Свет, который не погас. Часть 2: Без тебя.

             Посреди просторной спальни стояла кровать. На ней, накрытый до пояса, лежал человек.       Мэри перестала видеть всё остальное — комната исчезла. Не сразу поняла, что сделала вдох и перестала дышать. Она остановилась на пороге так резко, будто врезалась в невидимую стену, и жадно вцепилась взглядом в Рико, будто старалась наверстать все те две бесконечные недели, за которые уже успела отпустить его навсегда.       От пояса до груди его тело было туго стянуто бинтами — плотными, белыми, уложенными слой за слоем, как жесткий корсет. Грудная клетка под ним едва заметно поднималась и опускалась. Глаза были закрыты.       — Рико… — выдохнула Мэри, и голос предал её сразу.       В следующий миг зрение заволокло густой, влажной пеленой. Слёзы хлынули из глаз: горячие, неудержимые. Контуры комнаты поплыли, и мир распался на мутные пятна. Мэри пыталась вдохнуть глубже, удержаться, но дыхание ломалось, сбивалось, как у человека, только-только вынырнувшего из воды.       Трость с глухим стуком выпала из её руки, пальцы сами разжались, выпуская нож. Деймон перехватил его, но для Мэри это уже не имело значения.       Она забыла, что не может наступать на ногу. Забыла о боли. Забыла, что у неё вообще есть тело. Оно просто рванулось вперёд — не шагом, не бегом, а каким-то отчаянным движением, как если бы расстояние между ними было ошибкой, которую нужно немедленно исправить.       Мэри остановилась рядом с кроватью и, чуть не потеряв равновесие, схватилась за край матраса, чтобы не упасть. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Жадно вдохнула воздух. И ещё раз.       Слёзы размывали черты его лица — родные, до боли знакомые, ни на секунду не исчезавшие из её памяти. Они всё это время жили в ней: всплывали в обрывках воспоминаний, вставали перед глазами в тишине, когда она уже смирилась с мыслью, что больше никогда не увидит их вживую. Что память — всё, что у нее осталось.       Разум сопротивлялся, отказывался верить тому, что видят глаза. Внутри всё ещё существовало другое знание — то, с которым она жила последние недели: Рико мёртв. Она попрощалась с ним. Приняла это. Закрыла. Происходящее казалось невозможным, почти кощунственным — будто мир на мгновение споткнулся, и вернул ей то, с чем она уже научилась жить только в обрывках из прошлого.       Она смотрела на него и не решалась касаться, словно одно неосторожное движение могло разрушить это хрупкое, неправильное чудо. Казалось, стоит моргнуть — и он снова исчезнет, оставив после себя лишь ту же немую пустоту, к которой она успела привыкнуть.        Он исхудал. Ключицы проступали под кожей, скулы стали острее, а под глазами пролегли болезненные тени. Волосы отросли, стали длиннее, тяжелее; непослушные пряди падали на лоб и виски, делая его лицо строже и старше, чем она его помнила. Бывшие крепкими руки, утратили мышечную массу, казались почти чужими. Это был Рико — и в то же время не он, а его выжившая оболочка, упрямо цепляющаяся за жизнь.       Она протянула руку — медленно, боясь спугнуть ту хрупкую жизнь, что билась в его пульсе. Пальцы подрагивали, когда Мэри положила ладонь на его грудь. Тугая повязка казалась твердой, но даже под ней, медленно, но ровно, стучало сердце.       Его.       Живое.       В горле мгновенно встал спазм. Мэри прижала ладонь ко рту, но всхлип всё равно прорвался — коротким, рваным звуком, которого она не узнала в себе. Слёзы текли и текли, и остановить их она не могла — ни силой воли, ни привычной сдержанностью, а в поле зрения, тем временем, попал человек неподалеку. Он стоял в углу комнаты, где у стены располагался стол, сплошь уставленный пузырьками с лекарствами, стопками марлевых салфеток, и прочими медицинскими принадлежностями.       Мэри проморгалась, чтобы рассмотреть его. Невысокий, взъерошенный и будто сжавшийся под ее взглядом, стоял молодой мужчина.       — Это Саймон, знакомься. — Прозвучал голос Деймона, и мужчина сразу же кивнул Мэри да слегка поклонился так, как кланяются хозяева дома, принимая важного гостя. При этом, он сковался в плечах, как если бы Мэри одновременно смущала его присутствием.       — Как… как это пр-произошло? — Наконец, выдавила из себя Мэри сквозь судорожный вдох, и снова перевела взгляд на Рико.       Она коснулась его пальцев.       Они были холодноваты, кожа сухая и бледная. Мэри осторожно сжала их, словно боялась причинить боль одним неловким усилием.       — Мы с двумя гарнизонцами были в Тросте в тот день. — Начал рассказ Деймон, облокачиваясь спиной о стену и крутя нож в руках. — Рико — солдат толковый. У меня не было бы к нему претензий, если бы он не мешал мне.       Мэри еще раз кончиками пальцев провела по бледноватому запястью. Чутко вслушивалась в пульс, как в единственное доказательство его реальности. Она предполагала это и раньше — то, что Рико слишком часто находился рядом с ней и, наверняка, был основной преградой на пути Деймона.       — Мне нужно было нейтрализовать его. На время, сама понимаешь. На уговоры он не пошел бы, а убивать одного из лучших разведчиков я никогда не хотел. Поэтому мы пришли разведать, как его можно выманить и кем.       — К его дому? — Выдохнула Мэри и почувствовала, как напрягаются пальцы в желании схватить что-то, что попадется под руку, и швырнуть в Деймона — да так, чтобы оглушило и вырубило. Чтобы перестал говорить этим ровным, расчётливым голосом о чужой жизни, как о задаче с несколькими условиями.       — … но атака Колоссального поменяла наши планы. — Продолжал Деймон, не позволяя ее комментарию прервать его рассказ. — Мы находились на его улице и собирались уходить, потому что город наводняли титаны. Как вдруг один из этих гарнизонских псов увидел, как падает убитый титан, за ним — еще один. Стало ясно: это разведчик. Причём умелый.       Он сделал паузу, прокручивая в памяти ту сцену.       — А потом у разведчика стал заканчиваться газ, и одна из тварей увязалась за ним по пятам.       Деймон сделал паузу и сфокусировал взгляд где-то на виске Мэри, пока она стояла боком и, слушая, все держала и держала кисть Рико в своей, будто боялась, что если отпустит, то на сей раз — точно навсегда.       — Убивать титанов я не умел и не умею. — Продолжил он. — Все, что я мог — это обрушить на эту тварь башню. Гранаты у меня были: хоть в чем-то гарнизон мне пригодился.       Мэри вспоминала. Сквозь мокрую пелену в глазах мелькали моменты того самого дня: человек на лошади впереди нее, кто-то бегущий по крыше, громкий взрыв, не похожий на пушечный залп, и грохот падающей башни прямо по курсу.       — От взрыва лошадь не удержалась, упала, и ее придавило, а титан успел схватить парня буквально в последние секунды. Ну, тут мы и подоспели. Вытащили его. И я узнал в нем твоего друга. Забавное совпадение, не находишь?       Деймон как будто бы улыбнулся, и нет — одновременно.       — Плащ оставили в пасти — уже не было времени с ним возиться. УПМ тоже сняли — иначе мы не смогли бы его увезти. Ну а дальше пришел черед очередной помощи гарнизонцев — поднять его на стену и спустить с той стороны. На этом польза столичных собак закончилась.       Мэри прикрыла веки, позволяя остаткам слез скатиться по щекам. Она ведь была там. Совсем рядом, за стеной, и делала то же самое: вытаскивала Эмму и Лию. А где-то внизу, среди десятков палаток и раненых, был он.       — В лазарете его затампонировали, но сказали, что не спасут. Я уверен — просто не хотели с ним возиться.       Деймон с презрением хмыкнул.       — Вот так они все и работают, понимаешь? Отбирают, кому ещё пожить, а кого — уже списывать. Но я точно знал, кто его вытащит.       