Самый ценный игрок

      Утро в школе начиналось одинаково: запах жареного риса вперемешку с духотой спортзала, звонкий смех ребят, бегущих по коридорам. Но для Джун и Энджой утро стало чем-то своим, особенным.       Ещё до первого урока Джун со своей командой растягивалась на площадке, разминая руки под музыку, готовясь к очередной тренировке чирлидерш. В этот же момент на поле футбольная команда гоняла мяч — там уже была Энджой, сосредоточенная, с серьёзным взглядом, но привычно активная и с искрящейся энергией, которую Джун ловила даже издали. Иногда, когда капитан футбольной команды пробегала мимо, Джун бросала ей смешную гримасу или поднимала вверх пальцы в знак поддержки, а Энджой, сдерживая улыбку, отвечала коротким кивком и ускорялась.       После утренних занятий и душа они почти всегда оказывались рядом у шкафчиков. Джун — с влажными после тренировки локонами, Энджой — с аккуратно собранными в хвост прядями. Джун обожала этот момент: без лишних слов подойти к Энджой, обхватить её лицо ладонями и мягко сжать, как делают с маленькими щенками, а потом тронуть нос своим, едва слышно шепнув:       — Ты сегодня снова лучшая, щеночек.       Энджой в такие минуты сначала смущалась, а потом как-то незаметно расслаблялась, прикрывая глаза, будто от этой короткой ласки уходила усталость от всей утренней нагрузки.       Маленькие жесты поддержки стали их привычкой. Джун каждый раз приносила для Энджой завтрак — коробочку с фруктами или тёплый сэндвич, завёрнутый в бумагу с милым рисунком. Энджой каждый раз делала вид, что ворчала:       — Ты меня совсем разбалуешь, — но каждый раз брала коробочку и искренне благодарила.       В ответ она сама каждый раз подхватывала сумку Джун, яркую, с принтом и брелоками, и несла её по коридору, будто это была самая естественная вещь в мире. И никто в школе уже не удивлялся: стройная капитан футбольной команды шла по коридору с сумкой лидера чирлидерш, а та шла рядом, смеялась, тискала ей щёки и что-то шептала.       Эти сцены были повседневными, но именно в них крепла их связь: в утренних пробежках навстречу, в маленьких завтраках и тяжёлых сумках, в коротких прикосновениях у шкафчиков. Джун не уставала заботиться и тискать своего «щеночка», а Энджой, хоть и дразнилась, жила этими минутами и ловила себя на том, что не хотела, чтобы они кончались.       Теперь, когда их отношения уже не были тайной — ни для команды чирлидерш, ни для девчонок из футбольной команды, у Джун появилось новое испытание: ревность.       Она никогда не думала, что сможет так остро реагировать на чужие прикосновения, взгляды и смех. Раньше её даже забавляло, как после тренировки к Энджой сбегались школьницы: просили сфотографироваться, обнимались, иногда даже умудрялись дернуть за рукав или пригласить на школьный фестиваль. Теперь же Джун, сидя на трибунах, буквально чувствовала, как у неё сжимались внутренности. Она сцепляла пальцы, ногтем проводила по ладони, чтобы не выдать себя, и чуть прикусывала губу.       А Энджой всё такая же: уставшая после игры, с взъерошенными волосами, но с мягкой улыбкой, готовая на каждого посмотреть, кого-то приобнять, с кем-то перекинуться шуткой. Для неё это было просто частью роли капитана — поддерживать команду и младших, но для Джун каждый такой момент отзывался жгучим уколом ревности.       Она компенсировала это по-своему. При любой удобной и неудобной возможности она крала поцелуи у Энджой. В коридоре, когда та шла с тренировки и несла её сумку, за завтраком, когда Энджой делала вид, что смотрела расписание на телефоне, в раздевалке, где Джун подкрадывалась сзади, обнимала и чмокала в щёку, оставляя маленький вишнёвый след своей помады. Даже на трибунах, когда они обе оказывались рядом, Джун притягивала её за воротник, быстро касалась губами кожи и смеялась.       Щёки Энджой всё чаще оказывались расписаны в принт из крошечных отпечатков губ Джун. Иногда Энджой ворчала:       — Ты понимаешь как на меня потом тренер смотреть будет? — но улыбка не сходила с её лица. Она делала вид, что недовольна, а сама машинально тянулась рукой к щеке, где ещё оставался мягкий след, и смеялась вместе с Джун.       И это стало их маленькой привычкой. Ревнивая, но открытая Джун не могла остановиться, а Энджой позволяла себе это и даже искала взглядом любимую, когда та была в толпе.

