Свет, который не погас. Часть 2: Без тебя.

             Мэри прикрыла глаза.        Это слово отмотало всю ее жизнь в обратном порядке. Разведкорпус, Военная полиция, Кадетское училище. Казармы и жизнь с отцом в Сигансине. Всё исчезало слой за слоем, как декорации, которые спешно снимают после спектакля.        И вот она снова стояла на пороге того самого дома под землёй. Низкий потолок. Затхлый, пропитанный сыростью, воздух. Узкая улица, уходящая в полумрак.       Будто вся жизнь на поверхности была лишь сном. Ошибкой. Временной отсрочкой.       А она так и осталась той девочкой, которая однажды выбрала выжить.       — Конечно, на колено становиться я не буду. — Продолжал Деймон, и рука его выдвинула ящик стола, а после — извлекла из него маленькую коробочку. Ту самую, в каких обычно дарят кольца, делая предложение.        — Я люблю другую женщину. А это — не предложение, а сделка.       И поставил коробочку перед Мэри, а следом — открыл ее, обнажая кольцо.       — Как твой официальный супруг, я буду обладать теми же правами на производстве, что и ты, и вместе мы будем эффективнее, нежели по одиночке. Ну а чем ближе я к королевской свите, тем проще отыскать каждую тварь — КАЖДУЮ, ответственную за убийство моей матери. И не только ее.       Мэри молчала. Она смотрела на кольцо, как на приговор, который даже не нужно зачитывать вслух.       — Хочу напомнить тебе, что Рико уже завтра может поехать домой. — Говорил Деймон, опираясь ладонями о стол сбоку от нее. — У меня есть повозка: довезем мягко и быстро. Решай, Мэри. Ты можешь отклонить мое предложение. Но тогда я не могу ручаться за то, что будет с Рико дальше. И как далеко зайдет Эмброуз Лайт, не дождавшись от меня обещанного. Вдвоем мы сможем стать хорошими, сильными партнерами, и разом решим несколько задач.       — Рико… — Прошептала Мэри и ощутила, как пересохли губы. — Где гарантия, что ты отправишь его домой как только все сложится по…по-твоему?       Деймон указал рукой на ту сторону дома, где за стеной он привязал лошадей.       — Я лошадей даже в стойло не заводил. Наступит утро, мы оформим все документы, и ты сама проследишь, чтобы все прошло как надо.       — Как далеко ты зайдешь, если я…если я скажу нет?       Голос подвёл её. Слишком тихий. Слишком покорный. Она услышала его сама — и даже не узнала. Жизнь Рико стала тем, чем когда-то была её собственная: пределом, за которым любые принципы теряли форму и смысл.       — А ты уверена, что скажешь мне «нет»? Я — не тот человек, который остановится. Эти скоты у власти годами пудрят нам мозги, купаются в роскоши, а осмелишься оспаривать или противодействовать, ты — покойник. Ублюдки играют в свои игры, жрут в три горла, пока за стены один за другим проникают титаны. Я пойду дальше, с тобой или без тебя. Но с тобой я смогу избежать лишних жертв — а я, поверь, хочу их меньше всего.       Он чуть наклонил голову, и его взгляд медленно прошёлся по её лицу — ровный, выжидающий, фиксирующий момент, когда сопротивление начнёт ломаться.       — А вот чего хочешь ты, Мэри?       — А разве мои желания имеют значение? — Встречно спросила она.       — Думаю, мира нашим землям и людям ты хочешь больше всего, иначе что еще двигало тобой, когда ты решила стать разведчиком?       Деймон склонился еще ближе к ней — так, что их глаза оказались на одном уровне. Слишком близко, чтобы отвести взгляд, слишком ощутимо, чтобы проигнорировать пронзившую ее тело дрожь.       — А еще, ты хочешь, чтобы Рико был жив. Вернулся к семье и поскорее восстановился. Так?       Он достал кольцо и взял ее руку в свою. Мэри даже не дернулась.       — Так, Мэри?       Ее пальцы покорно легли на ладонь Деймона. Внутри включилось старое, знакомое до тошноты состояние: не беги, не сопротивляйся, не провоцируй. Просто стой. Просто делай как он говорит.       Это была хорошо выученная стратегия выживания, которую Деймон прекрасно знал и осторожно, почти бережно, возвращал на место.       