Самый ценный игрок

      Солнце уже медленно ползло к горизонту, когда ворота спортзала открылись, выпуская последних чирлидерш. Воздух был влажный, с примесью придорожной пыли и бензина от припаркованных мопедов. Энджой в своей тëмно-синей рубашке и с распущенными волосами, стояла, оперевшись на свой бело-красный скутер. В руках был небольшой, но аккуратно собранный букет: не банальные розы, а полевые цветы, смешанные с веточками лаванды и парой маленьких подсолнухов. Она крутила их в пальцах, будто настраивалась, от волнения слегка прикусывала внутреннюю сторону щеки.       Дверь спортзала снова скрипнула и на пороге появилась Джун. После тренировки она выглядела так, будто её только что готовили к фотосессии: волосы распущены, но аккуратно убраны под мягкую светлую повязку с плюшевой Hello Kitty сбоку, лёгкий топ подчёркивал линию плеч и открывал подтянутый живот, а узкие джинсы сидели безупречно, обтягивая бëдра. На щеках оставался еле заметный румянец после репетиции, глаза сияли.       — Ты… Ждала меня? — в голосе Джун прозвучало удивление, смешанное с удовольствием.       Энджой, словно на секунду собрав всю свою спортивную смелость, сделала шаг навстречу, протягивая букет.       — Да. Я… — она нервно улыбнулась. — Хотела сказать кое-что.       Джун взяла букет, посмотрела на него и, как всегда, чуть склонила голову, рассматривая подарок.       — Красивые… Ты сама выбирала?       — Сама, — Энджой глубоко вдохнула. — Слушай, Джун… — она подняла глаза, глядя прямо и открыто. — После всего, что произошло… Больше не могу молчать, честно, — она неловко переступала с ноги на ногу. — Ты будешь моей девушкой? Официально.       Джун замерла, сжимая стебли цветов. Улыбка, сначала чуть ироничная, постепенно стала мягкой, тёплой и абсолютно искренней. Она сделала шаг ближе, так что между ними осталось меньше метра. В локонах запутался ветер, донося до Энджой сладковатый аромат парфюма.       — Ты так серьёзно… — тихо сказала она. — Даже приехала за мной на скутере.       — Я серьёзно, — кивнула Энджой. — Смотри, букет, скутер, я жду тебя после репетиции. Это всё я. Ты согласишься… Пойти со мной на свидание? И стать моей девушкой?       Джун наклонилась чуть вперёд, в её глазах вспыхнул тот самый озорной огонёк, от которого у Энджой всегда сжималось сердце.       — Ты знаешь как сделать из обычной чирлидерши и красавицы школы самую счастливую девушку, капитан, — мягко ответила она, проводя пальцем по шершавому стеблю подсолнуха. — Садись, поехали. Только ты обещай, что будешь держаться крепко и не только за руль, — Джун подмигнула, обходя Энджой и попутно оставляя звонкий чмок и след от помады на еë мягкой щеке.       Энджой звонко рассмеялась, выдыхая с облегчением. Внутри всё гудело от того, что она наконец сказала об этом вслух, мало — сказала, так ещë и получила положительный ответ. Она протянула руку, помогая Джун сесть на скутер, и пока та устраивалась позади, чувствуя её тепло за спиной, Энджой думала, что этот вечер — самый счастливый вечер в еë жизни.       — Куда мы едем, Энджо-о-ой? — протянула Джун Энджой на ухо, сжимая руки вокруг еë талии покрепче.       Она прикрыла глаза, вдыхая аромат шампуня и парфюма, исходящий от волос Энджой. Джун была уверена — любовь пахла именно так.       — На свидание, конечно, П’Джун! Тебе понравится, — улыбнулась Энджой и чуть отодвинулась назад, прижимаясь к Джун поближе.       — Веди аккуратно, — шепнула Джун и мягко чмокнула Энджой в плечо.       В торговом центре их встретил прохладный воздух кондиционеров и шум множества голосов. Они почти бегом поднялись на третий этаж, туда, где находилось любимое кафе Джун. Там было светло и уютно: столики у панорамных окон, деревянные стены, зелёные растения в горшках. Девушки уселись рядом, а не напротив, и заказали всё, что выглядело вкусно — лапшу с креветками, роллы, маленькие десерты и два напитка. Энджой с улыбкой пододвигала к Джун тарелку с новыми роллами:       — Попробуй вот это, — она мягко подталкивала палочки к её губам.       — М-м-м… Вкусно! — Джун чуть зажмурилась и в ответ аккуратно протянула ей немного лапши — сама не ела, потому что у неë была аллергия на креветки.       Так, кормя друг друга и смеясь, они выглядели так, словно время у них было бесконечное. Джун заказала себе любимую матчу — густую, с мягкой пенкой, в высоком прозрачном стакане. Она сделала глоток и тут же сунула трубочку Энджой:       — Попробуй, это лучшее, что здесь есть.       Та послушно наклонилась и отпила, и Джун успела поймать момент на камеру — экран мигнул, запечатлевая её с трубочкой и забавным выражением лица.       — Эй! — Энджой засмеялась и прикрыла лицо ладонью, но Джун лишь хитро улыбнулась.       — Ты слишком милая, чтобы не сфотографировать.       После обеда Джун буквально потащила Энджой за руку по торговому центру. Они заходили в магазины с одеждой и аксессуарами, примеряли очки и ободки, смеялись, когда что-то сидело особенно нелепо. Джун не уставала вытаскивать телефон, снимая короткие видео и селфи — то в зеркале примерочной, то на фоне витрин с неоновой подсветкой. А главное — со своей девушкой.       Энджой сперва смущалась, но постепенно сама начала предлагать позы и улыбаться в камеру. Их фото становились всё смешнее и теплее: то они обе показывали сердечки пальцами, то прятались за пакетами из магазинов. К вечеру у них в телефоне накопилась целая галерея совместных снимков, а в руках — десятки маленьких пакетов с покупками.       В толпе торгового центра они шли, будто в собственном маленьком пузыре. Шум музыки из магазинов, звон лифтов, гул голосов — всё это уходило куда-то на второй план. Джун держала Энджой за руку, чуть покачивая её ладонь в такт шагам. То и дело останавливалась у ярких витрин, смеялась, показывала пальцем на что-нибудь забавное, а потом снова тащила вперёд.       Они зашли в уголок с милыми аксессуарами, где продавали значки, браслеты и блёстки. Джун присела чуть ниже, чтобы рассмотреть наклейки, и вдруг оказалась совсем близко к лицу Энджой. Она наклонилась и едва слышно чмокнула её в нос, прямо в маленькую родинку. Энджой тихо хихикнула и покраснела, а Джун повторила поцелуй ещё раз, уже чуть дольше, с тем самым своим дразнящим выражением лица.       — Перестань… — выдохнула Энджой, но улыбка расплывалась сама собой.       — Ничего не могу поделать, — ответила Джун, легко проводя подушечками пальцев по её ключице и скользя вниз, к маленькой родинке на грудной клетке. Вырез на майке Энджой позволял рассмотреть немного.       Она не прикасалась открыто, только едва ощутимо, будто играла, и тут же снова подняла взгляд, чтобы поймать реакцию. Энджой замерла, дыхание стало чуть глубже, но вместо слов она только фыркнула и толкнула её плечом. Джун засмеялась и тут же обхватила её за обе щеки ладонями, нежно сжала — раз, другой, третий. Это, кажется, входило в маленькую привычку: Джун могла бесконечно тискать её щёки, как мягкие булочки, и Энджой каждый раз сначала ворчала, а потом сдавалась и начинала смеяться вместе с ней. Щёки под пальцами Джун были тёплые, гладкие, а сама Энджой — как всегда, чуть смущённая, но счастливая.       Они вышли из магазина и пошли дальше по этажу. В витринах отражались их фигуры — Джун с сияющей улыбкой, Энджой в её тени, но с такой же искренней улыбкой и пакетами Джун в руках. Они то и дело останавливались, чтобы сделать ещё одно фото, сесть на диванчик, поделиться глотком матчи. Вокруг всё кипело жизнью, а между ними царила эта простая, домашняя нежность: случайные поцелуи, пальцы, скользящие по коже, смешки и объятия на ходу.       Толпа в торговом центре уже не казалась им такой шумной — они шли медленно, наслаждаясь каждой минутой. Джун, держа Энджой за руку, вдруг остановилась и показала в сторону: у бокового коридора, прямо на переходе между этажами, устроили маленькую ярмарку книг. Несколько деревянных столов, на них аккуратные стопки, рядом плакаты с иллюстрациями и мягкий свет гирлянд. Пахло бумагой, свежей типографской краской и лёгким запахом корицы от соседней кофейни.       — Смотри! — Джун широко улыбнулась. — Здесь книжная ярмарка!       Энджой повела плечом, но в глазах сразу блеснул интерес. Она не сразу призналась, что любила читать. Подошли ближе и стали листать: на обложках — девочки в школьной форме, строгие офисные костюмы, девушки в фэнтезийных плащах. Сердца, переплетающиеся руки, взгляды. Всё то, что обе обычно прятали за лайками в интернете и бесконечными «сохранить в закладки».       — Ты правда это читаешь? — Джун подняла бровь, вытаскивая тонкую книгу с розовым корешком.       — Ага, — чуть смущённо призналась Энджой. — Мне всегда нравились такие истории… Где героини сначала не могут быть вместе, а потом всё-таки находят путь.       Джун засмеялась, села прямо на край стола, продолжая листать:       — Так смешно! Я думала, это только я. Смотри, тут даже есть «Отвергнутая любовь: Рин никогда не полюбит».       Энджой подалась ближе, взглянула на обложку: одна девушка постарше сидела за рабочим столом, а другая стояла рядом с зажатой розочкой между пальцев.       — Обожаю эту новеллу, — оживилась она. — Там ведь Рин всё время отталкивает, делает вид, что ей никто не нужен… А на самом деле сама страдает. И как эта… Как же её звали… Кхемджира! Как Кхем старается для неё, несмотря на всё. Это прямо как… — Энджой осеклась и улыбнулась. — Ну, ты поняла.       Джун, прищурившись, наклонилась к её лицу:       — Как мы?       Энджой смущённо засмеялась, но не отодвинулась.       — Может быть… Только у нас всë куда мягче. И ты не такая уж холодная, как Рин.       Джун качнула ногой, задумчиво поглаживая большим пальцем корешок книги.       — А у тебя характер совсем как у Кхем! Ты такой же славный щеночек.       — Похоже, — рассмеялась Энджой.       Джун тихо хмыкнула, взяла другую книгу — продолжение этой новеллы, полистала и, не глядя, вложила её Энджой в руки.       — Давай возьмём. Будем читать вместе. Узнаем, как у них всë дальше сложилось.       Энджой кивнула, и в этот момент их взгляды пересеклись. Она прошла на кассу, не позволив Джун потратить деньги и с улыбкой вложила книгу в один из пакетов.       Они устроились за столиком прямо возле стеклянной стены, откуда было видно, как по эскалатору бесконечной лентой поднимались люди с пакетами. На столе между ними стояло две кружки с матчей, телефоны и пакет с безделушками. Джун оперлась подбородком о ладонь, а Энджой, прищурившись, разглядывала её, как будто только сейчас заметила что-то новое.       — У тебя опять тату видно, — сказала Энджой, кивнув на руку Джун, где на запястье виднелись маленькие вишенки, а выше — уже знакомая звезда.       Джун хмыкнула и повернулась к Энджой боком. Над локтëм была набита чëткая чёрная буква «J».       — Это? — Энджой вытянула руку, не касаясь, но смотря с интересом.       — Это, — Джун улыбнулась уголком губ. — Я подумала: не отрежут же мне руку… Вот и сделала кучу татуировок. Молния, вишенки, звëздочка, рисунки на плечах и «magical» прямо на руке, — она подняла запястье, демонстрируя надпись. — Теперь каждый день замазываю, чтоб в школе не нагрести неприятностей.       Она сказала это легко, почти смеясь, но в голосе слышалось гордость, как у ребёнка, который тайком принёс домой щенка.       — Смотри ещë.       Она повернулась спиной, убрала волосы себе за плечо, чтобы было видно шею. Энджой увидела ещë одну — маленькую, но милую надпись на коже чуть выше воротника: «grl pwr».       — Ты сумасшедшая, — выдохнула Энджой и не удержалась, чтобы не провести подушечкой пальца по краю надписи.       Джун заразительно рассмеялась и повернулась к Энджой лицом, расправляя волосы и привычно укладывая те себе на плечи.       — Ага. И каждый раз, как нас заставляют на школьной линейке стоять, я думаю, не стëрся ли тональник.       — Ты… — сказала Энджой мягко. — Ты такая смелая.       Джун снова рассмеялась, пожала плечами и встала, пересаживаясь к Энджой. Она не раздумывая сгребла еë в свои объятия и крепко сжала, зарываясь лицом куда-то в изгиб шеи Энджой.       — Щекотно! Что ты делаешь, П’Джу-ун? — рассмеялась Джой, прижимая Джун к себе.       — Наслаждаюсь своим маленьким щеночком! Я тебя обожаю, Энджой, честно… Так мечтала тебя затискать всë это время, — откровенно призналась Джун, звонко целуя Энджой в щëку.       Джун, всё ещё сидя рядом, чуть отстранилась, чтобы посмотреть на Энджой. На щеке у футболистки остался сочный отпечаток губной помады, и эта маленькая деталь вызвала у Джун новый приступ смеха. Она ловко достала телефон, повернула камеру на себя, наклонилась так, чтобы в кадр попали они обе, и, не спрашивая разрешения, сделала пару снимков.       Энджой попыталась сделать строгое лицо, но вышло только, что она нахмурилась и сама же начала смеяться. Джун специально слегка наклонила голову, будто ещё больше прижимаясь, а свободной рукой взяла щёку Энджой, мягко разворачивая её к камере, чтобы след помады был хорошо виден.       — Смотри сюда, — шепнула она, и в её голосе сквозила та самая дерзкая нежность, от которой у Энджой внутри всё путалось.       На экране вспыхнул готовый кадр: Джун с хитрой улыбкой и блеском в глазах, Энджой с растерянной, но счастливой ухмылкой и ярким поцелуем на щеке. Джун быстро провела пальцем по экрану, выбрала аккуратный фильтр без лишней обработки, чтобы сохранить атмосферу, и добавила в сторис маленькую подпись, не громкую, не особо навязчивую, но тёплую:       @junenannirin: «Раздели счастье. Гав!»       Рядом прикрепила эмодзи с крошечным сердечком и эмодзи щенка. Сторис загрузилась, а телефон с привычным звуком выключился. Джун при этом всё ещё сидела рядом, глядя на Энджой так, будто весь мир сжался до этого диванчика и еë девочки, которую она наконец смогла обнять не стесняясь. Абсолютно законно, ведь Энджой теперь — еë девушка.