***

      Жаркое послеобеденное солнце било в окна спортивного зала, рассыпаясь по полу яркими квадратиками света. Тренировка футбольной команды только что закончилась, и часть девчонок разбрелась по раздевалкам, а часть, смеясь, обступила Энджой прямо на выходе.       Две девочки из параллели — громкие, с забавными косичками, что-то взахлёб рассказывали капитану, пытаясь дотронуться до её руки. Одна сунула телефон под нос с просьбой сделать селфи, другая шутливо схватила Энджой за плечо, будто проверяя мышцы. Энджой, уставшая, но всë ещë добрая, как всегда улыбалась, не отталкивая. Она привычно погладила одну по волосам, второй ответила на шутку.       С трибун за этим наблюдала Джун. Её пальцы сжимали край сиденья, ногти стучали по пластику. Внутри неприятно щёлкало каждый такой раз. Она видела, как чужие руки скользили по плечам Энджой, как девочки стояли слишком близко, и как её Энджой всем своим видом показывала: я ваша, я с вами, я поддерживаю.       — Так, — выдохнула Джун, резко поднимаясь.       Короткая юбка формы качнулась, помпоны, прошелестев, ударили по бедру. С трибуны она сошла быстро, почти бесшумно, но внутри у неё гремел целый оркестр. Подойдя, Джун мягко, но безапелляционно взяла Энджой за запястье.       — Девочки, дайте капитану передохнуть, — произнесла она тоном, от которого визг тут же утих.       — Ой… Конечно… — растерянно переглянулись школьницы. — Мы просто…       Джун улыбнулась обаятельно, как всегда, но взгляд оставался холодным.       — Я знаю, — она кивнула им, а Энджой слегка дёрнулась, чувствуя, как её тянули к себе.       Когда девочки отошли, Джун отпустила запястье, но осталась стоять близко, слишком близко, чтобы это выглядело дружески.       — Ты знаешь, как это со стороны смотрится? — тихо спросила она, прищурившись.       — Они просто… — Энджой подняла ладони, капитулируя. — Джун, это часть игры.       Джун склонила голову, и её вишнёвые ногти зацепились за ворот яркой-розовой футболки Энджой.       — Я не против игры, — её голос стал мягче, но не менее горячим. — Я против того, что мою девочку трогают.       Энджой сглотнула. Улыбка вернулась, но на этот раз растерянная.       — Ревнивая ты, — шепнула она и пихнула Джун в бок.       Джун отозвалась быстрым поцелуем в щёку. Оставила яркую отметину, чтобы все знали кому принадлежат эти чудесные щëки.       — Да, ревнивая. Мне не стыдно, — сказала она, отступая на шаг, чтобы дать Энджой вдохнуть.       — П’Джун — вредина! — Энджой громко рассмеялась и легонько шлëпнула Джун по бедру, тут же отбегая в сторону.       — Энджо-о-ой! — раздался звонкий и протяжный голос Джун.       Казалось, это «Энджо-о-ой» знала уже вся школа. Слышала — точно.       К вечеру трибуны школьного стадиона почти опустели. Дневная жара уже спала, на асфальт падали длинные сиреневые тени, и только два силуэта на верхнем ряду сидели совсем близко, обнявшись. Джун устроилась чуть позади, притянув Энджой к себе так, чтобы та могла опереться спиной на её грудь. У обеих в руках были телефоны, подсвечивающие лица мягким светом, время от времени они наклонялись к экрану друг друга, хихикали и шептались.       Энджой, расслабленно закинув ногу на сиденья спереди, листала ленту «Твиттера» — школьный сегмент, где полдня уже кипели разговоры о «самой милой паре школы».       — Смотри, — она чуть повернула телефон, — «Никогда не думала, что эти двое реально вместе, а теперь даже завидую»       Джун фыркнула, щекой прижавшись к её волосам:       — Ещё бы не завидовали.       Энджой ткнула пальцем дальше:       — «Видела, как Джун зажимает Джой у шкафчиков, это слишком мило!»       — Ха-ха, зажимает… — Джун наклонилась и быстро чмокнула её в щёку, оставляя очередной малиновый след. — Это называется «люблю и скучаю».       