Механизм резистенции

      Когда горячая вода достигла своего предела, а объемная пена стремилась взбиться за края, Реджина закрутила кран и принялась раздеваться. Скинув домашние вещи, она медленно залезла в ванну и удобно растянулась насколько позволяли масштабы пространства. Пар уж успел осесть на зеркале, а в носу стоял приятный запах абрикосового геля. Наконец-то можно было расслабиться. Она закрыла глаза, медленно колыхая воду руками, и не думала ни о чем. Приятно изредка позволить себе подобное. Не хватало лишь свечей (с этим она сегодня уже не заморачивалась) и приглушенной музыки на фоне, но Генри уже спал, так что Реджина решила не предпринимать попыток случайно его разбудить.       Сегодня за обедом они наконец-то поговорили. Может это запеченные ребрышки так подействовали на его сговорчивость, но беседа сложилась куда лучше, чем предыдущие. Реджина не давила на сына, давая ему возможность разобраться со своими мыслями, и он первый начал диалог. Но узнать о том, что, оказывается, всё это время у её ребенка имелись такие вот проблемы с друзьями, было явно не из приятных. И ведь Генри просто скрывал это, не желая расстраивать мать чем-то, на что он практически не мог повлиять. Мал оказалась права. Возможно стоило бы чаще прислушиваться к не-такому-уж-и-непутевому родителю?       Разговор закончился примирительными объятиями и даже походом в кино на (как выпросил Генри!) вторую часть «Голодных Игр». Так что завладев воображаемым титулом «Лучшая мама на свете», она имела полное право расслабиться в своем одиночестве.       Когда вода успела почти остыть, а Реджина уже собиралась заканчивать банные процедуры, поодаль раздалась отчетливая вибрация. Телефон, лежавший на краю раковины, ритмично жужжал, норовя грохнуться на пол, и женщина мокрой рукой моментом схватила устройство. Стряхнув капли с ладоней и с намокшего Айфона, она взглянула на имя звонившего, и улыбка растянулась сама собой.       — Привет, ты немного не вовремя, — ответила первой Реджина, стараясь говорить тихо, чтобы не потревожить сон Генри.       — Я тебя разбудила?       — Нет, но я сейчас… в ванной. Буквально.       — А-а, — протянула девушка, видимо, не ожидая такого ответа.       Их с Эммой первый разговор за этот день. Короткие переписки не в счет — шериф была слишком занята на работе в субботнюю смену для того, чтобы нормально поддерживать диалог.       — Как день? — дружелюбно поинтересовалась Свон.       — Отлично, думаю. Мы наконец-то поговорили с Генри о всей этой ситуации с поддельной дружбой и воровством, — Реджина почувствовала себя волнительно, рассказывая об этом девушке. У них ещё не было возможности затронуть сына в общении. Как и в целом шанса на непринужденный разговор.       — И… как он?       — Подавлен. Но больше не из-за мальчишек, а той девочки, эм, как её…       — Пейдж.       — Мгм, она, — замялась Миллс, лопая последние оставшиеся пузырьки.       Они нащупывали границы, и это было немного неловко из-за новых условий. Но необходимо.       Свон, похоже, не решалась продолжать.       — Ну, в общем всё разрешилось относительно не плохо. А потом мы сходили в кино, — сглаживая углы, произнесла Реджина.       — Это хорошо, — выдохнула девушка. — Какой фильм?       — «Голодные Игры».       — Правда? — это удивление было искренне чистым. — Ты такое смотришь? Никогда бы не подумала…       Реджина хмыкнула в трубку, складывая нога на ногу на бортике и слегка покачивая носком.       — Это был не мой выбор.       — Тогда это всё объясняет, — почему-то Миллс казалось, что её собеседница сейчас улыбается.       — А как твой день?       — Ну, смены в субботу и воскресенье немного легче будничных. А ещё у нас новая сотрудница в участке, поэтому я хотя бы чуть-чуть разгрузилась от обязанностей.       Реджина спросила что-то ещё о работе, и всё это стало почему-то ощущаться таким простым. Подобно заурядному обсуждению хаотичной жизни Зелины, когда сестра навещала другую или наоборот. Да и Свон звучала расслабленно, так что она сделала вывод, что это легкое чувство взаимно. Появилось больше… определенности, что ли? Не совсем уверенности, но как-то теперь всё казалось более понятно, и слова, чтобы называть это чем-то конкретным, были не нужны.       Могла бы она подумать ещё какой-то месяц назад, что они будут вот так болтать о привычных их жизням вещах? Ладно, для Эммы, в силу своего статуса регулярной посетительницы кабинета психотерапевта, это было проще, ведь она и до этого рассказывала Реджине о многом. Но вот последняя, отстраненная и «хватит вопросов обо мне», теперь неожиданно легко отвечала на эти самые вопросы.       Это новое чувство пугало Реджину. Пугало, что она начинала открывать свои уязвимости и делала это слишком, как ей казалось, быстро. И в тоже время оно было до ужаса приятным. Рассуждения о «неправильности» всего происходящего не лезли в её голову, и к этому можно было бы легко привыкнуть. Стоило ли привыкать?       — Но вообще, я тебе не просто так звоню, — как-то боязно произнесла Эмма.       — М-м?       — Я хотела тебя пригласить, э-э, кое-куда.       От непринужденного диалога у Реджины разыгралась спонтанная игривость, и в интонации было явно различимо некое озорство.       — Вы зовете меня на свидание, мисс Свон?       — Наверное… да.       — Так «наверное» или «да»? — она продолжала поддразнивать.       — Да, — уверенный ответ звучал четче и громче предыдущих, видимо, чтобы сомнений точно ни у кого не осталось.       — И куда вы меня приглашаете, мисс Свон?       Глупо улыбаясь, словно это был её первый подобный опыт, она водила пальцем круги по животу, задевая ребра, пока жидкое сопротивление сильнее тормозило движения и так расслабленных рук.       А возможно для Эммы это и был первый опыт. Быть инициатором. Как минимум, свиданий с женщинами на её счету не припоминалось. Если не считать ту странную встречу с этой девушкой в баре, о которой по какой-то причине регулярно вспоминала Миллс. Но вряд ли это можно было назвать свиданием.       Реджина была первой — это тешило самолюбие. И одновременно с этим заставляло воду в ванной снова нагреваться от того тепла, что медленно, но верно селилось внутри неё.       — Я хочу с тобой поужинать. Завтра, 17:00, «Эмбер Плэйт», — отчеканила Эмма слишком быстро, похоже, чтобы точно не передумать от волнения.       Тело Миллс непроизвольно напряглось, и она сжала телефон в руке сильнее.       — Ресторан? — тон стал серьезнее.       — А что? Ты не любишь рестораны? — запереживала девушка.       — Люблю, просто… это общественное место, — она выпрямилась, садясь прямо. — Нас могут увидеть.       — Кто? Никто же, ну, не знает. В плане, никто не знает, что я твоя… бывшая пациентка. Если ты, конечно, никому не говорила.       — Я никому не говорила, — строго сказала Реджина. У них было целых два соглашения (одно официальное — для терапии, другое устное — для нерабочих часов), так что, конечно же, она никому не рассказывала. Не считая Зелины, ведь никаких деталей о формате упомянуто не было. — Диана знает.       — И какова вероятность встретить в этот момент именно её?       Она рассуждала логично, однако Реджине невольно вспомнился вчерашний диалог о совпадениях и вероятностях. И как раз-таки Свон должна была знать, что вероятность есть всегда. Но может произошедшее между ними не было простой вероятностью? Может так должно было случиться… само собой? И это случилось.       — Я тоже никому не говорила, — продолжила девушка, не дождавшись ответа. — Так что даже если и встретим знакомых, то никто ничего не поймет, — Эмма сделала паузу, пока собеседница обдумывала её слова. — Сделаем вид, что мы подруги… Или как ты там говорила? Приятельницы? Да, это слово.       Реджина подхватила забавную нить:       — А как ты говорила? Бывшая пациентка? — мягкий смешок плавно свёл тревожную тему обратно в спокойнее русло. — Хорошо, бывшая пациентка, я принимаю ваше приглашение.       

