Моя маленькая катастрофа

Едва Ран успел усадить Рену поудобнее на подушки, дверь снова распахнулась. Первым вбежал Риндо, за ним Коко, а чуть позже — Майки. Их лица были напряжённые, все трое замерли, увидев, что девочка наконец открыла глаза. — Бля… — Риндо резко выдохнул и провёл рукой по волосам, будто только что скинул с плеч огромный груз. — Я думал, мы тебя потеряли… — Ага, щас! — усмехнулась Рена, хоть голос её был слабым. — Можете даже не надеяться, я никуда не денусь. Вы от меня не избавитесь. Я и не такое переживала, хах… так что не переживайте. — Она улыбнулась, и в её глазах мелькнула искра упрямства. Коко облегчённо выдохнул и опустился на кресло, но в его взгляде всё ещё таилась тревога. — Ты нас реально напугала, малая… — тихо сказал он, избегая её глаз, словно стеснялся собственных эмоций. Майки шагнул ближе. Его лицо оставалось каменным, но руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Он посмотрел сначала на Рана, потом — прямо на Рену. — Три дня, Ран… — голос его был глухим, но в нём сквозила злость, смешанная с болью. — Она лежала, как мёртвая. Ты хоть понимаешь, что мы все уже готовились к худшему? Ран молча прижал дочь к груди, гладя её волосы. — Теперь это неважно. Она жива. Это главное. И только в этот момент в дверях появился Санзу. Его ухмылка на секунду дрогнула, когда он увидел Морену бодрствующей. — Ну вот, спящая красавица вернулась, — протянул он с кривой усмешкой. — А то я уже думал, что придётся искать тебе замену, Ран. — Санзу, закрой ебало, — резко бросил Риндо, и на секунду в комнате повисла гробовая тишина. Рена, слабым голосом, но твёрдо, произнесла:   — Я… всё помню… Юми… она… умерла, да? — Рена морщилась, слова давались с болью. — Я… я не хотела её смерти. Я просто хотела наказать… не убить… это моя вина, я… я правда не хотела… В комнате воцарилась гробовая тишина. Каждое слово ударяло о стены, будто камнем. Риндо первым шагнул вперёд — не с упрёком, а с мягкой жестокостью правды: — Рен… слушай меня, — его голос стал тихим и ровным. — Ты ребёнок. Ты не планировала это. Но теперь случилось то, что случилось. Никто из нас не сомневается, что ты действовала от страха и ревности. Это не делает тебя монстром, но это серьёзно. Ран сжал её руку так крепко, что вены выступили на тыльной стороне ладони, но голос у него был ровный, полон абсолютной уверенности: — Это не твоя вина одна. Я — отец, и это моя ответственность. Я не позволю, чтобы ты взваливала на себя то, с чем не в силах справиться ребёнок. Поняла? Рена зажалась, губы дрожали, слёзы набежали заново, но в её взгляде появилась крошечная искра облегчения. Риндо опустился на корточки напротив и, глядя ей в глаза, добавил: — Мы решим это. Сначала — ты. Ты отдохнёшь, ты не будешь об этом говорить никому. Мы поможем — не потому что хотим скрыть правду, а потому что не дадим этой истории сломать тебя. Коко молча поднялся и подошёл к окну; он всегда выражал эмоции иначе, но сейчас его плечи дрогнули. Майки, сжатый как пружина, всё же нашёл нужные слова — холодные, практичные: — Сейчас паника ни к чему. Мы не будем усугублять. Первое: никто из тех, кто в доме, не должен говорить об этом вовне. Второе: нужно привести порядок и выяснить, какие у нас варианты юридически и морально. Я займусь этим. Третье: Морена — под нашей защитой и под наблюдением врача. Мы вызовем специалиста. Санзу молчал, в его взгляде пляснуло что-то неприлично тёмное, но он не сделал ни шага и не произнёс ни слова — сейчас этот мужчина был тих, как тень. Ран опёрся лбом о высокий подголовник кресла и тяжело вдохнул: — Я не позволю, чтобы это разрушило её. Я буду отвечать за всё, что нужно. Мы держим это дома. Не говорите никому об этом… Риндо и Коко кивнули почти одновременно. Их лица выражали тревогу, но и решимость. Рена, слушая, чувствовала, как гул в голове стихает — не потому, что проблема исчезла, а потому что рядом появились люди, способные не только обвинять, но и действовать. Она попыталась ещё что-то сказать, но силы быстро оставили её. Ран подхватил её на руки — осторожно, как драгоценность — и прижал к себе. Глаза ребёнка, полные вины, наконец закрылись, и она провалилась в тяжелый, но нужный сон. Внизу разговоры продолжились, но теперь уже в приглушённом тоне: распределялись обязанности, обсуждались срочные шаги — медицинский осмотр, контроль над информацией, планы на ближайшие дни. Никто не говорил подробно и категорично о том, как действовать с телом или обходиться с последствиями — это оставалось