Эшелон

      Тема главы: Celldweller — Own Little World       Асока продолжала обживаться на Терре, и вскоре после встречи с президентом США Джерри на пару с Хелен решили на свой страх и риск познакомить тогруту с остальным составом Wallflower. Разумеется, это было против правил, но ни Соммерса, ни Стэйли это особо не волновало. Они не хотели, чтобы Асока чувствовала себя изолированной.       Сама Тано немного ощущала себя музейным экспонатом, на который все едут посмотреть. Асока понимала, что это не так, но странное чувство её не отпускало. Хотя в этот раз встречаться приходилось не дома у Джерри, а в их студии возле Центрального Парка на Манхэттене.       На Асоку смотрело восемь пар глаз. И если четыре из них принадлежали тем, кто тогруту уже знал, то вот ещё четыре наблюдали Тано впервые.       — Да вы прикалываетесь, — подал голос Брайан Амон, синеглазый гигант с очень длинными дредами, достававшими ему до пояса. В Wallflower он был басистом. И если Джерри, несмотря на свой довольно высокий рост, способный потягаться с Мейсом Винду, имел вытянутое телосложение, отчего не выглядел угрожающе, то вот Брайан был поистине огромен. Он буквально заполнял собой всё пространство. При этом он не выглядел непропорциональным, нескладным и в целом переростком. Амон в своих размерах был естественен. На сцене своей пятиструнной леворукой бас-гитарой он был похож он был похож на статую в Храме джедаев. И несмотря на размеры своих ладоней, Брайан играл на басу исключительно пальцами даже самые скоростные песни группы, нередко задействуя всю кисть, играя как четырьмя пальцами, так и от всей души лупя по струнам слэпом.       — А мне казалось, что единственный пришелец на этой планете — это Уэс, — пробормотал сидевший в кресле рядом с клавишными инструментами мужчина с густой бородой и ничуть не менее длинными волосами, чем у остальных ребят, кроме развалившегося на диване Уэса Йоргенсена, худощавого парня ростом примерно с Джерри, который был коротко обстрижен и носил на голове шапку. Бородатого мужчину же звали Рик Рубин, и он выступал продюсером нового альбома Wallflower.       — А я всегда знал, что мы не одни во Вселенной, — весело отметил Уэс, довольно положив руку за голову. — Так приятно понимать, что я не поехавший.       — Никто не считает тебя поехавшим, — бросил сидящий неподалёку парень, так же, как и Брайан, носивший дреды, но значительно более низкий. — Во всяком случае не из-за пришельцев.       Сказавшим это был Алекс Ривз, барабанщик Wallflower. Его дреды были почти того же цвета, что и волосы Джерри, но светлее. И хоть ростом Алекс был ниже всех, за ударной установкой это было не видно. За барабанами Ривз походил на богомола, исполняя чертовски сложные и быстрые партии песен Wallflower. Асока, когда слушала рассказы Джерри о том, какие приёмы Алекс применяет при игре, не поняла ни слова: брейки, бласт-биты, сбивки, двойная бас-бочка, полиритмы. Это звучало, как что-то из области квантовой физики.       — Вот так у нас тут дела и идут, — шепнул Джерри Асоке, которая с некоторым удивлением наблюдала за тем, что музыканты практически сразу начали тереть о своём, забыв про тогруту. — Память у людей короткая, так что, если бы ты выступила по телеку, про тебя бы через неделю никто и не вспомнил.       — Ребят, может, вы забыли, но Асока всё ещё здесь, — довольно тихо сказал Рэнди. И все тут же смолкли. Асоке показалось, что старший из близнецов Брэдфордов обладал какой-то особой аурой. Хоть в Wallflower все участники были довольно рослыми, Рэй и Рэнди, будучи ниже всех, были всё равно выше среднего. Но, несмотря на то, что Рэнди уступал остальным в росте, в группе он пользовался безоговорочным авторитетом, и даже Джерри и Рэй, авторитетов категорически не признающие, с Рэнди предпочитали не спорить.       — Не в обиду Асоке, но такое просто невозможно развидеть, — протянул Брайан, взяв со стола бутылку пива. — Я сижу в одной комнате с правительственным агентом и пришельцем. Кому скажешь, не поверят. Решат, что опять долбить начал.       — Реальность умеет удивлять, — заключил Алекс, убрав свои дреды с лица, и заметил, что Уэс подсел поближе к Хелен. — Уэс, ты что, ловеласа включил?       Йоргенсен прокашлялся и взглянул на Ривза, после чего выдал:       — Увы, должность занята Рэем. Я так, стажёр.       После Уэс посмотрел на Хелен, которая мгновенно поняла, что клавишник определённо положил на неё глаз. Стэйли не имела длительных отношений, а потому была не против попробовать. При этом она прекрасно знала о том, что практически все девяностые Уэс Йоргенсен провёл в героиновой зависимости, из-за которой он едва не сгнил заживо.       — Он к вам катит, агент Стэйли, — с иронией в голосе отметил Брайан, хлебнув пива.       — Я вижу, — ответила Хелен и строго посмотрела на довольного Уэса. — Если найду хоть один шприц или обугленную ложку, прострелю тебе колено. Будешь на инвалидной коляске выступать.       Ухмылка тут же сошла с лица Йоргенсена, а в комнате повисла тишина. И тут Алекс расхохотался.       — А она мне нравится! — сквозь смех проговорил он. — Чёрт, Уэс, если ты с ней не замутишь, будешь самым большим придурком в мире.       — Про тебя опять все забыли, — шепнул Рэнди Асоке, которая даже и не знала, как реагировать. Коллегам Джерри, похоже, было реально плевать на тогруту. Они побыли в шоке минут десять, потом забили, а затем и забыли.       — Не грузись из-за этих придурков, — к Тано подошёл Рик и вяло махнул рукой на разболтавшихся Алекса, Брайана, Уэса и подключившуюся к ним Хелен. — После зависимости у людей с концентрацией внимания туго, так что не думай ничего плохого.       — Я и не думаю, — Асока покачала головой. — Мне даже приятно, что они не пялятся на меня, как на чучело в музее. Быстро свыклись с мыслью о том, что не одни во Вселенной, и пускай дальше трут о своём.       — Мне интересно, как так вышло, что никто у вас там не в курсе про нас, — решил сменить тему Рубин и удовлетворить своё любопытство. — Да и мы про вас тоже ничего не знали.       — Терра смещена относительно маршрутов, проходящих в этом секторе, — начала разъяснять Асока. — Планету точно кто-то посещал, иначе не объяснить такого детального сходства вашего основного языка, но было это, похоже, очень давно и никак не задокументировано.       — Если не считать за документацию бульварные листки со всей этой хернёй про то, как очередной псевдоучёный заявил, что пирамиды в Гизе построили пришельцы, — шутливо заметил Джерри, который ходил к холодильнику за Пепси.       — Эй, Джерри, помнишь, как в восемьдесят втором мы в нашей кафешке сидели? — напомнил другу Рэй. — Тогда через квартал вояки на свою базу торопились, а та тётка из прачечной сказала, что у них там битое летающее блюдце и мороженые пришельцы.       — А, да. Мисс Эдна. Наш бруклинский таблоид, — расплывшись в улыбке, ответил Соммерс. — Я залетела от снежного человека. В пожаре мелькнул лик самого дьявола. Внушает доверие.       — Видимо, конспирология — универсальное увлечение для сексуально неудовлетворённых людей, — заключила Асока, заставив Рэя, Джерри и Рика рассмеяться.       — Отличная шутка, — оценил Соммерс. — Хотя телекинез, как оказалось, не такая уж и нереальная вещь.       — Да после последней недели уже и не отличишь, что реально, а что нет, — добавил Брэдфорд. — Я сам не конспиролог и в какую-то лютую паранормальщину не верю, но недавно в туре, когда был в отеле, испугался халата, потому что решил, что это привидение.       Тано рассмеялась, а Джерри напомнил другу:       — Твои мозги — это та ещё паранормальщина. Расскажи, как ты по синей дыне двух придурков в баре в девяностом отшил.       — Ох, ну ты вспомнил, — хохотнул Рэй и заметил, что послушать стянулись все. — Ладно. Травану байку для вновь прибывших.       Брэдфорд-младший кивнул на Асоку и Хелен.       — Дело было в Лос-Анджелесе, — начал Рэй. — Мы были в туре, и у нас выпало окно в пару дней. Я и наш туровый менеджер в то время, Пит, встретились с Чедом и Фли из Red Hot Chili Peppers, после чего пошли в бар их друзей. И к нам по дороге прицепилась парочка мексиканцев. Это вообще ни разу не расистский разгон. Они шли и орали: «¡Unidos Mexicanos!» Сначала они попросили у нас прикурить. Потом попросили зажигалку. Мы дали им огня, прямо как Прометей. Мексиканцы этот жест не оценили, но мы забили на это и зашли в бар. И где-то минут через пять-десять зашли те самые мексиканцы. Они сели сбоку от места, где были мы, и начали с мрачными мордами пилить нам мозги. Началось это с чего-то типа: «Эй, а чё вы с нами не базарите, кабронес?» C испанского, если кто не в курсе, это значит «козлы». То есть не «амигос», не «мучачос». Сразу с козырей зашли. Я тогда совсем не хотел ни с кем ругаться, а потому тихо сказал: «Я прошу прощения, но мы просто вас не знаем. Мы давно с друзьями не виделись, поэтому хотели с ними вечер провести. Надеюсь, вас это не задевает». И тут один из них: «А чё ты так базаришь?» Парни не дадут соврать, я человек импульсивный. Сразу же в голове я такой: «Как так, блять? Вежливо, мать твою! Ты совсем оборзел, мудила?!» Но я этого не сказал и попытался также вежливо отболтаться. И вот такая хрень продолжалась где-то минут двадцать, пока Чед не встал и не сказал: «Так, мужики. Вы, видимо, хотите какой-то барагоз устроить. Пожалуйста, давайте без этого. Мы на позитиве, вы на позитиве. Нас же больше. Мы же вас отпиздим. Нахрен вам это надо». Очень, конечно, Чед органично встроил угрозу в комплименты. Знаете, что ответили эти мексиканцы? Три, четыре. «А чё ты так базаришь?» Верно. В этот момент я не выдержал и накинул: «Так, взял своего друга и съебались нахер отсюда!» И стоило мне повернуть голову, как в бар заходят два типа в бронежилетах и с дробовиками. Само собой, я тут же начал паниковать. Решил, что это их подмога. Вот почему они такие борзые. Но бармен успокоил: «Не боись, это я красную кнопку нажал. Решил, мало ли что». Эти чуваки выводят мексиканцев, и с ними выходит Пит. Некоторое время их нет, и мы с ребятами очень мужественно возмущаемся. Такие: «Ебать! Средь бела дня чуть не отмудохали! Обалдеть можно! Ну мы бы им наваляли. Конечно, наваляли бы». Минут через десять возвращается Пит, и я тут же спешу узнать у него все новости. И он говорит: «Приехала полиция, прошмонала их и нашла у одного из них ствол». Я весь довольный: «И что, его увезли за незаконное хранение?» Но Пит такой: «Нет, у него были все документы». Меня это напрягло, и я спрашиваю: «И что они сделали?». Пит отвечает: «Ну… они сказали, мол, не ходите в этот бар. И уехали». Я такой: «И всё?!» Пит и тут смог удивить: «Нет. Последнее, что я слышал, это как тот, у кого был ствол, сказал, мол, хочу выстрелить волосатому в колено». Я спрашиваю: «Волосатый — это я?» Пит такой: «Волосатый — это ты». В этот момент я оборачиваюсь и вижу, как эти двое мексикосов входят в бар. Злые, потому что мы мусорнулись, но довольные, поскольку знают, что копы больше не приедут. Тот, что с волыной, идёт и прям взглядом выбирает, какую коленку он мне первой простреливать будет. И в моей наглухо синей башке родился сумасшедший план, который мог вообще не сработать и только всё обосрать. Но я подумал, что хрен бы с ним. Чем чёрт не шутит. Если уж сам пострадаю, так хотя бы от Чеда с Фли уведу. Я встаю прямо напротив них и начинаю им насыпать: «В общем так, вы, два сына дешёвой шлюхи. Сейчас я выйду и отхреначу вас одной правой, а потом поеду насаживать на шампур вашего гея-отца, который мне постоянно шлёт какие-то любовные письма с открытками, плюшевых медвежат отправляет». Я просто набрасывал самые оскорбительные вещи, которые только им могли показаться. Само собой, их порвало так, словно они сидели на ящике с динамитом. Они начинают орать: «Что, сука?! Пошли выйдем!» Я такой: «После вас». Они вышли, и я закрыл за ними дверь.       Рик, Хелен и Асока рассмеялись в голос, а за ними и остальные. Хоть все коллеги Рэя по Wallflower знали эту историю, она всегда всех смешила.       — Я думал, что вечер лучше не станет, — добавил Брэдфорд-младший. — Однако весь последующий час мы пили с видом на полуподвальные окошки, в которые стучались очень злые, но раздосадованные мексиканцы, которые такие: «Эу, бля! Ну выйди! Ну пожалуйста! Ну выходи. Мы хотим тебя убить».       