Самый ценный игрок

      После победы школьным советом было принято решение провести празднование в школьном актовом зале. Там собрались спортсмены и просто ученики. Джун стояла в центре, сдерживая смех и одновременно размахивая помпонами, словно дирижёр, задавая ритм всей компании. Девочки из команды поддержки подхватывали её движения, синхронно подпрыгивая, выкрикивая «ура!». Музыка усилилась, и Джун, поймав ритм, пустилась в танец, её тело, словно созданное для движения, переливалось в свете гирлянд: длинные ноги, сильные руки, лёгкие прыжки — всё было идеально, каждый жест подчёркивал её лидерство и уверенность.       Энджой стояла немного в стороне с подругами из футбольной команды, наблюдала за Джун с улыбкой. Улыбка быстро сменилась азартом: она присоединилась к танцам, хлопая в ладоши, подпрыгивая и смеясь. В какой-то момент кто-то принес коробку с настольными играми, и ребята уселись на пол, окружив игровую карту.       Гирлянды, которые кто-то заботливо развесил по стенам, давали мягкий золотистый свет, а через приоткрытые окна проникал тёплый воздух позднего вечера. Столы для торта и напитков остались у сцены, а почти весь зал превратился в большой ковёр из подушек, пледов и сложенных спортивных матов.       Группами по четыре–пять человек школьники расселись прямо на полу. Кто-то устроился в позе лотоса, кто-то лежал на животе, подперев голову руками. На каждой маленьком «островке» стояла своя настольная игра: у одних — «Дженга», у других — «Монополия», у третьих — колода карточной игры, где нужно было выполнять смешные задания. Рядом валялись пустые стаканчики, упаковки чипсов и маленькие бумажные тарелки с кусочками пиццы.       Смех и радостный шум перекатывались от одной группы к другой. Там, где играли в «Дженгу», раздался восторженный визг, когда высокая башня наконец рухнула. В углу группа девочек спорила, кто будет ведущим в «Имаджинариуме», размахивая картами. Двое мальчишек подшучивали над проигравшей подругой, которой по карточке выпало изображать петуха в течение минуты.       Повсюду витал лёгкий хаос, но тот самый приятный, где не было правил, а только дружеский смех, шуршание картонных коробок и хлопанье крышек, когда кто-то доставал ещё одну игру. Всё вместе создавало ощущение настоящего школьного праздника, где каждый был собой — без формальностей, без уроков, просто подростки, которые сидели на полу, играли, спорили и смеялись, словно маленькие дети.       Когда игры надоели, а одна стеклянная бутылка из-под газировки освободилась, было принято решение поиграть в нашумевшую игру «семь минут в раю». Сначала все переглянулись, смеясь и подшучивая друг над другом, пока бутылочка не закрутилась на полу. С замиранием сердца все наблюдали, как бутылочка медленно начинала терять вращения, а затем вовсе остановилась. И тут… Она указала на Джун и Энджой. Горлышко указывало на растерянную и шокированную Энджой, а дно бутылки — на Джун.       — Ой, нет! — завизжала младшая девочка рядом, почти падая от смеха. — Это же… Это же Джун и Энджой!       Обе девушки, замерев, переглянулись. Джун, как лидер группы, хихикнула и слегка покраснела, а Энджой засмеялась звонко, почти заразительно и каплю нервно. Толпа завизжала, прыгая вокруг, смех и крики переплелись с музыкой, создавая атмосферу сумасшедшего веселья.       — Джун и Энджой, просим вас! — крикнул кто-то из девочек, уже распахивая дверь в подсобку. — Правила знаете?       — О, Боже… — вздохнула Джун, потирая лоб и бросая взгляд на Энджой.       — Что, боишься? — усмехнулась Энджой и потëрла бëдра, разглаживая складки на брюках. — Мы знаем правила. Вы закрываете нас на семь минут в тесном помещении, мы эти семь минут делаем всë, что нашей душе угодно, так? — она скрестила руки на груди.       — Так! — подтвердила толпа девочек.       Энджой рассмеялась и, делая вид, что её совсем не смущала толпа, протянула Джун руку:       — Ну что, пойдëм?       Подсобка оказалась крошечной: ведро, две швабры, стойкий запах хлорки. Дверь за ними закрылась, щëлкнула щеколда снаружи. Темнота сразу стала густой, они едва могли рассмотреть лица друг друга. Их плечи и бёдра прижались друг к другу просто потому, что иначе было никак.       — Не думала, что после победы нас ждëт такой праздник, — прошептала Джун, чувствуя, как у неё вдруг задрожал голос.       — А я думала, трофей и лимонад, — хихикнула Энджой, наклоняясь ближе. — А тут… Испытание для капитанов.       Комната была действительно очень маленькой, едва хватало места для пары швабр и ведра. Темнота окутывала их полностью, и первый вздох Энджой показался слишком тяжёлым. Воздуха было мало. Тепло тел смешалось с запахом парфюмов. У Джун — сладкий ягодный, у Энджой — свежий и немного дерзкий.       — Что будем делать? — Джун шумно сглотнула и попыталась отстраниться, но тут же ударилась затылком о стену. — Чëрт, тут действительно нет места.       — Осторожней, — Энджой усмехнулась, вжимаясь спиной в стену.       Сначала они говорили о пустяках — о прошедшей тренировке, о том, кто лучше справился на поле, о маленьких глупостях, которые могли бы рассмешить их. Голос опускался до шëпота, но в темноте каждый звук казался громче, а каждый выдох горячее. Энджой слегка подтянула Джун ближе, и в этот момент их взгляды, хотя их никто не видел, столкнулись.       — Я вчера ходила в спортзал, — начала Джун.       — Серьезно, П’Джун? Кто ходит в спортзал в воскресенье? — прыснула Энджой, прижимаясь затылком к стене. — Тем более у тебя и так чудесная фигура и ты регулярно посещаешь тренировки. Зачем?       — Зато смотри какие мышцы, — она вскинула руку, напрягая все мышцы. — Потрогай.       Энджой цокнула, закатив глаза, но Джун уже схватила еë запястье свободной рукой и опустила ладонь на своë плечо. Сердце забилось где-то в животе, когда под своими пальцами Энджой нащупала напряжëнные мышцы.       — Веришь или нет, но я спокойно могу поднять тебя на руки, — гордо фыркнула Джун.       — Уверена? Боюсь, что ты сломаешься пополам, — рассмеялась Энджой, но резко замолкла, когда почувствовала горячее дыхание на своëм лице.       — Потом покажу. Тут слишком мало места.       — Действительно, — рвано выдохнула Энджой и вздрогнула, когда почувствовала то, как прядь волос Джун упала ей на грудь, щекоча кожу.       Было очень тесно и очень жарко, и казалось, что проблема была даже не в помещении, а в самой ситуации. Энджой чувствовала, как касались их бëдра, как грудь Джун прижималась к еë груди.       В тесноте подсобки воздух стал ещё гуще, чем минуту назад. Джун чуть отодвинулась, но этого было недостаточно — их колени всё равно соприкасались, бёдра скользили друг о друга при каждом неосторожном движении. Слабый свет из-за дверной щели падал на лицо Энджой, подсвечивая её глаза, которые то прятались, то снова находили взгляд Джун.       — Ты странная, — негромко произнесла Джун, стараясь пошутить, чтобы разрядить напряжение. — Сильная, громкая, лидер на поле. А сейчас стоишь и дрожишь, как…       Энджой опустила глаза. Прошла секунда, прежде чем она всё же заговорила, шёпотом, будто боялась, что кто-то подслушает.       — Я… Мне тяжело, когда ты так со мной, Джун, — она шумно сглотнула. — Когда ты гладишь меня по голове, поправляешь волосы, улыбаешься, заботишься. А потом уходишь, смеёшься с другими, а я остаюсь. И так каждый раз. Ты каждый раз доводишь меня чëрт знает до чего, а потом резко уходишь.       Джун замерла, она прикусила нижнюю губу и едва слышно усмехнулась.       — Я не знала, что это на тебя так действует…       — Я не могу оторвать от тебя глаз, понимаешь? — Энджой выдохнула нервно и подняла взгляд прямо на лицо Джун. — Я смотрю, как ты танцуешь, как смеёшься, как ты уверена в себе. И восхищаюсь. И ненавижу это чувство, потому что оно делает меня слабой.       Слова зависли между ними, будто под самым потолком маленькой подсобки. Джун смотрела на Энджой и та впервые не отводила глаз. Их дыхания смешивались, и казалось, что вокруг вообще не было шума вечеринки, только эта маленькая комната и они двое.       — Энджой… — мягко начала Джун и, не сдержавшись, коснулась пальцами щеки капитана. — Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовала.       Энджой поймала её руку, с силой прижала к своей щеке, не отпуская. Она устала отпускать Джун.       — Ты даже не представляешь, как сильно ты на меня действуешь, — шепнула она. — И как трудно мне делать вид, что всё нормально, когда ты рядом.       От этого признания у Джун перехватило дыхание. Она прикусила губу, та самая привычка, от которой у Энджой всегда сердце подскакивало к горлу. И пространство между ними будто сжалось ещё сильнее. Энджой выдохнула, ощущая дрожь, которая пробежала по позвоночнику.       Разговоры сошли на «нет», а губы встретились сразу, как будто обе только этого ждали. Сначала осторожно, потом — горячо, страстно. Джун ухватила её за футболку, притянула ближе. Энджой в ответ сжала талию Джун, прижимая к себе. Швабра, задетая локтем, качнулась и слегка ударила Энджой по голове, но она даже не подумала обратить на это внимание — была увлечена Джун.       Лёгкие укусы губ переросли в настойчивые, почти отчаянные. Кончики ногтей Джун почти впились в кожу на шее Энджой, а тонкие пальцы Энджой сжались на плече Джун, подушечками пальцев касаясь тонкой лямки еë майки.       Джун схватила руку Энджой, перекладывая еë почти себе на грудь. Теперь под пальцами Энджой были выпирающие острые ключицы Джун, которые ежедневно сводили с ума половину школы. Энджой скользнула губами вниз, по шее Джун, оставляя след помады прямо между ключицами. Джун задыхалась, ладони сползли вниз по стройной фигуре и замерли на ремне Энджой, крепко сжимая. Тепло их тел, смешанное с возбуждением, заставляло сердце биться безумно быстро.       В тот момент, когда напряжение достигло апогея, кто-то постучал в дверь.       — Эй, время! — за дверью захлопали и засмеялись.       Они едва успели отпрянуть друг от друга и выпрямиться. Щёки горели, волосы растрепались ещë больше. У Энджой дрожали колени и если бы не стена за спиной, то она с легкостью могла бы осесть на пол.       — Прости, — шепнула Джун и заправила футболку за пояс Энджой.       — Боже, замолчи, — Энджой нервно рассмеялась и скользнула пальцами на грудную клетку Джун, слепо пытаясь оттереть следы своей помады. Она была уверена, что они там были, даже если толком и не видела из-за темноты.       После этого Энджой провела подушечкой большого пальца по своему подбородку, стирая следы помады, размазавшиеся за пределы губы.       Дверь подсобки распахнулась, и на них сразу хлынул свет, шум и запах сладкой газировки. Джун прищурилась, прикрывая глаза ладонью. Энджой чуть отступила назад, но их плечи всё ещё соприкасались, от этого казалось, будто они всё ещё были в темноте.       Толпа взорвалась криками.       — Ну-у-у? — протянул кто-то из младших девчонок. — Что там было?       — Скажи! — хохотала подруга Джун из группы поддержки. — Мы же видели, как ты краснеешь!       — У неё волосы растрёпаны! — заметила футболистка из команды Энджой.       Кто-то уже шептал на ухо соседке, споря, было ли там что-то или нет. Теории заговора множились с каждой секундой, некоторые версии доходили до кошмарного абсурда.       Джун, пытаясь сохранить лицо, фыркнула:       — Мы просто разговаривали.       Энджой улыбнулась и добавила:       — И шваброй мне по голове прилетело, если кому интересно.       — Ага-ага, — засмеялись все. — Разговаривали…       Подруги обступили их, каждая выдвигала свою версию: кто-то шептал, что они точно целовались; кто-то уверял, что они просто держались за руки, кто-то заметил след на подбородке Джун и захихикал, прикрывая рот ладонью, а кто-то заприметил ускоренное сердцебиение.       Воздух дрожал от визга, вопросов и предположений. И Джун, и Энджой старались держаться спокойно, но глаза у них сияли одинаково: адреналин, смешанный с бесконечным обожанием. Энджой сейчас действительно выглядела как самый настоящий щенок — смотрела на Джун с таким же обожанием.       Джун сделала шаг вперёд и взмахнула руками, как на тренировке:       — Всё, играем дальше, — и метнула взгляд на Энджой. — Кому теперь достанется «семь минут в раю»?       Толпа разразилась новым визгом, бутылочка уже снова закрутилась, а их с Энджой дыхание понемногу выравнивалось. Но тайная искра между ними никуда не исчезла — наоборот, теперь она горела ещё ярче, потому что была их общей тайной на глазах у всей школы.