Работа над ошибками

      Обсудив все детали их дальнейшего совместного проживания с Минхо (который относился к проблеме как-то уж слишком легко, как будто ещё один сильно травмированный омега в его квартире это, обычное дело) и, подготовив место для новых жильцов, Хёнджин принялся за вторую часть своего плана — отлавливать Ликси по всему модельному агентству. Не то чтобы тот специально прятался, но очевидно старался поменьше попадаться на глаза бывшему задире. Но свой урок Хван выучил, и не собирался сдаваться, ведь уже и так проебался по всем фронтам.              — Ладно, — пробормотал изнурённый постоянной осадой Ликси, когда Хёнджин в очередной раз его успешно подкараулил, после какой-то неудачной съёмки. — Давай поговорим?..              Надеясь, что Минхо прав и правда, какой бы горькой она не была действительно ценится, Хёнджин, сразу после формального соглашения поговорить, засиял улыбкой и честно во всём признался — рассказал свою недавнюю историю и что теперь понимает Ликси в разы лучше, и что очень извиняется, всё осознал, важные жизненные уроки не проебал, больше так не будет. Добавил про то, что до сих пор не остыл, и что омега ему нравится, но ничего не будет должен, что Хёнджин обязательно поможет с малышом и с бывшим просто так. На всю его речь, которую он заранее готовил и длиною часа в полтора, Ликси лишь устало выдохнул:              — И чего сейчас ты от меня хочешь? — трогательно прижимая к себе ребёнка и не поднимая взгляда, растерянно уточнил Феликс.              — Снова попробовать жить вместе!              — Зачем тебе снова проблемы, Джинни?..              — Чтобы их решать! — не растерялся Хван. — Всё будет по-другому, не бойся, Ликси. Я, кажется, приобрёл нужный жизненный опыт, и помогу тебе тоже во всем разобраться.              — И где сейчас находится твой дом? Только я ничего не обещаю, ладно? Не хочу думать об отношениях, — неловко добавил омега.              Хёнджин не чувствовал себя ни спасителем, ни победителем, получив это вынужденное согласие. Ему было очень горько, до какой степени отчаяния доведён Феликс, что согласился на бывшего буллера в качестве хоть какой-нибудь защиты, поддержки и помощи. Но Хёнджин решил, что со всем нужно разбираться постепенно, ведь главное, убрать хотя бы физическое насилие, защитить от тех проблем, которые хорошо заметны на чужом лице, а уж с моральным комфортом он как-нибудь справится. Минхо, альфа, справился, а Хван тем более не проебётся снова.              Феликс смотрел недоверчиво, тревожно и загнанно, потому что реального выбора у него не было, и они оба с Хёнджином это понимали. Ведь Ликси не мог продолжать длительное время работать с настолько маленьким ребёнком (у которого оказывается даже имени не было, потому что Ликси выскочил на работу почти на следующий день после родов и не успел оформить никакие документы, а на вопросы грустно пожимал плечами и бормотал, что ещё не придумал).              Работа Феликса буквально висела на волоске. Возмущались коллеги, фотографы, стилисты, бесконечный плач и извинения в любой студии, где проходили съёмки. Бывший, но всё ещё муж, который давил на агентство, требуя увольнения. Благо закон был на стороне Ликси, его не могли уволить согласно контракту, но вот за постоянные срывы рабочего процесса… Вариант Хёнджина был его единственным шансом. Хван предлагал не только место ночлега, но ещё и себя нянькой. Его-то график был в разы свободнее. Но главное — безопасность. Никто не посмеет трогать и угрожать Феликсу в доме Минхо.              Конечно, Хёнджину не хотелось предлагать этот вариант, когда омега находится в истощении и отчаянии. Он бы хотел, чтобы были другие возможности и свобода выбора. Но они имеют только такое нерадужное, вынужденное начало. Минхо заделался специалистом и что-то бормотал про доверие. Мол, завоюешь его, и всё наладится. Поэтому и настаивал раскрыть карты сразу.              Но Хёнджин и не собирался торопиться, чтобы не сделать глупостей.              На самом деле лишь одна маленькая ложь была – Хван очень хотел схватить омегу, обнять и никуда никогда не отпускать.              — Это твой новый дом?..              Ликси такой милый, пугливый и оглядывающийся, с малышом на руках — Хёнджин не мог прекратить сиять и умиляться.              — Да, я теперь живу с другом.              Хван действительно считал это место своим домом. И Минхо не был против, когда он неслучайно упоминал об этом.              — Ох… Совсем не похоже на старую квартиру, размеров на десять больше, — кажется, сильнее разволновался Феликс. — Он же альфа?..              — Да, но мы с Минхо не нравимся друг другу, разные вкусы в партнёрах… Мы друзья, — самоуверенно заявил Хёнджин. И плевать, что Минхо никогда не признается, что чувствует тоже самое. Так, но Феликс как раз достаточно милый и скромный, чтобы понравиться альфе, как он раньше об этом не подумал?              — Почему ты?..              Собственнические порывы подавить не удалось, но он быстро опомнился.              — Не обращай внимания, я так.              — Любишь доминировать и подавлять, я помню. И твой друг не против ребёнка?              — И поможет с ублюдком бывшим. Ты можешь спать в гостевой, а можешь…              Феликс приподнял бровь.              — Со мной. Типа, мы с Минхо подготовились, о детях почитали, комнату оформили. И я готов вставать к нему ночью, чтобы ты, знаешь, отдохнул хоть немного. Не понимаю, как тебя взяли практически сразу после родов и с таким младенцем.              — Это просто дурацкое счастливое совпадение, я ушёл от мужа, как только скопил на съёмную квартиру, и немного на жизнь. Всего парочку месяцев назад. У нашего агентства большой рекламный проект, связанный с беременностью. Они хотели накладной живот, а тут я. А сейчас, вот съёмки со всякими смесями и подгузниками.              — Но, Ликси, таскать ребёнка по съёмкам, когда ты сам едва живой… После родов месяц с кровати не встают! А ты в первую неделю…              — Хёнджин… Не то чтобы я этого хотел и у меня был другой выбор, — не глядя на него прошептал Ликси. — Но ты же… Вмешался? Может это судьба.              — А раньше?.. — «чем думал» не проглотил Хван, но быстро заткнулся, вспомнив, что это не «судьба» Феликса, а вообще-то «карма» Хёнджина. — Прости, ладно? Я не буду больше задавать тупых вопросов, обещаю. Ты можешь сейчас…              — Не могу, там на три первые месяца съёмки. Но я буду иногда без малыша ходить туда или просить другие съёмки, если ты поможешь. Только… Сам видишь, я не в форме.              Хёнджин на самом деле только сейчас эти округлости и даже явный, не спавший после родов, живот отметил. Может, его поэтому так тянет защищать, оберегать, окружать теплом и заботой.              — Пойдём, покажу тебе нашу комнату, — самоуверенно заявил Хёнджин, и не встретил никаких возражений. — Кровать такая охуенная, создана, чтобы предаваться сну красоты, тебе тоже понравится. И для ребёнка мы тоже собрали кроватку.              Ну как «собрали», три часа мучился Минхо, а Хёнджин давал ему бесценные комментарии, не забывая упоминать альфью криворукость, мстил за критику в свой адрес про бытовую бесполезность. Хван серьёзно удивлялся чужому терпению, ведь его даже ни разу не послали, лишь недовольно вздыхали.              — Но она выглядит не совсем как в каталоге, возможно, Минхо накосячил где-то, придётся немного подождать. Ведь, я так понимаю, у тебя вещей совсем никаких нет?..              — Нет, прости, Джинни, спасибо, что купил даже автолюльку. Думаю, со временем я всё верну, но пока… Цветы? Ты даришь мне цветы? — обомлел и замер Ликси, наконец обратив внимание на праздничную обстановку комнаты. — Зачем?!              — Сделать тебе приятно. Ты же очень любишь цветы!              — Да, но я приношу тебе одни проблемы и неприятности!              — И как это связано с цветами?              — Никак, Джинни, никак, спасибо тебе.              — У тебя не было нормальной выписки, и я подумал, небольшой сюрприз, чтобы, знаешь… — неловко бормотал Хёнджин, потому что Феликс вернул ребёнка в люльку, прижался к его груди и отчаянно рыдал. — Минхо меня немного ненавидит за тридцать шариков, которые я заставил его надуть, но в цветочном гелий кончился. Но я хотел, чтобы ты осознал — ты здесь желанный гость, и для меня не проблема…              — Прекрати, Хёнджин, я так никогда не успокоюсь.              — Но тебе понравилось?              — Очень. Никто для меня никогда не делал больше.              — Это просто цветы и шарики, Феликс. В честь рождения малыша и твоего переезда.              — И конца моих трудностей и несчастья?..              — Конечно, он никогда больше к тебе не прикоснётся, я обещаю. И мы начнём новую жизнь, нашу, счастливую.              — Ты такой, ну, совершенно не изменился!              — Эй, я вырос и помудрел! И ты всё такой же тактильный.              — Ты самый лучший, — забормотал омега и прижался к нему покрепче, — пожалуйста, никогда не меняйся.              — Ты меня простил?              — Я никогда на тебя не обижался.              — Но я был гондоном!              — Мы это обсудим, когда я немного приду в себя, хорошо?              — Как скажешь, но мне правда жаль…              — Спасибо за цветы и шарики, Джинни.              Не то чтобы утром Хёнджин пожалел о своих словах о помощи, но…              — Почему эти маленькие засранцы такие сложные и не спят ночью? Ёбаное — «спит как младенец» — это оказывается сарказм.              — Омеги с детьми сексуальные.              Невыспавшийся, злой Хван показал Минхо фак.              Ликси, видимо, наконец-то расслабился от заверений Хёнджина, что он справится, вероятно, чувствовал себя в безопасности с другим омегой, спустя столько лет страха, что практически сразу и на всю ночь крепко-накрепко уснул. А Хёнджин вот применял те навыки, которые почитал в инете про уход за ребёнком: вставал к кровати, подносил малыша к спящему омеге, отворачивался, пока недопроснувшийся Ликси автоматически кормил, и уносил обратно, и так три раза. А потом ещё резко завоняло, и Хёнджину, безуспешно пытающемуся вернуться к своему сну красоты, пришлось менять подгузник. Ведь, очевидно, Ликси к вонючке привык и даже не проснулся. Но ему не надо было утром на работу, а вот Феликсу да, поэтому он надеялся, что действительно помог омеге, хотя бы выспаться в безопасности. Чтобы его круги под глазами не казались такими страшными. С утра Ликси проснулся испуганным, но Хёнджин быстро вручил малыша и заверил, что справился. Ликси поцеловал его в щёку, укачал ребёнка, приготовил завтрак для них с Минхо и ушёл на работу. А Хёнджин вот воспользовался возможностью и с видео няней пришёл к своему завтраку и кофе. Наткнувшись на ухмыляющегося Минхо, выглядевшего очень бесяче бодрым и выспавшимся.              — Неплохо готовит, чуть лучше тебя, но, надеюсь, научится, — недопохвалил ворчун Минхо, доедая завтрак Хёнджина. — Почему ты так спокойно ко всему этому относишься?              — Маскируешь свой вопрос вежливостью типа нахера мне всё это?              — Ну, я так не сказал.              — Я не могу это изменить. Глупо нервничать над тем, что не исправить. Я ещё тогда, когда узнал о ребёнке, задумался. Задал себе тот же вопрос. И принял решение, что Ликси того стоит. Не было и дня, что я не вспоминал о нём. Легко погрузился в отношения, потому что пытался всеми силами бороться с чувствами. Вдруг это та самая пресловутая любовь, о которой альфы вешают лапшу омегам, чтобы подчинялись и давали. А я упущу только потому, что струшу перед проблемами, — засмущавшись своих откровений, Хван буркнул альфе: — Джисона давно не видно, вы поругались?              Минхо в последнее время и правда очень тосковал, его муж почему-то не появлялся дома, альфа хандрил, и Хван терялся, не понимая, что произошло. Ему помогли, и он хотел сделать это в ответ, но не понимал как.              — Не знаю. Я брякнул, что согласен на развод.              — О, но я думал… Ты же… Да и он тут крутится, ревнует. Неужели нельзя что-то сделать? Он тебе изменяет? Насколько я понял? Но вы и не вместе? Только формально?              — Так много вопросов, Джинни, ты такой липучка. Он и правда… Печально известен в определённых кругах своей неверностью. Да и я тоже пару раз стал свидетелем. Но всё началось из-за меня.              — Ну наконец-то, будь добр, пролей свет, я задолбался от этих тайн.              — Твоё любопытство почти как самомнение, — вздохнул Минхо. — Я не хотел жениться на неизвестном омеге по сговору родителей, а узнать его. Придумал план. Познакомился заранее, типа, случайно, ухаживал красиво. Это было забавное приключение, он, типа, прятался со мной ото всех, в том числе родителей. Джисона всё приводило в восторг — у него появился альфа до свадьбы по расчёту, которого он выбрал. Риск быть раскрытым и скандал, адреналин — он такой игривый и дерзкий, ему понравилась наша супер романтичная и тайная связь. А я влюбился, он, думаю, тоже… Предложил сбежать от брака, и я не стал больше врать, всё рассказал.              — Так, пока всё звучит неплохо? И где хэппи энд?              — Джисон не обрадовался, он был разочарован, ему казалось, а может… Он хотел только интрижку и приключение. Заявил, что я мудак, всегда его подавляющий, ревнивый собственник и сталкер, что не имел права, что он не нагулялся, что я отобрал его первое всё, в общем, — Минхо после судорожного вздоха поднял глаза на Хёнджина, а после лёгких объятий немного успокоился и выдохнул. — Вот он и мстит, не живёт здесь, практически побывал на всех самых развратных вечеринках. Очевидно, что «гуляет» и делает это всё на виду. Где бы я ни появился, он устраивает целое шоу, свободный и распущенный. Того тихого, милого, наивного, но дерзкого шалопая, который мечтал о любовных приключениях, больше нет. Это не мой невинный, ласковый и нежный Хани. Поэтому я стараюсь делать вид, что это не он, а тот вынужденный муж по расчёту, с которым у нас те отношения, которые обычно и бывают в этих вынужденных браках. Я хотел их избежать, но выбрал неправильный способ.              — Да он же просто маленький запутавшийся грызун! Ты с ним говорил?              — Когда? Я пытался помириться, пришёл на какую-то дурацкую вечеринку, чтобы поговорить, ведь он заблокировал везде меня, как только я во всём признался. А он там… Целовался с каким-то альфой.              Хёнджин задумался.              — Почему ты согласился на брак?              — Чтобы защитить его, Джинни. Если бы моя семья отказалась, у него были бы большие проблемы. У нас не было свадьбы, сделка на бумаге, наши довольные родители, да и всё. Он первый раз прибежал, вот когда ты появился. А до этого… Даже не знаю, где живёт. Ведь родители не пустили его обратно. Видел только пару раз на ужинах благотворительных и… Много чего слышал.              — Это ужасно, прости, Минхо, я не хотел.              — Да нет, Джинни, со временем мне стало легче. По крайней мере, я попробовал? Обычно он и не появлялся дома, но, видимо, слухи ходят о тебе и…              — Почему бы тебе не отпустить его?              — Но я боюсь, с такой репутацией… Что с ним будет дальше… Единственный мой способ защитить его сейчас — этот брак. Если он встретит альфу, когда нагуляется, и тот позаботится о нём, конечно, я не буду препятствовать. Но пока этот брак, портящий мне репутацию, единственное, как я могу ещё позаботиться о нём.              — Не понимаю, зачем?              — Люблю. Не уверен, что способен простить измену, но это предательство никак не повлияло на чувства, которые я к нему испытываю.              Хёнджин было открыл рот, чтобы начать спорить, что это извращение и издевательство над собой, а не любовь, которая в теории приносит радость, а не причиняет боль, но не успел. Раздалось, как показалось бесконечное громкое рыдание на весь дом.              — Да твою ж мать! Как люди решаются на детей? Зачем добровольно портить своё качество жизни? Нихрена не понимаю, в чём радость-то, блядь?              Хёнджин обреченно вздохнул. Ну вот какого же хера, больше откровений он не дождётся. Но придумает, как помочь.              — Дарить любовь и получать в ответ, — ухмыльнулся Минхо, пришёл в себя и торопливо засобирался на работу. — Джинни, следи за питанием не только малыша, но и Феликса. Помнишь, ты сказал о его проблемах? Он для нас приготовил, но ничего есть не стал.              — Спасибо! Я запихнул ему обед с утра в сумку, позвоню, проконтролирую, чтобы поел. Блядь!              Ребёнок не угомонился, к величайшему разочарованию, а заорал громче. Прекрасно, он только что осознал, что у него нет омежьего инстинкта. Никакого умиления и желания скакать побыстрее укачивать. Но соизволил подняться в комнату и взять на руки. Затем Хёнджин попытался разогреть сцеженное молоко (с ребёнком, в кои-то веки молчащим), чуть-чуть пролил (залил всю микроволновку), потом прикоснулся к бутылочке и обжёгся, понял, что дурак, почитал, что так нельзя, весь перематерился, но с кислым лицом, со второго раза справился и уныло погрёб в их с Феликсом комнату. Ребёнок угомонился после того, как поел и покакал, даже соизволил уснуть. Хёнджин не запарился и пристроился рядышком, хотя Ликси вроде говорил, что нельзя приручать к совместному сну, должна быть отдельная кроватка и бла-бла… Но, если у Хёнджина есть возможность спокойно поспать, он поспит.              Благо, когда он проснулся, Ликси уже приехал с работы, ведь побоялся первый раз оставить надолго, да и сам быстро уставал. Ребёнка забрал и дал доспать, а в благодарность за помощь приготовил им с Минхо (которого пока немного побаивался, стеснялся, и молчал в присутствии того) ужин.              Вечером Хёнджина настигло странное чувство дежавю, когда они все вместе смотрели дораму. Он прижимался к боку привычно грустного Минхо, а к нему жался Ликси со слезами в глазах и малышом на руках.