Меченый пламенем

      Жизнь пошла своим чередом, а я словно выморозился изнутри. Было странно, но я не ощущал ни боли, ни злости — абсолютно ничего. Голова будто очистилась, и я решительно нырнул в учёбу, чтобы отвлечься. Костя подначивал меня, предполагая, что я наконец завалил девчонку, по которой сох в последнее время, и, получив своё, снова вернул себе былую невозмутимость и целеустремлённость.       Зал, уроки, бесконечные тусовки захлестнули. Костя на радостях таскал меня по всем злачным местам города, где у него были знакомые, пропускавшие нас в обход проверки документов. Паша иногда присоединялся, но я стойко держал с ним дистанцию. Мы друзья — и ничего больше.       Девчонки сменяли друг друга, я даже не запоминал лиц. Блондинки, брюнетки, рыжие, длинноволосые или коротко стриженные — мне было всё равно. Всунул-высунул и пошёл пить дальше. Вечеринки часто заканчивались в квартире Савельева: его родителей почти никогда не было дома.       В тот раз мы уехали из клуба довольно поздно. Три девочки и мы: Костя, Паша и я. Со Светкой, кстати, у друга случился какой-то разлад в отношениях, но что произошло, я не знал. Лезть в душу не хотелось, да и сам он не выглядел сильно расстроенным. Парни обычно расходились по спальням, я же устраивался на диване в гостиной. С моей комплекцией мне требовалось куда больше горячительного, чтобы достичь нужной кондиции, поэтому я задерживался у стола.       Что тогда случилось, я не понял, но Пашкина девчонка взбрыкнула и, собрав пожитки, свалила. Костян мерзко похихикал и демонстративно удалился в спальню, я же остался догоняться вискариком, подливая и своей хорошенькой блондинке. Павел, невозмутимо попивая свой напиток, внимательно наблюдал за нашими пока ещё ленивыми ласками. Девушка никак не реагировала на присутствие третьего, так что я не сдерживался, активно наглаживая её под юбкой.       Как ни странно, приятель вовсе не выглядел расстроенным, но и не спешил уходить. Он удобно устроился в кресле неподалёку, умело слившись с обстановкой. Рита заметно раскраснелась и всё шире раздвигала стройные ножки, но парень невозмутимо цедил свой ром, расслабленно следя за мной цепким взглядом. В нём читался намёк на… вызов, что ли? Мне было сложно понять: я уже хорошенько набрался.       Савельев, криво улыбаясь одним уголком губ, будто провоцировал меня, дразнил. Но мне было, в общем-то, по барабану. Я просто расстегнул ширинку и наклонил светловолосую голову к своему паху. Девушка с пылом и жаром занялась моим членом, а Паша лениво опустил руку на клин своих брюк и сжал внушительный бугор. По его телу прошла судорога, а выпирающий стояк стал ещё больше.       Мне вдруг подумалось, что было бы довольно забавно взять блондинку вдвоём. Нечего вхолостую сидеть в сторонке и прожигать меня взглядом.       — Рит, ты не против, если мой друг к нам присоединится? — вдруг спросил я, и парень ощутимо вздрогнул.       В его взгляде на секунду мелькнула неуверенность, затем нерешительность, потом лёгкая надежда… А когда я мотнул головой на девушку — понимание и еле ощутимая хитринка. Очевидно, в своих фантазиях парень надеялся на куда более маскулинного партнёра, чем сосущая мне хрупкая блондинка.       Маргарита что-то булькнула в ответ, и я решил, что это можно считать согласием. К тому же она тут же поменяла положение тела: аккуратно сползла с дивана и удобно устроилась на коленях, выставив соблазнительные ягодицы сидящему напротив меня Паше. Тот ловко опустился на пол и, облапав округлый зад, задрал ей юбку. Вниз скользнули кружевные трусики. Паша смочил два пальца и нырнул девочке между ног. Она громко застонала и подалась к его руке.       Странно, но Паша на неё даже не взглянул. Его потемневшие глаза впились в моё лицо, а руки действовали будто отдельно от головы. Савельев «расчехлил» пах, огладил длинный напряжённый член и медленно облизал губы. Подозреваю, в этот момент он сильно завидовал Риточке, умело насаживающейся на мой стояк. Приятель сплюнул на ладонь, смазал головку и юрко вошёл в приветливо оттопырившую попку девочку.       Послышались громкие хлюпающие звуки, а лицо Паши приобрело томно-сытое выражение. Я впервые видел его таким расслабленным и имел возможность незаметно рассмотреть. Вообще, парень выглядел очень неплохо. Он был в прекрасной физической форме и мог похвалиться ярко выраженными кубиками на прессе. Маленькие тёмные соски, блядская дорожка от пупка к самому паху…       Я не мог сказать, что он меня возбуждает. Меня вообще мало волновало мужское тело. По крайней мере если это было не стройное тело Жени… Я разглядывал голого Пашу с праздным интересом, лениво оценивая его физические данные. Девушкам он точно должен нравиться.       