Глава 9. Лайт
31 октября 2025 г., 17:44
Желая спрятать людей от тьмы, он нашел свет.
Они решили присесть где-нибудь, чтобы спокойно поговорить, но Мэри, слушая, как сердце стучится о грудную клетку в ускорившемся темпе, подозревала, что «спокойного» разговора не будет. И это не о споре с Эмилией — это о встрече с прошлым, от которого она убежала много лет назад, и возвращаться в ее планы не входило. — Пойдем вон туда? — Предложила Эмилия, указывая вперед — туда, где среди одиноких домиков у тракта затесалась крошечная чайная, зазывавшая посетителей ярким полосатым козырьком и вывеской: «Дорога и чай» Несколько столиков одиноко стояли снаружи, будто их выперли за дверь, чтобы не мешались внутри. За ними сидели люди в испачканной одежде и обреченностью на лицах: беженцы. Все пространство вокруг укрепрайона наводнили пострадавшие, эвакуированные вчера, и они разбрелись кто — куда, чтобы не коротать время на траве в лагере, где безысходность, казалось, въедалась в кожу и начинала зудить. Олуо с важным видом шел за девушками, и они только и могли слышать его шаги по утоптанной траве. — Меня он напрягает. — Шепнула Эмилия, склонившись к Мэри, а сама — недоверчиво покосилась через плечо на парня. — Он сильный, но безобидный. — Сообщила ей Мэри, и, чем ближе они подходили к чайной, тем большее волнение она испытывала, словно в стенах заведения таилась какая-то опасность. — Ждите. — Коротко распорядился Олуо, выступая вперед и жестом показав им остановиться. Сам шагнул внутрь и сразу застыл в проходе. Осмотрелся — быстро, придирчиво, никого не упуская из вида. Несколько секунд изучал лица посетителей, но в ответ получил лишь удивленные взгляды женщин, детей и пары стариков, которых его появление застало врасплох. — Так он что, в самом деле тебя охраняет? — Сообразила Эмилия, наблюдая за Олуо, который кивает им, разрешая войти. — Я же шутила про пса. — Я и сама не понимаю. — Вздохнула Мэри, входя в раскрытую перед ней дверь. — Но, похоже, капитан действительно поручил ему следить за мной. — Капитан? Ах да. — Эмилия хмыкнула. — Я забыла, ты же теперь из отряда самого Леви — мать его — Сильнейшего. Девочкам если скажу — уписаются от восторга. Или от зависти. Что хуже — не знаю. И она обратила на Мэри озадаченный взгляд: — Так он, получается, что-то знает? Мэри лишь пожала плечами. — Похоже, да. Но мне еще предстоит выяснить — что именно он знает. Внутри было тихо и, на удивление, даже уютно. Пахло чайными листьями, ванилью и печным дымом. Несколько круглых столиков было занято, но оставалось, как раз, два — по обеим сторонам от входа, и девушки уселись за один, а Олуо, со скрипом отодвинув стул, устало плюхнулся за второй, прямо у двери. Он вытянул ноги, облокотился и еще раз окинул изучающим, настороженным взглядом периметр, с видом опытного стража проверяя лица и позы на предмет угрозы. Но люди, негромко переговариваясь, попивали чай и заедали его крендельками — единственным, что оставалось в меню из выпечки, так как все остальное рзобрали и раскупили беженцы из Троста, не насытившиеся выданным им накануне хлебом. Голоса в тот день звучали приглушенно. Словно любой громкий звук или смех, могли бы осквернить память погибших. Даже юная официантка, подойдя к их столику, обратилась вполголоса: — У нас три вида чая. Десертов, к сожалению, уже нет. Они заказали черный — и то, из приличия. Пить или есть, опять не хотелось совсем. Мэри чувствовала, как задергалась ее правая нога и подрагивало колено, когда Эмилия выложила стопку бумаг на небольшой столик, между