Свет, который не погас. Часть 2: Без тебя.

      Как гора с плеч.       Впервые за эти бесконечные сутки Мэри почувствовала, как отлегло — будто совершила что-то важное, почти судьбоносное. Дышать стало легче, воздух стал мягче, а мысли — яснее. Она впервые за долгое время огляделась вокруг по-настоящему трезво, без той затуманенности, с которой она приехала сюда утром.       Было много полицейских. Больше, чем два часа назад.       Пышные белокурые локоны Эмилии Мэри завидела издалека. Девушка, бережно прижимая к себе, несла на руках младенца, кое-как замотанного в тряпки. Ей навстречу выбежали двое в форме: один — низкий, темноволосый, а другой — повыше, стриженный очень коротко, зато с густой щетиной. Иен и Ларс. Все трое остановились; Эмилия что-то сказала им, указывая на одну из палаток, и оба парня кивнули, а после — побежали, куда им было сказано.        Эмилия же заторопилась далее, перешла на трусцу, чтобы скорее передать ребёнка женщине, сидевшей на подстилке. Та уложила рядом своего малыша, осторожно развернула свёрток, заглянула в крошечное личико и, не колеблясь, приложила ребёнка к груди. Эмилия присела сбоку. Мэри видела, как она отвернула голову и спешно отерла рукавом глаза, а потом спустила с плеча сумку, покопошилась в ней и вытащила то ли какой-то фрукт, то ли булочку — что-то небольшое, что протянула женщине.       На это невозможно было смотреть. Мэри помнила, как женщины выкармливали чужих младенцев, лишившихся матери. Бывало даже, и нескольких сразу. Никто не знал, как сложилась судьба этих детей дальше, и Мэри сейчас не хотелось знать. Ей бы свою судьбу сейчас перекроить как-то — что там говорить о чужой?       Так она и не заметила, как к Олуо, отошедшему в сторону, чтобы набрать воды из городского источника, подошла девушка. Ее черные волосы были заплетены в две толстых косы, а рукава платься — засучены до локтя.       — Олуо? — Позвала она.        Парень вздрогнул и облился, не успев донести флягу до рта.       — Да, это точно вы. — Простодушно хохотнула она. — Помните меня? Я — Майя.       — Кто?       Олуо нахмурился, будто пытаясь силой выудить из памяти нужное лицо.       — Эрл и Итан, вы разняли их тогда. Ну, мои братья.       Майя засмеялась ещё раз — чуть неловко, но искренне, и положила ему руку на плечо, точно повторяя давний жест.       — А, это ты. — Буркнул Олуо, и снова он покосился на ее руку, как на что-то ядовитое. — Живы хоть твои?       — Спасибо, все целы. Мы, к счастью, были за городом. А ты? Кстати, я уже на «ты» перешла, ничего? И ты, кстати, испачкался.       Олуо вытаращил глаза, когда Майя, не дожидаясь ответа, стала отряхивать с его спины строительную пыль. Он вжал голову в плечи и застыл, весь напряжённый и скованный, словно его достали из брони.       — Так лучше.       И девушка отряхнула ладонь о ладонь, а после — отбросила обе косы назад, за плечи.       — Ты вообще чего хотела? — Спросил Олуо ворчливым тоном. — У меня куча дел, знаешь ли.       Он покосился на флягу, из которой так и не отпил, потому что жажда все еще мучила его. А потом — выглянул на Мэри, но она смотрела вперед, на лагерь беженцев и даже не видела, что происходит. А он надеялся, что найдет предлог улизнуть к ней, якобы, она его позвала.       — Я? Ничего. Просто увидела тебя, захотела поздороваться. Вчера вы, разведчики, держали оборону нашего города. Не знаю, что было бы, если бы вас там не было.       — Ну круто. А у меня командир погиб. — Все еще ворчал Олуо. — Не командир, точнее. Друг. Вообще, мне не до болтовни с тобой.       