5. Только на меня
12 октября 2025 г., 14:26
Сумерки опускались на школьное поле медленно, окрашивая траву в мягкий золотисто-оранжевый. День давно перешёл в вечер, но жара Бангкока всё ещё держалась, висела липкой тяжестью в воздухе. После занятий и тренировок школьный двор постепенно пустел, и только на футбольном поле оставались последние ребята — смех, стук мяча, короткие выкрики на тайском.
Джун шла по дорожке вдоль поля, в руках у неё болталась сумка с формой, волосы были собраны в небрежный высокий хвост, а на плечах висела лëгкая кофта, прикрывающая голые плечи. Она устала после репетиции чирлидерш, но привычно задержалась, чтобы пройти мимо футбольного поля: здесь часто можно было увидеть Энджой. И сегодня — тоже.
Энджой стояла у ворот, опершись на штангу. На ней была тренировочная форма, футболка прилипла к плечам, волосы тёмной прядью скользили по шее. Она выглядела уставшей — дыхание было тяжёлое, ладонь уперлась бедре, но Энджой всё равно улыбалась. Вокруг неё сгрудились девчонки из классов помладше — одна с мячом в руках, другая с телефоном, третья уже тянулась к ней за обнимашками. Они просили фото, сыпали вопросами, кто-то хихикал, кто-то пытался повторить её финт.
Энджой не отказывала. Она кивала, подпрыгивала, показывала движение ногой, легко трепала их по волосам и косичкам, обнимала за плечи, смеялась вместе с ними, когда очередная попытка повторить финт заканчивалась падением на траву. В её жестах была та самая доброта и очарование, которая делала её любимицей школы.
Джун остановилась у кромки поля. Из-под длинных ресниц она смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри всё медленно начинало закипать. Ногти с вишнями впились в ладони, как будто могли сдержать это чувство. Снаружи — та же спокойная походка, та же чуть гордо приподнятая голова. Внутри — желание шагнуть вперёд и выдернуть Энджой из этого хоровода, увести, чтобы она смотрела только на неё, смеялась только с ней.
Энджой в этот момент поймала чей-то мяч и, смеясь, подняла взгляд ненадолго, просто чтобы оглядеться, и их глаза встретились. Джун увидела эту искру в еë глазах, но тут же девчонки снова дёрнули Энджой за руку, и та вернулась к ним, приобняв кого-то за плечо.
Джун вдохнула глубже, расправила плечи, чтобы никто не увидел, что творилось у неё внутри.
«Она капитан, она должна быть такой…» — пыталась объяснить себе Джун. Но сердце сжималось сильнее, чем хотелось бы признать.
— Капитан, покажи тот финт ещё раз! — взмолилась одна девочка.
— Можно селфи? — подскочила другая.
— Я хочу, как ты, играть за школьную команду! — выдохнула третья.
Энджой засмеялась своим лёгким смехом и опустилась на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне. Она показывала, как ставить ногу, как ловить мяч, потом подбрасывала его и ловко отбивала — девчонки визжали и смеялись, пытаясь повторить.
— Ну-ну, ещё чуть-чуть, — говорила она, поглаживая по плечу, поправляя кому-то косички, подбадривая.
Кто-то протянул телефон — Энджой без колебаний обняла обеих по бокам, прижала к себе, улыбнулась в камеру так, что у всех троих на фото засветились глаза. Её ладони легко ложились на чужие головы, плечи, движения были искренними, естественными — как будто она та самая старшая сестра в этой маленькой стайке.
— П’Энджой, покажи ещë что-нибудь!
— Да, П’Энджой, покажи-покажи!
Она смеялась вместе с ними, то изображая тренера, то нарочно падая на траву, чтобы девчонки могли «обыграть» капитана. И чувствовала, как усталость после тренировки отступала: в этих восторженных лицах было столько энергии и любви, что она невольно заряжалась от них сама.
Энджой всегда была такой — открытой, доброй, умеющей согреть вниманием. Ей нравилось видеть, как горели глаза у этих маленьких поклонниц, как каждая из них ощущала себя важной рядом с ней. И в эти минуты она даже не думала о том, что кто-то со стороны может ревниво наблюдать — ей просто хотелось делиться этим светом.