***

             — Готовы сделать заказ? — улыбчивый официант с густой бородой возник словно из ниоткуда, и Эмма даже слегка вздрогнула.       — Немного позже, спасибо. Я жду кое-кого, — промямлила девушка, протирая влажный лоб салфеткой.       — Дайте мне знать, как будете готовы.       Мужчина отошел, и она достала зеркальце из сумки, разглядывая не смазала ли свой безупречный сегодня макияж. Но к её счастью, все было в порядке. С минуты на минуту должна была прийти Реджина. Влажные ладони короткими движениями протерлись о платье, и Свон не упустила возможности поправить подол. Она редко надевала такие наряды, но сегодня особенный случай, так что в черном кожанном платье в облипку она была уверена. Для короткого рукава было холодновато, но тут, на двадцатом, последнем этаже высотки, где находилось их оговоренное заведение, было достаточно тепло. Возможно, даже жарко. Или Эмма была тут единственной, у кого горело всё тело, словно она подхватила грипп? Возможно.       И почему только Свон так переживала? Это не первая её встреча с Реджиной, и не первое свидание уж точно. Но это первое свидание с Реджиной! Понравится ли ей выбранное место? А еда? Захочет ли она поболтать? Будет ли пить? Эмма волновалась, потому что очень хотела, чтобы ей понравилось всё.       Каждый раз, как лифт издавал тихий писк, едва уловимый слуху, Свон оборачивалась и искала взглядом свою «приятельницу», стараясь заставить сердце биться спокойнее. Все те десять минут, что она тут просидела, попытки были неудачными, но в этот раз…       Её рот непроизвольно открылся, а зрачки, похоже, заполнили всю радужку. В этот раз это действительно была Реджина, и выглядела она просто потрясающе. Женщина сразу же сняла куртку, отдавая её в гардероб, и теперь рот Эммы открылся ещё шире. Это красное платье с открытыми плечами и расклешенным подолом чуть ниже колена выделялось среди всех других нарядов остальных посетителей, мельтешащих вокруг неё. Мешающих смотреть.       Хостес любезно встретила женщину и отвела её к столику, где уже стояла Эмма. Улыбаясь во все зубы, и стараясь прикрыть волосами свой румянец.       — Мисс Миллс, — девушка предложила ей руку в приветственном жесте.       Теперь она могла видеть, что Реджина завила свои волосы по другому сегодня, заправляя одну сторону за ухо. Открывая вид на сережки с зеленым камнем — с точно таким же её шею украшало серебряное колье.       — Так официально? — улыбнулась женщина, легонько пожимая руку.       — Конечно, это ведь наша первая… неформальная встреча.       С этими словами Эмма галантно отодвинула стул, приглашая Реджину садиться.       Забронировать столик возле окна оказалось её лучшим решением. Ресторан был небольшим, но состоящим из нескольких залов — для курящих и некурящих людей. Эмма, на всякий случай, выбрала первый вариант. Но даже не смотря на это, воздух тут казался свежим и пахло табачным дымом лишь отдаленно. Всё было украшено в рождественском стиле: елочные ветви на всевозможных углах, фигуры Санта Клауса и оленей в полный рост, переливающиеся гирлянды. За стеклом открывался чудесный вид на заснеженный ночной Сторибрук, а приглушенное освещение разбавлялось лаконичными светильниками на каждом из столов с идеально выглаженными белыми скатертями. Людей сегодня много, но расстояние между местами было достаточным, чтобы все находились в комфортной приватности.       — Ты выглядишь просто… — запнулась Свон, не зная каким словом лучше описать свои чувства. Такого, наверное, и не существовало. — Ты очень красивая.       Реджина закинула ногу на ногу, кладя локти на стол. Вид этой восхищенной девушки умилял.       — Как и ты, Эмма. Тебе идет эта прическа.       Свон захотела оправдаться, что ничего в ней такого нет (она просто заколола передние пряди сзади, остальную часть оставляя распущенной), но отказалась от этой идеи, лишь улыбнувшись в ответ. Или улыбка и так всё это время не сходила с лица?       Заметив, как Реджина разглядывает помещение, она спросила:       — Была здесь?       — Нет. А ты? — карий взгляд снова нашел девушку.       — Давно ещё, с университетскими подругами. Ну, с тех пор тут ничего и не поменялось, — хорошо, что под столом не было видно, как у неё тряслись коленки.       — Мне нравится вид из окна, — сказала Реджина, и они обе взглянули в ту сторону. — Столько снега в этом году.       Свон кивнула, возвращаясь глазами к другому приятному виду. Она была прекрасна, и девушка не могла остановиться разглядывать каждую мелочь.       — Может… позовем официанта? — спросила Миллс, прерывая гипнотические порывы.       — Ой, да… — Эмма заморгала и почувствовала себя глупо.       Найдя нужного мужчину, она подняла руку и жестом подозвала его к столику. Через минуту перед ними уже лежали два меню интернациональной кухни. Они довольно быстро выбрали себе позиции, и Свон приступила к заказу:       — Мне, пожалуйста, рыбный стейк, а моей… м-м, даме грибной крем-суп, — почти без запинки.       — Желаете что-нибудь выпить?       Эмма не была бы Эммой, если бы не изучила винную карту заранее на сайте заведения, дабы не упасть в грязь лицом.       — Да, одну бутылку «Марк Вест» сорта Пино Нуар.       — Принято, ожидайте через…       — Прошу прощения… — перебила Реджина, и в этот раз даже вежливо. — …это вино подается в бокалах?       — Да, мэм.       — Тогда нам по бокалу, — недоуменная Свон напротив слегка поморщилась.       — Хорошо. Тогда ожидайте ваши блюда в течении двадцати минут. Напитки сразу?       — Давайте сразу, — сказала девушка, которой срочно нужно было выпить, чтобы перестать так нервничать.       Мужчина кивнул и поспешил заняться их заказом.       — Почему только бокал? — Эмма дрожащей рукой провела по волосам. — Ты что, боишься, что я снова напьюсь?       Реджина хмыкнула, не выпуская из поля зрения её метушливость.       — Мне бы хотелось, чтобы обе из нас были в сознании.       Немного склонившись через стол, на что другая последовала её примеру, Миллс прошептала:       — У меня на тебя сегодня планы.       Выражение лица Свон надо было видеть. Сказанное отозвалось где-то внутри, но где именно она пока понять не могла. Реджина ухмыльнулась, полностью облокачиваясь на спинку стула. Ей определенно нравилось изводить беднягу причем в любых ситуациях.       — Не думала, что вы на первом свидании сразу прыгаете в постель, мисс Миллс, — взяв себя в руки, шутливо произнесла Эмма.       — А я и не прыгаю, мисс Свон. Вы будете.       Да, никакого словесного оружия против такого достойного соперника у Эммы явно не имелось. Оставалось лишь глупо пялиться, принимая поражение ещё не начавшейся игры.       — Расскажи мне о себе, — вдруг выпалила девушка, словно они и вправду видели друг друга в первый раз.       Реджина придвинула стул ближе, разгладила платье и положила локти на стол.       — Что бы вы хотели знать?       — Всё, что вы бы позволили.       Миллс нравится как шел ход этой беседы. Определенно. Слишком обнажено, как для действительно первой встречи, но по-прежнему сдержано. Её интриговал такой расклад.       Официант принес два бокала и осторожно поставил перед ними. Эмма тут же сделала несколько глотков, но без фанатизма.       — Должна сказать, что у тебя хороший вкус, — пригубив немного, призналась женщина.       Свон ничего не ответила, ведь сама пробовала этот сорт впервые, полагаясь лишь на свою интуицию. Снова угощать Реджину дешевым персиковым пойлом ей бы не хотелось. Тем не менее, это вино показалось лично ей кислым.       — Так что? — вернулась к теме девушка, обводя пальцем основание бокала.       — Что конкретно тебе бы хотелось знать?       Эмма могла бы не задумываясь ответить: «всё», но такой вариант точно был бы провальным.       — Если опираться на наши новые… условия, тогда я правильно поняла, что… м-м, любые знания разрешены? — звучало не совсем уверенно, ведь к этой теме нужно было располагать аккуратно. Реджина медленно кивнула. — Тогда я бы хотела узнать что-нибудь о твоей семье. Ну… о родителях и… сестре.       Женское лицо стало серьезным, но никаких возражений за этим не последовало. Эмма хотела выдохнуть с облегчением, но та все ещё молчала, что наводило на иные мысли.       — Это не самая приятная тема… — начала Реджина, и Свон уже было подумала, что она откажется. — Нас с сестрой растили в спартанских условиях. Иногда я думаю, что мать воспринимала нас не как дочерей, а как способ достижения своих целей. Наверное, так оно и было.       Миллс выглядела задумчиво, но не расстроено. Эмма пожалела, что спросила и уже собиралась извиниться, но та продолжила:       — Она очень хотела, чтобы мы успешно вышли замуж. За кого-то при деньгах и статусе, — сделав ещё глоток, она отставила бокал поодаль, решая дождаться блюда. — Поэтому всё наше детство с Зелиной выглядело как соперничество. Мы хотели завоевать её расположение своими достижениями и, само собой, она любила больше ту, у которой их и было больше.       — А твой отец?       — Он был не таким, — вот сейчас уголки губ опустились, а глаза привычно остекленели в попытке обезопаситься. — Он был чудесным отцом, которому мы нужны были без всех этих заслуг. Даже сестра, а ведь она была ему неродная… Но, к сожалению, семнадцать лет назад его сгубил рак.       Эмма непроизвольно свела брови и протянула руку, накрывая другую.       — Мне жаль, Реджина, — их пальцы сплелись, и это сразу показалось чем-то правильным и нужным в моменте. — Правда жаль, что с тобой случилось это… всё.       Женщина не ответила, лишь крепче сжимая пальцы. Боль от потери отца, в честь которого она назвала своего сына, никогда не сможет утихнуть, но спустя столько лет она определенно беспокоила меньше. Как и детские воспоминания.       — Ты всё ещё общаешься со своей мамой? — осторожно спросила Свон.       — Больше нет. Ни я, ни Зелина, — имя её сестры показалось Эмме странным, но она решила промолчать об этом.       — А почему перестали? Если ты хочешь рассказать, конечно…       — Ну, я напомню, что моя мать хотела выдать меня замуж, а не женить, — склонила голову Реджина, поднимая один уголок губ.       — Точно… — протянула девушка, опираясь подбородком в сложенную ладонь. — Как она отреагировала?       — Я призналась ей сразу после того, как закончила учебу. Мы тогда только познакомились с Мал, моей будущей бывшей женой. Я хотела завести с ней семью, так что признание было просто необходимым, хотя Зелина отговаривала меня от этого.       Эмме по-прежнему непривычно было слышать то, что у Реджины есть бывшая жена. Она думала об этом с того разговора, и ей на самом деле было интересно узнать какая она.       — Я не желала её одобрения больше, но просто хотела, чтобы она знала. И чтобы прекратила эти жалкие попытки найти мне мужика, — она презрительно фыркнула. — Мать не психовала, не истерила, не проклинала меня, как я того ожидала… просто оборвала все контакты и дело с концом. Хорошо, что я уже тогда снимала жилье и подрабатывала.       Эмма поджала светлые сегодня губы. Её ситуация была кардинально другой, так что понять каково это она не могла. Лишь посочувствовать.       — И то, что у тебя есть сын она не знает?       — Не знает, к счастью. В любом случае, я уверена, что она бы его не приняла как внука, — честно ответила Реджина, не поведя и бровью.       — Ты скучаешь по ней?       — Нет, — и этот вопрос оставил её равнодушной. — Я давно простила и живу дальше, без всякого желания пускать её обратно в свою жизнь. Но она, похоже, и сама этого не хочет… Делает вид, что у неё больше нет дочерей.       — А… Зелина почему с ней не общается?       — Она продолжительное время после всей этой ситуации с моим признанием пыталась её вразумить. Однако наша матушка всё равно продолжала называть меня «душевнобольной», раз уж я люблю женщин, так что Зелина сама прекратила всё это.       — Ого, — искренне удивилась Эмма, чьи брови тут же метнулись вверх. — Похоже, ты ей действительно очень важна, раз она выбрала твою сторону.       Реджина улыбнулась сказанным словам. Вдумчиво глядя в окно, она заговорила дальше:       — В детстве мы постоянно соперничали — понятно из-за чего. Это было так бессмысленно и длилось так долго, что вскоре надоело нам обеим. Особенно, когда мы догадались, что методы воспитания нашей матери кошмарны… Объединиться было лучшим решением, и я благодарна, что мы переступили через все наши глупые конфликты, — женщина тяжело вздохнула, вспоминая о прошлом. — Мы не общались какое-то время, когда я была слишком занята своей новой семьей, а Зелина каталась по миру, но она оказалась рядом, когда мы развелись с Мал, и я ей безумно за это благодарна. Если бы не она, не знаю, что тогда произошло бы…       Эмма насторожилась, когда слова Реджины начали гаснуть, как тлеют остатки фитиля на свече, и решила, что пора заканчивать эти откровенные речи. Ей безусловно было интересно узнать, что между ними произошло, но она решила перенести этот диалог на потом, не желая портить ужин своими расспросами.       — Эй, — привлекла рассеянное внимание Эмма, поглаживая чужое предплечье. Ткань её платья казалась такой приятной — явно не из дешевых. — Спасибо, что поделилась. Мне… ценно это.       Реджина накрыла её руку своей, слабо улыбаясь, но тут же одернула, когда к их столику так не вовремя подошел официант, нарушая момент.       — Ваши блюда. Приятного аппетита!       Поблагодарив его, они приступили к трапезе. Мысли Эммы витали в чужой истории, поэтому на еде сосредоточиться было трудно. Она несколько раз представляла Реджину маленькой девочкой или подростком, но такая картинка жизни, как та поведала ей, не вырисовывалась в блондинистой голове. Оттого и были это непривычными и даже несколько отягчающими знаниями. Но в любом случае, Эмма не могла не радоваться тому, что Реджина рассказала ей о своем детстве, хоть и без особых деталей.       — Как тебе суп? — спросила девушка, немного нервничая, словно сама его приготовила.       — Хороший. Вкусно тут.       Ответ заставил Эмму спокойно выдохнуть и продолжить прием пищи без лишних тревог. А когда тарелки наконец опустели и в запятнанных помадой бокалах оставалось по одному глотку, Миллс неожиданно спросила:       — Что из твоих поступков в жизни было самым безумным? — приложив пальцы к губам, она прищурилась.       Свон явно выглядела удивленной.       — Почему ты спрашиваешь? — интересно, знала ли она ответ? Знала ли, правдивый ответ?       — Просто хочу узнать тебя получше.       — Наверное, это сложно, когда ты и так уже всё обо мне знаешь… Ну, из-за терапии, — пожала плечами девушка.       Затрагивать эту тему было страшно. Она знала, что вопросы с оттенком «правильно-неправильно» могут возникнуть в обеих головах снова, поэтому старалась упоминать ранее привычный им контекст с осторожностью. Как и многое сегодня. И всё же лучше так, чем молчать об этом вечно.       Эта встреча в целом кардинально отличалась от других, что было очевидно. Они на равных. Это ощущалось по-новому, ощущалось, как самое настоящее свидание двух людей, у которых есть общее прошлое, что не станешь тащить в будущее. Было ли будущее? О таких серьезных вещах никто рассуждать и не собирался — хотелось просто насладиться вечером в компании друг друга. Судя по всему, это удавалось.       — Неужели-таки всё? — снова ухмыльнулась Реджина. Она поймала себя на том, что делала это непривычно часто сегодня.       — Многое. А если вспомнить про поступки… — она игралась с воротом платья, чем привлекала к этому действию внимание другой. — Я как-то угнала байк.       — Ты сделала что? — выплеснула Миллс, разразившись громким смехом. Возможно, громче, чем принято в таких местах, но никого это не волновало.       — Это правда! М-м, только я угнала его у своего друга… — отводя глаза в верхний угол, она вспоминала Августа и эту историю. — Нам было лет по семнадцать, может. Я умела водить машину и думала, что с байком это тоже самое. Но он никогда не разрешал мне попробовать! Говорил, что я его угроблю, понимаешь ли! И тогда я среди ночи влезла в его гараж и сделала это…       У Реджины уже начинали болеть щеки. Вид семнадцатилетней Эммы Свон, будущего окружного шерифа, совершающей угон, стоял перед глазами и это было чертовски странно.       — И что потом?       — Я кое-как завела его и когда выехала сразу же врезалась в дерево…       — Боже, Эмма, — она прикрывала рот рукой, стараясь подавить смешок. — Ты хоть осталась цела?       — Как видишь! — иронично произнесла девушка, мотая головой. — Август смеялся надо мной, как и ты сейчас.       — Это правда смешно, прости… О-очень «безумно», — с иронией протянула женщина, чем вызвала закатывание глаз у другой.       Реджина почувствовала себя чересчур расслабленно. Даже так, что стоило бы насторожиться почему это она не пытается проникнуть своим контролем и анализом во все аспекты происходящей ситуации. Но ей просто не хотелось. Это и не нужно было.       — Ты милая, — бездумно произнесла Миллс, склоняясь ближе к столу.       Ей захотелось провести по её волосам, снова ощутить их мягкость и рассыпчатую текстуру между своих пальцев, но она не решалась. Это все ещё было странно делать в общественном месте, хотя у неё никогда не было проблем с жестами внимания женщинам при других людях. И плевать, что там подумают сторонники традиционных ценностей. Но осадок их прошлого пока ещё не собирался сходить.       — Милая? — возмутилась Эмма, хотя на самом деле эта фраза пустила разряд мелких молний по её телу. — Я тебе только что рассказала, как почти угнала байк, а ты мне такое говоришь.       — Да, наверное, мне стоило бы возмутиться, что уважаемый шериф по молодости промышляла «криминалом», — шутила Реджина, изображая кавычки на последнем слове, и можно было подумать, что это вино оказалось слишком крепким, но никакого опьянения она не испытывала. Так же, как и, похоже, собеседница.       — Уважаемый шериф пашет за троих пять, иногда и шесть дней в неделю, так что ей можно было бы это и простить, — Эмма сложила руки на груди, невинно улыбаясь, чувствуя привкус заразительной иронии.       Реджина покачала головой, и хотела уже было кинуть что-то ответное в своем стиле, но происходящее за окном отвлекло её.       — Смотри, снова снег пошел, — констатировала женщина, привлекая внимание другой к этому погодному явлению.       Но Эмма не спешила рассматривать снежинки — её больше интересовала Реджина и её любовь к высоким зданиям с панорамным окнам. И пока та любовалась видом, кое-что пришло в голову Свон, успевшей сделать свои выводы.       — Тут есть открытая веранда на крыше, — женщина обернулась на голос. — Я сейчас рассчитаюсь и можем подняться туда, хочешь?       Она прикусила губу в ожидании ответа.       — Это было бы здорово, — в сотый, наверное, раз за сегодня улыбнулась Реджина.       