ними. — Знаешь, я…мне просто нужно хоть чем-то сейчас заняться, чтобы не… — И голос ее сдавило подступающими слезами; белки глаз тут же порозовели. Эмилия спешно поднесла кончики пальцев к векам и на пару секунд придержала их прикрытыми. Но ресницы ее все равно успели намокнуть. — Чтобы не…плакать опять. — Закончила она, наконец. Выдохнула и шморгнула носом. — В общем, так. Эмилия разгладила ладонями верхний лист, который немного смялся, пока его выуживали из сумки. Бумага шуршала и морщилась — словно сама чувствовала тяжесть того, что на ней написано: лишнего и нежелаемого быть услышанным. — Пока я думала над тем, кто и зачем мог бы преследовать тебя, я зацепилась за фамилию твоей матери. Если указана именно она, то есть на то причина, и…в общем, я узнала много чего интересного. Эмилия подняла на Мэри взгляд, и голубые глаза, все еще слегка припухшие от недавних слез, внимательно всмотрелись в подругу, точно хотели убедиться, не расколет ли ее еще больше изнутри все то, что она озвучит. — Ты вообще хоть когда-то интересовалась своей родословной? Мэри мотнула головой, опуская глаза на исписанные красивым почерком листы перед собой. Эта бумага впитала больше истории, чем впитала она сама, 26 лет живущая в неведении. — Мне не хотелось. Мать не просто так вытащила меня из их общетва и спрятала там, где меньше всего в жизни хотела бы спрятать. Я никогда не собиралась ни искать этих людей, ни иметь с ними ничего общего. Наши пути пересеклись лишь раз — и это было в день рождения моей мамы. — Так-то оно так. Но… я считаю, такие вещи знать нужно. — Да не томи уже! Мэри нетерпеливо схватила выписки со стола, стала листать их, издавая шелест, но глаза, как назло, отказывались отделить одну строку от другой, и все казалось размытым, спутанным. — Эй. Она почувствовала, как Эмилия мягким движением придержала ее руки, опуская их на стол, а сама приняла из них стопку бумаг. — Спокойно. Дыши. Я скажу все сама. Детали прочтешь потом — тут, поверь, достаточно информации. Мэри подняла на нее взгляд и послушно кивнула. — Так, в общем, твой дедушка, Эбрахам Лайт, своим родом восходит к первым советникам Карла Фрица. Когда король укрыл человечество за стенами, он приказал построить Подземный город за третьей, самой защищенной, стеной — чтобы на случай нападения титанов, людям было, куда спрятаться. Так вот, твой пра-прадед и был первым основателем города. Мэри застыла взглядом на одной точке в столе — где кто-то выцарапал вилкой или ножом круг, словно решил впечатать в древесину минуты нетерпеливого ожидания горячего чая. И стол как будто стал прозрачным, растворился, а с ним — растворилось и все вокруг, лишь Эмилия оставалась напротив, глядя на Мэри с тревогой и сочувствием. — Пока раскапывали, обнаружили месторождение кристаллов — редких, с каким-то особым, высокоэнергетическим соединением. Сначала думали — руда, а оказалось, если нагреть их или раздробить, они начинают выделять летучий газ. Он был лёгкий, вспыхивал при контакте с открытым огнём — но не как обычный дым, а давал холодное голубое пламя. Вот тут-то и решили копнуть глубже. Построили целый карьер, наладили добычу, потом — систему сбора, сжатия и стабилизации. Работали по замкнутому циклу: добытый газ использовали и как освещение, и как топливо для турбин. В архиве даже была вырезка из старой газеты, где Лайт заявил, что «желая спрятать людей от тьмы, он нашел свет». Так и появилось топливо, без которого теперь не работает ни одно УПМ. Эмилия сделала паузу и неловко усмехнулась: — Вот так ирония, да? Мы с