Савельев, несомненно, чувствовал мой взгляд. Его щёки опалил яркий румянец, а глаза приобрели томное выражение. Он судорожно облизывал губы, с какой-то маниакальной одержимостью нанизывая на себя податливую девушку. Та громко ойкала, юрко работая языком и нежными губками.       Паша отстранённо поглаживал девушку по бедру, одной рукой щипая себя за соски. Это выглядело до странного возбуждающе. Я неотрывно следил глазами за его рукой, чувствуя, что скоро дойду до пика. Савельев видел мой интерес и отчаянно подогревал его пошлыми движениями: то оближет палец, имитируя минет, то сожмёт свои яйца, рыча от боли и острого возбуждения. Однако он оказался горазд на выдумки куда больше, чем я предполагал. Парень не ограничился полумерами.       Хорошо смочив пальцы, приятель изловчился и, немного откинувшись назад, вставил их себе в анус. Это оказалось настолько развратным, что я тут же излился, изо всех сил прижимая голову девушки к своему паху. Она закашлялась, а я обессиленно откинулся на спинку дивана.       Член всё ещё полустоял. Вид шерудящего у себя в заду Паши не давал расслабиться и наслаждаться послеоргазмической негой. Парень будто старательно приглашал меня помочь ему. Его поза была настолько неудобной, что он морщился, пытаясь и не сбиться с темпа, и доставить себе удовольствие.       И вдруг мне подумалось: а почему бы и нет? Блондинка меня не увидит, а мне и самому уже хотелось засадить Паше по самое не балуй. Я был пьян, раздосадован пренебрежением Жени, разочарован в любви… У меня не было причин быть благоразумным. Так что я обошёл совокупляющуюся парочку и медленно опустился за спиной парня. Взяв его за разгорячённые плечи, выпрямил, упёршись грудью в его спину. Мои пальцы скользнули между твёрдыми половинками и нащупали мягкий, влажный анус. Парень был растянут. Очень хорошо растянут.       Мелькнула мысль, что ссора с девчонкой произошла у Савельева не так уж и неожиданно. Но мне было плевать. Подгадав момент, я плавно вошёл в парня, постаравшись не выдать наших шалостей перед девушкой. В этом была какая-то особая пикантность. Грязная тайна, добавляющая нотку безумия в и без того горячий секс.       Далее темп задавал я. Остервенело втрахивал Павла в Риту, выбивая из него громкие стоны. Долго я не продержался. Укусив Пашу за плечо, чтобы не заорать в голос, излился в него, содрогаясь от бешеного удовольствия. Приятель быстро нагнал меня, сжавшись так, что выдавил из меня последние капли семени.       Я аккуратно выскользнул из парня и поспешил отстраниться, пока девчонка не обернулась. Однако она так и не кончила, поэтому Паша аккуратно перевернул её на спину и опустился лицом к промежности. Девушка, закрыв глаза, громко застонала и изогнулась…       Паша вылизывал Риту, стоя на коленях и отклячивая поджарый зад в мою сторону. Вход в его тело зиял тёмным отверстием, из которого медленно вытекала сперма. Член и яички расслабились, задорно колыхаясь от каждого движения. Не знаю, что взбрело мне в голову, но я протянул руку и сгрёб развевающееся хозяйство Савельева в кулак. Чуть сжав, с удовольствием отметил прострелившую тело парня судорогу и услышал громкий стон.       Парень подался ко мне, намекая на благосклонное отношение к моей инициативе. Я сжал в руке его член, поглаживая яички подушечкой большого пальца. Рука намокла. Савельев нетерпеливо повилял бёдрами, и я стал лениво надрачивать ему, пока он не довёл девушку до оргазма.       Сам я был полностью выжат, хотелось лишь спать.       — Рит, иди ночевать с Пашей, тут диван узкий, — улыбнулся я, подмигивая Савельеву. Пусть он отдувается, если она ещё чего-нибудь захочет.       Девушка безразлично пожала плечами и поплелась в свободную спальню. Паша же задержал на мне изучающий взгляд.       — Артур, ты же понимаешь, что на этом всё не закончится? — прошептал он и, не дожидаясь ответа, пошёл за девушкой.       Я лишь улыбнулся. Голубой секс оказался не таким уж и недостойным делом, а втроём — особенно пикантным. Я кивнул своим мыслям и решил, что раз уж плох для Жени, возможно, сгожусь для Павла. Да, с моей стороны к Савельеву нет никаких чувств, но время всё лечит. И своего прекрасного длинноволосого врача я тоже когда-нибудь забуду.       

