Протокол № 731: Несанкционированный симбиоз»

Осознание того, что Дилюк влюблен, стало для Кэйи не столько откровением, сколько… интересным изменением в меню. Эмоции охотника приобрели новый, сложный вкус. Раньше это было чистое, почти стерильное раздражение. Теперь же в нем появились нотки паники, сладковатой надежды и острого стыда. Это было… пикантно. Кэйа не стал ничего менять. Он просто стал присматриваться. С циничным, почти научным интересом. — «Опять твой тоскливый омлет?» — спрашивал он по утрам, подпитываясь смущением Дилюка, который теперь краснел, когда их пальцы случайно сталкивались. — «Он содержит необходимый белок», — бубнил Дилюк, утыкаясь взглядом в тарелку. — «Белок скуки. Я бы добавил немного перца. Или страсти», — вбрасывал Кэйа и с наслаждением вдыхал волну вспыхнувшего и тут же подавленного жара со стороны Дилюка. — «Вкусно». Он издевался. Конечно, издевался. Это было его природой. Но теперь в его насмешках появилась какая-то… целенаправленность. Он не просто троллил, он изучал реакцию. Как будто Дилюк был сложным рецептом, который нужно довести до совершенства. Все изменилось во время их вылазки на склад забытых артефактов Орды. Рутинная проверка на наличие «нелегальной магии». Склад представлял собой лабиринт из стеллажей, забитых пыльными ящиками с сомнительными реликвиями. Воздух был густым от запаха старой бумаги и нереализованного потенциала. Именно там они наткнулись на него. Амбарный Демон. Не опасный, не злобный. Просто… вредитель. Сущность, похожая на гигантскую, ленивую моль с крыльями из пыльных тряпок. Она не нападала. Она портила. — «О, смотри-ка», — лениво протянул Кэйа. — «Демон-педант. Питается забытыми мечтами и пылью на полках». Демон, заметив их, лениво вспорхнул с места и пролетел над ящиком с пометкой «Личные вещи агента Р.» С него посыпалась странная, серая пыль. Там, где она оседала, вещи… менялись. Кожаный плащ покрылся плесенью. Стальной клинок затупился и пошел ржавыми пятнами. Фотография пожелтела и истлела на глазах. — «Отвратительно», — поморщился Дилюк, доставая пистолет. — «Как порча на стероидах». — «Эй, не стреляй!» — вдруг сказал Кэйа, но было поздно. Дилюк выстрелил. Мотылек дематериализовался с обильным чихом, рассыпав последнее облако своей пыли. Оно накрыло небольшой деревянный ящик, который Дилюк только что достал. Охотник подошел и открыл его. А потом замер безжизненной статуей. В ящике лежали его старые вещи. Те, что он сдал на склад, когда переехал в свою стерильную квартиру. Засохший спрессованный цветок с виноградников Рагнвиндов. Сломанные часы отца. И… маленькая, старая, тщательно отполированная свирель. Та, на которой он учился играть в детстве, до того как все пошло наперекосяк. Пыль Амбарного Демона коснулась ее. Дерево тут же потускнело, покрылось паутиной трещин и рассыпалось в труху у него на глазах. Остались лишь горстка пыли и блестящий металлический язычок. Дилюк не сказал ни слова. Он просто смотрел в ящик. Его спина была идеально прямая, лицо — каменное. Но Кэйа почувствовал. Не взрыв ярости, не волну раздражения. А нечто острое, холодное и бесконечно горькое. Вкус потери. Той самой, тихой, личной, которую носят глубоко внутри и никому не показывают. — «Дилюк…» — начал Кэйа, и в его голосе впервые не было насмешки. — «Ничего», — голос Дилюка был плоским, пустым. — «Ерунда. Старый хлам». Он развернулся, чтобы уйти, оставляя ящик с прахом своей памяти позади. И тут Кэйа это увидел. На идеально белом воротнике плаща Дилюка было пятнышко от моли. Крошечное, ничтожное пятнышко серой пыли на безупречном фасаде. Это стало последней каплей. Вся его циничная бравада, все насмешки — испарились. Осталось лишь чистое, обжигающее понимание. Он не мог позволить этой пыли, этому хаосу, этой глупой случайности касаться его охотника. Его источника… всего. Он шагнул вперед, резко схватил Дилюка за плечо и развернул к себе. — «Дай-ка сюда», — бросил он, и его голос звучал странно хрипло. — «Что? Отстань, Кэйа…» Но Кэйа не отстал. Он не стал смахивать пыль рукой. Он наклонился и… прижался губами к тому самому месту на воротнике, где осела пылинка. Поцелуй длился долю секунды. Было слышно лишь короткое «чмок» и тихое шипение — демоническая энергия, что сжигала магическую грязь дотла. Он отстранился. На воротнике не осталось и следа. Они замерли в гробовой тишине склада, уставившись друг на друга. Дилюк с широко раскрытыми глазами, в которых бушевала буря из шока, гнева и дикой, непонятной надежды. Кэйа — с лицом, на котором медленно проступала краска осознания того, что он только что сделал. Первым опомнился Кэйа. Его саркастичная маска вернулась на место, но она дала трещину. — «Не смотри на меня так, будто я предложил тебе руку и сердце. Это была… гигиеническая процедура. Ты бы не смог отмыть это сам. Эта пыль… прилипает намертво». — «Ты… ты…» — Дилюк не мог подобрать слов. Его разум отказывался обрабатывать произошедшее. — «Я что? Спас твой дорогущий плащ от порчи? Да, всегда пожалуйста. Можешь добавить это в свой отчет. «Демон-информатор произвел дезинфекцию укуренной молью ткани»». Но он не отводил взгляда. И Дилюк видел — за напускной бравадой в его синих глазах плескалось что-то другое. Не цинизм. Не голод. Нечто более сложное. — «Ты поцеловал мой воротник», — наконец выдавил Дилюк, звуча абсолютно по-идиотски. — «Не воротник. Пятно», — поправил его Кэйа. — «Большая разница». Он повернулся и пошел прочь по проходу, его плечи были неестественно напряжены. — «Идем. Здесь слишком пыльно. У меня аллергия начинается… на сентиментальность». Дилюк стоял еще несколько секунд, касаясь пальцами того места, где секунду назад были губы Кэйи. Там, где плащ, было прохладно. А вот его собственная шея горела огнем. Он понимал. Это не было признанием. Это было заявкой. Демонической, циничной, абсолютно нелепой. Но заявкой. И с ужасом и облегчением он осознал, что принимает ее. — «Придурок», — громко сказал он вслед уходящему демону. — «Зануда», — донеслось в ответ беззлобно. Их симбиоз снова вибрировал на новой, неизведанной частоте. Она пахла озоном, пылью и… чем-то опасным и новым. Мораль: Иногда демон целует тебя не потому, что хочет любви, а потому, что не может вынести пятна на твоей одежде. И это может быть самым романтичным жестом в ваших личных, совершенно сумасшедших отношениях.

***

P.S. Вечером Кэйа заявил: — «Мой поступок требует компенсации. Испортил себе вкусовые рецепторы этой пылью. Буду есть твой омлет». И он его съел. Весь. Без единой шутки. Дилюк молча наблюдал, понимая, что это демонический эквивалент букета роз и коробки шоколада. А Стив, демонический кактус, за ночь вымахал на полметра и обзавелся шипами в форме сердечек.