тобой, выходит, летаем на том, что производит твоя семья. Кстати, вот почему эта фамилия и показалась мне знакомой. Мэри не ответила ей. Она все смотрела сквозь стол и так и не шелохнулась. — Дальше рассказывать? — Спросила Эмилия, откладывая эту страницу и беря в руки следующую из стопки. Мэри кивнула. Это было, хоть и слабым, но единственным движением, которое она сделала за последние несколько минут. — После смерти твоего прапрадеда, управление фабрикой при карьере, а также — благоустройство города перешло твоему прадеду. Имя не помню — сама прочтешь. Да и не столь важно. Кстати, писала Кайра: скажешь ей спасибо. Я хотела напрячь ее помогать мне, но она вызвалась сама. Пишет красиво, оказывается, я-то думала, что красиво она умеет только волосы заплетать. Так вот, у короля и Лайтов возник такой себе взаимовыгодный союз, который держится уже более века. Королю принадлежит земля, ему обеспечены регулярные поставки газа; армия и гарнизон работают, ресурсы под контролем. Лайтам же гарантируется защита от конкурентов, неприкосновенность рода и протекторат короля. Девушка сделала глоток чаю. — Вообще, мы с Кайрой не нашли информации о подробностях добычи — может, в столичных архивах будет больше. Но монополия у Лайтов не просто так. Только они научились контролировать процесс за десятки лет. Если туда сунется обыватель — все взорвется к херам. Где-то я читала, что кристаллу нужен определенный угол среза, а чтобы стабилизировать газ, его охлаждают в резервуарах, где текут подземные реки, и тому подобные нюансы. Интересно, честно говоря, я даже увлеклась. Эмилия снова сделала паузу кивнула на чашку, заскучавшую на блюдце напротив Мэри. — Ты пока попей, Мэри. Мэри отпила терпкую ароматную жидкость, но оказалась неспособна оценить ни ее вкус, ни ее запах — ничего. Если бы воду пила, эффект был бы тот же. У нее вообще закралось подозрение, что теперь вся пища ей будет пресной, а все напитки — словно вода: пустые и безвкусные. — Неизвестно, что там случилось между Лайтами и Фрицами — об этом архивы умалчивают. Даже нам, как полиции, не отыскали материалы. — Продолжила Эмилия, кладя руки перед собой. — Подозреваю, их скрывают. Но строительство заморозили. Те уровни Подземного города, где жили рабочие, со временем, перестали должным образом финансироваться. Думаю, Лайты просто не смогли потянуть и добычу, и произвоодство, еще и городом заниматься. И тогда же появился некий Лейнинген, которому в один прекрасный момент просто передали управление Подземным городом. — Лейнинген? — Вдруг переспросила Мэри, отрывая, наконец, взгляд от поверхности стола, и устремляя его на Эмилию. — Это за него хотели выдать мою мать. — Серьезно? — Да. Но я особо ничего не знаю. Просто мать говорила, что она лучше будет жить в трущобах, чем выйдет замуж на представителя того рода. А что за род - не распространялась. В Подземном городе даже у стен есть уши... — Ну я думаю. — Тут же согласилась Эмилия. — Смотри, Лейнингены — старые союзники трона, их состояние держалось на контроле поставок рабочей силы. Лайты не смогли потянуть еще и заботы о городе. Добыча кристаллов и извлечение газа, вполне логично, требовали огромных вложений. Штат работников рос, город — рос вместе с ними. Сотни, тысячи людей под землей. Начались болезни, грабежи, восстания. Лайты были инженерами, а не администраторами — и, вероятно, Фриц распределил роли иначе. Лейнингены получили право «курировать» нижние уровни. Может, поэтому твои и хотели выдать за их наследника твою маму, чтобы хоть как-то закрепить союз и иметь