Майя мгновенно изменилась в лице и перестала улыбаться.       — Это правда? — Спросила она, заглядывая в его глаза.       — Нет, блять, я шучу. Иди куда шла — говорю же, не до тебя.       — Прости, я не знала. Вот, возьми. Ты наверное совсем ничего не ел сегодня.       С этими словами Майя сунула руку в котомку и вытащила оттуда бумажный пакетик. Такой же, в каком она в прошлый раз передавала ему выпечку.       — Наша пекарня уцелела, мы сегодня всем раздавали хлеб. Я оставила себе немного, но мы еще напечем.       — Пф. — Фыркнул Олуо, однако же, принял пакет из ее рук.       От голода у него свело желудок, и ради куска хлеба он готов был проглотить и смущение, и неловкость.       Он уже отвернулся, двинувшись в сторону Мэри, как голос Майи его окликнул:       — Как братьев-то твоих зовут?       — А? — Переспросил он, поворачиваясь к ней. Даже остановился.       — Э-эм…это… Яков, Эдгар и Густав.       — Передавай им привет. — Сказала она и улыбнулась уже по-другому — спокойно, с теплом, будто знала, что он этот привет всё равно не передаст.              Подойдя к Мэри, Олуо тут же сунул руку в пакет и вытащил оттуда булочку. Протянул ей. Другую — взял себе.       Еще теплые. От них пахло свежей сдобой, а ароматная корочка хрустела при каждом укусе. Жадно набросились на еду. Они оба будто не сутки, а неделю не ели. Даже не разговаривали сначала, пока не доели до последней крошки.       — Я бы отошел купить еще. — Сказал, наконец, Олуо, глотнув.       Он стряхнул крошки с нашейного платка и с груди.       — Но только я тебя не могу оставить. Капитан сказал.       Мэри повернула к нему голову, и ее губы сами собой приоткрылись от удивления.       — Капитан? А я думала, ты сам захотел помочь Эмме и Лии.       — Да нет. К ним-то я сразу и отпросился. А капитан говорит: поезжай с Мэри, мол. Смотри в оба, с ней и приедешь.       — Так, погоди.       Теперь она развернулась к Олуо всем корпусом, чтобы посмотреть на него. Все еще угловатый и скованный, он оглянулся туда, куда ушла Майя, и еще раз отрусил остатки крошек, а платок расправил.       — Он именно так сказал? Ты правильно понял?       — Я, по-твоему, плохо понимаю приказы?       И парень нахмурился, будто она при всех обозвала его тупым ослом.       — Что за бред?       Мэри потерла лоб, заставляя голову думать.       — Ты говорил ему что-то про то письмо? Кто-то говорил из наших? Ты не в курсе?       Олуо небрежно пожал плечами.       — Да нет. Че нам забивать ему голову? У капитана и так полно работы, если ты вдруг не знала.       — Тогда почему он решил сделать из тебя моего охранника?       — Я откуда знаю? Может, просто решил, что ты опять нестабильная? Еще приступ тебя хватит какой по дороге. Вчера ты вообще ускакала сама, и тебе похуй на все приказы было. Вот и сказал мне быть рядом, и все.       Мэри кивнула — но, скорее, непроизвольно. Приняла к сведению его слова, а сама думала совершенно о другом. Леви действительно мог попросить Олуо присмотреть за членом их отряда, учитывая, что последний и правда бывает нестабилен, как выразился Бозард. Но он почему-то сказал «вернуться с ней». Леви нужно было читать между строк. Только Рико умел делать это быстрее. Мэри понадобилось несколько секунд, чтобы подумать.       «Вернуться» означало быть рядом с нею аж до того момента, пока они не окажутся в полицейском штабе. Почему Леви вдруг решил перестраховаться?       — Хотя, я тебя, если честно, не осуждаю. Ты — хороший человек, хоть и с приветом. — Прокомментировал Олуо, как будто вдогонку всему сказанному ранее.       — А ты — очень отзывчивый и добрый парень, если так разобраться.       — А, да ладно.       И Олуо махнул широкой ладонью. Он отвернул лицо, но Мэри не могла не заметить, как он опять втянул голову в плечи и поёжился. Хотела бы улыбнуться ему, но мышцы ее лица, казалось, теперь навсегда онемели в неспособности изображать другие эмоции кроме суровости.       А потом она снова вспомнила про капитана. Думала, анализировала, и все терла лоб, поэтому когда Эмилия окликнула, Мэри вздрогнула от неожиданности: ее собственное имя прозвучало как выстрел в тишине.        Обернулась.       Эмилия стояла в нескольких метрах от нее, и тихий ветер слегка поигрывал в ее волосах, раздувая мелкие завитки. Он будто раскачивал белый одуванчик на стебле.       Олуо насторожился, впился недоверчивым взглядом в незнакомку и с предупреждающим видом скрестил на широкой груди руки.        Мэри не знала, почему Эмилия проигнорировала его, как пустое место. Почему молчит и так пристально смотрит только на нее, словно сквозь всех. Но Мэри стало неуютно. Никогда ей не было так неуютно, даже когда Ральф начал разговор о ее отце при всем Разведкорпусе.       — Почему ты не сказала мне? — Спросила Эмилия сходу, не спуская с нее глаз, все еще немного красноватых от недавних слез.       Дрожь пробила тело Мэри, начиная от макушки.       — Что…именно? — Заикнулась она в ответ, и желание срочно куда-то уйти стало накрывать ее волной.       — Ты издеваешься?!       Голос Эмилии вспыхнул возмущением, и она бросила на Мэри такой убийственный взгляд, точно ударила её пощёчиной, но не рукой — словами, которые повисли недосказанными.       — Эй, ты тут не ори!       Олуо резко шагнул вперед и опустил ей на плечо руку, но девушка небрежно сбросила ее, как отмахиваясь от насекомого.       — А ты вообще кто такой?! — Рассердилась Эмилия, и взгляд полыхнул огнем в сторону парня. — Когда это Мэри свистнуть успела, что собака примчалась?       — Черт, Эмилия, он из моего отряда! — Вспыхнула Мэри.        Торопливо вклинилась между этими двумя, которые впились друг в друга взглядами, полными неприязни, точно вот-вот сцепятся.       — Собака?! — Вскипел Олуо. — Себя-то видела? Что с твоими волосами?       — Олуо, это моя подруга. Черт, хватит! Разойдитесь!       Мэри растолкала их, как могла, в разные стороны.       Олуо, все еще свирепо дыша, нехотя вернулся на свое прежнее место. Руки снова скрестил на груди, и опять уперся бдящим взглядом в Эмилию: он слишком буквально понял просьбу капитана не выпускать Мэри из поля зрения.       — Почему ты не сказала мне вчера, что он погиб?! Почему?!       Мэри не ожидала, что этот вопрос принесет ей облегчение. Она думала, Эмилия спросит о другом. Точнее, не думала. Она боялась.       Мэри выдохнула. А на вдохе ее легкие вместе с воздухом наполнились необъяснимой злостью, и сами собой вырвались слова:       — А разве тебе не было все равно, что с ним?       Голубые глаза Эмилии раскрылись шире. Она будто не поверила ушам.       — Ты…ты сейчас серьезно?! Ты, мать его, сейчас серьезно говоришь мне это?!       Но Мэри лишь отвернулась. Эмилия не имела права говорить о нем. Уж кто-кто, но не она. Ее сполна хватило в его жизни, чтобы оставить шрам, который он даже зашить не смог.       — Мэри.       Мэри хотела уйти. Но сделала шаг и застыла.       — … Я… соскучилась по тебе.       За спиной раздался всхлип. Потом — голос, сдавленный, сломанный:       — Не уходи. Не сейчас.       