Кольцо оказалось тяжелым. Неожиданно тяжелым. Оно сомкнулось вокруг пальца, будто щелкнул замок кандалов.       — Не вижу смысла терять время. Завтра же отправимся в Ратушу и зарегистрируем наш союз в реестре. Подойди-ка.       Он протянул ей открытую ладонь, приглашая подойти к нему. И Мэри поднялась раньше, чем поняла, что делает. Шагнула к нему не сразу. Секунду или две постояла, будто вспоминала, как вообще управлять собой. Это было не ее волевое решение и вовсе не согласие — просто тело, привыкшее слушаться, когда цена неповиновения слишком высока. Мэри двигалась медленно, без сопротивления, словно шла не к нему, а туда, где для Рико сохранялся шанс выжить.       Деймон мягко коснулся её локтя, направляя к зеркалу у стены.       В зеркале она увидела их рядом, и на секунду не поняла, где она настоящая.Девочка из Подземного города стояла на ее месте и внимательно смотрела на нее из отражения. Та же прямая спина да напряженные плечи. Тот же пустой, настороженный взгляд, в котором тлеет тихое смирение с реальностью и ожидание угрозы из-за ближайшего угла.       Деймон подошёл к Мэри слишком близко, но она не смогла отшатнуться: пространство между ними сужалось, а взгляд его холодных серых глаз держал как в тисках.       — Взгляни-ка, Мэри. — Сказал он. В его голосе было лишь абсолютное, спокойное, знание и глубокое бездонное удовлетворение. — Ты узнаешь себя в отражении? Та самая Мэри, которая так стремилась выбраться к солнцу, а теперь от нее зависит, как долго человечество под ним еще проживет. Забавно… А ведь я когда-то действительно любил тебя.       Он встал так, чтобы их отражения совпали, и плечи соприкоснулись.        — Я много раз прокручивал в голове то время. Не затем, чтобы найти оправдания. А чтобы понять. Тогда — мальчишка, в один день лишившийся всего, и оставшийся с запуганным братом один на один против всего мира, я жил в условиях, где всё имело цену. Крыша, еда, безопасность. Даже тишина. Я привык считать, что если за что-то заплачено, это можно забрать. А потом… потом рядом оказалась ты.       Деймон поймал ее взгляд в отражении.       — И я полюбил. Но к тому времени я был человеком, который слишком рано понял: если ослабить хватку — всё будет отнято. И больше никогда не ослаблял, даже в общении с людьми. Тогда это казалось единственным способом удержать хоть что-то в мире, где всё отнимали.       Мэри молчала. Она смотрела не на него, а на себя. Зеркало не было волшебным: оно не показывало прошлого и не рисовало будущего. Оно отражало лишь то, что стояло перед ним; то, кем она оставалась все эти годы.       — Вот мы… снова рядом. Не как муж и жена, а как пара, за которой стоят перемены.       Деймон сделал шаг в ее сторону и остановился за ее спиной. Напряжение поползло снизу вверх по ее телу — от пальцев ног, вдоль позвоночника, к шее, парализовывая ее страхом — тем самым, что столько лет дрожал под кожей.        Деймон, тем временем, нежным движением переложил ее локоны за плечи, открывая отражению чистый овал ее лица.       — Разве не красиво? — Проговорил Деймон, любуясь картинкой их двоих в стекле.       Пульс ускорялся. Мэри чуствовала, как спина осязает старую угрозу: кожа становится чувствительнее — как один сплошной оголенный нерв реагируя на присутствие опасности. Слышала, как кровь приливает к ушам и гулко стучит в висках. Его дыхание, касание тыльной стороной пальцев, звук голоса, низкого, ядовито-ласкового, возвращали ее туда, куда она не хотела помнить, но тело помнило слишком хорошо.       — Не надо… — Еле слышно вырвалось у неё.       Она закрыла глаза, но это не помогло.       — … и всё же, мы снова рядом. Ты видишь?       — Не надо…. — Повторила Мэри, прилагая усилие говорить членораздельно и ровно, но дыхание начинало сбиваться и учащаться, и с каждым вдохом кислорода становилось все меньше.        — Не стой…за мной.       Она разомкнула веки, посмотрела в зеркало. Их отражения слились. Ладонь Деймона плавно скользнула ей под челюсть.       — Что случилось, Мэри? — Спросил Деймон с напускным удивлением. — Неужели ты до сих пор видишь во мне угрозу? Ты же помнишь: пока ведешь себя хорошо, я тоже спокоен. Все просто.       — Отойди…в…сторону. — Задохнулась она.       Тело сжалось, мышцы натянулись, готовность к броску жгла каждую клетку. Руки, плечи, спина — всё держало баланс между обороной и нападением: рефлексом, который срабатывал мгновенно, без сознательного контроля.       — Сейчас же.       Деймон, стараясь расслышать, склонился еще ниже, ближе к ее уху — а может, и к шее, у нее теперь не было времени думать. Холодный инстинкт, дремавший внутри, вырвался наружу. Локоть врезался ему в скулу — и мир для Деймона вспыхнул резкими, ослепляющими бликами, а следом боль прошила челюсть.       Адреналин хлынул ей в кровь.        Мэри рванулась вбок, уходя с линии его тела. Перехватила его руку у запястья, резко потянула вниз и на себя, одновременно проворачивая корпус.       Деймон потерял равновесие не сразу — на долю секунды позже, когда его вес уже пошёл вперёд, мимо неё. Мэри подставила бедро, опираясь на здоровую ногу, и позволила инерции закончить начатое.       Пол встретил его глухо и жестко.       Она оказалась сверху раньше, чем он понял, где оказался. Коленом Мэри прижала его плечо к полу, заломила его руку за спину, вжимая запястье к лопатке. Деймон дёрнулся — и тут же наткнулся на сопротивление.       — Никогда, слышишь… — прорычала она, задыхаясь от ярости. — Никогда не подходи ко мне, ублюдок! Я тебе не жена и не твоя женщина! Никогда не была и не буду — ты понял? Ты понял?!       Ещё один остервенелый удар локтем ему пришёлся в ту же скулу, и Мэри сквозь гул крови в ушах услышала, как Деймон усмехнулся, вжатый лицом в пол.       — А дальше что? — выдохнул он сквозь сбившееся дыхание, с насмешкой. — Так и будешь держать меня? Час? Два?       Она не подумала об этом. Тело, хлебнув адреналина, действовало само. Животная паника — если не бежать, то бить — толкалала её вперёд, отсекая разум, как что-то, временно ненужное.       Мэри усилила нажим, резче опустила колено на его плечо, но боль в лодыжке вспыхнула мгновенно. Травмированная нога подвела ее: дрогнула и ослабла. Мэри втянула воздух сквозь зубы.       Деймону этого короткого мгновения хватило, чтобы дернуться.       Он перекатился, вырвав кисть из захвата, и, вцепившись в её руку, рванул Мэри на себя. Девушка упала на спину неожиданно жёстко, и воздух выбился из легких. Она попыталась откатиться, но Деймон оказался быстрее: навалился сверху, припечатывая её корпус всем своим весом.       — Тебя учила полиция, — выдохнул он ей в лицо. Голос был низким и напряжённым. — А меня — учила улица.       Колено упёрлось рядом с её бедром, ладонь сжала запястье, вдавливая его в пол. Он фиксировал её не бережно — так же, как когда-то: не из страха перед ответным ударом, а из потребности удержать и не выпускать.       Деймон тяжело дышал. Взгляд горел — злой, удерживаемый на последней грани.       — Я же сказал вести себя хорошо. Что непонятно? Что непонятно?!       Пальцы стальной хваткой стиснули ее запястья, и Мэри поморщилась.       — Не играй со мной, Мэри, иначе я за себя не ручаюсь!       Вот, где его самоконтроль дал трещину. Из неё полез тот самый Деймон из Подземного города — тот, кто чувствовал себя уверенно только тогда, когда всё шло по его сценарию. Он успокаивался, если рядом не сопротивлялись в лоб, и становился особенно опасным, стоило этому порядку рассыпаться. И только что она вернула его туда же, куда он минутами ранее вернул и ее — под землю Митраса.       Мэри, сквозь боль в запястьях и ноге, заулыбалась.       — И ни капли ты не поменялся, сволочь. — Выговорила она ему в лицо. — Так и остался тем обиженным на весь мир мальчишкой.       — Молчи!       Его другая рука схватила ее за шею и сжала озлобленными пальцами.       — Ну давай, — все еще улыбалась назло ему Мэри, сквозь частое, рваное дыхание. — Убей меня. Посмотрим, что скажет Лайт, когда ты вернёшься с пустыми руками.       Хватка тут же ослабла. Деймон на миг отстранился, словно рассудок, пробившись сквозь толщу ярости, наконец догнал его.       — «Мальчишка.» — Повторил он. Лоб его заметно покрылся испариной. — Который слишком рано понял, как устроен мир, и решил играть по его правилам: выживает тот, кто берёт. И я свое возьму. За что убили мою мать?       Вцепился в волосы на ее затылке, сжимая их в кулак, и склонился ниже — так близко, что она увидела собственное лицо в отражении его глаз.       — За что убили мою мать?! — Заорал Деймон, за волосы оттягивая ее голову назад. Мэри сцепила зубы. — Отец жил с ней здесь, на окраине села, далеко от столицы и других людей — кому она мешала?! Скажи мне, Мэри! Скажи мне!       — Как будто ты один такой, кто мать потерял. — Огрызнулась она.       — Не смей… Не смей равнять ее с чужими смертями! — И пальцы его еще сильнее ухватились за ее волосы — так, что у Мэри на глаза невольно навернулись слезы. — Её вытащили, назвали угрозой и показательно убили. За знание, за правду! Ты не знаешь, что такое смотреть, как мать убивают — ты не знаешь! Каждую тварь, что была к этому причастна, их семьи, их друзей — я найду и уничтожу! Там же, где они хотели уничтожить меня с братом и отцом! И ты — мне в этом поможешь!       Мэри дернула голову из остервенелой хватки его пальцев и лбом ударила в его лицо, так кстати находящееся в миллиметрах от ее. Удар вышел грязным, не сильным, но достаточным, чтобы Деймон отшатнулся, моргнул, потеряв фокус и разжал державшие ее пальцы.       Острый взгляд ее быстро окинул периметр вокруг: стол за ними, но слишком далеко, чтобы дотянуться, на полу — ничего, а над головой — стул. Недолго думая, она дотянулась до ножки и, вложив остатки сил, обрушила стул на голову Деймона.       Глухой треск.        Он успел выставить руку, принимая удар, но тело при этом сместилось, теряя равновесие. Не теряя ни секунды, Мэри здоровой ногой резко столкнула его с себя. Они сцепились на полу, в тесноте, где не было места ни расчёту, ни чистым движениям — только локти, плечи и глухое, злое сопротивление. Уйти, вывернуться из захвата — все, что помнило ее тело, натренированное годами. Мэри уже потеряла ориентир: где пол, а где потолок, когда вновь, задыхаясь, оказалась сверху. Деймон даже не сопротивлялся. Он лежал под ней, лоб рассечен, задетый стулом, и кровь тонкой струйкой огибает бровь.       — Допустим, все вышло по-твоему. — Сказала Мэри, переводя дыхание. — И ты окажешься среди правителей. Что будет отличать тебя от нынешнего режима? Ты же, получив власть, продолжишь убивать и мстить. Ты как этот парень, Эрен Йегер: его мать сожрали, и теперь он кричит, что уничтожит всех титанов до единого. Только ему пятнадцать, а тебе сколько?       Руки Мэри горели от ярости. Хотелось сломать его, причинить такую боль, чтобы он взвыл и умолял отпустить. Предплечье вдавливало его грудь и плечо в пол, локоть жёстко упирался в болевую точку плечевого сплетения — рефлексы работали сами. Они оголяли её до хладнокровного бойца, у которого не было ни времени, ни права думать — только действовать.       — Ты говоришь о будущем Парадиза, но сам утопишь его в крови. А я не хочу быть к этому причастной. Ни за что не подпишусь на это. Ни за что, слышишь?!       Деймон вдруг улыбнулся с неуместным спокойствием. Как человек, услышавший в ее словах не отказ, а обещание.       — Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе, Мэри? — Сказал он, сощуривая на ней взгляд, исполненный неожиданного наслаждения. Казалось, вместо боли он внезапно стал испытываеть какое-то необъяснимое удовольствие. — Когда ты злишься, у тебя горят глаза. А твои глаза всегда меня заводили.       Его руки хлопком сомкнулись на ее бедрах и сдвинули девушку туда, где возбуждение взяло контроль над его телом. Дыхание Мэри сорвалось и замерло, когда он уперся в нее, и низ живота стало болезненно тянуть: тело вспомнило каждый оттенок той боли, когда он был в ней.       — Говорил же: веди себя хорошо. — Прокомментировал Деймон, видя ее реакцию оцепенения и испуга.       Руки, державшие ее бедра, еще сильнее прижали Мэри к его телу — там, где уже затвердела жажда.       Она не ожидала, что так быстро начнет сдаваться. Что нажим в руках, прижавших его плечи к полу, ослабнет; что тело начнет бить озноб, а глаза — наполнятся слезами.       — Не н-нужно. — Заикнулась Мэри, а в памяти стали воскресать обрывки прошлых кошмаров: его дыхание, давление его тела, холод, обволакивающий обнаженную кожу, тошнота и жжение.       — Ты все еще хочешь бороться со мной, Мэри? Да или нет?       Он без особого труда рванул горловину ее рубашки, и пуговицы отлетели, с глухим стуком ударившись о пол. Ладонь сначала легла на ее солнечное сплетение — на оголившуюся кожу, покрытую ознобом. А после пальцы сместились в сторону груди.       Мэри сжалась всем телом, будто пытаясь исчезнуть внутри самой себя, и прошептала:       — Нет…       — Я не расслышал.       Воздуха не хватало. Все чувства стеклись туда, где его тело соприкасалось с ее, жадно стремясь к близости.       Как вдруг женский голос извне, знакомый и одновременно — чужой, ворвался в воцарившуюся тишину их борьбы.       — Отпусти ее, Деймон… — Произнес голос, и Мэри, и Деймон разом обернулись на источник звука.       В дверном проеме стояла Тесс. В руках — карабин, вскинутый и направленный в сторону Деймона. С улицы доносились глухие удары, выстрелы и свист лебедок.       — Этого не может быть… — Выговорила Тесс, и голос ее дрогнул, а ноги сделали несколько медленных шагов вперед.       — Тесс? — Оторопел Деймон, снимая с Мэри руки. Сама же Мэри дрожала с головы до пят, все еще не в состоянии совладать с телом, в котором бились старые, отпечатанные на подкорке, ощущения.       — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть там, где я тебе сказал.       — Как… как же ты мог? Ты говорил мне, что любишь меня, что мы вместе со всем справимся, а сам…       Руки держат карабин, а взгляд карих глаз Тесс, исполненных боли, перевелся на Мэри, которая отползла в сторону и попыталась стянуть разованные на груди края рубашки, но тщетно: кромки ткани расходились и не хотели держаться без пуговиц.       — Опусти оружие, Тесс. — Приказал Деймон, прицельно ловя глаза разведчицы, но она только напрягла плечи, укоренилась в боевой позиции и еще крепче вцепилась в ствол, наводя дуло прямо на Деймона.       — Все, что происходит здесь, — это часть плана, я же говорил тебе.       — Часть плана? Часть плана?!       Голос ее сорвался. Слезы проступили на глазах, и всхлип подошел к горлу.       — Ты обещал мне, что все будет хорошо, что никто не пострадает. Я доверилась тебе. А ты… Ты… убил доктора Уоррена. Зачем? За что?       На ее лице застыла болезненная маска глубоко раненой и обманутой женщины. Слезы катились по ее щекам, горькие и жгучие.        Шум с улицы, казалось, перетек на крышу. Что-то гулко упало, покатилось и стихло, а несколько голосов обменялись краткими командами.       Деймон покосился на входную дверь, а из спальни вышел Саймон и застыл на стыке двух комнат.       — Это было крайней мерой. — Пояснил Деймон, стараясь придать голосу то спокойствие, которое утихомирило бы Тесс и разубедило ее целить ему в грудь. — Уоррен начал сопротивляться, это привлекло бы слишком много внимания, ты же понимаешь.       Удерживая взгляд Тесс, Деймон постепенно перевелся в сидячее положение и стал медленно, но уверенно, подниматься на ноги.       — Он…он был одним из лучших врачей Развед-разведкорпуса. — Заикнулась Тесс сквозь слезы. — Я доверяла тебе. А ты — здесь… и Рико. И Мэри… Совсем не так, как ты обещал мне.       — Тесс, — мягко сказал Деймон, делая шаг вперёд. — Опусти оружие. Давай поговорим. Спокойно. Ты и я.       — Стой на месте! — Вдруг приказала она, прижимая приклад к плечу. — Не двигайся!       