хоть какое-то влияние на город? Как думаешь? Мэри призадумалась перед тем как ответить. Все стало слишком быстро расставляться на свои места: и то, почему мать так стремительно сбежала, и мотивы ее семьи заключить союз, который, вполне вероятно, противоречил их моральным устоям, но давал бы возможность сохранять власть над Подземным городом, пусть даже и частично. Но мать сбежала, и брак не состоялся. А это означало, что роду Лейнинген перешел в руки тотальный контроль над городом под землей. — Они и сгоняли туда репрессированных. — Заключила Мэри под конец и потерла виски кончиками пальцев. — Все, что творится под землей — это их рук дело. Фактически — это род палачей. Мать не зря не хотела связываться с ними. — Я тебе даже больше скажу. — Подхватила Эмилия, переходя на полушепот и склоняясь поближе к Мэри через стол. — Думаю, они неплохую долю имеют и с торговли людьми, и со всего трафика контрабанды. Может, и за каждого «неугодного» короне идут выплаты. Любого можно «списать вниз» — и там он исчезнет. Уверена, ты таких повидала десятки. Мэри кивнула. Она не просто «повидала» десятки. Она прожила с таковыми едва ли не по соседству. Подземный город, помимо рассадника бандитизма и преступности, был подобен мусорной яме, куда сбрасывали инакомыслящих и тех, кто, по мнению короля, подрывал авторитет его власти. Чаще всего, такие люди оставались без денег, а значит, без единого шанса на то, чтобы снова увидеть свет. Любая работа обеспечивала лишь минимумом для пропитания. Болезни, отсутствие солнечного света и отчаяние убивали таких людей заживо. Это было хуже, чем тюрьма. — Твой дед Эмброуз — все еще потомок основателя города, но формально Лейнинген отвечает за благоустройство. Ну как отвечает? Отчеты подает, что работы ведутся, а по факту, пустота. Я отправляла Ларса и Иена — говорят, ни одной из указанных в протоколе работ, не было произведено. Зато карательные отряды работают как часы. Все служат королю, и всем выгодно. Как-то так. Прекрасно встроились в систему. Наступила такая тишина, будто кто отключил Мэри от мира вокруг, и остались лишь Эмилия да история ее семьи, вписанная в белые страницы старательной рукой Кайры. — Кстати, еще интересный факт. — Вдруг вспомнила Эмилия, приподняв указательный палец. — Эмброуз Лайт со времен пропажи твоей матери не дает интервью, не общается с прессой. Мы не нашли статей о нем и о Лайтах в подборках газет за последние годы. Может, именно поэтому ваша фамилия как будто знакома, но и не на слуху. — Мне кажется, это все — какой-то один сплошной страшный сон. — Прошептала Мэри, прикрыла глаза и опустилась лбом на стол. В темноте перед ней мелькали узкие улочки Подземного города, баллоны газа, складированные в арсенале, и арочные своды потолков города, которые оказались вырубленными прямо внутри породы. И свет, добыча которого внезапно породила тьму. — Как странно складывается моя жизнь… — Проговорила она, и дыхание ее стелилось по поверхности стола. — Мать укрыла меня в Подземном городе от убийства теми, кто его основал… Я, будучи в полиции, все стремилась найти способ навести в том месте порядки, и пользовалась УПМ — где газ, добытый ими же. Как будто мать так и не вытащила меня из семьи. Как будто та система сомкнула меня в кольце и все равно не отпускает… Она хотела бы добавить, и что устала жить такую жизнь. Рико умер; Эмилия оказалась его любимой, и все это время они ходили вокруг да около и так и не знали ни он, ни она, что у них есть общая знакомая. Попав в отряд Леви, Мэри отправила ей письмо, не подозревая,что пишет бывшей девушке своего будущего....