Работа над ошибками

      — Я хочу тебя поцеловать!              — Спи, Ликси, не выдумывай.              Младенцы — это ужас. Хёнджин не будет рожать, вот принципиально. Он способен такое выдержать только раз в жизни и согласен пристроиться к Феликсу с этими инстинктами продолжения рода. Который обязан выйти за него после такого. Так отчаянно ещё никогда не хотелось спать.              — Я серьёзно. Хочу попробовать, вдруг…              — Никаких вдруг! Я охуенно целуюсь. Ощущения самые незабываемые, обещаю. Я давно научился, целуюсь, не то что будучи подростком. А теперь ты дашь мне поспать?              — Какой же ты самоуверенный, — пихнул его омега, — давай проверим, появится ли моё, ну, сексуальное желание, возбуждение там, я не знаю.              — Феликс, какие колёса ты принимаешь, чтобы не хотеть спать? Я тоже такие хочу! Откуда столько нездорового энтузиазма и любопытства в два часа ночи?.. Когда мы качали ребёнка, бегая рядом с кроватью с десяти часов?!              — Тебя не беспокоит, если у нас не выйдет? Что ты зря страдаешь, и я не смогу тебе дать того, ну, что ты скоро обязательно захочешь от меня? — не обратил на его причитания внимания упрямый омега.              — Не буду лезть, если это дискомфортно. И что значит того, что я хочу? Сказал же, ничего не будет, я, в отличие от альф-мудаков, знаю слово «нет».              — Но ты даже попыток никаких не делаешь в этом направлении. Мы нравимся друг другу, разве не естественно хотеть… Прикосновений, поцелуев, нежности?.. Ты никогда не был контактным, но любишь физическую близость.              — Феликс, мы завтра пообнимаемся и поцелуемся, если я высплюсь. Что касается сексуального возбуждения — ты кормишь ребёнка, твоего желания, в принципе, может не быть, понимаешь? Попробовав что-либо из этого, мы завалим всю чистоту эксперимента из-за банальных гормонов, и шанса потом у меня не будет.              — Врач сказал, уже можно!              — Да? Это бред какой-то! Месяца даже с родов не прошло.              — Третья неделя. Ну, он сказал, всё заживает, и, типа, партнёру же и так ждать приходится.              — Это что за омеголог?! Завтра сходишь к моему адекватному.              — Всё равно мы можем…              — Ты сказал, что не хочешь секса, я почитал, имеет ли отношение только к альфам, или тебе противны омеги, если ты, ну, натуральный натурал, экспериментирующий в подростковом возрасте, но с травмами психологическими. Но нет. Это абсолютно нормально — никого и ничего не хотеть через месяц после родов. Сам почитай, пожалуйста, про окситоцин, если спать не хочешь, ок?              — Правда?              — Да.              — Ладно, прости, надеюсь, ты сможешь завтра функционировать, — виновато пробормотал Ликси. — И мы попробуем поцелуи.              — Я запомнил про омеголога, если что.              — Да-да, пойдём завтра, у меня выходной.              — Ого, наши выходные совпали. А куда вот девают ребёнка, чтобы побыть наедине? Не знаю, на свидание там сходить или… Поспать.              — Он ещё маленький, чтобы оставаться с кем-то чужим, Джинни. Помнишь, как и к тебе относился с недоверием, до сих пор не могу уйти дольше, чем часа на три-четыре, прости.              — Да ничего, я уже привык. А теперь спать.              Но опять никакого сна красоты не вышло. Феликс подскочил первым. Но Хёнджин всё равно не смог заснуть, слушая приятную колыбельную приглушённым, на удивление низким, голосом. Вздохнул и пошёл помогать.              Когда Хёнджин наконец-то оторвал себя от подушки, Феликса рядом не оказалось, как и малыша, очевидно, тот выплыл на утреннюю прогулку. Видимо, чтобы как-то отвлечься от быстрого сгорания нервных клеток, тот действовал по строгим указаниям врача, исполняя свои обязанности папы. А может, Ликси так сильно мучила вина, что, как родитель-омега, не влюбился в малыша с первого взгляда, и им даже вместе с Хёнджином так тяжело справляться с навалившимися проблемами.              