Работа над ошибками

      Конечно же, Феликс никогда не забывал о своём условном пасынке. Несмотря на то, что они с Чонином крайне редко виделись за эти несколько лет отвратительного брака (подросток проживал в школе-интернате для суперобеспеченных детей в другой стране и редко приезжал на каникулы, предпочитая проводить своё время там, а не дома с отцом), их отношения быстро стали близкими и тёплыми. Даже учитывая то, что изначально их объединила не дружба, не привязанность, а…              Чонин искренне ненавидел своего отца. Ликси не умел делать это так яростно и открыто, как подросток, но их чувства к бывшему мужу омеги неожиданно оказались одинаковыми. Условный пасынок никогда не воспринимал своего отчима в штыки, не пытался воевать с ним или игнорировать, несмотря на возраст, тот уже утратил свою наивность к моменту их знакомства. Чонин прекрасно видел, как далёк этот брак от любви, ведь его отец никогда не сдерживался от физического насилия, даже в присутствии ребёнка, и, возможно, помнил что-то аналогичное, происходившее с его сбежавшим папой.              Чонин, несмотря на свои призрачные возможности и силы, вырос с таким же бойким характером и самоуверенностью, как Хёнджин (очень подкупал этими параллелями), всегда пытался защищать, и они даже побег обсуждали вместе. Феликс стеснялся своей беззащитности с подростком, пытался казаться сильнее, чем он есть, но Чонин… Оказался слишком понятливый, эмотивный, быстро его раскусил и, так как был чересчур смелый, постоянно влезал в их «семейные» разборки. Ликси в ответ постарался отдавать всё тепло, любовь, которые накопил внутри, этому недолюбленному одинокому ребёнку, заботился о нём и интересовался им, словно настоящий папа. Правда, делал это… Скрытно, без громких заявлений. Вовремя обнять, выслушать, приготовить завтрак, помочь с уроками, что-то посмотреть и обсудить вместе, сбежать в центр погулять. Иногда Чонин пробирался к нему в кровать, когда их альфа-мучитель где-то пропадал и не видел этого.              Отцу Чонина, конечно же, не нравилась их быстро крепнущая связь, и, чтобы обезопасить подростка, Ликси старался не показывать тому, как на самом деле сильно привязался и полюбил, казалось бы, чужого для него ребёнка. В какие-то моменты невольно обижая невниманием подростка, чтобы тот не пострадал. Сбежал и не оглядывался, лишь бы Чонин никуда из-за него не влип. Ликси надеялся, что немного окрепнет, встанет на ноги и сможет предложить подростку хоть что-то кроме своих проблем. Ведь Феликс знал, что Чонину живётся с холодным, вечно раздражённым, откровенно деспотичным отцом несладко, пусть и без физического насилия (а может, от него скрывали). Но он не предполагал, что Чонин захочет сбежать в никуда с очень условным отчимом, а не оставаться в тепличных, гораздо более лучших условиях, чем мог предложить ему омега сейчас. Погружённый в своё горе, он не задумывался, что мудак смеет поднимать руку и на ребёнка. В его присутствии такого никогда не происходило. Внешняя картинка отношений отца-сына для него оказалась такой же поверхностной, как для других его семейная жизнь. И от этого было очень стыдно перед доверившимся ему Чонином.              Но пасынок решил всё за него. Ну ещё бы, Минхо не зря ворчал на сходство дерзких характеров подростка и Хёнджина. Возможно, он скрывал свои чувства не так сильно, как думал, ведь подросток всё равно привязался и устремился за ним.              Единственное, что очень расстраивало Ликси и омрачало его радость от того, что Чонин здесь, и они снова вместе (и не потому что кого-то ненавидеть вместе проще, а потому что они уже крепко привязаны друг к другу) — подросток знал очень много неприятной правды, и Ликси нервничал, не хотел, чтобы его ещё больше, чем уже есть, считали жалким.              Его новая семья, Минхо и Хёнджин, кажется, совсем не парились, будь то младенец или ещё один приёмыш омега-подросток.              Хёнджин, конечно, причитал теперь в два раза больше, но, судя по глазам, уже настроил планов в голове, как использовать подростка. Тому всегда очень нравилось превращать любые недостатки в достоинства. Хван просто отмахнулся от всех бесконечных искренних извинений и благодарностей и с азартом кидал в Чонина методичками по уходу за детьми, бегал интересовался, как у подростка со сном и насколько в нём уже созрели омежьи инстинкты, активно предлагал закреплять пройденный материал, преследуя повсюду с младенцем на руках. Чонин отбивался, как мог, но весьма заинтересовался общением со старшим омегой. Ведь Хёнджин, в отличие от скромного, ничем не примечательного Ликси, всё же умел произвести впечатление с первого взгляда своей привлекательной яркостью, раскрепощённостью, открытостью, манерой общения, свободолюбивостью, и даже некоторое предубеждение к альфам предавало ему определенную очаровательность. Ликси же сам не устоял когда-то и вляпался… Всегда тянуло, как бабочку на свет. А тут — неокрепшая подростковая гибкая психика, которую так легко очаровать таким ослепительным образом. К тому же танцы…              В общем, этих двоих было сложно заткнуть, стоило им оказаться рядом. Они либо сплетничали обо всех отвратительных альфах, которых встречали в жизни, либо пререкались по поводу омежьих инстинктов, либо уже… Тискались. Потому что Чонин был такой же неконтактный, как Хёнджин, и старшего дико забавляло раздражать подростка внезапными объятиями. Чонину явно очень нравился новый «отчим», за которым можно увиваться хвостиком и брать пример, пусть он и пытался скрывать это.              