Эшелон

      Джерри как-то сказал, что иногда смерть чего-то старого — это рождение чего-то нового. В целом, мне кажется, этой фразой можно описать весь жизненный путь Wallflower. Про одно из таких перерождений я вам сейчас расскажу.       До этого я рассказывала вам о творчестве Wallflower со слов Джерри и, фактически, ретроспективно. В этот раз история творилась уже на моих глазах и даже при моём непосредственном участии. Но давайте пойдём по порядку.       Началось всё в девяносто восьмом году, когда Цветочники в очередной раз оказались на грани распада. Наркозависимость и внутренние конфликты грозились развалить группу навсегда, но случилось чудо. В Джерри таки проснулся здравый смысл, и он лёг в больницу. Кейт, несмотря на развод, всё же не хотела бросать Джерри умирать, а потому предприняла очередную попытку вразумить его. На этот раз удачную. Вместе с Джерри лечиться легли Брайан, изводимый затяжной депрессией и медикаментозной зависимостью, и Уэс, которого зависимость превратила чуть ли не в живого мертвеца. Все трое помирились друг с другом и в разговоре с Алексом, Рэем и Рэнди решили, что Уэсу неплохо бы вернуться в группу, что он и сделал. Материал ребята начали писать уже на встречах в больнице. Параллельно с этим Джерри написал докторскую диссертацию по истории, которую впоследствии успешно защитил.       Воссоединение золотого состава группы ознаменовало собой кардинальные перемены в творчестве. Так Wallflower выпустили свой одиннадцатый альбом «Epiphany» двадцать третьего июня девяносто девятого года. Музыкально цветочники ушли от смеси грув-метала, трэш-метала и металкора, характерной для своих предыдущих четырёх альбомом, да и в целом сильно изменили звучание. Музыка заметно сбавила в темпе, тяжести и агрессивности, отойдя к альтернативному металу и более лёгкой вариации ню-метала. Структуры стали проще и доступнее. Вокал тоже изменился. Скриминга на альбоме почти не встречалось, а гроулинга не было вовсе. Речитативы присутствовали всего в двух песнях. Вместо этого Джерри начал повсеместно использовать чистое пение, для чего даже брал уроки вокала. Именно здесь истинная мощь его чистого голоса раскрылась в полной мере. Мне тогда стало интересно, какой всё-таки голос у Джерри, и позднее провела небольшое исследование. Итак, приготовьтесь к терминам. У Джерри драматический баритон с диапазоном в четыре октавы. Его голос частенько сравнивали (и, по-моему, до сих пор сравнивают) с голосом Криса Корнелла. Хотя сам Джерри открещивается от такого сравнения, считая Корнелла куда более талантливым вокалистом, общие черты действительно можно проследить и в вокале, и в личности. Что у Джерри, что у Криса идентичный тембр и почти идентичный вокальный диапазон. Оба с лёгкостью берут ноты значительно более высокие, чем могут другие певцы-баритоны, у обоих мощный грудной регистр (или как оно там зовётся). Более того, оба начинали как барабанщики и впоследствии пришли к роли фронтменов в своих группах, хотя вообще этого не планировали, так как были очень застенчивыми и, по большому счёту, изначально боялись сцены. И оба ровесники (Джерри всего на два с небольшим месяца старше Криса).       Джерри говорил, что долгое время стеснялся своего чистого вокала, используя его в основном для контраста с экстремальными техниками и речитативом. А вот на «Epiphany» он основательно распелся. Более того, Джерри ещё и активно играл на гитаре. «Epiphany» более чем на половину сыгран в три гитары, что придало музыке особый многослойный мелодизм, даже если как такового гитарного соло в песне не было.       