Хван-то относился к этому в разы проще, он, так сказать, готов исправлять свои ошибки, проебал ситуацию, вот и разгребает. Да и не он родил от насильника, и теперь всеми силами старался принять ребёнка. Хёнджин прекрасно понимал трагичность всей ситуации и ни капельки не осуждал, что Ликси этот уход за детьми даётся не так просто, как героям любовных новелл. Тем более он догадывался, что картинка, которую активно рисовали в агентстве слухи, явно была неполной, и кто знает, какие ещё душевные травмы нанесены его омеге? Вполне реально, что не осуждения со стороны боится, а осуждение самого себя пытался скрыть Ликси, стремясь стать идеальным папой. Кормить по требованию, гулять по часам и насиловать стиралку и сушку вместо элементарных подгузников.              Хёнджин полагал, что вряд ли это верная тактика — заебаться ещё больше. Но старался не лезть со своим бесценным мнением, а помогать, в тех случаях, когда это требовалось, поддерживать действиями, а не языком. Хочет Феликс быть идеальным папой? Без проблем, Хёнджин выработает у себя отсутствующие омежьи инстинкты ради их будущих отношений. Ну и кое-что он всё же продавил, Феликс перестал упорно складывать вечером ребёнка в кровать, а пристраивал рядом с ними. Кормить удобно, и скакать вокруг кроватки не надо.              Хёнджин постарался даже в глубине души не заорать от радости, что впервые выспался, за эти пару дней свалившихся на него обязанностей. И ему не надо бежать и бдить над их вечно недовольной деткой.              — Ладно, Минхо, Джисон раскаивается, но не знает, как извиниться, чтобы ты разогнал свой омежий гарем и вернулся к нему!              Утро перестало быть томным, и стало очень любопытным. Хёнджин внимательно прислушался к происходящему в гостиной.              — Чанбин! — охреневший голос Минхо раздался на всю квартиру.              Хёнджин оживился и, крадучись, за три секунды оказался на лестнице. Подглядывать уж не стал, чтобы сохранить немного достоинства.              — Он живет со мной и Сынмином, и, поверь, ничего ни с кем у него не происходит. Ему… Больно, — продолжил незнакомый голос.              — Мне тоже больно!              — Ну, значит, будете топтаться на одном месте, как упёртые бараны? Ты старше, опытнее, мудрее, блядь. Ну сделай первый шаг. Тактика с омежьим гаремом в вашей квартире очень сомнительная, — раздался другой громкий голос.              — Я тысячу сделал, ему всё равно! Он изменил и не один раз. Как я могу об этом забыть?              — Вы не были вместе!              — Да, вот только мы мужья, к его великому сожалению.              — Он много врёт на эту тему. Уйми свои собственнические порывы. У тебя самого в квартире табун из омег!              — Ты не заметил? Я и так подавляю все агрессивные феромоны. Чтобы быть мягче, и никого из его интрижек, о которых я знаю… Не поубивать. И я омег не трогаю! Джисон тоже живет с альфами!              — Мы геи!              — Они тоже!              — Что? Джисон сказал… А дитя?..              — Не суть, у них там всё сложно. Я ещё сам не разобрался.              — Поговори с ним.              — Джисон сказал про развод?              — Он испугался, что ты действительно согласился и прибежал к нам, истерил и плакал всю ночь. Пришёл к тебе мириться, а у тебя плюс ещё омега и ребёнок. Джисон в шоке.              — Потому что ночевать надо дома, и будешь в курсе. Почему он ещё здесь и не уехал на учёбу?              — Потому что говорить надо с мужем, и будешь в курсе.              Любопытный Хёнджин всё же явил прекрасного себя друзьям и Минхо, и они активно познакомились. Феликс, естественно, гулял с ребёнком строго два часа, поэтому не застал альф — Чанбина и Сынмина. Но Хван даже умудрился обменяться с ними номерами, чтобы общими силами подтолкнуть их единственную гетеро-пару к какому-нибудь уже финалу.              Минхо, ну, охреневал от быстро меняющейся действительности. Он так вовлёкся в страдания Хёнджина, сочувствовал Феликсу, пытался подстроиться под ребёнка и их всевозможные проблемы, что напрочь забыл, что собирался отпустить Джисона и заняться их разводом. Подумать о том, как всё же обезопасить от дерьма запутавшегося бывшего. Он вообще, если честно, о нём забыл, без конца прощупывая почву.              