мрачной, невыносимой частью, и все понимали, что отныне их решения будут нести груз. Ночь в доме не стала спокойнее, она просто приобрела иную форму: тишина теперь была не пустотой, а напряжением. Каждый понимал, что впереди последствия, и что они больше не дети, чтобы беспечно играть в свои игры. Но пока — пока Рена спала в безопасности отца на руках, и это было самым важным. С того дня прошёл почти месяц. Рена восстанавливалась быстро — ну, это и неудивительно: за ней наблюдали лучшие врачи, да и сама она была не из слабых. Её упрямый характер делал своё дело — словно она сама себе не позволяла оставаться в роли «больной». И вот приближался её день рождения. Риндо первым завёл разговор об этом за ужином, лениво откинувшись на спинку стула: — Эй, Ран… Ты вообще в курсе, что у нашей мелкой скоро праздник? Рена, сидевшая рядом, тут же фыркнула и подперла щёку рукой: — О, началось… Только не вздумайте устраивать сопливые сюрпризы с розовыми шариками. Я взрослая. — Взрослая? — хмыкнул Коко. — Тебе исполняется девять, Морена. Девять! Взрослая она… — Ну и что? — огрызнулась Рена. — Я всё равно не маленькая! Ран, слушая эту перепалку, лишь ухмыльнулся и налил себе кофе. Его взгляд скользнул на дочь — дерзкую, но всё же ещё слишком хрупкую. Он ничего не сказал, но где-то внутри уже прокручивал мысли: «Её первый день рождения со мной. И он должен быть особенным. Хоть раз в жизни я сделаю всё правильно». И вот оставалось три дня до её дня рождения. Ран сидел в своём кабинете, вид у него был такой, будто он думает о чём-то очень серьёзном. В дверь зашёл Риндо. — О, вот ты где! А я тебя по всему дому искал. Хотя можно было сразу догадаться, что ты здесь — уже который день отсюда не вылезаешь, — он внимательно посмотрел на брата и спросил: — Что делаешь? — … — Ран медленно поднял взгляд на Риндо. — Думаю. — О чём таком важном ты думаешь, что у тебя морда кирпичом, а, брат? — … Думаю… выбрать красные или фиолетовые… — сказал задумчиво Ран и снова уставился в бумаги на столе. Риндо хмыкнул и развалился на диване. — Ты о чём? — … О шариках. Рена сказала, что не хочет розовые. Риндо не удержался и разразился смехом: — ХАХАХАХАХА! Ты чё, серьёзно? С таким важным лицом думаешь, какие шарики выбрать?! Хахаха! Ну ты дал… аж настроение поднялось! — Это не смешно, — нахмурился Ран. — В её день рождения всё должно быть идеально. Она должна быть довольна всем. Ведь… это наш первый день рождения вместе. Риндо, всё ещё посмеиваясь, посмотрел на брата, но в его глазах промелькнула тёплая искра. — Ладно-ладно, успокойся, я понял… — он протянул руки вверх, будто сдавался. — Ты прав. Для неё это важно. И для тебя тоже. Ран бросил на него короткий взгляд. — Хочу, чтобы она запомнила этот день… как самый счастливый. — Тогда давай сделаем всё вместе, — неожиданно серьёзно сказал Риндо. — Я помогу. Ты — шарики, я — музыку и зал. А ещё… — он прищурился, — нужно решить с подарком. Ран нахмурился. — Я думал над этим, но… у неё и так уже всё есть. Что подарить? Риндо усмехнулся. — У любой девчонки всегда найдётся что-то, чего у неё ещё нет. Надо спросить аккуратно, ненавязчиво. — Она догадается, — отрезал Ран. — Ну, тогда будем действовать хитро. Я подойду к ней, начну разговор так, будто просто болтаем… и выведаю. А ты пока думай про шарики, — ухмыльнулся Риндо. Ран закатил глаза, но уголки его губ чуть дрогнули — он едва заметно улыбнулся. Риндо, как и обещал, выждал момент. Вечером он нашёл Рену в саду — она сидела на лавочке с книгой в руках. Лёгкий ветерок трепал её волосы, а рядом стояла кружка с недопитым какао. — О, малая, опять учёная? — лениво протянул он, плюхнувшись рядом. Рена подняла глаза и закатила их. — Ага, конечно… Учёная. Просто читаю, тут интересно было. — Ну-ну, верю, — усмехнулся Риндо, закинув руки за голову. — Слушай, а у тебя же скоро день рождения, да? — Угу, через три дня, — ответила она, делая вид, что снова углубилась в книгу. Риндо прищурился. — И что, никаких планов? Ни пожеланий? Ничего такого, что хотелось бы? Рена пожала плечами. — Да мне много не надо… Я просто хочу, чтобы все были рядом. Чтобы никто не ругался и… чтобы было спокойно. — Серьёзно? — он чуть наклонился к ней. — Даже подарок не нужен? Рена нахмурилась, но в уголках губ мелькнула хитрая улыбка. — Ну… подарок тоже можно, если прям настаиваете, — сказала она, делая вид, что обдумывает. — Хочу что-то… только моё. Не дорогое, не пафосное… просто чтобы это было от сердца. Риндо усмехнулся. — От сердца, значит? Ладно, малая, услышал. Но