***

      Забрав верхнюю одежду из гардероба, их с трудом, но всё же пустили на закрытую зимой летнюю веранду под предлогом «сделать фото». И теперь уже настал черед Реджины открывать рот. Она видела этот город с разных ракурсов и, как известно, предпочитала «повыше», однако возможности панорамного обзора с такой высоты у неё еще не было.       Они молча подошли к металлическому забору по пояс, и руки в кожаных перчатках сразу же вцепились в него мертвой хваткой, пока Реджина, словно под магическим воздействием разглядывала виды. Снег сыпался мелкими песчинками, идеально дополняя картину заснеженного города, а полумесяц отсюда казался ближе, чем когда-либо. В этой темноте были различимы каждый маленький фонарь, каждое окно и кирпичик многоэтажек напротив. Слишком много деталей и хотелось уделить внимание каждой.       — Эмма, это просто… — не смогла найти слов женщина.       — Нравится? — Свон и сама тешилась происходящим, ведь это была по-настоящему красивая, зимняя сказка. Но ещё больше ей нравилось делить её именно с Реджиной.       — Ты ещё спрашиваешь?       Взгляд блестящих карих глаз отражал все тихое происходящее вокруг, светясь сильнее, и это зрелище почему-то растрогало Эмму. Ей ещё никогда не удавалось увидеть Реджину вот такой, горящей чем-то. И даже если это «что-то» — всего лишь их привычный Сторибрук.       Она не смогла и даже не пыталась удержать порыв обнять эту женщину, прижимаясь сзади, крепко сцепляя руки под грудью, и кладя подбородок ей на плечо. Мех на капюшоне черной куртки щекотал щеки, и она придвинулась чуть ближе, оказываясь в паре сантиметров от чужого лица.       Реджина обернулась, сталкиваясь с довольным выражением, отчего расплылась в улыбке сама.       — Спасибо за ужин и за этот вечер, — прошептала она, чтобы только Эмма услышала, пусть тут никого больше и не было.       Вместо ответа девушка лишь накрыла губами чужие, не торопясь двигаться. Реджина коснулась заснеженной перчаткой её щеки и притянула ближе — лицо к лицу, обвивая руками в ответ. Снаружи было холодно, но внутри всё горело. Сердце разгоняло кровь как бешеное, а в груди пространство переполнялось эмоциями и воздуха не хватило.       Оторвавшись друг от друга, тяжело дыша, Эмма провела ладонью по её затылку, останавливаясь сзади шеи. Сегодня она забыла перчатки, но её руки были теплее обычного.       — То, что я говорила в самом начале… я не шутила, — слишком тихо произнесла Реджина.       — Про планы?       — Да. Я не хочу портить момент, и этот ужин не был для меня просто какой-то длинной прелюдией, но если ты хочешь… я забронировала номер в отеле недалеко отсюда.       Лицо напротив показалось серьезным, и она напряглась на секунду.       — Если нет, я не настаиваю, это просто…       — Я хочу, Реджина, — перебила Свон. — Хочу.       И женщина поцеловала её, но в этот раз по-другому. Вела она, и Эмма за пару минут в полной мере ощутила различие между поцелуем с Реджиной и поцелуем с мисс Миллс. А это могло значить только одно…       

***

      Этот отель отличался от того, который предпочитала Реджина, но был не хуже. Небольшая комната, свет в которой никто не зажигал, казалась уютной, однако Свон не могла думать о наборе мебели и выборе обоев сейчас. Она тратила все усилия воли, чтобы держать себя под контролем, когда… да постоянно, вообще-то, после того поцелуя. В машине, в лифте и даже сейчас. А ведь они только вошли внутрь и всё, что успели сделать, это разуться, скинуть верхнюю одежду и помыть руки.       — Что ж, мисс Свон, — голос из-за спины больше не принадлежал той, с кем она сегодня ужинала. — Вы готовы?       Мисс Миллс обошла девушку, что стояла около кровати, останавливаясь в метре от неё. Её поза, почти черные глаза, даже то, как она дышит — всё это теперь не было Реджиной. И мурашки медленно, но верно начинали покрывать бледную кожу.       — Да, мисс Миллс, — она не знала к чему конкретно, но уже была готова. Хватало одного короткого зажигания. Каждый раз.       Женщина включила длинный торшер, и нажав на стрелку, обнаружила, что эта кнопка отвечает за переключение оттенков освещения. Остановившись на неоново-фиолетовом, она подошла к Эмме вплотную.       — Необычный выбор, — прокомментировала девушка.       — Я давала разрешение поговорить? — она в секунду схватила Свон за подбородок, сжимая его пальцам. — Кажется, кто-то начал забывать правила.       Эмма напряглась, немного испугавшись такого начала. Последняя их подобная встреча была так давно, что она уже успела отвыкнуть от распорядков, установленных Миллс. Но она была готова привыкнуть к ним вновь, и очень даже. Платье показалось тесным.       — Напомни мне их, — строго произнесла женщина, откидывая её лицо от себя, отчего Эмма пошатнулась.       — М-м, я должна проявлять уважение и обращаться к вам только в… официальном стиле, — пробубнила девушка, боязно глядя той в глаза.       — Что значит проявлять уважение для тебя? — ей не хватало указки, чтобы образ строгой учительницы был идеально завершен.       — Быть вежливой, слушаться… подчиняться.       — И ты хочешь этого?       — Да, — на выдохе ответила Эмма.       — Как сильно?       — Очень…       — Покажи мне насколько.       Она сделала шаг назад, давая Свон простор для воображения. И та сначала растерялась, ведь не поняла чего именно от неё хотят, но потом решила дейстовать исходя из своего желания. Тогда Эмма потянула застежку сзади, медленно скидывая платье с себя и стаскивая колготки. Невольно вспомнился их первый раз, когда девушка впервые разделась перед своей мучительницей. От воспоминаний того дня ноги начали подкашиваться.       Мисс Миллс принялась разглядывать почти обнаженное тело, словно видела его впервые. Сегодня многое было «словно впервые», и этот момент не исключение. Её взгляд зацепился за руки, которыми Эмма медленно провела от своей шеи, сжимая себя за грудь и позволила одной из них скользнуть в белье. Этот черный лаконичный комплект был до безумия тонким, просвечивая всё самое лучшее.       