Один Феликс, нахрен не нужен был абьюзеру, но вот ребёнок… Тот был нацелен забрать малыша любым способом. А омега, ну понятно, вернётся к мужу в таком случае. Отдать, пусть и нежеланного ребёнка, омега на эмоциональном и физическом уровне не был готов. Ликси, да и им всем, приходилось трудно это всё терпеть, тяжело и невыносимо иногда заботиться о младенце по многим причинам. Но подвергаться ещё большему стрессу, разделением грудничка и омеги… Они решили, что это будет последней каплей на психике Феликса. Хёнджин ничего не говорил, но смотрел с такой надеждой, что было стыдно подвести.              Мудак-альфа, о котором они мечтали просто забыть, ошивался у их дверей, пытаясь вернуть мужа. Феликс собирал вещи снова и снова. Они с Хваном едва ловили того буквально на пороге с младенцем и отпаивали чаем. Долго это не могло продолжаться.              Минхо задействовал все свои связи, ведь «всё никак не бывший муж» оказался тоже весьма непростым, и ситуация всё равно была дерьмо. Права альфы на ребёнка были неоспоримы. Даже если суд встанет на их сторону, что вряд ли… Феликсу придётся видеться с отцом ребёнка, а когда малыш подрастёт, отдавать на время. Не то чтобы они манипулировали ребёнком, но все прекрасно понимали, что отцу он по-настоящему не нужен, и не доверяли. Лишь нервы травить Ликси.              — Зачем тебе ребёнок? Не понимаю, ладно бы альфа-наследник был… — устало буркнул Минхо.              Очередные прения сторон перед судом два часа не двигались с места. Тупые упорные злобные альфы, кажется, Минхо готов согласиться с Хёнджином.              — Постой, он не альфа?              — Нет, твой бывший муж родил омегу, ты не знал, что ли? И ещё претендуешь на ребёнка?              — Ой, ну нахер тогда! — внезапно отступил бывший Ликси, к удивлению всех.              — Серьёзно?              Всё оказалось так просто? Не мог поверить Минхо. Но, по-видимому… Мудак не стал спорить с адвокатом альфы и просто подписал бумаги на отказ от прав на ребёнка              — Нахер, опять омега. Но алиментов не будет, даже не мечтай, — буркнул тот заплакавшему от счастья Феликсу.              Но когда у них всё было просто.              Внезапно, когда все уже собирали бумаги, довольные друг другом, ведь альфа тупо всё забрал себе обратно – все подарки и имущество, а Ликси с облегчённой улыбкой, не колеблясь, подписал, что отказывается от всего, что принадлежало бывшему и нажито ими в браке, в двери юридической фирмы залетел подросток-омега и крепко обнял Феликса на глазах шокированных юристов, адвокатов, бывшего Ликси и, конечно же, Минхо.              — Я хочу остаться с тобой! Не бросай меня, пожалуйста!              — Какого хуя, Чонин, пошли домой. Он уже никто нам! — разозлился бывший муж Феликса и попытался схватить омегу.              — Чонин, всё будет… — попытался не расплакаться Ликси.              — Ничего не будет без тебя! Пожалуйста, пожалуйста. Я буду себя хорошо вести, мы же нормально общались, ты обещал меня усыновить! — взмолился подросток-омега, не отпуская Феликса из своих объятий. — Я тебе всё равно не нужен! — обратился тот к поморщившемуся альфе.              — И этой шлюхе ты тоже не нужен!              — Кто это? — тихо спросил Минхо.              — Его сын от первого брака.              Мальчишка ещё крепче вцепился в Ликси.              — Поехали, Чонин, как ты здесь оказался? Хватит позориться.              — Я останусь с Феликсом.              Альфа заскрипел зубами.              — Сам доберёшься, — наконец хмыкнул тот и, не обращая больше ни на кого внимания, вместе со своими людьми покинул помещение.              — Эм…              — Простите, спасибо большое за помощь, я правда завтра съеду, не доставлю вам проблем. Не плачь, Чонин-и, ты можешь остаться со мной, — пробормотал Ликси подростку.              — Не могу поверить, что ты обо мне забыл, — легко в ответ стукнул тот Ликси, но прижался к нему поближе, вытирая слёзы и сопли о чужую майку.              — Подросток-омега, серьёзно? — заворчал Минхо и обратился видимо к вселенной.              — Ты живёшь с альфой? Мы же их ненавидим, — покосился на него Чонин.              — Я… Это… Он не такой. И я сплю с омегой!              — В смысле? Сменил ориентацию из-за моего отца-абьюзера? А этот?.. О, я чувствую гейский вайб.              — Какой вайб? Уши сейчас надеру!              