Они обе прыснули от смеха, Джун одной рукой держала телефон, другой играла с пуговицей на рубашке Энджой, накинутой поверх майки.       — Тут ещё один: «А она её правда так таскает по коридору, или это понарошку?»       — Понарошку, — Энджой протянула слово, разжевав на буквы. — Как будто ты можешь понарошку!       — Не могу, — Джун снова уткнулась носом ей в висок. — Я реально тобой горжусь.       Энджой листала ленту дальше, а Джун то и дело тянулась прокомментировать пост или репостнуть — в какой-то момент взяла её телефон и сама оставила сердечко под записью:       — Смотри, твой фан-аккаунт даже выложил видео, как ты гол на тренировке забила.       — Это ж смешно. Фан-аккаунт, — Энджой закатила глаза и покраснела.       — А мне нравятся такие штучки.       Они замолчали, слушая, как где-то внизу цëлкали прожектора и ветер гонял по стадиону бумажные стаканчики. Джун, не отрываясь от чтения ленты, обнимала Энджой крепче, иногда лениво поглаживая её плечо. В соцсетях школьники спорили, постили мемы, выкладывали фото и обрезанные кадры со школьных мероприятий.       — Думаешь, мы слишком на виду? — тихо спросила Энджой.       Джун скосила взгляд, провела большим пальцем по её щеке, стирая едва заметную помаду:       — Пусть говорят, что хотят. Мне нравится, что все знают, что ты моя.       Энджой хмыкнула, упëрлась затылком ей в ключицу, и они продолжили листать ленту, смеясь над шутками и постами, пока стадион постепенно пустел и темнел, а их маленький уголок на трибуне оставался светлым от экранов телефонов.       Джун обняла Энджой за талию, а подбородком уткнулась в плечо. В ленте сплошь шли посты от их же одноклассников. Энджой прокрутила вниз.       @mintyyy: «Я не понимаю, это правда, что Джун и Джой встречаются? Она же просто поддерживала футбольную команду?»       Джун хмыкнула:       — Давай так и напишем.       @enjoyyo: «Правда»       Обе захихикали, когда отправили.       @sandychan: «Это слишком мило #JuneEnjoy»       — А это? — Энджой попыталась запрокинуть голову.       Джун поиграла пальцами с её волосами, чмокнула в затылок и хмыкнула.       — Спасибо, мы стараемся.       И Энджой напечатала:       @enjoyyo: «Спасибо, мы стараемся! И если что #EnjoyJune, окей?»       @football_girl: «Клянусь, видела как Джун таскает за руку Энджой к шкафчикам. Прямо как в дорамах!»       Джун прыснула со смеху:       — А тут я сама отвечу, — и, забрав телефон, быстро набрала:       @junenannirin: «Ну… Бывает!»       Они обе засмеялись. Энджой листала дальше.       @violetcat: «Джун, перестань оставлять на Джой следы помады»       — Ну вот, меня спалили, — Джун театрально вздохнула.       — Напиши, что ты художник, — предложила Энджой.       @junenannirin: «Это не следы, это искусство!»       — Отправила, — Джун щёлкнула «твитнуть» и чмокнула Энджой в щёку, оставляя ещё один след.       — Теперь точно искусство, — шепнула Энджой, краснея.       @kookiemon: «Теперь хочу такие же отношения, как у них!»       @tominod: «Джун просто очень хорошо еë поддерживала и вот… Она смогла! В Джун Наннирин я никогда не сомневалась»       @sunnynu: «Та самая пара из американских ромкомов!»       @beebeebee: «Вечно вижу их вместе, и всё равно таю #цель»       — Энджо-о-ой, — протянула Джун почти шепотом, прямо Энджой на ухо.       — М? — она тут же спрятала телефон в карман брюк и обернулась.       — Я очень рада, что ты у меня есть. Спасибо, что ты есть, — тихо призналась Джун и, не дожидаясь ответа, тут же зарылась лицом в плечо Энджой.       Энджой сглотнула и шумно втянула воздух. Она ничего не ответила, просто расслабилась в руках Джун и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом еë тела.