Деймон тут же послушно замер, но настырно продолжал удерживать зрительный контакт с ней, не позволяя Тесс сокользнуть.       Саймон встревожился и заметно побледнел. Его растерянный взгляд метался с Деймона на Мэри и Тесс, и обратно на брата, будто его зажали между ними, не оставив пространства для выбора.       Мэри вжалась спиной в стену, обняла колени и пыталась успокоить дыхание, а с ним — и боль в ноге. Страх и паника все еще опоясывали ее тело, как плотно затянутые ремни УПМ.       — Тесс… — сказал Деймон тихо, почти ласково. — Посмотри на меня.       Его голос все еще был ровным, тёплым, — тем самым, который когда-то заставил Тесс поверить, что она не одна.       Карабин дрогнул, дуло потеряло прицел, но все еще не опускалось.       И Мэри вдруг сорвалась в нервный смех:       — Какая же ты идиотка. — Сказала она, хохотнув. — Нашла, кому верить. Он же использует тебя. Как и всех: меня, брата, Рико, гарнизон. Доктора Уоррена…       Деймон резко обернулся на нее и осек:       — Заткнись!       — Может, он тебя и любит, Тесс. Сегодня сам признался в этом. — Продолжала Мэри, даже не глядя на него. — Но я сомневаюсь, что он вообще умеет любить по-настоящему. Только брать. Свои цели он любит больше.       Тесс в растерянности отняла приклад от плеча. Руки дрогнули и ослабли, будто разочаровывающая правда вдруг стала для нее слишком тяжёлой. Возразить Мэри оказалось нечего; разведчица лишь несколько раз моргнула.       — Завтра он женится на мне. Или он тебя не посвятил в эту часть плана, когда подговорил выбить меня в Милдвуде?       Мэри убедилась в своей правоте, когда на лице Тесс увидела полное недоумение.       — Ну я так и думала. — Прокомментировала Эмбер, хмыкнув. — Спасибо за травму, кстати. Может, всего этого не было бы, стой я на ногах крепче.       — Так это…это правда? — Задохнулась Тесс, обливаясь слезами. — Я…я предала товарищей, пока ты… пока ты…       — Смотри на меня. — Повторил Деймон, перебивая ее. — Не на неё. На меня. Ты же знаешь, я никогда не стал бы причинять тебе боль. Всё, что происходит здесь, — ради нас. Ради того, чтобы всё наконец закончилось. Ты же мне веришь?       Еще один выстрел со стороны улицы и шорох ног по гальке. Голоса стали звучать отчетливее. Деймон заметно напрягся, предчувствуя неладное, но усилием воли удержал маску хладнокровия, снять которую означало капитулировать.        Тесс шагнула вперёд, к нему. Она сглотнула.       — Уже поздно. — Прошептала она, роняя слезы. — Слишком поздно.       Её взгляд метнулся к окну.       — Снаружи полиция. И капитан Леви. Они положили уже половину твоей охраны.       На мгновение в комнате повисла тишина.       — Но… — разведчица сделала шаг еще ближе. — Я всё ещё могу уйти с тобой. Если ты отпустишь Мэри и Рико… если сдашься… Отпусти моих товарищей, и мы с тобой сбежим туда, где ты велел скрываться мне. Сможем просто быть вместе, и все.       Деймон смотрел на неё долго. Слишком долго, старательно игнорируя звуки с улицы — звуки его проигрыша. Потом медленно кивнул.       — Хорошо. — сказал он. — Если ты так хочешь.       Плечи Тесс дрогнули от облегчения, а дуло теперь смотрело в пол.       Мэри прищурилась, глядя ему в спину. Она ему не поверила. Его «Хорошо» прозвучало слишком легко — елейно, почти успокаивающе, и кивок головы не вязался с тем, как он встревожился секунду назад. И этой уступчивости чувствовалось замирание — характерное замирание Деймона — перед резким движением.       — Тесс, нет! — Выкрикнула Мэри, но опоздала, потому что Тесс уже опустила оружие.        Движение Деймона было быстрым, идеально отработанным годами практики. Он вырвал карабин из расслабленных рук разведчицы, развернул дуло в ее сторону — и выстрелил.       Тесс даже не успела вскрикнуть.       — Прости, любимая. Но нам, видимо, не по пути. Предатель под боком мне нужен меньше всего. — Холодно сказал он, наблюдая, как она пошатнулась, словно не поняла, что произошло, и медленно осела на пол.       — Хотя, жаль. Ты мне нравилась.       Мэри закрыла голову руками.       Это было не с ней. Не здесь, не в этом доме. Деймон не стрелял, а Тесс жива. Это все не с ней, не с ней.       — Поднимайся!       Деймон шагнул к ней, схватил за волосы и вздернул на ноги. Боль в щиколотке разрывала все и ползла вдоль кости к колену. Глаза отказывались открываться, пряча Мэри за темной завесой, как за защитной стеной.       Это все не с ней. Тесс жива. Он ее не убил.       — Отзови их. — Приказал он сурово, кое-как ставя Мэри на ноги. — Немедленно. Или Рико умрёт.       Он повернул голову к Саймону.       — Набирай.       Мэри заставила себя открыть глаза. Оцепенение держало крепко, не отпуская. Она бы сказала что-то, если бы могла. Пустой, почти выжженный взгляд упал на Рико: он лежал на спине, глухой и слепой ко всему, что творилось вокруг.       Где-то на втором этаже, судя по звукам, шла борьба: звон разбитого стекла, торопливый топот и глухой удар падающего тела прокатились по потолку.       — Двойная доза морфия остановит его сердце. — Сказал Деймон, сжимая волосы Мэри в стальной хватке. — Он умрет быстрее, чем ты доковыляешь до него. Отзывай своих, я не шучу.       В руке Саймона был стеклянный шприц, уже набранный. Он не смотрел на Деймона. Не смотрел и на Рико. Его взгляд был прикован к полу, а пальцы едва заметно, но дрогнули, когда обнажилась игла.       В комнате стало слишком тихо.       — Саймон, шевелись! — Рявкнул Деймон, и его брат вздрогнул. Он сжался, как затравленный ребёнок, окружённый мальчишками с камнями в руках.       Саймон сделал шаг вперёд. Потом ещё один.       Мэри попыталась вдохнуть, раскрыть рот — сказать хоть что-то, как вдруг Саймон резко развернулся к брату. Пальцы его еще раз дрогнули и разжались, а после — сжались с новой силой, и он швырнул шприц об пол. Стекло лопнуло с сухим треском, прозрачная жидкость растеклась по доскам, а игла отлетела в сторону.       Деймон на долю секунды застыл, словно не сразу понял, что произошло, а затем взорвался: толчком отбросил Мэри от себя, как что-то лишнее, и рванулся к брату.       — Ты что творишь?! — Заорал он, хватая того за грудки.       Мэри отлетела в сторону, врезалась в стену и тут же упала на пол: на одной ноге она не удержалась бы даже без травмы. Удар, вспышка боли и солёный вкус во рту.       — Ты что, решил пойти против меня, брат?! — Гаркнул Деймон и встряхнул Саймона.       Младший даже не пытался защищаться. Он с силой зажмурился и сжался весь, будто заранее знал, что за этим тоном последует нечто хуже крика.       — Ты понимаешь, что сделал? ПОНИМАЕШЬ?!       Но парень, пусть и дрожа с головы до пят, разжал веки. Он посмотрел на Деймона в упор, упрямо, и отшагнул к кровати, а после — демонстративно встал между братом и Рико.       В ярости Деймон снова схватил брата за грудки и швырнул в сторону — так же, как до этого Мэри, отбрасывая с пути всё, что мешало ему идти дальше. В это движение он вложил весь свой вес и злость. Тело Саймона ударилось о тумбочку, перевалилось через неё и с грохотом рухнуло на пол, как сломанная кукла.       Ампулы и бутылочки со звоном разбились о пол, а Саймон больше не шевелился.       Деймон даже не посмотрел, цел ли он.        — Последний раз, Мэри. Отзови их.       Мэри понимала, что должна встать. Встать сейчас же, вмешаться. Сделать что угодно, но не лежать пластом, как маленькая беспомощная девочка из Подземного города.        Она — солдат. Она выжила не одну битву, выжила там, где другие ломались. Она, черт возьми, не из тех, кто остается лежать!        Мэри перевернулась на живот, уперлась ладонями в пол и изо всех сил оттолкнулась. На доски закапала кровь. Скорее всего, из носа. Она не успела прислушаться, не понимала, толком, где расшиблась и в каком месте поранена. Шатаясь, поднялась на ноги аккурат тогда когда Деймон вскинул карабин.       — Значит, я убью его сам. — Решил он и направил дуло в сторону Рико.