Изменилась и направленность текстов. Они отошли от социальной проблематики, антивоенных лозунгов и ядовитого самобичевания. Например, открывающая песня «Capricorn (Brand New Name)» рассказывала о перерождении и новом начале. Поскольку песня стояла в самом начале альбома, Цветочники ей ясно давали понять, что они изменились. «Click Click Boom» рассказывала об истории взросления, а в «True Belief» рассказывалось о трезвом взгляде на духовность. Песню «Widow» Джерри посвятил Кейт, в которой призывал её смотреть в будущее не слушать, что говорят вокруг. В песне «Spyhunter» группа даёт ответ всем, кто потерял в них веру, а в «After Me» говорит то же самое себе. Кстати, «Spyhunter» Цветочники всё-таки продавили продюсерам Майклу Дж. Уилсону и Барбаре Брокколи в том виде, в котором хотели, и песня попала в финальные титры к фильму «И целого мира мало». Песня «Joys Of The Emptiness» рассказывала о необходимости принять перемены и жить дальше, а «Shallow Seasons» призывала не цепляться за прошлое и принять себя со всеми своими недостатками. Трек «(Greater Than) Less Than» стал идеологическим продолжением трека «Reprise (Sandblasted Skin)», но уже не излучал ту дистиллированную злобу. Джерри так сказал о тексте: «Когда я писал текст к «Reprise (Sandblasted Skin)», во мне говорила ярость из-за того, как шоубиз обходится с теми, кто просто хочет делать музыку. Сейчас же я хочу сказать, что продюсеры могут давиться кровавыми деньгами, а СМИ купаться в грязном белье, сколько пожелают. Главное, что в случае с Фредди, что в случае с Бигги и Тупаком, так это то, что после них навсегда останется их музыка, которая и сделала их великими, тогда как про ушлых дельцов и журналюг даже никто и не вспомнит. Об этом и наша песня». Так «Epiphany» можно было назвать самым светлым альбомом Wallflower.       Кульминацией альбома, как и в прошлый раз, стал заключительный трек. Сейчас таковым являлся «Echelon», грандиозный космический эпик длиной в одиннадцать с половиной минут. Я клянусь, это была самая прекрасная вещь, что я когда-либо слышала. Оглядываясь на всё творчество Wallflower, я понимаю, что песен, подобных этой, у них больше не было. Я не имею ввиду, что творчество Цветочников однотипно. Это совсем не так. Я это к тому, что «Echelon» необычна даже для Wallflower, которые никогда не боялись экспериментировать со своей музыкой. И я хочу поподробнее о ней рассказать. «Echelon» рассказывала о борьбе прошлого и будущего через метафору отношений девушки-бунтарки и её тирана-отца. В тексте некоторые углядели социальный комментарий, однако Джерри говорил, что писал в целом о прошлом и будущем без привязки к чему-либо, мотивируя это тем, что каждый может найти в тексте что-то своё. А вот музыка в песне была чем-то не из этой вселенной. Нигде в галактике не написали чего-то даже отдалённо похожего. Начиналась песня с протяжных клавишных, дребезжащего баса, напоминающего звук хода секундной стрелки механических часов, и бэк-вокала Рэя, который использовал вокодер, чтобы придать своему голосу роботизированный оттенок. (Рэй вообще частенько подпевал Джерри, иногда даже исполняя свои небольшие лидирующие вокальные партии). Затем это переходило в основную часть с перегруженными гитарами и непривычно высоким вокалом Джерри, исполнявшим параллельно и партии ритм-гитары, тогда как Рэй и Рэнди исполняли сдвоенную мелодическую линию. Ровно на половине песни расположился переход, и песня перетекла в такой невесомый парящий мелодизм, что, казалось, дух вот-вот покинет тело. Во второй части «Echelon» космически звучало вообще всё: барабаны, бас, гитары, вокал и особенно клавишные. Рэй потом шутил, что он, Рэнди и Джерри попеременно играли то в Джими Хендрикса, то в Дэвида Гилмора из Pink Floyd, то в Эджа из U2. Тогда я ещё никого из этих людей не знала, но позже, познакомившись с терранской культурой намного плотнее, влияние начало ощущаться за парсек. Особенно Pink Floyd. Рэй и Уэс их обожали. Причём настолько, что в Wallflower проникла не только фирменная психоделичность Флойдов, но и стала фишкой музыки самих Цветочников, из-за чего Wallflower изредка называют «Pink Floyd на стероидах». При этом Цветочники не обворовывали Флойдов. Они лишь взяли некоторые звуковые решения и трансформировали их под свой стиль. Если психоделия Pink Floyd имела космический вайб везде, то у Wallflower он скорее потусторонний, будто бы рядом находится что-то неосязаемое, но живое.       «Epiphany» возымел грандиозный успех. Если я не ошибаюсь, на одной только Терре альбом разошёлся тиражом более чем в тридцать миллионов копий, обойдя по успешности даже «Сетку». Хоть группа в девяностых популярности не утратила, но после успешного избавления от наркозависимости и смены звучания её известность преумножилась. Ребята не вылезали из работы: снимали клипы и активно гастролировали. Во время тура Цветочники начали писать материал для нового альбома.       Альбом «Keystone» был первым, где я увидела «кухню» изнутри. Я хотела помочь Джерри, Рэю, Рэнди и остальным за то, что приняли меня и помогли, когда я в этом нуждалась. Возможно, напрашиваться было делом не очень красивым, но ни группа, ни Рик Рубин, с которым ребята работали, против не были. Рик так и вовсе был рад появлению дополнительных рук, которые будут сдерживать пылкий нрав музыкантов. По первой Алекс, конечно, немного негодовал моим желанием работать с ними над новой музыкой. Цветочники очень ревностно относились к своему материалу, и Рик Рубин был одним из немногих, кого ребята пускали «внутрь». Алекс припомнил истории Джона Леннона и Йоко Оно, а также Сида Вишеса и Нэнси Спанджен. В обоих случаях подружка ключевого участника группы влезала в творчество групп и в итоге они развалились. Я сразу же обозначила, что не собираюсь соваться в творческую сторону группы, так как у меня было желание постигать техническую сторону создания музыки. Рик, кстати, тоже в творческий процесс не лез, здраво считая, что музыка Wallflower — это музыка только Wallflower, а его задача в том, чтобы эта музыка была услышана.       Кстати, о Сиде и Нэнси. Рэй как-то рассказывал историю об этом. Сида Вишеса и Нэнси Спанджен считали Ромео и Джульеттой из мира панк-рока, но мне показалось, что это какая-то чушь. Также считал и Джерри. Будучи выздоравливающим героиновым наркоманом, он видел в Сиде и Нэнси двух отшибленных идиотов с мозгами набекрень из-за наркотиков и считал саму мысль о романтизации подобных отношений недопустимой. Памятуя о том, что брак Джерри развалился по причине его наркозависимости, я понимаю его, так скажем, скептическое отношение к истории Сида и Нэнси. Джерри здорово злился, если кто-то романтизировал наркоту и подобного рода истории.       «Keystone» стал двенадцатым альбомом Wallflower и вышел второго сентября две тысячи первого. Звучание стало немного тяжелее. Скриминга стало чуть больше, усилился общий драйв. Особенно доставили песни «Eyes Wide Shut», в которой чувствовался фирменный грув Wallflower и текст которой песочил любителей романтизировать ту самую историю про Сида и Нэнси, и «Shine On» про единство перед лицом опасности. Вокал Джерри в ней бесподобен. Так жирно его голос ранее не звучал. И не думайте, что я хвалю его по личным причинам или потому что сама работала над этим альбомом. Джерри правда ещё сильнее прибавил как вокалист. Текст песни «M.L.H» Джерри посвятил своей дочери, а в инструментале «Deus Misereatur», который вся группа посвятила Кейт, он сыграл красивое фортепианное соло. Рэнди пояснил: «Благодаря Кейт мы не лишились фронтмена, так что мы все ей обязаны». Кстати, о Рэнди. Его соло в открывающем треке «Embers Fire» просто восхитительно. Можно решить, что раз его игра скоростная и техничная, эмоциям в ней места нет, но это не так. Рэнди показал, что в эмоциональности его игра брату ничуть не уступает. Как он сам это комментировал: «Всё же эмоциональная игра — это фишка моего брата. Я же в этом плане скорее спортсмен. Но эмоции всё же есть и у меня». Не менее крутые соляки у Рэнди были в песнях «Remembrance» и «Dying Freedom». Вообще, большую часть всех соло на альбоме сыграл именно он, тогда как Рэй больше задавал основную мелодию для песен и довольно активно подпевал Джерри. Балладе тоже нашлось место. Ею стала «Better Days», которую Цветочники записали дуэтом с Шакирой. Джерри наверняка написал об этом. Очень красивая и проникновенная песня с не менее проникновенным вокалом что Джерри, что Шакиры. Она тогда была совсем молодой девчонкой, готовившейся получить свою минуту славы. Фит