***
Вечерний Бангкок шумел за окном: уличные торговцы выкрикивали цены, мопеды жужжали по узкой улице, аромат жареного чеснока и сладкого соевого соуса тянулся даже на балкон. В комнате было прохладно — кондиционер тихо гудел, а на низком столике стояли две чашки с чаем и тарелка манго с липким рисом. Джун сидела на полу, поджав ноги, волосы рассыпались по плечам, на ней была домашняя майка с Hello Kitty и свободные шорты в полоску. Напротив, на диване, вальяжно развалился Там — её старший брат. Он был на несколько лет старше, уже учился в университете, и в их семье он всегда был тем, кому Джун доверяла больше всех. Там прокручивал ленту в телефоне, но всякий раз, когда сестра начинала говорить, откладывал устройство и смотрел прямо на неё. — Как тренировки? — спросил он, делая глоток из чашки. — Ты сегодня выглядела, как будто весь мир у твоих ног. Джун улыбнулась и уткнулась подбородком в колени. — Всё нормально. Команда старается, скоро матч… Девчонки молодцы. — А ты? — Там склонил голову. — Ты выглядишь уставшей, но… Какая-то не такая. Джун вздохнула, поиграла ложечкой с рисом, перекладывая его с места на место. Было глупо думать, что родной и любимый брат не заметит перемену в состоянии и настроении младшей сестры. — Знаешь, — медленно сказала она, — есть одна штука… Я не знаю, нормально ли это. — Нонг, — мягко сказал Там, — я твой самый безопасный слушатель. Говори. Она чуть улыбнулась, но взгляд остался серьёзным. — Это… Энджой. Капитан футбольной команды. Ты, наверное, видел её — та, что всегда с коротким маникюром, вечной улыбкой, и чаще всего с хвостом на голове. Мы однажды вместе собирались в кафе, помнишь? Ты тогда был с нами. — А-а, — Там приподнял бровь. — Та самая, из-за которой половина девочек школы падает в обморок. Что с ней? Джун замялась, поёрзала на месте. — Я… Не знаю. Мы флиртуем, наверное. Она всегда шутит, всегда говорит мне комплименты… И я тоже. Но когда я вижу, как вокруг неё вьются другие… У меня внутри что-то сжимается. Я даже ногтями в ладони впилась… Она подняла глаза и в них впервые за вечер мелькнула настоящая уязвимость. — Мне кажется, я её ревную. Хотя мы… Официально никак. Там отставил чашку, пересел ближе и положил ладонь на её руку, мягко сжимая длинные пальцы. — Это не ненормально, Джун. Это значит, что она тебе важна. Ты привыкла, что внимание всегда твоё, а тут вдруг кто-то появился, кто тоже умеет светить и привлекать его. Это пугает. Джун хмыкнула, утыкаясь лицом в колени. — Дело не в том, что она тоже привлекает внимание и мы его делим… Вообще не в этом. Дело в том, что еë внимание обращено на кого-то, кроме меня, — сдалась она и тяжело вздохнула. — Я привыкла быть кошкой, сама по себе, а тут чувствую себя… Собакой, которая боится, что любимую игрушку заберут. Там рассмеялся, мягко погладил её по волосам и прижал к себе, приобнимая за плечо. — Ты просто человек. И да, ревность — это сигнал. Главное — не делай из неё яд, а попробуй понять, что ты хочешь от Энджой на самом деле. Не игрушка же она, — Там чмокнул сестру куда-то в макушку. Джун глубоко вздохнула и ткнулась лбом брату в плечо. Она знала, что Там поймëт еë, как никто другой. У него уже были отношения и не одни, и с парнями, поэтому он в полной мере понимал Джун. — Хочу, чтобы она смотрела на меня. Только на меня, — шепотом призналась она. Там мягко сжал её пальцы. — Тогда будь честна. Сначала с собой, а потом — с ней. Комната наполнилась тихим звуком улицы и их дыханием. Джун почувствовала, что напряжение внутри стало немного меньше: признание брату было как глоток свежего воздуха. Там снова вооружился телефоном, но теперь не уходил, остался сидеть рядом с Джун. — Что смотришь? — она приподняла бровь, уткнувшись подбородком в колено. — М? А, просто ленту. Смешные мемы и немного новостей, — Там повернул телефон так, чтобы она видела. На экране мелькнула короткая нарезка с котами, потом — какой-то дурацкий тикток с танцем. Джун невольно хмыкнула. — Ты всё ещё смотришь это? — Ага. Смотри, какой классный переход, — он ткнул пальцем по экрану, и в следующем видео парень с ярким маникюром танцевал в стиле vogue. — Вот это уровень. — Красиво, — Джун протянула пальцы и пролистала дальше. Там не возражал. Ещё пара роликов — рецепт пасты, где много сыра, и какое-то интервью с любимой группой Тама. Он сразу же оживился: — Смотри, это тот трек. Я тебе ставил его утром. — Помню, — Джун улыбнулась. — Ты вечно меня новинками кормишь. — Ну а кто, если не я, — Там мягко толкнул её плечом. — Ты же сама всё время занята тренировками. Они помолчали пару секунд, просто листая вместе ленту, как будто это обычный их ритуал. Джун вдруг поймала себя на мысли, что ей с братом легко — можно сидеть вот так, никуда не торопясь. — У тебя завтра тренировка? — спросил