Минхо же… Ну, почти никак не реагировал, только вздыхал, раскусив с ходу вредный характер очередного приёмыша. «Всё моё ворчание бесполезно, как с Хёнджином, я сдаюсь», — без конца ныл альфа, но безуспешно пытался призывать к порядку только фыркающего на него подростка.              — Минхо, спасибо большое, что выручил с разводом.              Феликс долго собирался поговорить об этом, но раньше казалось странным приставать с разговорами к едва знакомому альфе, у которого он спонтанно поселился со своим вечно плачущим грудным ребёнком, а теперь ещё и вредным дерзким подростком. Это только Хёнджин такой бесцеремонный, лезет в чужую жизнь, заполняя всё пространство собой, и не смущается. Не то чтобы Феликсу это не нравилось. Просто ему самому никогда не хватало на это смелости и наглости.              Пока шли все эти встречи с бывшим и суды в сопровождении Минхо, они немного больше узнали друг друга и сблизились. Альфа относился покровительственно, но активно не лез в его дела, не копался в грязном белье. Занимаясь строго той проблемой, которую ему преподнесли, не вникая в мерзкие подробности этого брака и семейной жизни, видимо, сам понимал, что за этим всем стоит, представлял, что такое насильные браки по расчету, и не стал допытываться и расковыривать раны, которые до сих пор кровоточили, уточнениями. Даже с Хёнджином не поделился горькой правдой, о которой наверняка догадался. Поддерживающий и понимающий, как очень верно охарактеризовал его Хван.              Альфа столько времени искренне старался ему помочь, не требуя ничего взамен, что Ликси немного подобрался и решился выразить хотя бы благодарность.              — Глупости, я всё-таки альфа и собираюсь защищать свою… Маленькую семью. То, что я сделал, было правильно. А если бы не сделал, Хёнджин бы влез, и мы бы все страдали, разгребая новые неприятности, — пошутил альфа, внимательно разглядывая Ликси.              — Ты уверен, что я вам совсем не мешаю? Особенно с моими стремительно увеличивающимися проблемами?              После того, как Чонин увязался следом, Феликсу было ещё неудобнее жить у едва знакомого альфы, активно вмешивающегося в его проблемы, чем до этого.              — Нет.              — И всё?              — И всё.              — Но я не понимаю, почему ты?.. Зачем тебе это всё?              — Мне на самом деле просто нравится, что Хёнджин свил своё гнездо здесь. Что он искренне доверяет мне. Значит, я всё же заслуживаю… А Джисон… Ты с детьми — милое приложение, которое разбавляет моё, как выражается Джинни, унылое существование.              — Ты же понимаешь, что он вещает про твой скучный образ жизни, чтобы поднимать собственную самооценку, — вздохнул Ликси, расстраиваясь за альфу, ведь тот произносил имя Джисона с ощутимой болью.              — Куда там её ещё поднимать, ахах.              — У тебя точно нет к нему чувств?              — Есть, но не бойся, они совсем другие. Я смотрю на то, как он живёт, и учусь тому же. Мне раньше было просто больно, и я смирился. А Хёнджин — он борец, оптимистичный, амбициозный.              — Но твои проблемы с мужем…              — Это наши с ним дела. Джисон тоже многое осознает, надеюсь. Например, как ревность разрушает отношения. И не важно, с моей стороны, как собственника, или с его… Так что не волнуйся, Ликси.              — Спасибо. Но если…              — Не будет «если». Хёнджин… Его свободолюбивость и лёгкость в отношениях… Тоже мне помогают. В смысле, не принять измену, а как-то смириться, что я не был единственным. Ведь Хёнджин, несмотря на любовь к одноразовым связям и флирту, смело шагает в крепкие отношения. Влюблён в тебя и настроен серьёзно. Может, не так важно, сколько там…              — Ты реально собственник.              — Альфы по природе более территориальные. А ты совсем не ревнуешь? Вряд ли слухи о Хёнджине в вашем агентстве прошли мимо твоих ушей.              — Джинни включился в ребёнка и моего подростка сильнее меня. Принимает все мои травмы. Нафиг ему бы так заморачиваться, если не серьёзно? Я ему доверяю. Он выбрал меня, несмотря на огромное количество вариантов, и я не буду портить наши зарождающиеся отношения чужими сплетнями о его непостоянстве.              — Откуда в тебе столько мудрости, Феликс? — вздохнул Минхо, как будто знал неприятный ответ. А вот альфа сам так и не решился поговорить с Джисоном, несмотря на все долгие уговоры друзей.              