смотри, если тебе подарят какой-то сюрприз, а ты не обрадуешься — я лично буду обижаться. — А я тебе сказала, что хочу. Остальное уже на вашей совести, — фыркнула Рена и снова уткнулась в книгу. Риндо, уходя, усмехнулся про себя. Он уже знал, что скажет брату. Риндо вернулся в кабинет, где Ран всё ещё сидел, разложив перед собой какие-то каталоги и блокнот с заметками. На столе уже громоздилась гора цветных шариков, ленточек и открыток — он явно пытался продумать каждую мелочь. — Ну что, — сказал Риндо, усаживаясь на диван, — я у твоей малышки всё выяснил. Ран поднял глаза, нахмурился. — И? — Ей нужно совсем немного, — лениво протянул Риндо, но уголки его губ дрогнули. — Она хочет, чтобы все были рядом, без ссор и шума. И подарок… такой, знаешь, «от сердца». Ран прищурился. — От сердца? — Угу, — кивнул Риндо. — Не бриллианты, не дорогие игрушки. Что-то личное. Ран на секунду задумался, проведя рукой по лицу. — …Хорошо. Это даже сложнее, чем я думал. — Хах, вот тут я с тобой соглашусь, — Риндо вытянул ноги. — Но, брат, если ты сделаешь что-то слишком банальное, она сразу раскусит. Она умная девчонка, не ведётся на блеск. Ран тяжело выдохнул. — Я знаю. Именно поэтому всё должно быть идеально. — Ты так паришься, будто это свадьба, а не день рождения, — ухмыльнулся Риндо. — Это первый её день рождения, который я проведу рядом. Первый, — Ран посмотрел в сторону окна, и в его голосе слышалась странная смесь боли и решимости. — Я не позволю, чтобы он прошёл как-то… обычно. Риндо некоторое время молчал, а потом хмыкнул. — Ну ладно. Значит, шарики выбирай ты, а подарок придумаем вместе. Согласен? Ран кивнул. — Согласен. — Ну давай думать, — Риндо щёлкнул пальцами, откидываясь на спинку дивана. — Что любят такие девчонки, как она? Ран молчал, глядя на лист бумаги перед собой. — Она не любит показухи. Не любит, когда ей дарят то, что блестит, но ничего не значит… — Точно, — кивнул Риндо. — Тогда украшения отпадают. — Она любит рисовать, — задумчиво сказал Ран, словно сам себе. — Часто сидит у окна с карандашом… — Значит, можно подарить ей хорошие материалы, — предложил Риндо. — Но, брат, этого мало. Она примет, улыбнётся, но внутри… будет ждать чего-то другого. Ран медленно провёл рукой по столу, потом поднял взгляд. — Она всегда мечтала о фотографиях… о семейных. Когда все вместе. Чтобы у неё был альбом воспоминаний. Риндо моргнул, а потом усмехнулся. — Вот оно. Это будет не просто подарок. Это будет память. — …Семейный альбом, — тихо произнёс Ран, и на лице его впервые за долгое время появилась лёгкая улыбка. — Заполним его фотографиями. Нашими. — Отличная идея, — Риндо встал, хлопнул его по плечу. — Но давай сделаем хитро: первая страница будет пустая. Чтобы она сама поставила туда фото, которое считает самым важным. Ран кивнул. — Да. Так и сделаем. Вечером перед днём рождения Рени, когда весь дом постепенно погрузился в сон, Ран тихо открыл дверь в комнату Рены. Она уже лежала под одеялом, глаза закрыты, но спала неспокойно — словно всё ещё пыталась усмирить бурю, которая не давала покоя её маленькому сердцу. Он подошёл к кровати, сел на край, осторожно положив руку на её волосы, чтобы не разбудить слишком резко. Её дыхание было ровным, но лёгкое подрагивание плеч говорило о том, что воспоминания о последних днях ещё держали её в заложниках. — Малышка… — тихо прошептал Ран, почти себе, — скоро твой день рождения. Его взгляд упёрся в полумрак комнаты, и в этот момент он представил, как она улыбается, открывает подарки, как глаза её сияют от радости. Он глубоко вздохнул. — Я хочу, чтобы всё было идеально… — продолжал он, — чтобы ты запомнила этот день не как страшный сон, а как день, когда всё вокруг было для тебя… только для тебя. Рена ворочалась, тихо ворча во сне, словно шепча в ответ что-то бессвязное. Ран слегка улыбнулся, аккуратно провёл рукой по её голове и лёг рядом, не нарушая её покой. — Завтра мы всё устроим… — прошептал он, — и ты увидишь, как мы все тебя любим. И в этот момент Морена, всё ещё спя, сжала его руку в своих маленьких пальчиках, будто подтверждая, что она слышит его, что она понимает.  