парня. Ей так хотелось сейчас просто домой — узнать, как там Лия и Эмма. А еще лучше — вернуться в позавчера, проснуться, обнявшись, на том диване в гостиной, и просто жить обычной жизнью еще хоть немного. Все это вырвало глубокий, болезненный вздох из ее груди — словно в нем вырвалось всё, что ещё оставалось живого: надежда, сила, желание продолжать. — Мэри, я… я знаю, что тебе сейчас больно. — Донеслось от Эмилии, и ее голос смягчился, будто подстилая ей что-то мягкое туда, куда она уже начинала падать. Рука снова нежно легла на ее запястье, покоящееся на столе, и немного сжала. — И я поэтому очень хочу тебе помочь. Но нужно немного поработать вместе. Ты готова? Мэри нехотя выпрямилась, будто тяжёлую ношу с плеч пришлось спустить на мгновение, а потом предстояло водрузить обратно. И всё же взгляд её оставался усталым, он потянулся к Эмилии через силу. — Теперь, когда мы знаем, что за род у тебя такой, осталось разобраться, кому ты оказалась нужна. Должен быть мотив, не так ли? — Мы уже однажды обсуждали это с ребятами. Элд предположил, что меня ищут мои же. Но нет. Не те люди, не тот уровень. С их влиянием и связями они, при большом желании, уже давно отыскали бы меня. — И, тем не менее, поиски твоей матери не прекращались. Вгляд голубых глаз сейчас был особенно серьезен. В нем читались все выводы, которые Эмилия уже успела сделать с того самого дня как получила письмо Мэри. — Да, я пересмотрела и эти архивы тоже. В 824 году Лайты подали в розыск, и ориентировки развезли по всем отделам полиции, даже самым отдаленным, в Утопии, например. Искали твою маму. Поиски до сих пор официально не останавливали. — Они могут и не знать, что у нее была дочь. — Логично. А если узнали? — Навряд ли. Никто не знал о беремености матери, кроме моего отца. Искали ее, но не меня. Поэтому у меня стопроцентная уверенность, что Лайты меня не искали и не ищут, потому что они обо мне не знают. Эмилия, слушая Мэри, немного прикусила костяшки, а сама думала. — Хорошо, тогда еще версия. Что, если это — кто-то из репрессированных? Отомстить им хочет или шантажирует? Мол, нашел я тут вашу внучку, давайте мне деньги. Желающих обогатиться за счет влиятельной семьи — всегда хоть отбавляй. Или кто-то из семьи Лейнинген. Может, он и карьером завладеть хотел бы, а ему мешает внезапно появившаяся наследница рода? — И чего не взял меня или не убил, пока была возможность? Четыре дня назад меня преследовал кто-то из его людей. Пацан из Подземки — ухоженный, откормленный. Он платит им деньги, у него ЕСТЬ деньги. Я была в метре от него. Просто бери — и вези. Но он ушел. Моя лошадь, которая обгоняла титанов, не смогла за ним угнаться. Ничего не сходится, сколько бы я ни рассуждала и не прокручивала это в голове. — Из Подземки, говоришь? — Переспросила Эмилия, перестала кусать костяшки, зато принялась загибать и разгибать уголок самого верхнего листа в стопке. — Думаешь, кто-то из местных? Мэри пожала плечами. — Местный не заплатил бы деньги, чтобы вытащить мальчишку по лестнице. Слишком много нужно вложить. Скорее всего, мальчишка когда-то или выбрался сам, или его по какой-то причине вышвырнули. А этот — подобрал. Я понятия не имею, что ему надо, и почему он играет со мной. Они обе помолчали. Чем больше вдавались в рассуждения и догадки тем дальше уходили от сути. — А как твоя мама обзавелась там жильем? — Внезапно спросила Эмилия, будто тишина напитала ее достаточно, чтобы в ней взрастились новые вопросы. Пока смотрела на Мэри, рука ее вслепую