***

             — О нет, Минхо, тебе нельзя выходить за дверь, тащишь всех сирых и убогих омег, — почти не удивился Хёнджин пополнению.              — О, нет, Джинни, и не мечтай. Это я любезно доставил твои новые проблемы.              Хёнджин недоумённо посмотрел на Феликса. Правильно определив источник своих новых подростковых неприятностей.              — Ох, долго объяснять…              — Омеги с детьми — это сексуально, — не упустил возможности пробормотать Минхо и ехидно подмигнуть, — разбирайтесь сами, свою альфью функцию я выполнил.              — Зачем мы живём с этим ворчуном альфой?              — Тссс.              — Значит, ещё один прицеп…              — Ага, прости, я понимаю, что ты на это не подписывался, но я не могу…              — Он любит трудности и решать проблемы, — не упустил возможности подъебнуть Минхо, который по идее уже должен был добраться до душа, а не подслушивать на лестнице.              — Формально он, типа, мой пасынок?..              — Ого, а папы у него нет?              Чонин фыркнул.              — Он сбежал, когда мне было пять. Феликс оформлял на меня опеку до этого всего…              — Да, я возобновлю всё, не переживай. Не злись, просто…              — Ты тоже сбежал, я понимаю. Папа меня не забрал, а ты — да. Поэтому я не обижаюсь. Спасибо. Можно я никогда к нему не вернусь?              — Чонин… Он может обеспечить тебе идеальное будущее.              — А может продать в брак, как поступили твои родители! Отец меня бил после твоего побега!              — Что? — одновременно выкрикнули омеги.              Чонин не стал стесняться и задрал футболку. Фиолетовая кожа была почти везде.              — Лицо только не трогал, чтобы никто не узнал.              — Вот же мудак! — Минхо, подслушивающий позорник, тут же оказался рядом, пока Чонин быстро натянул всё назад, возмущённо уставившись на альфу. — Мы снимаем побои!              — Нет!              — Да, Чонин, для вашего с Ликси безопасного будущего, сейчас съездим — завтра шантажировать будем.              — Что ты знаешь о младенцах? — внезапно вклинился Хёнджин, заинтересованно посматривая на подростка.              — Ничего, — отрезал Чонин.              — Эй, эй, постой-ка, я уверен, что ты будешь хорошим старшим братом.              — А где моя комната? — не обратил тот внимания на радостного Хёнджина, осененного потрясающей идеей.              — Сначала снимем побои!              — Альфья тирания!              — Я чувствую, будет весело… Ещё один упёртый баран, ой, то есть, Хёнджин, за что мне это, — продолжал общаться со вселенной альфа.              — Прости.              — Ничего, я уже его полюбил, ахах.              Хёнджин конечно же продумал уже, как использовать того в своих целях, но с сомнением посмотрел на препирающихся Чонина и Минхо. Дерзкий подросток не собирался сдаваться, а альфа начинал ворчать.              — Чонин, ты хочешь остаться?              — Шантажируешь? — сцепив зубы процедил омега.              — Нет, сам подумай, у нас нет аргументов.              — Отец от меня всё равно не откажется.              — Но Ликси оформит опеку и будет иметь хоть какие-то права!              — Осталось два года всего!              — Тебе шестнадцать? Супер, — застонал Хёнджин, — я в этом возрасте был невыносим.              — Ты и остался… В смысле, он тоже, — вздохнул Ликси. — Вы уверены, что мне не надо съезжать?              — Да, — хором ответили Минхо и Хёнджин, в противовес звонкому «нет» от вредного подростка.