И вот этот день настал. Рена проснулась как никогда раньше — ещё до того, как первые лучи солнца пробились сквозь окна. Обычно она, как и Ран, любила подольше поспать, но сегодня что-то внутри неё не давало расслабиться. Волнение смешивалось с предвкушением, а сердце било сильнее обычного. Она медленно села на кровати, оглядывая свою комнату, и вдруг почувствовала, что этот день будет особенным. Даже обычные вещи казались ярче: мягкий свет, играющий на стенах, легкий ветерок, пробирающийся сквозь приоткрытое окно, и запах свежей выпечки, доносящийся с кухни. — Сегодня… мой день… — прошептала она, улыбаясь самой себе, — всё будет идеально. Рена вскочила с кровати, наполняясь энергией. Она быстро умылась, оделась в наряд, который выбрала заранее, и уже не могла дождаться, когда все соберутся, чтобы отпраздновать этот день. Сегодня она была готова наслаждаться каждым моментом — и впервые за долгое время её сердце было спокойно.   Она спустилась по лестнице, бежа, и с разгона ногой открыла дверь, вставая в стойку победителя. Платье немного задралось, волосы были растрёпаны, а заколка соскользнула. Рена оглянулась на присутствующих и гордо заявила: — Раз, сегодня мой день рождения! То есть у меня есть три желания. И вот первое моё желание: станьте моими слугами на этот прекрасный для вашей госпожи день и выполняйте все её хотелки! Хаха! Рена мотнула немного головой, и вскоре заколка упала на пол. Она посмотрела на неё и сказала: — Ой… — Рена, ты же в платье не бегай, и ещё, если каждый раз будешь так открывать двери, они выпадут, — сказал Ран с улыбкой, подходя к ней, чтобы поправить волосы. На кухне были Ран, Санзу и Какучё. Коко, Риндо и Майки пока не было видно. Санзу, едва заметив команду Рены, приподнял бровь и скривился: — Ты серьёзно, принцесс? Мы теперь твои «слуги»? — его голос звучал насмешливо, но в глазах мелькнула лёгкая тревога: он знал, что Рена в настроении командовать. — Абсолютно серьёзно! — Рена выпятила грудь, вскинув подбородок. — И хочу, чтобы всё было идеально. Не подведёте, да? Какучё, стоявший рядом, тихо хмыкнул: — Похоже, нам предстоит тяжелый день, — сказал он и, не сводя глаз с Рены, начал проверять, всё ли на месте: приборы на кухне, украшения, посуда. Ран только улыбнулся, глядя на их подготовку, и тихо произнёс: — Пусть сегодня будет её день. Мы всё сделаем правильно. Санзу пожал плечами и с насмешкой начал выполнять «приказы» Рены, хотя его движения были аккуратны — он явно не хотел испортить праздник. Рена, ещё немного сонная, села за стол, держа в руках бокал с молоком и задумчиво смотрела на еду. Её взгляд скользнул к Рану. — Папа, а где мои подарки? — спросила она, наклоняясь к нему, голос чуть тревожный, но полный ожидания. Ран мягко улыбнулся, положил руку ей на плечо: — Спокойно, малышка. Подарки будут позже. Сначала завтрак, а потом — развлекательный парк. Сегодня твой день, и мы проведём его вместе с Риндо. Рена слегка нахмурилась, но быстро улыбнулась, поднимаясь со стула: — Ладно, но только не забывай! — прокричала она, направляясь к выходу. На кухне царила лёгкая суматоха: Санзу тихо помогал накрывать на стол, Какучё подбирал десерты, Коко проверял наличие напитков. Майки и Риндо уже подготовились к выезду в парк, готовые сопровождать Рену. После завтрака все сели в машину. Рена сидела на заднем сидении, рядом с Рином, и весело обсуждала, какие аттракционы они первым делом посетят. Ран ехал за рулём, иногда бросая взгляд на улыбающуюся дочь через зеркало заднего вида. Тем временем в доме остальные готовили маленький квест для Рены. Дом был огромным, поэтому каждый уголок становился местом для спрятанных подарков. Юки аккуратно ставила коробочки, Коко прятал записки с подсказками, а Майки и Санзу контролировали процесс. Главными подарками, конечно, были самые важные: альбом, сделанный Раной и Риндо с самыми тёплыми воспоминаниями и фотографиями, и щенок-овчарка от Майки — маленький, пушистый комочек радости, который должен был стать настоящим сюрпризом для Рены. Другие подарки уже были спрятаны, но они были «разогревающими» — для маленьких радостей, пока главные сюрпризы ожидали её в конце квеста. В парке было шумно, весело и полно красок. Аттракционы вращались, дети кричали от восторга, повсюду пахло сладкой ватой и попкорном. Рена скакала с одного аттракциона на другой, сияя от счастья. Ран и Риндо шли следом, стараясь успевать за её энергией, но девочка была непредсказуемой: то резко оборачивалась, то убегала к очередной карусели, и всё происходило так быстро, что даже самые внимательные взрослые не могли уследить. — Малая, стой! — кричал Ран, размахивая руками. — Не убегай так далеко! — Папа, смотри, смотри! — Морена прыгала на платформу нового аттракциона, не замечая, что они отстают. Риндо пытался подхватить её за руку, но она резко дернулась, и на мгновение потерялась из виду. Вокруг было слишком много людей, звуков