Мэри сглотнула и еще раз посмотрела на Саймона. Он стоял молча, давая брату договорить. И только теперь она начала замечать детали. У кровати, на узкой тумбочке, были аккуратно, ровной стопочкой, разложены компрессы. Рядом — бутылёк с настойкой и пипетка-дозатор. Бинты, тюбики, иглы, всё под рукой, всё подготовленное заранее. Вся комната будто бы только для Рико и предназначалась. Точнее — для его лечения. На стене за спиной Саймона висела небольшая меловая доска. В углублении — несколько кусков мела, а на поверхности — белёсые следы стёртых надписей.        Братья обменялись взглядами. Саймон жестом указал Мэри на доску и, взяв мел, написал «Спленэктомия».       Мэри сощурилась, в напряжении читая слово, которое рассыпалось для неё на бессмысленный набор букв.       — Я не… н-не понимаю.       Саймон тут же поднял ладони — успокаивающе, почти извиняясь — и дописал, шурша мелом о доску:       «Удаление селезенки» — прочла Мэри, и холодный пот прошиб ее с макушки до пят.       Это было похоже на удар: страх и шок смешались и выбили из нее дыхание.       — Саймон хотел сказать, удаление разорванной селезенки. — Пояснил Деймон, отрываясь от стены и неспешным шагом проходя в центр комнаты. Остановился возле кровати Рико — там же, где, онемевшая, стояла и Мэри.       Мысль о том, что у Рико чего-то больше нет, расшибла остатки ее самообладания. Страх вспыхнул не за проводимые с ним манипуляции — они уже были позади, — а за то, что будет дальше. За его тело, изменённое навсегда. За жизнь, которая теперь зависела от случая, от каждого следующего дня.       — Но…как? — С трудом выговорила она, заставляя себя сделать хотя бы вдох. — Он…он сможет жить?       Саймон так энергично закивал, будто одно лишь это движение могло развеять все ее сомнения. Он уже потянулся к мелу — и тут же передумал. Торопливо вытащил из внутреннего кармана рубашки блокнот и карандаш.       Поднял палец, прося пару секунд, и быстро, сосредоточенно начал писать. В комнате было слышно только лишь сухое шуршание карандаша по бумаге — звук, в котором для Мэри сосредоточилось ощущение приговора: будет жить или нет, восстановится или останется инвалидом.       Как закончил, вырвал страничку и протянул ее Мэри. Все еще держался на полшага в стороне. Смотрел прямо, ровно, внимательно следя за её лицом и реакцией.       «Травма, потеря крови и операция — он был без сознания почти неделю. Сейчас он стабилен, я колю ему морфий. Рана затягивается. Он сможет жить дальше. »       Мэри чувствовала, как от каждого прочитанного слова, сжимающий ее тело страх, постепенно отпускает, а когда дочитала до конца, испытала легкое головокружение. Она невольно ухватилась рукой о край кровати, чтобы не упасть.       — А…потеря крови? — Выдохнула она опять, цепляясь взглядом за это тревожное словосочетание.        Шорох грифеля по бумаге, и вот — еще одна вырванная страница, протянутая ей.       «Тело сделает это само.»       Мэри подняла взгляд на Саймона. Все еще такой же, взъерошенный, немного суетливый в движениях, он оставался зажавшимся в комок, в напряженном ожидании ее последующей реакции.       — Спасибо. — Сказала ему Мэри, и он опять кивнул ей, с тем же почтением, что и вначале, когда они только поздоровались. Но теперь — увереннее. Будто он ждал от неё презрения или обвинений, а получил нечто совсем иное — признание. Выровнялся, воспрял и оживился, наконец.       — Все с ним будет хорошо, Мэри. — Заверил Деймон в довершение. — Парень крепкий, выкарабкается. Я был его же лет, когда пережил неменьшую кровопотерю. Саймон толковый, и он его выходит. А теперь скажи мне: ты уверена, что тебе все еще нужен нож?       Мэри увидела, как Деймон протягивает ей тот самый нож, который она схватила со стола, а потом — выронила в состоянии шока. Мужчина разжал пальцы, раскрывая ладонь — так, будто просто отдавал принадлежащую ей вещь.       — Или поговорим? Рико уже завтра можно будет транспортировать домой — даже в госпиталь к матери. Но все в твоих руках, конечно. Мое предложение поговорить — до сих пор в силе.       