потянулась к чашке и случайно зацепила ту, из которой Мэри пила. — Понимаешь, я никогда не говорила с ней на эту тему. Я думала, у нас еще есть время. Так думала и она. Но, я полагаю, мать подготовилась заранее и все продумала. Она же успела и денег собрать, и документы взять, а потом — подделать. Думаю, так же она и жилье отыскала. А может, и был кто свой, кто втихоря помог. Я не знаю. — Просто как можно было не найти ее прямо под носом — я не пойму. И Эмилия отхлебнула чаю. — Давай попробуем расписать все, что у нас пока что есть, по пунктам. Она покопошилась в сумке, чтобы выудить карандаш и блокнот. Перекинула пару исписанных страниц, пока не дошла до чистого листа. Мэри наблюдала за этим с вялым энтузиазмом: она сильно истощилась за эти два дня. Что-то невидимое медленно высасывало из нее жизнь, и как будто временно лишило ее желния бороться за эту жизнь дальше. — Эй, не спать! Эмилия пощелкала перед ее глазами пальцами, и Мэри немного встрепенулась. — Этот твой — тоже вон спит. — И она кивнула на Олуо, который уже откинул затылок на стену и спал, широко открыв рот — Давай, нужно собраться, слышишь? Что нам известно? Итак, его первое послание тебе — «Теперь я знаю». Не просто «Я знаю», «Мне известно» и прочее. А теперь он знает. Это говорит о том, что он не знал ранее, но внезапно выяснил. Эмилия закусила губу и, шурша карандашом по листу, внесла первую запись коротким предложением. Мэри следила унылым взглядом за тем, как грифель заново писал ее судьбу. — Далее: он посылает вместо себя случайных прохожих, шпионов, подкармливая их деньгами, но никогда не появляется лично. Он скрывает свое лицо — значит, ему не нужно, чтобы ты знала, кто он. «Скрывет свою личность» — Появилось ниже в списке. — Имеет деньги, поскольку щедро платит за работу своим помощникам. А бумага, на которой пишет, предназначена для чертежей и документов. «Не беден». — Была возможность схватить тебя, но не воспользвался ею и ускакал. «Нет цели убить». Какие-то детали ты помнишь? Что-то еще, может, я упустила? Мэри постаралась напрячь память. Воспоминания выискивались туго, как будто спичкой чиркала о влажную серу: искра едва высекалась, и то бледная, и тут же гасла. Потерла лоб. — Мальчишка в Тросте сказал, что он был чистым. Что обувь чистая и одежда. — Так, отлично. И снова шорох карандаша. — Еще, как мне показалось, он был высоким. И очень резво скакал на лошади: как я говорила, моя не смогла догнать его. А у мальчика в Сантре не было оружия. Он не сопротивлялся. Как будто ему был отдан приказ только следить и все. — Тогда вот, что мы имеем. — Заключила Эмилия, откладывая карандаш и устремляя взгляд в свежие записи. — Тебя преследует взрослый мужчина. Он не бедствует. Вероятно, опрятен, ловок, тренирован. У него нет цели тебя убить или схватить сейчас же — скорее всего, выжидает момент получше. Мальчишки, которые ему помогают — или нищие, или сироты, или в прошлом — из Подземного города. Не обычные шпионы, не сыщики, а вот такие вот пацаны — с улицы. Тоже, своего рода, деталь. Будто дает заработать бедным или ищет тех, кто точно не откажется за деньги. Это — не головорезы, а значит, вполне вероятно, просто собирают для него информацию. О твоей фамилии до определенного времени не знал. Либо следил за тобой лично и случайно услышал, либо знал давно, но тебя саму нашел случайно. И если, как ты говоришь, Лайты не знают о твоем существовании и не ищут тебя, а он имеет деньги, то ищет этот мужчина для других целей. И еще не факт, что хочет обогатиться. Как-то так. — Опять какой-то