и ярких огней. — Чёрт… — пробормотал Риндо, оглядываясь по сторонам. — Где она?! — Сё… стой, малышка! — Ран метался между аттракционами, пытаясь разглядеть её среди толпы. Его сердце било тревожно быстро: Морена была маленькой, и любой промах мог стоить безопасности. Морена тем временем, не понимая, что отстала от взрослых, остановилась возле киоска с воздушными шариками. Её глаза заблестели: «Вот! Это место!» — подумала она и направилась к парку, даже не подозревая, что папа и Риндо уже ищут её в панике. — Риндо, нам нужно её найти, прежде чем она опять куда-то убежит! — Ран стиснул кулаки, его взгляд метался по толпе. — Я ищу! — ответил Риндо, срываясь бегом в сторону красочного лабиринта из надувных фигур, где Морена могла скрыться. С каждым шагом тревога взрослых только росла. Они понимали, что день рождения — радостный праздник для девочки, но сейчас главным было её найти и убедиться, что с ней всё в порядке. Ран и Риндо, наконец, заметили её возле тира. Морена сосредоточенно целилась в мишени игрушечного автомата, совершенно погружённая в игру. Каждое попадание сопровождалось радостным восклицанием: — Попала! Ещё раз! — кричала она, подпрыгивая от восторга. Риндо ухмыльнулся, опираясь на перила тира: — Ну что, Ран… — он кивнул в сторону дочери, которая уверенно разбивала мишени одну за другой, — это очевидно. Она — твоя дочь. Даже в игрушечном тире проявляется характер Хайтани. Ран, стоя рядом, только тихо вздохнул и не мог сдержать улыбки. — Да… — тихо сказал он, глядя на Морену. — Настоящий Хайтани, до самой сути. Морена, заметив папу и дядю, радостно помахала руками: — Папааа! Я попала все мишени! Смотрите! Смотрите! — Отлично, малышка! — похвалил Ран, подходя к ней. — Ты просто молодец. Риндо усмехнулся и добавил: — Видишь, Ран, с таким характером она и правда не даст никому шанса заскучать. Морена, сияя, прыгнула ему на руки, не переставая смеяться. А Ран почувствовал, что этот момент — маленькая победа над всеми тревогами последних дней Когда они наконец подъехали к дому, Морена держала мишку когорого она виграла в тире на руках и то и дело обнимала его, прижимая к груди. Ран вывел её из машины, а Риндо и Майки шли рядом, контролируя, чтобы всё прошло спокойно. Дом выглядел особенно празднично: повсюду свисали цветные гирлянды, на столах стояли разноцветные коробки, а тихо мерцали лампочки, создавая атмосферу праздника. — Слушай, малышка, — начал Ран, усаживая её на диван, — я знаю, ты хочешь перекусить, но сначала… у нас для тебя кое-что особенное. — Что такое? — Морена с интересом заглянула в глаза Рана, её щёки чуть розовели от волнения. — По всему дому спрятаны подарки и подсказки, — продолжил он, улыбаясь. — Тебе предстоит настоящий квест. Каждая подсказка приведёт к следующей, а в конце тебя ждёт главный сюрприз. Но запомни: сначала все подсказки, потом подарки. Морена чуть нахмурилась, но глаза её загорелись азартом. — Отлично! — воскликнула она. — Тогда пошла искать! Она первым делом побежала в гостиную, где под диваном нашла маленькую коробочку с первой подсказкой. На бумажке было нарисовано маленькое сердечко и надпись: "Ищи там, где утро начинается со сладкого и тёплого аромата." — Хмм… кухня! — догадалась Морена и рванула туда. В кухне её ожидала следующая подсказка, спрятанная в чайной коробке: "Где книги спят на полках — там найдёшь ещё один сюрприз." Морена пробежала в библиотеку, где между старыми томами лежала маленькая мягкая игрушка и следующий стикер: "Там, где зеркала отражают радость — следующий шаг к счастью." В ванной Морена нашла миниатюрную косметичку с наклейками и ещё одну подсказку. С каждой находкой её глаза сияли, а сердце билось всё быстрее — адреналин от поиска переплетался с радостью от подарков. — Папаа, Риндо! — кричала она, поднимая очередную находку. — Смотрите! Смотрите, я почти всё нашла! Когда она добралась до последней подсказки, ведущей к главному подарку, её сердце чуть не остановилось от волнения. В углу гостиной, под мягким пледом, лежал альбом от Рана и Риндо. Рядом с ним играл щенок-овчарка, радостно подпрыгивая. — Папаа! — Морена вскрикнула и ринулась к нему, обнимая и щенка, и альбом. — Это… это всё для меня? — Да, малышка, — мягко ответил Ран, улыбаясь. — Всё для тебя. Морена прыгала от счастья, обнимала щенка, перелистывала страницы альбома, смеялась и время от времени просила Рана показать, как правильно держать щенка. Её эмоции были переполнены: радость, удивление, азарт и чувство полного счастья. Даже Майки и