Мэри не могла отвести взгляд от Рико. Отпустить его руку и даже просто выйти в другую комнату теперь казалось каким-то непреодолимым препятствием. Как будто если она хоть на секунду оставит его, то он уже не вернется. Она еще раз посмотрела на его лицо, прикрытые веки, как будто он просто спал, и на медленно и слабо вздымающуюся грудь при вдохах.       — Хорошо. — Решила она, наконец, выпуская пальцы Рико из своих. — Я поговорю с тобой.       Оставляя Саймона отбирать шприцы и иглы для стерилизации, Мэри и Деймон покинули комнату. Стол в гостиной все так же стоял, молчаливо ожидая хозяина дома.       Деймон отодвинул для Мэри стул, приглашая присесть. Она опустилась, теперь слишком сгворчиво — даже покладисто, потому что тело, ещё минуту назад натянутое, как струна, будто опало: не от усталости, а от необходимости быть неподвижной. Сейчас от нее зависела даже не ее собственная жизнь — а жизнь Рико.       Плечи Мэри опустились, хватка ослабела. Отстраненный взгляд провалился в одну точку — на то, как Деймон откупоривает бутылку вина, наполняет бокалы, ставит на стол овощи, сыр, хлеб, какие-то другие угощения — все с той же рутинной собранностью, будто угощать похищенного человека было частью его быта, а не элементом тщательно выстроенного давления.       — Предлагаю для начала выпить за встречу. — Сказал Деймон, ставя перед ней бокал чернильно-бордового вина. — Сколько мы с тобой не виделись? Лет двенадцать?       Мэри проигнорировала бокал. Ее взгляд все еще был прикован к Деймону. Он слегка улыбнулся ей, пытаясь показать свою доброжелательность, но в его глазах и несуетливых движениях читалось явное удовлетворение.       Теперь она понимала, что именно смутило её в спокойствии Деймона. Это было не отсутствие эмоций — это была позиция. Позиция силы. Он знал её слишком хорошо: как она считывает угрозы, где напрягается, на что реагирует мгновенно и в какой момент готовится к удару. И он намеренно шёл против всех этих ожиданий, лишая её привычных ориентиров.       Деймон искусно забросил сеть, попав в которую Мэри тоже уже не сможет выбраться. Чем больше будет трепыхаться, тем больше запутается. Если захочет сбежать — она не сбежит из-за травмы; если захочет сказать «нет», не сможет — ведь главный рычаг давления на нее находился в соседней комнате: Рико.       Ладонь отчетливо помнила его сердцебиение: тихий, ровный пульс — будто кожа вобрала в себя его отпечаток. Тот самый медленный ритм, который напоминал ей, ради чего она теперь должна сидеть тихо. Не дергаться. Не вырываться. Принять правила игры и быть той девочкой Мэри, которая сцепила зубы и терпит.        И рука ее потянулась к бокалу.       — За встречу. — Улыбнулся Деймон, приподнимая свой бокал в ее направлении, и сделал упоительный глоток. Он даже на миг прикрыл глаза, наслаждаясь терпким вкусом напитка, а с ним — вкушая успех.       Мэри лишь обмочила губы. Легкая кислинка прижгла трещину на пересохшей коже.       — И угощайся. — Добавил он, указывая на блюда на столе. — У меня самая свежая рыба. Та, что приезжает к вам на юг, поставками — теряет свое качество во время транспортировки. На столе — выловленная сегодня и сразу же приготовленная. Знала бы, как твой дедушка любит рыбу.       И прицельно поймал ее взгляд. У Мэри что-то дрогнуло в солнечном сплетении.       «Дедушка». И как будто поддел крючок, на котором она уже не трепыхалась, но все еще оставалась едва живой.       — Ешь, Мэри. — Повторил Деймон. — Голодная смерть — уж точно не моя и не твоя цель.       Пальцы ее невыносимо послушно взяли ломтик хлеба и положили на него сыр.       — Ты наверняка интересуешься, по какой причине я так стремился тебя найти. Как раз пора тебе все объяснить.       Мэри заставила себя проглотить откушенный маленький кусочек хлеба и сказала:       — Уж будь добр.