мужчина меня преследует. — Вздохнула Мэри, опускаясь лбом на стол опять. — Что всем от меня надо? — Нам только предстоит это выяснить. Пока что тебе лучше самой не ходить. Ты же, надеюсь, понимаешь, почему. У Мэри вырвался еще один вздох. — Мне почему-то кажется, что капитан Леви действительно что-то подозревает. Иначе почему тогда приказал Олуо держать меня в поле зрения? — Только он вон дрыхнет, твой охранник. Эй, просыпайся! Эмилия взяла со стола карандаш и бросила в Олуо. Попала прямо по рукам, сложенным одна поверх другой на животе, и Олуо так резко встрепенулся, что чуть не опрокинулся со стула, но вовремя схватился за край стола и удержался. Разговоры вокруг затихли, и посетители разом повернули головы в их сторону. Кто-то хмыкнул, а дама с дочерью осуждающе покачали головой, при этом, сама дама цокнула языком. Олуо быстрым, почти молниеносным, взглядом окинул периметр, а потом ему на глаза попалась Эмилия, и он нахмурился так, будто единственное, что сейчас сдерживало его от того, чтобы бросить в Эмилию стулом, была куча свидетелей вокруг. — Ты оставишь меня в покое?! — Озлобился он, полыхнув в ее сторону рассерженным взглядом, и карандаш полетел обратно и приземлился на поверхность стола. Мэри прижала ладонь к лицу. Эмилия набрала было воздуха в легкие, чтобы что-то ему ответить, как в душную, пропитанную запахом крепкой заварки, тишину кафе, внезапно ворвался звучный голос: — Слышу эту полицейскую за километр. Не думал, что встречу тебя здесь, Рэй. В дверном проеме, плащ беспорядочно нараспашку, стоял Гелгар. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, оголяя покрытую каплями пота шею и, частично, грудь. Сам же Гелгар, хоть и выглядел уставшим, нашел в себе силы улыбнулся, когда Эмилия повернула к нему голову. — Гелгар? О боже! Она так резво вскочила на ноги, точно перед ней возник родственник, считавшийся без вести пропавшим. Бросилась ему на шею, а он крепко обнял ее, и на секунду опустился лбом ей на плечо. Олуо устало закатил глаза. — И ничуть ты не поменялась, оторва-Рэй. — Проговорил Гелгар — А от тебя вот не воняет перегаром. — Донеслось в ответ. — Да решил я завязать, короче. Рико всегда говорил мне это… Они отстранились, замерли, глядя друг на друга, и помолчали о том, о чем не было нужды говорить. Глаза Эмилии тут же наполниись слезами, а Гелгар втянул носом влагу, которая защекотала изнутри. — Как ты? — Спросил он, смеряя Эмилию изучающим взглядом, словно пытался вспомнить, как она выглядит. — Плохо… — Дрогнула голосом и стала торопливо вытирать лицо кончками пальцев. — Но…стараюсь держаться. — Да. И я. Они стояли друг напротив друга, старые друзья, которых объединяла общая история, разделяли годы службы в разных подразделениях, а сегодня связала одна боль на двоих. — Бросил пить, говоришь? — Решила убедиться Эмилия, сощуривая недоверчивый взгляд на его лице. — Честно? — У меня лишь две слабости: выпивка и женщины. — Ответил Гелгар, опускаясь взглядом куда-то на ее шею и ниже, но тут же легко, но ощутимо, получил по щеке. — Смотри в глаза, засранец. — Одернула его Эмилия, пригрозив указательным пальцем прямо у его щеки, по которой прилетело. — И, как всегда, ты сразу — драться, Рэй. — Хмыкнул Гелгар, даже не придав значения жжению на щеке. — Мне нужна лишь одна, и ты знаешь, какая. — Знаю. — Но у меня никогда не было шансов. — Шанс есть всегда. — Заверила Эмилия тем тоном, который не позволял возражений. Но Гелгар, судя по всему, возражать и не собирался. — Чего ты вернулся? — Встрял Олуо, бесцеремонно прервав их