Коко, наблюдая за ней, едва сдерживали улыбки. — Я никогда не видела её такой счастливой, — тихо сказал Коко Риндо, — как будто весь мир для неё раскрылся. — Ага, — согласился Риндо, — и я рад, что именно мы смогли устроить ей этот день. Морена, держась за щенка и перелистывая альбом, наконец поняла, что этот день рождения стал для неё настоящим маленьким приключением. И с каждой новой находкой, с каждой подсказкой, её улыбка становилась всё шире. Морена внимательно посмотрела на щенка, её пальцы слегка провели по мягкой шерстке, а глаза загорелись нежностью. Ошейник был уже надет, а на нём аккуратно выгравирован «от Майки». Девочка подняла взгляд на него, и их глаза встретились. Её улыбка была мягкой, тёплой, почти сияющей. — Спасибо… — прошептала она, едва сдерживая радость. — Не за что, — ответил Майки спокойно, но в голосе звучала забота. — Имя выберешь сама. Теперь это твой друг. Ты должна любить его, защищать и растить. Когда он вырастет, он станет твоей защитой, твоим верным другом и слугой… Будь счастлива, малышка. — …Я назову её… Ляля. Хаха, да, тебе подходит, Ляля! — Морена прижала щенка к себе, ощущая его тепло и мягкость. — Будем вместе, ладно? Щенок весело завилял хвостиком, будто соглашаясь, а Морена обняла её ещё крепче, шепча: — Ты теперь моя Ляля. Всегда со мной… В тот момент в комнате воцарилась тихая, счастливая тишина. Даже взрослые, наблюдавшие за сценой, чуть улыбнулись, понимая, что Морена нашла нового маленького, но очень важного друга. С того самого счастливого дня прошло ещё пять месяцев. На Бонтен прекратили охоту, но они так привыкли к обществу друг друга, что и не разъединились в разные места, а остались все вместе жить. Они переехали в новый дом — более большой, с просторным двором и высоким забором вокруг. Дом действительно впечатлял: десять спален, три ванные, одна кухня и две витальни. На четвёртом этаже была бильярдная комната, на втором — спальни, на первом — все необходимые помещения: кухня, витальни и ванные. На третьем этаже была игровая для Рены: её комната, игровая площадка, гардероб. Вещей у неё уже было невероятно много. Ляля с того времени немного подросла. Как говорила Майки, она была очень верной, всегда помогала Рене, поддерживала и всегда оставалась рядом. Ляля уже выучила некоторые команды, которые показывала ей Рена. Сама же Морена пошла в другую школу. У неё появились новые друзья, и, конечно, она подросла, стала красивее, у неё появился вкус в одежде. Начала понемногу краситься. В новой школе на неё уже начали заглядываться мальчики. Говорили, что она красивая, пытались «липнуть», но, конечно, своим бойким характером она не давала им ничего сделать и иногда даже не подпускала. Некоторые её боялись, потому что она часто устраивала драки в школе. Рана часто вызывали туда по этому поводу. Но она дралась не просто так: она защищала слабых. Например, она познакомилась с одной девочкой, над которой издевались несколько мальчиков на дне. Морене это не понравилось. Она подошла, заступилась за девочку, а мальчики начали насмехаться: «Ты такая же слабая, как и она, сопля!» Рене это было невыносимо, и она влупила им так, что их отбросило. После этого Рана впервые в жизни вызвали в школу как родителей. Мальчики часто признавались ей в любви, но, в принципе, не только мальчики — девочки тоже. Она редко кому-то рассказывала об этом, иногда умалчивала даже про мальчиков, чтобы не волновать Рана, мало ли что могло произойти. И вот был выходной. Рена сидела на качелях, каталась туда-сюда и слушала музыку в своих наушниках. Она думала о будущем: как будет дальше учиться, какие новые приключения её ждут и что она сможет сделать, чтобы стать сильнее. Но вдруг она услышала… плач. Плач ребёнка. Через наушники звук донёсся до неё ясно и отчетливо. Морена остановилась, сняла наушники и начала искать источник звука. Она шла по двору, прислушиваясь, и в какой-то неожиданный момент наткнулась на мальчика примерно её возраста. Голубые глаза, как небо после грозы — даже ещё голубее, чем она когда-либо видела, и блондинистые волосы, словно расплавленное золото. Он сидел на земле и тихо всхлипывал. Рена подошла к нему и осторожно спросила: — Эй… ты чего это плачешь? И как ты сюда забрался? Это же вроде как невозможно… — она нахмурилась, — я, конечно, пыталась отсюда сбежать, но это было невозможно, меня сразу же поймали… а ты как-то сюда забрался? Эй… и кто ты вообще такой? Мальчик всхлипнул ещё раз, поднял голову и слегка вытер глаза. Его голос был тихим, но уверенным: — Я… я не знаю… просто… просто хотел убежать. Я не знал, куда идти… и тут оказалось… я… Рена села рядом, внимательно посмотрела на него и мягко улыбнулась, стараясь успокоить: — Всё нормально… не переживай, я не причиню тебе вреда. Но сначала скажи своё имя. Мальчик немного колебался, а потом, наконец, прошептал: — Меня зовут Элиан… Рена кивнула, чуть улыбнувшись. — Ладно, Элиан. Слушай… ты можешь мне доверять. Давай я покажу тебе, где безопасно, и мы разберёмся, как тебя отсюда вывести. В этот момент она протянула ему руку, и мальчик, немного смущённо, взял её.  