Как только Свон вынула руку, мисс Миллс в одно движение схватила её за запястье и погрузила два влажных пальца в свой рот. Дыхание перехватило.       — И вправду сильно, — произнесла женщина, лишь немного распробовав вкус. Эмме показалось, что от этого зрелища она промокла еще больше.       Мисс Миллс сняла заколку, распуская прическу, и зарылась руками в её волосы. Резко оттянув их, она скользнула языком по линии челюсти, останавливаясь возле уха, чтобы прошептать:       — Хочешь узнать, насколько сильно хочу я?       Эта фраза спровоцировала неконтролируемый стон, что служил своего рода согласием. Эмме так хотелось обхватить желанное тело, прижимаясь ближе, но она знала, что это было бы наказуемо.       — Коснись меня.       Она поняла с первого раза где именно. Черт. Внутри все вскипело, оставляя приятные в этот раз ожоги.       — Могу я снять ваше платье для этого? — шепот туманом оседал на близости их положения.       — Можешь.       Эмма нащупала молнию сзади и дрожащими руками, не с первой попытки, но всё же расстегнула, позволяя мисс Миллс аккуратно выбраться из одеяния, так же снимая тесный капрон. На ней не было бюстгальтера и это вскружило голову так, словно Свон в одиночку выпила целую бутылку того «Марк Вест».       Заметив зачарованный взгляд, мисс Миллс произнесла:       — Только там.       Эмма осторожно протянула руку, проводя по белому кружеву, и обнаружила влажность ткани. Не торопясь двигаться, она замерла, стараясь взять под контроль свои желания. Реджина хотела её не меньше, и как же это было приятно.       Она не решалась прервать этот длительный зрительный контакт, лишь часто моргая от нахлынувших, уже успевших позабыться эмоций. Мисс Миллс обхватила её шею одной рукой, а второй притянула к себе за спину.       — Хочешь, чтобы я сжала?       Эмма кивнула, начиная медленно поглаживать женщину через белье, буквально задыхаясь от этого тесного контакта. Но ей нужно было больше. Ближе. Ещё.       Она скучала.       Когда хватка пальцев на её шее в разы усилилась, она случайно дернула руку, плотнее прижимаясь к мисс Миллс, тем самым вызвав у её слабый полустон. Которого хватило, чтобы светлые волосы начали прилипать к лицу, а жар с главной точки распространялся по всему телу.       Притянув к себе за шею, мисс Миллс одним лишь кончиком языка увлажнила её губы, сразу же кусая нижнюю. Свон заскулила, без слов требуя большего.       — Достаточно, — усилием воли произнесла женщина, и другая досадно убрала руку. Ей точно не было достаточно. Обеим. Но приказ — был приказ.       Реджина самостоятельно избавила Эмму от белья, намеренно не давая больше контакта, отчего та испытывала чуть ли не физические страдания. Ей хотелось уже начать умолять, ведь держать себя в руках становилось труднее обычного.       — Мисс Миллс?       — Да?       — Я… я принесла ваш шарф, — прошептала Эмма, стараясь немного сбавить обороты, поскольку понимала, что эта женщина не даст ей желаемого прямо сейчас.       Её слова вызывали улыбку, но не ту, которой располагала сегодня Реджина весь день. Это была улыбка мисс Миллс — издевательская, интригующая, коварная.       — И где он?       — В моей сумке.       Она отошла и без спроса залезла в чужую сумку, ведь мисс Миллс не нужно было разрешение. Вынимая свою вещь, она присела на кресло около стены. Их там было два, и Эмме вспомнился кабинет, в которым она была в эту пятницу. Интересно, в последний ли раз?       Повертев шарфик в руках, женщина спросила:       — Почему он лежал у тебя под подушкой? — конечно же она знала ответ, но хотела услышать его вслух.       Свон стояла полностью голая посреди комнаты, под пристальным взглядом карих глаз, сжимая руки за спиной. А теперь её ещё и заставляли отвечать на неловкие вопросы. Как будто могло быть иначе. Пыталась ли она убедить себя, что ей не нравились подобного рода унижения? Больше нет.       — Я спала с ним.       — Только и всего? — поджала губы мисс Миллс, словно расстроена этим фактом.       Медленно вставая с места, она шаг за шагом направлялась к девушке, словно та была добычей, наглухо застрявшей в капкане. Жертвой.       — Да, — прошептала она, представляя, что ещё могла бы делать с ним. Мысли одновременно смущали и требовали воплощений.       — А тебе никогда не приходило в голову… — она толкнула Свон в грудь, прижимая её к одной из массивных опор кровати по углам, доходящих почти до потолка. — …попробовать что-то ещё? — она задрала её руки вверх, начиная обвязывать тканью вокруг балки.       Конструкция не выглядела надежной, но это и не было нужно для мисс Миллс. Эмма отрицательно замотала головой, пристально следя за чужими движениями, медленно сводившими её с ума. Она хотела всё и сразу, но никто ей не собирался этого давать. Пульсация между ног усиливалась с каждым слабым прикосновением, что начинало действовать сильнее, чем она ожидала.       — Да вы сама невинность, мисс Свон, — саркастично произнесла женщина, проводя ладонями вдоль тела, останавливаясь на животе. Ниже живота. — Держи руки над головой и не смей вырываться.       — Пожалуйста, — одними лишь губами просила девушка, не отводя жалостливого взгляда. Словно мисс Миллс можно было разжалобить.       — Чего ты хочешь, Эм-ма? — прошептала она, прижимаясь губами к вытянутой шее.       Свон не ответила, и женщина двинулась ниже, покусывая разгоряченную кожу, и остановилась на груди. Мягко сжимая одну, с другой она не была так нежна, и губы обвились вокруг соска с упором всасывая его ртом. Эмма вскрикнула, задирая голову вверх.       Она скучала по боли, но ещё больше она скучала по мисс Миллс.       — Я ничего не стану делать, если ты не скажешь мне, — возвращаясь к отчаянному лицу, она прикусила завиток её уха, томно дыша, опаляя кожу горячим воздухом.       Свон словно из ведра окатили, во всевозможных смыслах этого значения.       — Я же… я заслужила сегодня, чтобы вы меня… чтобы вы трахнули меня? — задыхаясь, рвано бросала слова Эмма.       Теперь уже промолчала другая, улыбаясь в её шею. Оставляя там последний поцелуй, граничащий с засосом.       Неожиданно, мисс Миллс стала опускаться на колени, специально растягивая время и не прерывая взгляда. Она сжала двумя руками бедра, проведя ногтями до середины ноги. Не больно, но достаточно, чтобы Свон ощутила стекающую каплю по внутренней стороне.       Вид мисс Миллс, сидящей перед ней на полу, вызывал головокружение, и Эмма была готова свалиться на пол, ведь шарф не был способен её удержать от слова совсем. Призрачная фиксация нужна была лишь для проверки Свон на выдержку? Что ж, она была готова её доказать.       — Заслужила.       Не успела девушка даже расслышать это слово, как мисс Миллс провела языком по всей поверхности её возбужденной плоти снизу вверх. Эмма дернулась навстречу, заскулив так, как будто её никто никогда не трогал подобным образом до этого.       — Но у меня есть одно условие, — даже сидя на коленях, она звучала и выглядела куда более уверенной, чем та, которая стояла. — Я не хочу, чтобы ты кончала.       — Что? — вопрос был больше похож на всхлип. — Сейчас или… вообще?       — Посмотрим.       Улыбка показалась слишком коварной, но как только Свон заметила это, мисс Миллс вновь прижалась ртом, целуя её так, как целовала в другие губы на крыше.       — Блять, — прошептала Эмма, молясь, чтобы её не услышали, ведь ругательства были не в почете.       И ей повезло, ведь мисс Миллс уже вовсю увлекалась процессом, выводя на её клиторе схематические узоры языком, придерживая за бедра. Иногда руки обхватывали её ягодицы, прижимая к себе ещё ближе, и тогда Свон готова была потерять сознание.       Стоны с каждым разом становились все протяжнее, а мокрые звуки ласкали слух, как самая приятная мелодия для каждой из них. Эмма ухватилась руками за балку, потому что готова была сползти на чужой язык, а когда он вошел в неё лишь своим кончиком, пресечь громкий возглас не представилось возможным.       Реджина чувствовала, как начали сокращаться мышцы той, входя глубже с каждым толчком, наслаждаясь вкусом. Как она скучала за ним.       — Не кончай, — отрываясь на секунду, произнесла женщина. — Эмма, не кончай, — и снова проникновение на всю длину. — Боже, как там узко, — она раз за разом прерывала свои движения, оставляя шепот на откровенно мокрой промежности, и Свон готова была разрыдаться от этого контраста ощущений. — Скажи мне «стоп», когда это начнется.       Эмма извивалась под чужими прикосновениями, почти не улавливая слов, но их суть словно отпечаталась у неё за зажмуренными веками. Она сама насаживалась на язык, ощущая, что ещё буквально пару секунд и всё. Еще немного, и она…       — Стойте, — крикнула девушка, словно отрывая это слово от себя.       Реджина тут же остановилась, прекращая любые действия. Тяжелое дыхание было присуще им двоим, но влажный рот при этом блестел только у одной.       — Почему? З-зачем это нужно было? — она еле могла дышать. — Я… провинилась как-то?       — Нет. Ты была хорошей девочкой сегодня.       Свон сильнее сжала руки, впиваясь ногтями в дерево.       — Тогда зачем?       — Потому что могу, — нагло улыбнулась мисс Миллс, разглядывая истеричное лицо.       И девушка ничего не ответила, зная, что если скажет сейчас что-нибудь — это будет явно что-то, за что её выпорют, а ей уж слишком нужно было получить свой оборванный оргазм.       — Попроси, если хочешь, — как будто читая мысли, произнесла мисс Миллс, поглаживая её выступающие косточки выше бедер.       Эмма сжала губы от обиды, но понимала, что если она будет молчать — ничего хорошего из этого не выйдет.       — Пожалуйста, мисс Миллс… сделайте так, как до этого, — это было больше похоже на истерику оскорбленного ребенка, чем на нормальную просьбу.       — А как до этого? — ещё бы она не начала издеваться.       — Поцелуйте меня там…       Мисс Миллс притянула нижнюю часть её тела к себе, целуя гладкий лобок.       — Так?       — Нет…       — Тогда сформулируй нормально и не доставай меня этим.       Эмма сглотнула, сталкиваясь с раздраженным лицом. Знакомый страх того, что все закончится, не придя к окончанию, кольнул в груди, и она поспешила оправдаться:       — Вылижите меня, мисс Миллс. Между ног. Прошу.       Без лишних слов, женщина дернула Свон за бедро, раздвигая их сильнее, и провела двумя пальцами по набухшим от активных ласк складкам. Эмма простонала, поворачивая голову и утыкаясь носом в свое же предплечье. Не церемонясь, мисс Миллс вошла в неё двумя пальцами, сразу же вбирая клитор в рот и начала активно сосать его. Ноги подкосились, а желание прижать голову Реджины ближе к себе, было почти неконтролируемым.       Она активно скользила языком и наращивала темп, заставляя Эмму буквально кричать от возобновившихся ощущений. Хватка на её заднице определенно оставит следы, но это даже распаляло ещё больше.       Еще пару движений и она… Но нужно было предупредить, ведь это негласное правило, образовавшееся само собой, всё ещё действовало.       — Я сейчас… я… можно мне? — простонала Эмма, чуть ли не свисая с этой несчастной балки.       Мисс Миллс словно не слышала её, доводя до самой границы, сорваться с которой было проще простого. Но когда ноги начали дрожать, а тело хаотично биться в её руках, она всё-таки одумалась.       — Ты просто умница… Можешь кончить, малышка.       