И тогда же Мэри обернулась. Все, что видела — это катившиеся по веснушчатым щекам слезы, и замершую на месте, потерянную, будто еще один лишившийся семьи ребенок, бывшую напарницу. Единственного друга, который был с ней рядом все эти годы. И в тот день, когда не стало ее отца — тоже.       Не узнавала ее. Никогда не видела такой. Эмилия всегда была эмоциональной. Могла вспыхнуть, заплакать, через минуту рассмеяться, рявкнуть на подчинённого и тут же обнять его. Но сейчас в ней не было ни силы, ни привычной неугомонности. Только выжатая болью тень.       Мэри не смогла уйти. Да она и не хотела. Просто злость к Эмилии была пока сильнее, чем желание обнять её.       — Как ты могла? — Спросила она тихо, но с упрёком, что резал воздух. — Как ты могла бросить его?       Эмилия смолчала, лишь прикрыла глаза, и из-под ее длинных ресниц скатилась еще одна соленая капля.       — Как?! Ты ему на всю жизнь рану оставила! Как можно было так поступить с ним?!       — Люди расстаются каждый день. — Дрожащим, но уже более спокойным, голосом, ответила Эмилия, открывая глаза. — Расстались и мы. Так бывает… Это — жизнь.       — Да, так бывает. Но нужно по-человечески. Нельзя бросать вот так: когда к тебе со всем сердцем!       — Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделала? — Прошептала Эмилия, роняя слезы одну за другой. — Чтобы сказала, что мне жаль? Мне жаль… Я написала ему письмо. Хотела поговорить, когда улеглись эмоции. Но он так и не ответил мне. Он так и не пришел туда, куда я его попросила прийти…       — А он должен был?! Черт, ты просто взяла и растоптала все, о чем он мечтал, и ждала, что он придет слушать твои объяснения?       — Мэри… Ты же помнишь мое состояние. Мне было не менее больно. Только я не понимаю, за что ты сейчас меня так ненавидишь.       Эмилия заглянула Мэри в глаза, будто искала те остатки понимания и сочувствия, которые, она верила, должны были сохраниться.       — Ты же…видела, каково мне было.       — Рико тоже стал мне близким человеком. — Ответила Мэри, выравниваясь. — И мне невыносимо было видеть, как он вспоминает тебя с улыбкой, а в ней — боль. Я никогда не подумала бы, что с ним кто-то мог бы так жестоко поступить.       — Ну я поступила, и что?!       Голос Эмилии опять внезапно взвился. Она будто по тональностям перескакивала, от приглушенного горем минора в окрашенный возмущением мажор.       — У тебя нет часов, случайно? Нет? Жаль. Вот бы время повернуть назад и все исправить, так?! Так, Мэри?!       Глаза темные в глаза голубые, корпуса подавшиеся друг к другу, и затрещавшие искры в накаленном напряжении между ними, разделенными лишь несколькими метрами.       — Идем, Мэри, она еще более неадекватная, чем ты. — Прозвучал голос Олуо сквозь треск разрядов в воздухе. — К тебе я хоть привык.       — Отвали и не вмешивайся! — Рявкнула на него Эмилия. Она уже успела вскипеть настолько, что теперь слова больше походили на рывок наружу, на бросок перед ударом.       Мэри так заколотило изнутри от всего происходящего, что она потерялась в пространстве и в попытках совладать с собой. Перед глазами стояло кровавое пятно.В душе — тупая, пронзительная боль утраты. А перед ней — Эмилия, его первая любовь, ее подруга, что теперь готова сцепиться с Олуо, и Мэри не знала, куда смотреть, за что хвататься.       Куда уйти, чтобы не слышать этих голосов? Где спрятаться от чужого горя и собственного? Где стереть всё, что только что сорвалось с её языка? Эмилии ведь тоже больно. Может, даже больнее.       Мэри даже не поняла, как так вышло, что Олуо уже положил свою ручищу на ее хрупкое плечо, что она аж немного наклонилась под ее весом.       — Да ну ее. Пошли отсюда, говорю. — Буркнул он и легонько подтолкнул её, как тогда, у стола, где сидела Кэт. Но Мэри высвободила плечо, упрямо оставаясь на месте.       — Олуо. Иди где-то присядь пока. — Сказала она, не сводя глаз с Эмилии, а та — с нее.       Обе девушки были похожи на соперников, готовившихся к схватке, каждый из которых словно бы выжидал, когда другой нападет первым, чтобы начать бой.       Парень замер, нахмурился:       — Но мы же …       — Что-то собака у тебя какая-то недрессированная. — Прокомментировала Эмилия.       — Какой кошмар. — Выдохнул Олуо с раздражением. — И где он тебя откопал? Ты — чисто Рико в стадии обострения.       — Иди, Олуо. — Повторила Мэри, уже с нажимом.       — Женщины… Ну и вкусы у тебя были, Рико. — Проворчал Олуо и, наконец, все же, удалился в сторону.       Эмилия и Мэри обратили взгляды друг на друга. Обе дышали часто и прерывисто, позы — напряжены, кулаки то сжимаются, то разжимаются.       — Ну что, ты хочешь побить меня? — Спросила Мэри с вызовом, сощуривая глаза на Эмилию.       — Я?! Да я думала, что это ты хочешь.       Обе внезапно выровняли спины и встрепенулись, будто вышли из какого-то транса, в котором пребывали последние несколько минут. Их руки перестали сжиматься в кулаки, плечи опустились, грудь начала дышать ровнее. Напряжение, которое трещало в воздухе, искрами, потихоньку ослабло.       И наступила тишина.       Они смотрели друг на друга со смесью удивления и неловкости — словно впервые за последние пять минут прозрели и, наконец, увидели перед собой не противника, а человека, который тоже страдает       — Черт, это просто эмоции. — Выдохнула Эмилия, прижимая ко лбу ладонь. — Всё ещё в шоке от потери, вот и сорвалась… прости.       Она слегка поджала губы, бросила Мэри потеплевший взгляд исподлобья — будто в нем еще извинений посылала вдогонку словам.       — Ты меня — тоже. — Суховато ответила Мэри, встречая ее взгляд.       Она всё ещё держала дистанцию, по инерции — не умела сближаться быстро. Но внутри уже понимала: между ними нет и не было стены. Только общая боль, одна и та же потеря, разделённая на двоих.       — Вообще, я ведь хотела поговорить с тобой. — Сказала Эмилия. — Но…случилось то, что случилось, и все пошло наперекосяк.       Она сунула руку в сумку и достала оттуда небольшую папку.       — Я знаю, что не совсем вовремя, но я... кое-что нашла по твоему делу.       Шморгнула носом: остатки слез все еще щекотали его изнутри, как и уголки глаз.       — Какому еще делу?       Мэри нахмурилась, совершенно не понимая, о чем говорит Эмилия.       — Ну как по какому? Ты что, забыла? Ты же сама мне письмо отправила. Про преследователя.       Казалось, это было когда-то давно. Когда-то в ее прошлой жизни, много лет тому назад, а не шесть дней. Преследование, странные письма и шпионы-подростки сейчас отошли на самый последний план в ее мыслях, даже успели подзабыться, вытесняемые всем происходящим с ней сейчас, у ворот все еще дымящегося Троста.       — Я уже успела забыть обо всем этом. — Проговорила Мэри негромко и прижала ладонь к глазам, будто если хоть на пару секунд прикроет их, это поможет ей быстрее прийти в себя и начать трезво мыслить.       — А зря. — Серьезно сказала Эмилия, перелистнув пару уголков бумаг из папки. — Мне просто понадобилось чуть больше времени, но я нашла то, что может тебя заинтересовать.       — Ты нашла, кто это мог быть?!       — Нет. Чтобы найти его, одних писем и случайно пойманных мальчишек мало. Но я кое-что нашла о фамилии Лайт. О твоей семье, если быть точнее.