Рена встала  и осторожно потянула Элиана за руку. Он следовал за ней, всё ещё дрожа и время от времени оглядываясь вокруг, будто опасность могла подстерегать на каждом шагу. — Смотри, — сказала Рена мягко, — здесь у нас большой двор, но он безопасный. Никуда убежать ты не сможешь, и никто не причинит вреда. Они прошли мимо клумб с цветами, через маленький мостик над декоративным прудиком, и Рена показывала ему каждое безопасное место: скамейки, беседку, небольшую беседку-навес у стены дома. — А это — дом, — сказала она, подходя к массивной двери. — Заходи, здесь тепло и спокойно. Элиан медленно переступил порог, его глаза расширились от величины и красоты дома. Рена сразу заметила его заинтересованность и улыбнулась. — Ладно, пока ты не привыкнешь, я покажу тебе кое-кого. — Она подошла к одной из комнат и открыла дверь. На полу играла Ляля — щенок овчарки, который с самого первого дня был рядом с Мореной и теперь был верным другом Рены. Щенок мгновенно подбежал к новым гостям, обнюхивая Элиана и весело виляя хвостом. — Это Ляля, — сказала Рена, присев на корточки. — Она моя подруга и защитник. Ты можешь её погладить. Элиан робко протянул руку, а Ляля, словно почувствовав его нерешительность, осторожно положила мордочку на его ладонь. Мальчик слегка улыбнулся, впервые за долгое время расслабившись. — Видишь, — продолжала Рена, — в этом доме ты в безопасности. Здесь есть свои правила, но они простые: не вредить другим, быть честным и помогать тем, кто слабее. Понял? Элиан кивнул, всё ещё поглаживая Лялю. — Отлично, — сказала Рена. — Теперь, чтобы тебе не было скучно, я покажу тебе игровую. Там можно делать почти всё: играть, рисовать, придумывать свои игры. А если захочешь, мы вместе с Лялей устроим маленькое приключение. И вот так Рена медленно и осторожно начала вводить Элиана в свой мир, знакомя его с домом, безопасными местами и Лялей. Постепенно он начал доверять ей, а она почувствовала, что рядом появился новый друг, с которым можно делиться секретами и приключениями.  Но по дороге в игровую комнату они наткнулись на Рана и Ридно, что-то бурно обсуждавших. Ран заметил Рену и, конечно, гостя. Он был в шоке: Рена никогда не приводила друзей домой, и он понятия не имел, кто этот ребёнок и как он здесь оказался. — Ееее, Рена, это кто? — спросил Ран, нахмурившись. — Я не знаю, — сказала Рена. — Я нашла его в саду, он там плакал. Я шла его утешать до вашего прихода, чтобы разобраться, откуда он. Но вижу, вы уже здесь, так что пошли разберёмся, папа. Ран слегка нахмурился, но его взгляд смягчился, когда он заметил, что Элиан не представляет никакой угрозы, а Рена сама подошла к нему с уверенностью и спокойствием. — Ладно… — пробормотал он, подходя ближе. — Ты плакал в саду, говоришь? И никто тебя не нашёл до этого момента? Элиан кивнул, сжимая руку Рены. — Он не умеет рассказывать обо всём сразу, — мягко пояснила Рена. — Но я думаю, что если мы немного поговорим, он всё объяснит. Ридно, наблюдавший за сценой, усмехнулся и подошёл к ним. — Ну что ж, — сказал он, глядя на Рана, — похоже, у нас появился неожиданный гость. Главное, чтобы он был в безопасности и не напугал Морену или Лялю. Ран кивнул, присмотревшись к мальчику. — Хорошо, — сказал он решительно, — тогда мы сначала выясним, кто он и откуда. Рена, ты останешься рядом и будешь помогать нам понимать, что произошло. Рена улыбнулась Элиану, чтобы он почувствовал себя спокойно, и взяла его за руку. — Не волнуйся, — прошептала она, — мы разберёмся и всё будет хорошо. И вот они втроём — Ран, Риндо и Рена с новым гостем — медленно пошли к гостиной, чтобы спокойно выяснить, как мальчик оказался в саду, а потом решить, что с ним делать дальше. Рена осторожно усадила Элиана на диван в гостиной, держа его за руку. Мальчик, всё ещё сжимая её ладонь, начал рассказывать: — Я… я сбежал из детдома… Там меня били, унижали… Я… я не мог больше оставаться там. Рена сжала кулаки, глаза