Протокол № 731: Несанкционированный симбиоз»

Все началось с пустяка. С абсолютной ерунды. Дилюк сидел и чистил свое «Алое Восхождение». Кэйа, развалившись на диване, смотрел какой-то дурацкий сериал и комментировал его с убийственной едкостью. Все было как обычно. Пока Дилюк не поднял взгляд и не увидел, как свет от экрана играет на лице демона, подсвечивая его насмешливую ухмылку и делая его синеватые глаза почти... красивыми. И тут его будто молотом ударило. Он не просто терпел Кэйю. Он не просто ценил его как источник информации или даже как напарника. Он... «Нет», — подумал Дилюк с леденящим душу ужасом. — «Только не это. Все что угодно, но только не это». Он влюбился. В демона. В саркастичного, неряшливого, язвительного пожирателя скепсиса. Это была катастрофа вселенского масштаба. Хуже, чем нашествие Бездны. Хуже, чем конец света. Это был конец его мира — мира порядка и контроля. С того дня Дилюк объявил войну. Не демонам. Своим чувствам. Он стал вести себя, как раковая опухоль в их и без того странном симбиозе. Если раньше его раздражение было для Кэйа привычной, почти домашней едой, то теперь это был шедевр кулинарной ярости. — «Кэйа!» — его голос гремел по всей квартире, заставляя Стива, демонический кактус, сжиматься. — «Ты опять разбросал свои носки в гостиной! Они словно два одиноких циника, потерявших друг друга! Убери их!» Кэйа, с наушниками в ушах, медленно повернул голову. — «Ты только что сравнил мои носки с... философской дихотомией? Ты в порядке? Ты не перегрелся на солнце? Оно же тебе вредно». — «Не меняй тему! И почему этот... этот Стив шевелится? Я не для того его терплю, чтобы он строил мне рожи!» — «Он не строит рожи, он зевает. От твоего крика. И, вообще, он же тебя любит, ты его главный источник питания». — «Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЛЮБИЛ ДЕМОНИЧЕСКИЙ КАКТУС!» — завопил Дилюк, и в его голосе звенела самая настоящая паника. Кэйа снял наушники. Его брови поползли вверх. — «Ладно, что с тобой? Ты стал еще более невыносимым, чем обычно. Твои эмоции стали на вкус... острыми. Как переперченный стейк из чистейшей ярости. У меня уже изжога». — «Со мной все идеально!» — выпалил Дилюк, собрав пазл своего раздражения в единую картину. — «Это ты... ты слишком много здесь распыляешься! Твое присутствие нарушает экологию моего пространства!» Кэйа встал. Он подошел к Дилюку вплотную, изучая его лицо. — «Ты странно пахнешь». — «Я не пахну!» — фыркнул Дилюк, делая шаг назад. — «Пахнешь. Не своим обычным ароматом «дорогого коньяка и подавленной ярости». Ты пахнешь... смятением. И страхом. С чем связана паника, охотник? Узнал, что в моде снова клеш?» Дилюк понял, что проигрывает. Он отступил на свою последнюю линию обороны — тотальное, ледяное молчание. Он перестал реагировать на колкости Кэйи. Перестал делать ему кофе по утрам. Он стал неприступным айсбергом в океане демонического сарказма. И это свело Кэйю с ума.