***

      Вечер обволакивал их мягким золотистым светом фонарей, а воздух над ночным рынком пах жареным тестом, сладкими фруктами и пряными специями. Джун и Энджой шли между рядов, держась за руки, иногда отпуская друг друга, чтобы схватить что-то с прилавка, но снова переплетая пальцы, как будто боялись потеряться в толпе.       Энджой, смеясь, показывала на огромные куски манго со сладким рисом. Джун, не раздумывая, купила сразу два, один протянула Джой. Та сделала первый укус и, прищурившись от удовольствия, дразнясь, протянула ложку к губам Джун:       — Попробуй.       Джун с видом самой важной девушки на свете наклонилась, взяла кусочек прямо с ложки, тихо засмеялась и чмокнула Энджой в щёку, оставив очередной розовый отпечаток помады. Они флиртовали между прилавками: Джун шептала на ухо Энджой, что та выглядит как «самый красивый щеночек», Энджой в ответ хватала Джун за талию, как бы мимоходом, но каждый раз их касания задерживались на секунду дольше, чем следовало. У палатки с шашлычками Джун вдруг притянула Энджой ближе, как будто хотела что-то сказать, но вместо этого поправила выбившуюся прядь волос и слегка провела подушечками пальцев по щеке.       Фотографий становилось всё больше: сначала селфи с их перекошенными от смеха лицами, потом кадры, где Джун держала на ладони маленький тайский десерт, а Энджой наклонялась, чтобы укусить. Джун писала к каждому фото короткие подписи и выкладывала их в сторис: «наш первый ночной рынок», «щеночек объедается манго», «лучший вечер ever».       У прилавка с бижутерией Джун нашла тонкий браслет с маленькой вишней, примерила на руку Энджой и с довольной улыбкой сказала, что «будет напоминанием обо мне». Энджой в ответ купила Джун мягкого котика-брелок, который та сразу прицепила к ручке сумки.       Они подошли к лавке с напитками. Энджой купила себе свежий кокос, Джун — розовый милкшейк, но, как обычно, пили из трубочек друг друга. Джун специально коснулась кончиком пальца уголка губ Энджой, стерев каплю, и тут же чмокнула её в щёку. На коже остался очередной розовый след помады.       — Ты как маленький ребёнок, — засмеялась Джун.       — Зато у меня самая красивая и заботливая девушка, — подмигнула Энджой.       Джун прижималась к Энджой, обхватывала за талию, а та, не отстраняясь, тянулась губами к её виску. Джун бесконечно любовалась стройными и шикарными ногами Энджой, которые сегодня она не прятала под брюками. На ней была красивая короткая юбка, в которую была заправлена майка на тонких лямках.       Когда они сели на лавочку, Джун не удержалась: провела пальцем по родинке на носу Энджой, чмокнула её, потом медленно, играючи, коснулась подушечками пальцев маленькой родинки между ключиц Энджой.       — Ты знаешь, что это моя любимая? — прошептала она.       — Какая? — Энджой улыбнулась, едва слышно вздохнув.       — Все. Но особенно эта. Но и на лице у тебя просто очаровательные.       Энджой положила руку Джун на свои колени, мягко сжала её пальцы, чуть потянула к себе, будто невзначай намекая, что устала ходить и хочет просто пообниматься. Джун тут же превратилась из уверенной красавицы в мягкую, ласковую: устроилась у неё на плече подбородком, подняла лицо вверх, позволив Энджой поиграть с её волосами. Та, смеясь, погладила её по щеке, и сказала:       — Смотри, какая ты у меня милая, а все думают — королева школы.       — Только с тобой я могу быть такой, — прошептала Джун.       Энджой сняла резинку, и густые, слегка влажные от жары волосы рассыпались по плечам. Джун, не раздумывая, запустила пальцы в пряди, медленно, нежно, то перебирая их, то поглаживая ладонью. Она наклонялась всё ближе и ближе, носом проводила по виску, глубоко вдыхала знакомый запах шампуня, солнца и чего-то, что принадлежало только Энджой.       — Ох… Ты даже пахнешь, как настоящее счастья, Энджо-ой, — выдохнула она и тихонько засмеялась.       — Ты сумасшедшая, П’Джун, — хохотнула Энджой, пытаясь спрятать лицо, но Джун не отпустила.       Она снова прижалась носом к её волосам, вдохнула аромат, потом чуть наклонилась и прижалась щекой к шее. Энджой подняла на неё глаза, уже улыбаясь, но без попыток вырваться.       — Я люблю твои волосы, — призналась Джун, перебирая густые пряди. — Всегда пахнут чем-то… Твоим. Я могу нюхать их бесконечно.       — Это вообще звучит как зависимость, — рассмеялась Энджой.       — Так и есть, — серьёзно кивнула Джун и снова рассмеялась, чмокнув её в висок.       Они начали дурачиться: Джун делала «усы» из прядей, прикладывая их себе к лицу, изображала строгого учителя, Энджой в ответ поднимала брови и строила гримасы. Смеялись так громко, что продавец с соседнего прилавка выглянул, улыбаясь. Джун то и дело хватала Энджой за руки, вскакивая, потом снова усаживалась рядом, утыкаясь носом в волосы.       — Ты сумасшедшая, — снова сказала Энджой, но теперь с такой мягкостью, что Джун только расплылась в глупой улыбке.       — Твоя сумасшедшая, — ответила она, проводя пальцем по её щеке.       И так, смеясь и обмениваясь короткими поцелуями в щёки, они сидели у фонтана, совершенно забыв, что вокруг ночь, рынок и люди — были только две девушки по уши влюблëнные друг в друга.