Хелен ухахатывалась, схватившись за грудь. Асоке тоже было очень смешно. Рассказчиком Рэй был ничуть не хуже, чем Джерри. При этом Брэдфорд-младший был куда более взрывным, чем Соммерс, что создавало остальным ничуть не меньше проблем, чем наркозависимость Джерри. Однако тогрута не испытывала никаких предубеждений относительно всех шестерых из Wallflower. Каждый оступается и ошибается, но не каждый способен это признать. У Джерри, Рэя, Рэнди, Брайана, Уэса и Алекса это сделать получилось. И пускай Тано знала их совсем немного, она чувствовала тепло, исходившее от этих людей, отчего находиться рядом с ними, выслушивать их весёлые байки из музыкальной жизни было легко и приятно.       Думая о том, что происходит сейчас и что будет, Асока сама не заметила, как прижалась к Джерри. Подсознательно тогрута чувствовала, что симпатия к терранцу растёт всё сильнее.       — Пришли новости от лейбла, — сообщил Рик, принеся письма, которые доставил курьер. — Релиз будет через неделю после того, как вернётесь из Европы.       — Нормально, — протянул Рэнди, откинувшись на спинку кресла. — Что думаете по поводу альбома?       — Я не знаю, — Джерри пожал плечами. — Мы ведь идём на очень радикальный шаг с «Epiphany».       Название грядущего альбома впервые прозвучало из уст Соммерса. До этого никто наименования нового релиза при Асоке не озвучивал.       — Может, дадим гостям оценить то, что мы насочиняли, — предложил вдруг Брайан. — Будут нашей независимой фокус-группой.       В комнате повисла тишина, и все девятеро собравшихся переглянулись.       — А это мысль, — заключил Рэй. — Рик, врубай.       Рубина дважды просить не пришлось. Так как альбом был уже записан и смикширован, у группы были на руках готовые записи. Один из них и поставил Рик, и путешествие началось…

***

      Асока и Джерри расположились на диване перед телевизором, на котором шла вторая часть трилогии «Назад в будущее». Соммерса сам фильм интересовал мало, так как он видел всю трилогию неоднократно и знал сюжет фильмов практически наизусть. Куда больше Джерри намеченный на двадцать третье июня релиз «Epiphany». Что Асоке, что Хелен альбом очень понравился. Тогрута особенно отметила вокал Джерри, который она была готова превозносить. Однако Джерри не знал, как альбом пройдёт по продажам, так как столь радикальная смена звучания после очень тяжёлого и мрачного «The Shadow Intervention» была большим риском. Даже «Highlight» и «Wallflower» ребята не могли похвастаться столь резкой сменой звучания.       Асока заметила, что Джерри о чём-то задумался.       — Об альбоме думаешь? — поинтересовалась она у Соммерса, на что тот усмехнулся и ответил:       — Мы подошли к точке, когда нам придётся идти ва-банк.       Асока задумалась и вдруг вспомнила, что Джерри говорил о семьях и привязанностях среди джедаев.       — Может, вам просто не париться? — предложила тогрута. — Вы записали ту музыку, которую хотели записать. Никто на вас не давил, не заставлял играть то, что вы играть не хотели. Вы сделали ровно то, что планировали. Так какой смысл в том, чтобы загоняться относительно того, как примут ваш альбом? Важно лишь то, что он нравится вам самим. Остальное не имеет значения.       Джерри шумно выдохнул и потёр лицо руками.       — Знаешь, а ведь ты права, — заявил он. — Раньше, пока я был на игле, я ничего не замечал. Трудно вообще что-то заметить, пока твоё состояние чередуется между кайфом и ломками.       — Я повидала много наркоманов в своей жизни, — сказала Тано, потерев свой правый лекку. — На нижних уровнях Корусанта их полно. Они там всех возможных форм и расцветок. Но объединяло их то, что ты сказал. Вечное метание от ломок к кайфу и обратно. И у вас это вообще не отличается. Это прекрасно, что ты и твои друзья сумели вырваться из этого порочного круга.       — Многие с самых-самых начал мне задвигали монологи в стиле пролога «На игле», — продолжил Джерри, зарывшись пальцами левой руки в волосы. — Выбери жизнь, выбери работу, выбери карьеру и семью. Выбери себе здоровенный телек на полстены, стиралку, крутую тачку, музыкальный центр и электрооткрывалки. Выбирай здоровое питание, низкокалорийную еду, медстраховку, низкие ставки по ипотеке и свой первый дом, после чего аккуратно выплачивай взносы. Выбери себе друзей. Выбери шмотьё для отдыха и костюм-тройку в рассрочку из охренительно дорогой и качественной ткани. Выбери набор из отдела «Сделай сам» и кислую рожу в воскресные вечера. Выбери себе диван и смотри до посинения отупляющие телешоу, пока съедаешь очередную пачку чипсов, запивая дерьмовым дешёвым пивом. В итоге ты заканчиваешь смерть в собственной постели по уши в говне и моче, находясь в окружении эгоистичных испорченных ублюдков, которых ты же и произвёл на свет. Выбирай будущее. А я же сидел и думал о том, за каким хреном оно мне надо. Зачем нужно всё это, когда есть героин? История жизни — всего лишь один миг, как завещал великий Джими Хендрикс перед тем, как умер в свои двадцать семь. Мы выбирали путь Сида Вишеса и Дженис Джоплин. Слишком был велик соблазн потеряться и утонуть в жизненных перипетиях. Понятное дело, что, когда ты под дозой, тебя не волнуют никакие проблемы. Весь мир стоит на паузе. Однако всё это лишь иллюзия. В итоге такого заблуждения ты приходишь к тому, что всё также умираешь по уши в говне и моче, но с той лишь разницей, что ты при этом в полном одиночестве. А на следующий день коронеры будут паковать твой труп со словами: «Ну вот, ещё один торчок передознулся хмурым и сдох». Мрачная перспектива, как ни крути.       — Но ведь ты больше не один, — тихо сказала Асока, посмотрев Джерри прямо в глаза. — Все мы в жизни оступались и лажали. По мелочи или по-крупному, не суть важно. Ты сумел найти путь со дна. Я помогу тебе туда больше никогда не вернуться. Глаза Соммерса округлились от удивления.       — С чего вдруг аттракцион такого невиданного благородства? — спросил он, и Тано без прикрас ответила:       — Потому что иначе не могу.       — Можно вывести человека из джедаев, но джедая из человека невозможно, — не удержался от шутки Джерри и с усмешкой помотал головой.       — Не только поэтому, — отозвалась тогрута и выдержала небольшую паузу, после чего добавила:       — Ты мне нравишься, Джерри.       Соммерс мгновенно всё понял. Чувства оказались взаимными. Однако для него это было большой загадкой. Джерри уже и не думал, что после развода ещё хоть кто-то его полюбит. Подсознательно он уже готовился к тому, что новую трезвую жизнь проведёт один. И тут шанс буквально упал с неба. Джерри не смущало, что Асока привязалась к нему так быстро и вообще была не с этой планеты. Соммерс боялся одиночества и не хотел быть один.       Вместо слов Джерри немного подался вперёд и ощутил, как губы Асоки соприкоснулись с его губами. Лёгкий поцелуй становился всё более страстным. Соммерс обхватил руками Тано, сцепив пальцы на её лекку, что ниспадал на спину. Тогрута же зарылась пальцами в длинные волосы Джерри. Её также, как и Соммерса, не смущало, что они столь быстро сблизились. Асока чувствовала себя обязанной Джерри и потому не хотела, чтобы он оставался наедине с самим собой. Чувства вспыхнули естественно, и тогрута не испытывала никаких предубеждений относительно того разрушительного образа жизни, что Соммерс долгое время вёл. Он не создавал впечатление опустившегося наркомана, хотя при этом открыто говорил о том, как героин вытесняет собой всё в жизни. Джерри не был обычным прожигателем жизни. Этот парень был невероятно талантлив и способен, обладал широким кругозором и вообще был очень интересным человеком. И излечившись от своих пагубных привычек, Соммерс оказался там же, где все люди, подобные ему. Возврата к прежней жизни больше не было, и выхода оставалось два: умереть или начать всё заново. Джерри избрал второй путь, и Асока считала, что он не должен идти по нему один, ведь сама она была точно там же, где её новообретённый возлюбленный. Каждый заслуживает второго шанса, и в этом Тано была уверена прочно.