***

Поступившее задание было простым: разобраться с Призывателем Скверны на старом кладбище. Рутинная работа. Все пошло не так с первой минуты. Призыватель оказался этаким готичным поэтом, зацикленным на эстетике страдания. Он не атаковал, а читал им вслух свои ужасные стихи. — «...и плоть моя тоскует по червоточине забвенья...» — завывал он с надгробия. — «ЗАТКНИСЬ!» — гаркнул Дилюк, выстреливая в него почти не целясь. Промах. — «О, да! Гнев! Прекрасно! Вплети его в венок моего отчаяния!» — обрадовался Призыватель. — «Боже, да он просто кринжовый», — пробормотал Кэйа, морщась. — «От его рифм у меня судороги». — «А тебе как всегда все равно!» — огрызнулся Дилюк, уворачиваясь от тени, принявшей форму плачущего ангела. — «Тебе лишь бы поесть! Может, ты с ним пообедаешь? Он явно полон... чтива!» — «Что с тобой?!» — Кэйа отбивался от нападок восставших из могил скелетов, которые двигались под заунывное чтение поэта. — «Ты как будто специально ищешь повод для ссоры! Ты хочешь, чтобы я ушел? Так и скажи!» — «ДА! НЕТ! ЗАМОЛЧИ!» — Дилюк метнулся в атаку, подставив спину под удар очередной тени. Кэйа с рыком отбросил тварь в сторону, его глаза вспыхнули синим гневом. — «Хватит! Я сыт по горло твоим непонятным поведением! Ты стал невыносим! Твоя ярость горчит!» — «А ТВОЙ САРКАЗМ ВЫЗЫВАЕТ ТОШНОТУ!» — «ЭЙ, ЭТО МОЙ ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ! Не трогай его!» Они стояли спиной к спине, отбиваясь от полчищ меланхоличных мертвецов, и ругались так, будто это был последний разговор в их жизни. — «Ты постоянно ворчишь!» — «А ты вечно разбрасываешь носки!» — «Ты ненавидишь мои блинчики!» — «Они на вкус как разочарование в человечестве!» — «Ты даже не попробовал последнюю партию!» — «Я не хочу пробовать! Я хочу...» Дилюк замолчал. Он хотел сказать: «Я хочу, чтобы все было как раньше». Но это была неправда. Он не хотел «как раньше». Он хотел... нового. И это пугало его сильнее любого демона. В этот миг Призыватель Скверны, почуяв пик эмоций, нанес свой главный удар. Тень обвила Дилюка, не причиняя ему боли, но вытягивая наружу самое сокровенное... его невысказанное чувство. Из груди вдруг вышел не крик, а... сияющая, алая роза. Совершенная и прекрасная. Все замерли. Скелеты остановились. Кэйа уставился на розу с таким видом, будто увидел, как Дилюк танцует балет. — «Что... это?» — прошептал он. Призыватель ахнул от восторга. — «Любовь! Чистейшая, неподдельная любовь! В таком мрачном месте! Какая поэзия!» Дилюк стоял бледный, как полотно. Его тайна была вытащена на свет Божий и превращена в букет. Это был худший кошмар наяву. Кэйа смотрел то на розу, то на Дилюка. Его лицо было маской из полнейшего, абсолютного недоумения. Потом недоумение сменилось... догадкой. Затем — шоком. И наконец — медленной, саркастичной ухмылкой. — «Так вот в чем дело», — протянул он. Гнев ушел, его сменило... любопытство. — «Ты... ты влюбился. В меня. Вот почему ты стал как на перегар после праздника невысказанных чувств». Дилюк молчал. Он предпочел бы быть съеденным заживо, чем признать это. — «Молчишь? Значит, правда», — Кэйа свистнул. Он подошел к нему, отогнал прочь тень и поднял розу. Она не увядала. — «Дилюк Рагнвиндр, охотник на демонов, породил розу чистой любви. Мир определенно катится в тартарары». — «Убей меня», — хрипло произнес Дилюк. — «Нет уж. Это слишком весело». Кэйа повернулся к Призывателю Скверны, который все еще закатывал глаза от умиления. — «Эй, поэт! Это твой лучший и последний день! Ты вытянул на свет божий самое ужасное и неловкое чувство во вселенной!» И прежде чем демон успел среагировать, Кэйа просто... лопнул его. Силой чистого, концентрированного, абсолютного сарказма. Призыватель Скверны с тихим хлопком исчез, как мыльный пузырь. Тишина. Кладбище снова стало просто кладбищем. Кэйа вернулся к Дилюку, вертя в пальцах ту самую розу. — «Ну что, признаешься? Или мне придется заставить тебя породить еще один цветок?» Дилюк закрыл лицо руками. — «Убирайся». — «Неа». Кэйа вздохнул, и с его лица вдруг пропала насмешка. — «Слушай, идиот. Это... не конец света. Это просто... очень неудобно. И чертовски иронично». Он сделал паузу. — «Но если честно... твоя ярость от того, что ты пытался это скрыть... была восхитительна на вкус. Очень насыщенная. Почти... трогательная». Дилюк медленно опустил руки. Он смотрел на Кэйю, ожидая насмешки, отвращения. Но видел лишь знакомую ухмылку, в которой теперь читалось... принятие. Ну, или его демонический эквивалент. — «Ладно», — сдался Дилюк. Его защита рухнула. — «Да. Я... кажется, ты мне не безразличен. К большому моему ужасу». — «Знаю», — бросил Кэйа. — «Я же чувствую вкус. А эта роза... она пахнет твоим дорогим одеколоном и паникой. Мило». Он сунул розу ему в петлицу. — «Теперь давай домой. Ты купишь мне самых дорогих носков в качестве извинений за свое поведение. А я... я, может быть, перестану нарочно оставлять носки по всей квартире. Возможно». Это было не романтическое признание. Это была капитуляция. И договор. И для них это было идеально. Мораль: Если ты влюбился в демона, не пытайся скрыть это за завесой ярости. Он все равно почует твою любовь на вкус. Лучше сразу сдаться и договориться о скидке на носки.

***

P.S. На следующее утро Дилюк действительно купил Кэйе пару носков. Черных. Кэйа посмотрел на них, фыркнул и сказал: — «Слишком консервативно. Буду носить, только если ты признаешься в любви при свидетелях». Дилюк тут же попытался их забрать обратно. Стив, демонический кактус, зацвел сразу двумя цветками: красным и синим.