диалог. — Да подумал…подумал, что раз нам всем в комендатуру, то… — Взгляд в пол, потом — на Олуо, и рука Гелгара почесала в затылке. — …хочу с вами всеми поехать. Не хочу один сегодня. Сорваться не хочу — ну вы поняли, да? Он растерянно улыбнулся и посмотрел сначала на Эмилию, потом на Олуо, и последней — на Мэри, которая так и оставалась за столом, отстраненно за ними наблюдая. Вроде бы, она была не одна, а с ними, но ей было одиноко. Так одиноко, как никогда. Видеть его друзей, оставшихся без него, осиротевших, всё глубже вбивало в неё осознание, что Рико ушел навсегда. Семья Лайт, семья Лейнинген, ее история, преследователь с непонятными мотивами — не могли перекрыть чувство утраты. Ей казалось, его не перекроет сейчас ничего, даже дуло у ее виска.***
— Кстати, новенькая. — Окликнул ее Гелгар, когда они уже выехали, и лошади взяли спокойный темп, двигаясь на север, в сторону Штаба и Военной комендатуры. — Тебя как звать-то? А то я, если честно, все время тебя так называю, а так и не спросил имя. — Мэри. — Принято. — Кивнул. — Я так понял, Рико стал тебе другом? Ну, ты пришла помочь сегодня. — Пришел бы любой из нас. — Суховато ответила она, не испытывая никакого желания общаться о Рико именно сейчас, когда свежа рана, и когда Эмилия покосилась на них, а потом перевела взгляд на дорогу. Но Мэри знала: она все слышит. — Любой. Ну да. — Прокомментировал Гелгар, хохотнув, и в его тоне явно прослеживалась тень насмешки. — Еще скажи, что с «любым» ты от моего бухого бати по крышам бегаешь. Слышала, как он хмыкнул, и Эмилия впереди, хмыкнула тоже. — Да и Рико с «любой» не нянчился так, как с тобой. Хотя, что уже говорить об этом… Гелгар тяжело вздохнул и больше о Рико ничего не добавил. А Мэри плюнула на все, немного ускорила лошадь и нагнала подругу. — Эмилия, я должна кое-что сказать тебе. — Негромко произнесла она. Убедившись, что Олуо и Гелгар едут за ними на достаточном расстоянии, и Гелгар уже сменил тему да припал на ухо Олуо, Мэри решилась, наконец, рассказать все. Все то, о чем умолчала ранее. — Что ты полюбила его — это? — Переспросила Эмилия, посмотрев на нее искоса и улыбаясь уголком губ. — А? Как ты узнала? — Оторопела Мэри и немного отогнулась назад в седле. Огромными глазами уставилась на Эмилию, с обжигающим чувством стыда, будто та застала ее в постели с ним, прямо сейчас. — Мэри, ну ты серьезно подумала, что не палишься? Парень — и стал тебе близким человеком? Ты серьезно? Ты с парнями была на «вы» и «спасибо, не надо». Или «Красиво, но идите в жопу». А тут — близкий прямо. Из твоих уст это все равно что «люблю — не могу». — И…ты нормально к этому относишься? — Слушай, Рико был и есть нечужим мне человеком. Не так, как тебе близким. А тем, кто, в нужное время, в нужном месте, был частью меня. Я любила его и благодарна ему за все. Мне…б-больно, что его не стало. Сильно больно. Но…он не был моей собственностью и он…заслуживал отношений получше. Она шморгнула носом и назойливые слезы снова осели каплями на ее ресницах. — Я…н-не полюбила. — Вдруг оправдалась Мэри и обнаружила, что у нее горят щеки, а глаза сами собой отводятся куда-то в сторону, старательно избегая пересекаться взглядом с Эмилией. — Просто понравился. Я не знаю,что такое влюбляться. — Понравился ли или полюбила… Неважно… Я знаю Рико. Он был хорошим человеком и настоящим мужчиной. Его нельзя не полюбить. Я…не знаю, что между вами было, но я надеюсь, что…ты была счастлива. Что он пробился туда, куда не смог другой, и ты открылась. И я надеюсь, что он был счастлив с тобой тоже.