с уже сделавшей имя группой мог помочь ей набрать аудиторию. Было довольно забавно наблюдать за ещё вчерашней студенткой, которая в окружении почти сорокалетних пела про надежду на лучшее будущее. «Better Days» была как раз об этом. Вышло как с песней «Hurt» группы Nine Inch Nails, когда Рик Рубин предложил спеть самую личную песню Трента Резнора Джонни Кэшу. Только здесь это было в рамках одной песни. Почти сорокалетний Джерри пел о потерянной душе и надежде на исцеление, и ему вторила двадцатичетырёхлетняя Шакира, поющая о втором шансе и возможности всё изменить. Это было очень красиво и необычно. Все остались довольны совместной работой.       «Keystone» стал очередным большим успехом группы. Продажи «Epiphany» он, конечно, не превзошёл, но всё равно очень хорошо расходился. И вновь большой гастрольный тур, входе которого Wallflower начали сочинять новый материал. В это время Кейт вышла замуж за нового мужа, бизнесмена Роджера Мэтисона, у которого была своя небольшая фирма по производству домашней мебели. Джерри довольно тепло принял его, хотя иногда его всё же смущал тот факт, что женщина, с которой Джерри прожил десять лет и которая родила ему двоих детей, теперь живёт с их детьми с другим мужчиной. На свадьбу пригласили всех ребят из Wallflower. Джерри хотел привести и меня, но я отказалась. Не хотелось лишний раз светиться. Кейт всё понимала и не обижалась.       Новый релиз получил название «Oxidozed». Ребята писали в том самом доме Гарри Гудини, где работали над «Сеткой». И там побывала я. У нас с Джерри выпало свободное время, и мы с ним махнули на его машине от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Хоть на Терре спидеров не было, наше путешествие вышло куда более романтичным, чем если бы они мы на чём-то летели. И даже на альбоме это отразилось. Подозреваю, что мои и Хелен коллеги по АНБ знали, что мы по стране колесим, и были в курсе того, что я начала работать ещё и с Wallflower над музыкой, но, похоже, были спокойны. Пока меня никто не видел, у них не было поводов нервничать. Да и я, была, на удивление, спокойна. Хоть и особо фривольно жить не получалось, травма от войны и диктатуры, казалось, начала понемногу стихать. Джерри старался всегда быть рядом, да и остальные ребята из Wallflower вместе с Риком были ко мне добры. В такой атмосфере работа шла очень комфортно.       «Oxidozed» вышел четвёртого августа две тысячи третьего. И вновь успех. На этот раз альбом был ещё немного тяжелее, но всё же не приближался к ранним работам по уровню агрессии. Стартанул альбом сразу с хита, коим стал «Edge Of The Earth», рассказывающий о принятии нового будущего, каким бы оно не было. Были ещё мощнейшая «Not Again» про нежелание допускать ошибок прошлого, красивая «Now» о выборе жизненного пути после сильных потрясений, качовая «Wannabe» про журналистов и политиков, которые умеют только бросаться обвинениями, и вязкая «The Bottom», посвящённая, как и весь альбом, памяти Чака Шульдинера, с неповоротливыми риффами близнецов Брэдфордов и очень пронзительным вокалом Джерри. Не менее мощно вокал звучал в песнях «Unreal» и «Wide Open». Нашлось место и балладам. Одна из них, «Throw It All Away», посвящена отказу от пустого существования без смысла в жизни. А вот с другой, «Breathe Again», я, честно говоря, оказалась в шоке. Она была полностью авторства Джерри, и он посвятил её мне. Меньше всего хотелось делать акценты на себе, если честно. И так можете решить, что, раз уж я занималась сведением «Keystone» и «Oxidozed», то моё мнение ангажировано. Это не так. Я говорю только о творческой стороне альбомов, к которой я отношения не имею.       Однако так безоблачно всё бывает разве что в сказке или в Аризоне летом того года. Сразу после выхода альбома Цветочники рванули в тур по Северной и Южной Америке, который благополучно откатали. В марте две тысячи четвёртого они должны были поехать в Европу. Однако песня «Edge Of The Earth» внезапно оказалась самосбывающимся пророчеством, из-за чего уже никаких гастролей не состоялось…