её загорелись яростью: — Как можно так с детьми?! — сказала она сквозь зубы, — Я… я хочу… чтобы они получили то, что заслужили… даже подумала, что… что надо спалить тот детдом! Элиан резко вздрогнул, испуганно глядя на неё. — П-подожди… ты… ты серьёзно? — спросил он дрожащим голосом. Рена быстро смягчилась, села рядом и мягко улыбнулась: — Нет, нет, я шучу… — сказала она, слегка покраснев. — Просто… я хотела, чтобы ты понял, что тебе больше ничего не угрожает. Хотя… в душе я хотела наказать тех, кто мучил тебя. Элиан кивнул, облегчение постепенно заменяло страх. Рана и Риндо поддержали девочку, дав понять, что теперь он в безопасности. — Элиан, — сказала Рена, — тебе разрешили остаться на ночь. Но… я хочу, чтобы ты остался здесь навсегда. Ран тихо вздохнул: — Мы что-то придумаем, — сказал он, — я не могу просто так оставить его. Сначала собирались положить Элиана в гостевую спальню, но Рена закатила скандал: — Он будет спать со мной! — сказала она твёрдо, чувствуя ответственность за мальчика. — Я не могу позволить ему быть одиноким. Ран с трудом сдержал улыбку, понимая её решимость. Вскоре они все уснули, Рена рядом с Элианом, ощущая его доверие и спокойствие. На следующий день Ран пришёл в кабинет Майки, чтобы обсудить ситуацию. Он рассказал всё, как есть. Все начали думать, как поступить: усыновить или найти другой выход. — Он стал важен для Рены, — сказал Ран, — я не могу просто оставить его. Надо быть разумным. Я думаю, стоит официально усыновить его. В комнате собрались Били, Коко, Санзу, Майки, Какучё, Риндо и Ран. Все обсуждали, кто сможет взять на себя эту ответственность. И тут Какучё, который всё время молчал, тихо сказал: — Я могу… и даже буду не против. Я знаю, что значит жить в детдоме. Все в комнате застылли в шоке. Ран только кивнул, сдерживая эмоции. После того как Какучё высказался, в комнате повисла тишина. Все осознавали, что решение серьёзное, но и правильное. — Если он стал частью семьи Рены, — сказал Ран, глядя на мальчика, — мы не можем оставить его одного. Это будет правильно — усыновить его официально. Майки, немного нахмурившись, кивнул: — Хорошо. Пусть он станет частью семьи. Но нужно всё оформить по закону. Риндо, слегка улыбающийся, добавил: — Главное, чтобы он чувствовал себя здесь в безопасности и знал, что теперь его никто не обидит. Какучё подошёл к Элиану и опустился на колени на уровне мальчика: — Слушай, парень, — сказал он мягко, — теперь ты часть нашей семьи. Мы будем заботиться о тебе, защищать и помогать. Ты не один. Элиан слегка улыбнулся, глаза его блестели от слёз: — Правда? Я… я могу остаться здесь навсегда? — Конечно, — улыбнулась Рена, обнимая его. — Ты теперь наш. И я буду рядом с тобой всегда. Ран достал бумаги и начал оформлять документы. Процесс занял несколько дней, но наконец Элиан официально стал членом семьи Хайтани. В тот же вечер, когда всё было завершено, Рена положила голову на плечо Элиана: — Теперь ты мой брат, — сказала она тихо, — и мы будем вместе, что бы ни случилось. Элиан сжался в объятиях Рены, впервые в жизни чувствуя, что его приняли и любят. Ляля тихо легла рядом, словно понимая, что новый член семьи теперь их маленькая радость. В этот момент все в доме почувствовали, что семья стала больше и крепче — теперь здесь был новый член, и никто не даст ему больше испытать страх и одиночество. И вот с того дня, как усыновили Элиона, прошло уже семь лет. Тогда ему было десять, на год старше Морены. Сейчас же ему семнадцать, и они действительно стали братом и сестрой, такими, каких не купишь ни за какие деньги. Элион вырос статным, красивым парнем с ровными чертами лица и уверенной осанкой. Он оказался невероятно талантливым, во многом благодаря наставлениям Какучё и вниманию Рана. Но вместе с тем у него сохранилась своя самостоятельность и сильный характер. Морена, тем временем, тоже выросла. Она стала такой же энергичной и своенравной, как и раньше, со взрывным характером и сложной натурой. Порывы к дракам у неё не исчезли — почти каждый год она умудрялась оказываться на «доске позора» за драки, но при этом не отставала и от «доски почёта» за отличные оценки. Элион в этом плане ничуть не уступал: дисциплинированный и умный, он тоже собирал похвалу за успехи, но при этом иногда умудрялся оказаться в переделках, где требовался характер и смелость. Теперь они были настоящей командой — брат и сестра, которые знали, как поддержать друг друга и вместе справляться с трудностями, будь то учеба, драки или жизненные испытания.