***

             Однако дома меня ждал сюрприз. Мать протянула небольшую визитку и добавила:       — Вчера заезжал доктор, что меня лечил. Просил тебя позвонить. Мне нужны какие-то дополнительные анализы, но я ничего не поняла в его объяснениях…       Это было неожиданно. Даже более — странно и тем не менее невыносимо приятно. Я старался выкинуть доктора из своих мыслей, но стоило немного дать слабину, и воспоминания о нём сносили меня, как цунами. В душе будто расцвели цветы, оглушив буйным ароматом…       Я выхватил карточку и, нечленораздельно что-то промычав, поспешил в свою комнату. Кусочек картона жёг карман и трепещущее сердце. Хотелось тут же набрать номер, но я понимал, что не стоит действовать на эмоциях. В последний раз мы виделись почти три недели назад. Столько времени Жене понадобилось, чтобы прийти к мысли, что я ему нужен. А может, он вовсе и не для этого приезжал? Мысли водили бестолковые хороводы, которые начинали раздражать. Я мог сделать тысячу предположений, а мог просто набрать номер. Но хотел ли я этого? Безусловно. Однако меня уже который раз прогоняли, и это оказалось крайне болезненным.       Дома не думалось, поэтому я схватил лёгкую куртку, спортивную сумку и рванул на свежий воздух. Вечерело. Спорт отлично прочищал мозги, поэтому выбор времяпрепровождения был очевиден. Недолгая дорога — и меня ждали три часа, наполненные болью в мышцах и приятным ощущением, что внутреннее напряжение уходит. Откинув сомнения, я понял: Женя для меня слишком важен, чтобы зацикливаться на обидах. Да, он человек непростой. Но это не значит, что я должен от него отказаться. Не попробовав пробиться через броню, которую, я был уверен, врач не так просто на себе носит.       Выйдя из зала, я сел на первую попавшуюся скамейку и набрал заветный номер. Долго не отвечали, затем я услышал запыхавшийся, немного дрожащий голос:       — Слушаю!       — Привет, Жень, — тихо ответил я, безумно улыбаясь. От звука его голоса у меня, видимо, поднялось давление. В голове гремел гонг, сердце грозилось вырваться из груди.       — Я рад, что ты позвонил… — в голосе мужчины проскользнули облегчение и… неуверенность?       — Я рад, что ты оставил свой номер, — признался я. Я не был уверен, смог бы и в этот раз сделать первый шаг.       — Я завтра в первую смену, в три буду дома… Может, зайдёшь? Обещаю в этот раз действительно вкусно накормить… — говорил доктор с лёгким придыханием, а моя буйная фантазия рисовала совершенно неподобающие картинки.       — Я… — ответить не вышло. В голове крутился наш последний разговор и стойкое ощущение, что я недостоин, не подхожу, не нужен.       — Пожалуйста, Артур… — тихо прошелестел мой прекрасный врач. И добавил еле слышно: — Прости меня…       — Хорошо, — сдался я. — Около четырёх буду.       Мы не стали прощаться, а просто отключились со сладким ощущением предвкушения. Я, улыбаясь, зашёл в автобус. Дорога промелькнула незамеченной. А во дворе меня ждал серебристый автомобиль Паши.       «Чёрт! — подумал я. — Почему ты не мог приехать в другой день, а не когда так хочется танцевать от счастья?»       Но слиться не было возможности. Савельев уже увидел меня и торопливо вышел из машины. Я подошёл и пожал протянутую руку.       — Привет, Артур! Поехали в какой-нибудь кабак? — улыбнулся он. Его глаза блестели так, словно он чем-то закинулся. Так вот как выглядит счастье…       — Прости, Паш… — выдохнул я и отвёл взгляд. И как мне описать свою ситуацию?       — Что теперь? — чуть помолчав, зло процедил Павел, очевидно разглядев всё на моём лице. — Ты же расстался со всеми своими блядями. Я даже согласен принять одну из них в нашу постель, если ты этого хочешь. За что ты извиняешься?       Никогда не был трусом, но в этот раз мне до боли в груди не хотелось обижать парня. Я и так несколько раз позволял ему получить желаемое и каждый раз после этого отталкивал. Пора было уже с этим заканчивать.       — У меня есть мужчина, — выпалил я.       — Что?! — взревел Савельев, выпучив глаза. — Ты издеваешься? Это же я пидор, а ты у нас Дон Жуан недоделанный! Какой ещё мужчина?!       — Сам не верю, но это так… — пожал я плечами.       Сильный удар пришёлся на левую скулу. В голове взорвалась сверхновая, а перед глазами зарябило. Из носа хлынула горячая кровь, капая с подбородка на тротуар.       — Как же ты меня заебал, сука! — взвизгнул он и, тряся разбитой о моё лицо рукой, запрыгнул в машину. Взвизгнув шинами, автомобиль рванул вперёд, обдав меня пылью и выхлопными газами.       Но я не был в обиде. Я заслужил. Щека болела, но на душе было легко. Я никогда не любил обманывать, предпочитая говорить правду. Лучше один раз огрести, чем тащить груз лжи постоянно.