Произнеся любимые слова, она оторвалась лишь на секунду, продолжая трахать её в неистовом темпе, сгибая пальцы внутри. А после хватило всего одного размашистого движения языком, чтобы Свон отпустила себя, позволяя этому взрыву случится. Нет, это мисс Миллс позволила. Все тело натянулось, а разгоряченная плоть все ещё находилась в плену чужих губ и движений, поэтому девушке казалось, что это длилось вечно. Оргазм накрыл с головой, не оставляя возможности даже на малейший вздох.       Эмма не помнила как, но они оказались на кровати, и только тогда она начала приходить в себя. Шарф больше не натирал запястья, а чужие руки не сжимали тело — лишь гладили, бережно водя кончиками пальцев по ребрам и талии, порой заходя на спину.       Наконец открыв глаза, она увидела, что лицо перед ней было расслаблено, и даже немного улыбалось. Значит, это снова была Реджина.       — Ты когда-то сведешь меня с ума, — прошептала девушка, придвигаясь ближе.       Женщина заправила спадающую на лицо прядь за ухо и оставила руку на затылке.       — И почему это ты такая послушная сегодня?       Эмма улыбнулась, гадая над ответом.       — Не знаю. Хотелось порадовать мисс Миллс.       Она провела костяшками по чужому подбородку, останавливая большой палец на нижней губе. Реджина явно не ожидала этого, но не сказать, что бы была против. Наоборот, она легонько укусила её, сжимая в зубах фалангу.       Щеки Эммы забавно натянулись, и она прильнула к Реджине для поцелуя, чувствуя свой вкус.       — Она осталась довольна, — спокойно произнесла она, отстраняясь.       — Но мне бы хотелось порадовать ещё кое-кого…       — Кого? — она откровенно изумилась, перебирая знакомых людей в голове.       — Реджину.       Не успела та возразить, как Свон, в чьём теле не осталось и намека на усталость, в два счета уселась на неё. Руки обвили её плечи, и она скользнула вниз, оставляя короткие поцелуи везде, где только можно было. А она почему-то была уверена, что ей можно было. И в этот раз не прогадала.       Реджина тихо застонала, когда смелый рот обхватил её сосок, начиная медленно покусывать. Эмме не хотелось спешить, как это было в прошлый раз, ведь теперь она знала, что та не передумает. Не захочет уйти, не захочет сбежать. По крайней мере не сейчас.       Спустившись ниже, она одно за другим целовала её ребра, водя руками по бокам, некрепко сжимая.       — Эмма… — Реджине было чертовски приятно почувствовать себя желанной именно в этот момент, после снятия всех ролей и такого прекрасного ужина.       Она нужна была не просто как орудие для пыток, не просто как сексуальная фантазия. Не просто как мисс Миллс. И почему-то это цепляло её израненную душу, заставляя чувствовать что-то больше, чем простое притяжение. Но что-то, что обдумывать не хотелось, когда Эмма уже так соблазнительно располагалась между её ног…       Реджина ухватилась за светлые волосы, направляя к самой нуждающейся точке, и Свон зубами стянула промокшее белье. Она тоже хотела иметь возможность напомнить себе какого на вкус женское желание (нет, желание конкретной женщины) и просто не могла отказать себе в удовольствии скорее коснуться её так, как та делала это с ней ранее. Язык осторожно скользнул по внешним складкам, не торопясь задевать промокшие нервные окончания. Реджина промычала, остро нуждаясь в этом контакте, но ничего не сказала, лишь сильнее надавливая на голову.       — Подожди, — оторвалась Эмма, тут же облизывая самый вход. — Я хочу насладиться.       — Наслаждайся быстрее, я слишком долго терпела…       Ухмыльнувшись, девушка все же предпочла не мучать другую, начиная размеренные движения по кругу. Мучения были не в её перспективе. Она могла бы отомстить за прерванный оргазм, но не стала. Ведь это не Реджина игралась с ней «потому что может» — это делал кое-кто другой…        Трение стало настойчивым, и Миллс, не сдерживая себя в стонах, наслаждалась мокрыми касаниями, закидывая согнутые ноги на крепкие плечи в порыве своих метаний. Она не знала настолько у них ограничена слышимость в этом новом отеле, но её это в данный момент и не интересовало. Удовольствие в теле и голове теперь нашли свою гармонию, смешиваясь в что-то однородное и абсолютно неподвластное людскому постижению. Жидкостей выделялось так много, что Свон сама не понимала где свои, а где чужие, но ей определенно нравилось что она ощущала и какой вкусной была её Реджина. Движения превращались в беспорядочные импульсы, а мышцы твердели, предвкушая что-то знакомое. Руки блуждали по коже, пока Эмма оставалась не в силах насытиться происходящим: прижималась теснее, скользила сильнее. Миллс крепко сжала простыни, поддаваясь всем телом навстречу в такт.        — Да-а… — она протяжно вскрикнула, когда девушка начала играть с головкой клитора самым только кончиком языка.       Но долго сдерживаться не мог никто, поэтому Эмма вернулась к привычным движениям, ощущая, как та хватает её за руку, крепко сплетая пальцы.       Напряженный язык описывал круги с такой скоростью, что Реджине хватило всего нескольких моментов, чтобы выгнуться дугой, сжимая бедрами светлую голову.       — Боже, Эмма…       От сознания, что эта женщина выкрикивала её имя, обильно кончая ей на язык, внутри все плавилось, и чувства захлестывали, унося на своих волнах куда-то очень глубоко. Реджина задрожала, и эта дрожь показалась девушке самой сладкой — без приторности, просто искренне наслаждающейся.       Когда смуглое тело ослабло и остались лишь тяжелые вздохи, Эмма не спешила её отпускать, медленно целуя уставшие места. Им было слишком хорошо сейчас, чтобы это казалось простой реальностью — их реальностью.       Ощущение, словно прошла уже целая ночь возникло спонтанно и даже успело немного напугать Реджину, но благо в номере были настенные часы. Взглянув на время, она увидела, что стрелки едва достигли значения «20:00». А значит, оставался час до того, как ей нужно было бы ехать домой, ведь примерно в это время она обещала Генри вернуться «от Зелины». И, кажется, Реджина знала, как провести этот оставшийся час…