***

             — Какие планы на сегодня, мелочь?              — А что? — Чонин не отрывался от своего нового телефона, который вручил ему Хёнджин, разбазаривая свои накопленные подарки. Смотреть на них было противно, вот он и решил избавиться. Удивительно, но подросток даже симку доставать не стал, сразу выбросил свой старый телефон, такой же модели, в мусорное ведро. Очевидно, также мечтая избавиться от воспоминаний об отце-гондоне, как и Хван о бывшем.              Чонин яростно пытался пройти очередной уровень в какой-то популярной игре. Хёнджин видел у Феликса такую же, но из-за ребёнка тот давно её не включал. Подросток быстро адаптировался, почти ничего не забрав из отеческого дома, обустроил свою комнату по-спартански. Уговорил перевести его в школу поблизости, и, буквально в ту же неделю, умудрился поступить в танцевальную академию Хёнджина во вступительный класс.              Хван удивлялся деятельному подростку с гибкой психикой. Единственное, с кем тот с трудом находил язык, это Минхо, который ворчал, читал нотации и доставал с домашним заданием. Они постоянно ссорились сначала… Но потом альфа сменил тактику, насмотревшись на Хёнджина и его способы справляться с вредным подростком. И теперь доставал Чонина тисканьем и обращением как с ребёнком, чем бесил в два раза больше. Но постепенно приручал к порядку.              Хёнджин же, едва выдержав недельку, которую дал всем на адаптацию, приступил к своему коварному плану. Ну, лучше превращать недостатки в виде странных прицепов в преимущество, чем ныть над новыми проблемами.              — Хочу сводить твоего горячего отчима на свидание.              — Пфф, в каком месте Феликс горячий? Он скорее милашка.              — Так ты согласен?              — Нет.              — Ну, пожалуйста!              — Нет!              — Я вот читал, что старшие дети для того и нужны…              — Все дети нужны для любви, а не чтобы сидеть с младшими, давая шанс взрослым потрахаться, — фыркнул Чонин, даже не поднимая на него глаз.              — Разве? А ты не хочешь счастья для своего Ликси?              — Ты что ли счастье? — от его наглости Чонин соизволил отвлечься от телефона.              — Во плоти, так сказать.              — Ладно.              — Ладно?              — Феликс заслуживает немного отдыха. Он, как ушёл от отца, словно белка в колесе, это грустно видеть.              — Минхо тебе поможет! — громко на всю квартиру обрадовался Хёнджин.              — Что? — воскликнул альфа и прибежал из кухни ругаться. — В этом доме что, четыре абсолютно бесполезные омеги?              — Вдвоём справитесь, я в вас верю.              Будущие няньки скептически переглянулись.              Свидание, и правда, по-нормальному не вышло. Всё же ребёнок был совсем маленьким и быстро захотел к папе на ручки. Не помогло ни сцеженное молоко, ни колыбельные, ни укачивания, ни попытки поиграть. Минхо и Чонин очень хотели дать им время, но надрывающийся ребёнок не просто действовал на нервы, они беспокоились за его здоровье, поэтому прервали уже через час робко знакомящуюся по-настоящему поближе парочку экстренным вызовом.              Феликс, кажется, почувствовал себя ещё хуже. Прятал глаза от Хёнджина и сдерживал слёзы.              — Это была плохая идея, родить от… — по привычке, не давая Хёнджину даже добраться до кровати, чтобы погрузиться в сон красоты, поймав его у кроватки с ребёнком, пробормотал Феликс. — Я понимаю… Но для меня прервать беременность морально тяжелее. Я бы не смог жить с этим грузом вины.              — Ликси? Мы никуда не торопимся.              — Я… Не хочу больше двигаться в каком-либо направлении. Прости, Хёнджин. Этот насиль… Дурацкий брак, сложный развод, ребёнок, работа и попытки выжить… Чонин. Когда только представляю, что снова куда-то эмоционально вкладываться, оправдывать ожидания партнёра, приносить кому-то боль невниманием, грузиться из-за этого.              — Ликси…              — Прости, никаких моральных сил не остаётся.              — Иди ко мне. Никуда не надо вкладываться, я тебе обещаю.              — Отношения — это тоже работа, а мой вклад нулевой. Не только финансовый!              — Погоди, пожалуйста. Дай я тебя покрепче обниму, поплачь, станет легче.              Феликс воспользовался советом и разрыдался, прижимаясь к Хёнджину. Ребёнок между ними даже притих и не возмущался.              — Эй, вот видишь, не надо переступать через себя. Я просто помогу тебе и поддержу. Мне ничего не надо.              — Так не может долго продолжаться, понимаешь? Ты устанешь. У нас даже не было нормальных отношений, мы выросли, и теперь почти незнакомцы, твоя робкая непонятная влюблённость не стоит всего этого, поверь. Проще отпустить.              — Ликси, но, в отличие от тебя, во мне много всего, чем я могу поделиться с тобой.              — Отдавать и ничего не получать в ответ?              — Я тебе нравлюсь?              — Ты же такой охуенный, как не влюбиться?              — Минхо рассказал? Твоей улыбки мне будет достаточно. Мы с тобой наладим график. Всё произошло быстро и спонтанно, мы же особо не думали и не работали над тем, как все наладить. К ребёнку и изменившимся условиям надо привыкать и приспосабливаться. Учиться с этим жить. Хорошо?              — Я пока ничего к нему не чувствую, кроме того, что должен. Мне так стыдно, он только мешается, калечит мою жизнь, вдруг я никогда его не полюблю?              — Солнышко, ты сам сказал, у тебя закончились эмоции, и ты не хочешь к кому-то привязываться. Они восполнятся, я обещаю.              — Я думал, это будет безусловно.              — Безусловно ничего не бывает. Ну, мы же все понимаем, что это не долгожданная беременность. Но это и твой малыш, я верю, что всё получится. Я тоже много чего думал… Никогда не бывает всё хорошо, жизнь так устроена, решать проблемы. И испытывать радость, когда это получается. Пойдём я отведу тебя в кровать и сам пристроюсь рядом. Предчувствую ещё одну бессонную ночь. А потом подумаем, как организовать нашу жизнь, ладно?              — Что ты имеешь в виду?              — Я подстрою свою учёбу и работу под тебя. Мы сделаем выходные для обоих и будем приручать ребёнка к незнакомым людям.              — Я думал, типа, разве кому-то нужны отношения с проблемами? Не должен ли я разобраться со своими самостоятельно, а уже потом вступать в них?              — Это так только у альф работает, солнышко, потому что у них эмоциональный интеллект, как у табуретки. Конечно, им нужен омега без проблем, чтобы плакаться самому и ловить эмоциональную поддержку.              — Но Минхо…              — Исключения бывают. Но он тоже крайне неохотно сейчас гребёт в сторону проблемного брака. Ничего не решает. Носится со своей обидой и болью, а мог бы открыто поговорить.              — Ты удивительный.              — Я обычный. Я помог тебе не бескорыстно, забыл? Надеюсь откомфортить и крепко привязать к себе.              — Я не против крепко привязаться, просто мне нужно время.              — И не нужны лишние переживания, я знаю, их не будет. Значит, мы договорились? А теперь давай, пожалуйста, поспим, я сбегаю подложу нашу проблему спящему Чонину, ахах. Пусть привыкает, омежьи навыки, инстинкты там, все дела, потренируется или вырабатывает их.              — Ох, Джинни, спасибо, что хоть не догадался Минхо ребёнка подбросить… Зря я, да?..              Судя по радостной улыбке осенённого новой идеей Хёнджина, их всех скоро выселят.              Примечательно, но после этого знаменательного события их жизнь несколько наладилась. График был составлен, они привыкли полуспать ночью либо меняться, научились прилично разводить смесь, давая отдых Феликсу, справлялись с укачиваниями.              Было сложно, но жить можно. Особенно учитывая, как активно Хёнджин пользовал недовольного Минхо или раздражённого Чонина при любом удобном случае. Считая, что они проявляют мало энтузиазма к ребёнку, и именно поэтому все мучаются.