должен думать об утешающей его сейчас женщине как о… как о своей принцессе.       Что-то не так… схожие потоки… схожая энергетика…       Слишком… слишком… слишком схожая…       Поэтому… поэтому — нельзя…       Что — нельзя? Почему? Почему энергетика — слишком схожая?       И почему если она схожая — значит, нельзя?       «Отец… нет…»       Женщина пытается коснуться его сознания. У неё получается, но не совсем. Она не умеет… пока что — не умеет. Её никто не учил; она сама не знает, что тоже умеет…       Что умеет?.. Что?       Обрывки воспоминаний. Лучше бы их не было… лучше бы не было ничего.       Дарт Вейдер. Дарт Вейдер — его отец… Бен его обманул… сказал, что отец мёртв…       Добрый старый Бен. Чудаковатый отшельник; мудрый учитель. Как он мог… как он мог так жестоко его обмануть?..       А главное — зачем?       Вспышка злости — глухой, чёрной, разъедающей, словно кислота. Я имел право знать, Бен. Я не ребёнок; я имел право…       Боль в запястье, кажется, прошла совсем. Благодаря анальгетикам — или благодаря вспышке злости?       Даже боль в сердце притупилась — превратившись в злость.       Я имел право знать…       Почему ты не сказал мне правду, Бен? Оберегал меня? Или слишком боялся… что я не смогу выступить против родного отца?       Смогу ли… смогу…       Ведь смогу? Если нужно?       «Не нужно».       Ещё одно прикосновение к сознанию. Уже не то — женское, ласковое, неумелое; совсем другое.       Сильное. Уверенное.       Тёмное.       Полнящая его тьма — лучше любого анальгетика.       «Отец…»       «Да».       Хочется ответить: «Нет». Нужно ответить; нужно закрыть сознание, не отвечать, не позволять себя коснуться…       …коснуться — тьмой…        «Ты станешь моим учеником. Я обучу тебя тому, чему никогда не смог бы обучить Кеноби. Мы будем вместе править галактикой».       Нужно ответить: «Никогда». Нужно послать в преисподнюю. Нужно…       …Люк затихает. Где-то рядом слышится облегчённый женский вздох.       Никто не знает, что ему стало легче, потому что он перестал сопротивляться касающейся сознания тьме.       Так хорошо…       Это ведь ненадолго, верно? Это не навсегда. Это ничего не значит. Он просто слишком слаб, слишком устал и измучен… неспособен сопротивляться…       «Нет. Это не поэтому, сын мой».       Он не поддастся. Не поддастся, ведь так? Он лучше умрёт… он готов был умереть…       «Ты не умрёшь. Тебе не придётся. Я тебе не позволю».       Возразить? Возмутиться? Нет. Не хочется.       Это ненадолго… просто сейчас он слишком устал…       Тьма будто растекается по невидимым сосудам внутри тела. От мозга — к сердцу… ниже… к конечностям…       Приятно… хорошо…       Правое запястье. Там тьма задерживается.       «Это из-за тебя».       «Ты научишься пользоваться протезом. Я в своё время легко научился. Тебе точно не будет сложнее, чем мне».       Хочется снова разозлиться — но больше не получается.       Он слишком устал… и ему слишком хорошо. Наконец-то хорошо.       «Как ты это делаешь? Говоришь со мной… находясь далеко…»       «Я тебя научу».       Я тебя научу… научу… научу…       Надо сопротивляться… надо…       «Тёмная сторона искушать тебя будет…»       Люк вздыхает и позволяет себе полностью погрузиться в жаждущие объятия тьмы.       И сорвавшийся с его губ вздох — блаженный вздох облегчения.                     …Правая кисть выглядит почти как настоящая — и ощущается так же.       Люк смотрит на неё. Медленно сгибает и разгибает пальцы. Подумав, аккуратно подтягивает левой рукой крепления.       Всё-таки лучше носить перчатку. Так будет… правильнее.       Ладно. Не самое страшное, что могло случиться, верно?       «Верно».       Он не вздрагивает — и не пытается закрыть сознание. Хотя, наверное, должен… и сейчас у него могло бы получиться…       «Нет. Ты ещё недостаточно обучен».       Отец.       Дарт Вейдер, когда-то бывший джедаем Энакином Скайуокером.       Может, всё правильно? Может, так… позволяя отцу… общаясь с ним мысленно… он сумеет вернуть его на Светлую сторону Силы?       Люк ждёт, что Вейдер засмеётся у него в голове (интересно, как бы это прозвучало?..). Скажет что-нибудь язвительное — о том, что у Люка никогда ничего не получится, что глупо вообще о подобном помышлять…       Отец же слышит сейчас его мысли?..       Но нет. Ни тени насмешки Люк не ощущает.       Может ли это значить, что…       Нет. Это точно не значит, что от одной мысли сына в душе Вейдера проснулся Свет. Он не настолько глуп, чтобы так думать.       «Ничего. Всё к лучшему. Сейчас я позволяю ему… не закрываюсь от него… а потом… это для того, чтобы…»       Люк всё ещё не смеет признаться самому себе, что просто не хочет закрываться. Что ему слишком приятно ощущать прикосновение тьмы… прикосновение отца…       Он не должен называть Дарта Вейдера своим отцом. Не должен — так, как если бы тот был прежним. Как если бы…       «А что, если я тоже… уже не прежний?..»       Эта мысль должна вызвать ужас и отторжение — но не вызывает.       Люк ещё раз пробует подвигать протезом руки, снова поправляет крепления и позволяет себе откинуться на кровать. Можно ещё немного отдохнуть.       Тьма мягко касается сознания. Скользит изнутри в теле — по невидимым нитям-сосудам. Почти ласково гладит правое запястье — там, где плоть переходит в плотно подогнанный к ней металл.       Люк прикрывает глаза и позволяет себе улыбнуться.       «Это не навсегда…»       Тьма наполняет всё больше.       И становится совсем хорошо.