он. — Угу. И ещё репетиция на поле, — она вздохнула. — У меня расписание плотнее, чем у тебя. — Так ты же сама этого хотела. Но иногда — выдыхай, ладно? — он взглянул на неё и чуть сжал её руку. — Угу, — кивнула она и улыбнулась. — Спасибо, Там. Он снова повернул экран к ним: — Смотри, ещё один танец. Может, повторим вместе? — Ты же знаешь, что я только для тиктока танцую, — Джун засмеялась и пихнула его локтëм. — Ну и отлично. Потом покажешь мне свои черновики. — Посмотрим, — она зевнула и прижалась к его плечу, продолжая смотреть ролики. Они сидели так ещё долго, перекидываясь мелкими репликами — о школе, о новой кофейне рядом с их любимым кафе, о том, какой цвет волос брат хочет попробовать в следующий раз. Обычный вечер, где не нужно играть ни в звезду чирлидинга, ни в идеального старшего брата — только два родных человека, листающих ленту и смеющихся над глупыми котами.***
После уроков на стадионе стояла жара. Мяч с глухим стуком отлетал от кроссовок и катился по траве, девчонки из команды бегали туда-сюда, отрабатывая очередное упражнение. Тренер почти не давал пауз — нужно было нагонять форму перед важной игрой. Энджой дышала рывками, футболка прилипала к спине, а волосы сбились в мокрые пряди. Она привыкла держать лицо даже в такие моменты, но сегодня ноги уже подкашивались. Во время очередного забега одна из девочек, не рассчитав скорость, врезалась в неё плечом. От удара Энджой потеряла равновесие, пролетела несколько шагов и рухнула на землю. Мяч покатился в сторону, тренер что-то крикнул, но девушка уже сидела, упираясь ладонями в траву, пытаясь перевести дыхание. После тренировки раздевалка встретила её прохладой и запахом свежести, смешанной с букетом чужих парфюмов. Энджой опустилась на скамью, опершись локтями о колени. На коленке и на локте проступали ссадины, на щеке краснел след от удара о землю. Надо ж было так пролететь по полю. Она даже не заметила, как дверь приоткрылась и внутрь заглянула Джун. — Ты чего тут одна? — тихо спросила она, проходя внутрь. — Я видела, как ты упала. Болит? Энджой попыталась отмахнуться: — Всё нормально, просто… Тренировка тяжёлая. — Нормально — это когда без крови, — Джун села рядом, бросив сумку на пол. — Давай сюда. Она вытащила из сумки маленький флакончик антисептика и пачку салфеток. Энджой недоверчиво хмыкнула, но послушно подставила поцарапанную руку. — Потерпи немного, — кивнула Джун и осторожно провела по ссадине на руке. — Спасибо, — шепнула Энджой и прикусила губу, наблюдая за тем, с какой осторожностью Джун касалась ран. Потом Джун перешла на колено, аккуратно обработала ссадину, дуя, чтобы не щипало, и тихо приговаривая: — Потерпи, чемпионка. Энджой, устало улыбнувшись, посмотрела на неё сбоку. Прядь красиво спадала на лицо Джун, касаясь щеки. Еë пальцы осторожно отлепляли защитный слой с яркого пластыря с рисунком Hello Kitty, который Джун лепила на ссадины. — Ты как медсестра, честное слово. — Ага, только без халата, — Джун легко щёлкнула её по носу и засмеялась. Энджой фыркнула, но от этого жеста стало явно теплее. Джун тем временем уже провела пальцами по влажным и горячим щекам Энджой, собрала выбившиеся пряди, заправляя за уши, мягко пригладила волосинки, словно между делом. — Так лучше, — сказала она, отступив на шаг, чтобы полюбоваться результатом. — А то ходишь тут вся растрëпанная, всех фанаток распугаешь. — Ты слишком обо мне заботишься, — пробормотала Энджой, чувствуя, как где-то внутри всë сжалось от трепета и обожания. — А кто ещё будет? — Джун подмигнула. В раздевалке повисла тишина. Шум с поля сюда доносился глухо, тренер кричал кому-то указания, а здесь — только две девушки, одна уставшая и раненая, а другая до сумасшествия заботливая. Джун ещё раз проверила, не осталось ли грязи вокруг ран, и только потом убрала салфетки в рюкзак. Энджой глубже вдохнула, плечи её чуть расправились. — Спасибо. Правда. — Не за что, — мягко ответила Джун, и на секунду их взгляды встретились. — Будь осторожней, пожалуйста. Скоро матч, — она поднялась на ноги и кивнула. — Постараюсь, П’Джун, — Энджой лучезарно улыбнулась, запрокинув голову. Джун мягко рассмеялась, не сдержалась и вновь провела ладонью по волосам Энджой, приглаживая их. Хотелось сжать Энджой в своих руках, затискать еë щëки и присвоить себе. Но она лишь шумно выдохнула, отняла руку, сжимая пальцы в кулак, подхватила сумку и пошла прочь из раздевалки, оставляя Энджой в полном одиночестве. — П’Джун… Снова доводишь меня до неизвестно чего и уходишь… — простонала Энджой, утыкаясь лицом в свои ладони. — Почему ты всë это делаешь, — она прикусила губу и вздохнула. Хотелось, чтобы Джун обращалась с ней так вечно. Хотелось, чтобы продолжала гладить по голове и никуда не уходила. И смотрела только на неë.
