Механизм резистенции

      Слишком душно. Спертый воздух, казалось, занимал всё комнатное пространство, оставляя место лишь для двух вспотевших и буквально прилипших друг к другу тел. Тяжелые вздохи и выдохи присоединялись к его невесомой тесноте, практически бесшумно смешиваясь с этой густой невидимой, массой. Снежинки врезались в окно с наружной стороны, временами задерживаясь на стекле дольше положенного. Однако холод не мог пробраться внутрь, захотев бы он воспользоваться даже самой крохотной возможностью. Тут жарко, а ещё безумно хотелось пить, но никто из присутствующих не был в силах пошевелиться.       Эмма бесцеремонно навалилась на Реджину, прижимаясь мокрым лбом к её шее, периодически лениво водя губами по плечу. Спокойно. Давно она не чувствовала себя так спокойно. Их тела почти сплетались, а бледная рука (неожиданно) обыденно покоилась между ног, иногда совершая вялые движения пальцами, осваивая уже освоенное. Не вульгарно, совсем нет. Но кое-кому так не казалось.       — Эмма, убери руку, — строго повторила Реджина, уже как минимум дважды. Предыдущие разы Свон, похоже, не слышала.       — Мне просто интересно, — шепотом произнесла девушка, не желая спугнуть приятную тишину между ними. — Ты же знаешь, что у меня не было женщин до тебя.       Реджина закатила глаза, но этот жест предпочел скрыться в темноте отельного номера. Чем больше Эмма двигала рукой — тем сильнее Миллс начинала возбуждаться, и это при том, что до этого уже словила три оргазма. Всего-то за час! Кто бы мог подумать, что мисс У-меня-не-было-женщин-до-тебя на такое способна?       — А ты-то не женщина, да? — беззлобно фыркнула Реджина.       Рука Эммы снова дернулась, и Миллс пресекла её движения резкой хваткой за запястье. Пальцы обвили тонкую кость, сжимая несильно, но достаточно крепко. Не хватало ещё один раз намокнуть за сегодня.       — Я просто… изучаю, — выкрутилась Свон, ведь это было правдой. Ну, на процентов восемьдесят — в остальные двадцать она тайно вложила свое беспрерывное желание касаться этой женщины часами.       — Поизучай между своих ног, — Реджина откинула её запястье, слегка отодвигаясь, дабы заглянуть в эти бесстыжие глаза. — Там всё то же самое.       Эмма сместилась на подушку, разглядывая в темени сглаженные черты лица. Неоновое освещение больше не горело, потому что, честно говоря, не особо понравилось каждой из них. Они сошлись во мнениях, что предпочитают приятный теплый полумрак. И сквозь него сейчас еле как проглядывался знакомый крохотный шрамик, так что Свон решила сфокусировать свой взгляд именно на нем.       — Как ты поняла? — зрачки исказились прищуром в попытке помочь себе лучше видеть.       — Что у тебя между ног всё то же самое? — саркастично изогнула бровь женщина. — Догадалась.       — Да нет же. Что тебе нравятся те, у кого между ног всё то же самое?       Реджина прыснула со смеху, удивляясь такой формулировке. Хотя это было вполне себе в стиле Свон, так что нечему было удивляться. Заинтересованный взгляд напротив казался чересчур серьезным.       — А как ты поняла, что тебе нравятся мужчины?       Улыбка стремительно померкла, когда Миллс осознала, что в эту категорию входит человек, за которым Эмма, вообще-то, была уже как несколько лет замужем. Она сразу же стиснула губы, откидывая мысли об этом.       — Не знаю… Я просто это всегда понимала, наверное, — но, похоже, Свон не придала такого уж значения этому вопросу.       Реджина подперла голову рукой, и выбившиеся локоны из растрепавшейся прически спали ей на лицо. Как хорошо, что Генри был слишком мал, чтобы заметить в каком состоянии ей сегодня придется вернуться домой. Эмма выглядела примерно так же: колтуны на голове, потекшая тушь, покусанные губы; но казалась ей сущим ангелом, особенно на этих кристально белых простынях. Её цвет волос по сравнению с ними выглядел молочно-пшеничным, даже почти золотистым. Реджина поймала себя на том, что молчит слишком долго, просто разглядывая её так, словно смотрит на что-то, что непременно должно было скоро исчезнуть, и у неё есть всего пару мгновений запомнить её такой.       — Вот и я всегда понимала.       — С самого детства? — любопытно вытянулась девушка.       — С момента, когда девочки обычно начинают интересоваться мальчиками и наоборот.       — А тебя это…       — …не напугало? — привычка заканчивать фразы за других была уже хорошо знакома Свон, так что она даже и не обращала на это внимание. — Напугало, конечно. Особенно, учитывая сладкие мечты моей матери.       Эмма перевернулась на живот, не прекращая смотреть на Реджину. Уставшие мышцы шеи не могли держать голову в таком положении, и она утонула в объемной подушке. Глядя на это, Миллс захотела придвинуться ближе, полностью игнорируя факт того, что они обсуждали это удручающее воспоминание.       — И что ты сделала?       — Пыталась себя исправить, — неутешительно произнесла Реджина, решая оставаться на месте, и просто легла на спину, утыкаясь взглядом в потолок.       — Но… как? — теперь девичий тон звучал взволновано и непривычно высоко.       — Заставила себя переспать с парнем.       — Серьезно?       — Я же уже говорила, что у меня был опыт, — Реджине не нравилось вспоминать об этом, но раз уж они договорились быть откровенными друг с другом…       — Да, но я не думала, что так… — Эмма скомкала подушку, чтобы видеть чужие эмоции лучше, и подогнула руки под голову. — И… что ты чувствовала? Сколько тебе тогда вообще было?       Конечно же Свон не унималась в распросах, и это ещё одна вещь, которая перестала удивлять Реджину. В этом девушка напоминала ей сестру. Странное сходство, но допустим.       — Шестнадцать или семнадцать, кажется, — женщина бегала глазами по потолку, вспоминая детали. — Было не очень приятно, но мне казалось, это потому что я плохо его знала. Я пробовала ещё и ещё, и это начинало становиться вполне себе сносным, но явно не тем, каким у меня были представление о сексе раньше.       — И что дальше?       — А дальше не стало моего отца, и в голове что-то перемкнуло. Я просто поняла, что жизнь может оборваться в любой момент… а прожить её так, как хотела бы моя мать, или общество, или кто-то ещё, но не я сама — было бы худшим из возможных вариантов, — Реджина вздохнула, бросая короткий боковой взгляд на Эмму. — Банально, но… как-то так.       Свон молчала какое-то время, переваривая её короткую историю. Так много откровений за сегодня. В каждом из них по кусочку от жизни, чувств и души Реджины. К каждому из них хотелось относиться придирчиво бережно.       — Мал стала твоей первой женщиной?       — Нет… — Миллс повернула голову, чуть ли не сталкиваясь кончиком своего носа с другим. — Далеко не первой.       Она слегка ухмыльнулась, зная какой забавной может быть Эмма Свон в беспочвенной и глупой ревности. Но той, похоже, было просто интересно. Ну, или она научилась скрывать свои странные, ничем необоснованные порывы.       — Как это было?       — Много вопросов, не находишь? — лениво произнесла женщина, вглядываясь в подобие непроницаемости.       — Этот честно последний, — Эмма почему-то ощутила, как ускорилось её сердцебиение, и она даже сама не поняла причину этому.       — Ну-у, раз последний… — протянула Реджина, обратно поворачиваясь набок всем телом, и другая сместилась ровно таким же образом.       Лежать лицом к лицу в полной наготе и не касаться друг друга было для неё чем-то слишком интимным. Чем-то, что в данный момент она готова разделить с этой девушкой напротив.       — Это была моя подруга, — Миллс заметила это чистое удивление на еле видимом лице, но смех всё-таки сдержала. И почему ей сегодня так часто хотелось смеяться? — У нас была вечеринка на двоих в честь окончания учебного года и мы тогда очень много выпили… Но что-то произошло, и я поцеловала её, и она поцеловала в ответ. А потом мы стали снимать друг с друга одежду, очутились в кровати, я запустила руку ей в…       — Ладно-ладно, я поняла! — Эмма машинально вытянула ладонь, закрывая ею нагло улыбающийся рот. — Можно было бы и без подробностей.       Напряженные брови на хмуром лице быстро расслабились, когда Реджина перехватила руку и с громким звуком чмокнула в ладонь. Свон не смогла сдержать порыва провести этой же ладонью по темным волосам, пальцами зарываясь между прядей. Она делала это так редко, что готова была потратить последние сутки, только чтобы восполнить упущенные возможности гладить Реджину по голове.       — Надеюсь, я сегодня удовлетворила твоё неугомонное любопытство, потому что мне уже давно нужно было уехать, — она не прерывала чужих касаний, ведь ей и не хотелось. Однако Генри точно обидится на это опоздание в воскресную уже почти ночь, так что придется успеть по пути купить ему фастфуда в качестве неких извинений.       — Что ж, сегодня ты удовлетворила не только любопытство…       

***

      Обычно пыльный и заваленный вещами кабинет шерифа теперь выглядел подобно сверхстерильной больничной палате. Всё лежало на своих местах, а поверхности едва ли не сверкали. Наконец-то у Свон появилось время прибраться в этом Богом забытом месте, в котором она, между прочим, бывала довольно часто.       В последнее время она почему-то перестала шариться по участку, контролируя каждое микродвижение своих работников. Больше не стояла у них «над душой», не отчитывала за любую оплошность и не штрафовала за опоздания. И их перешептываний по этому поводу, конечно, тоже не замечала. Но эти бездельники определенно были рады, что начальница прекратила цепляться и большую часть времени патрулирует или засидает в своем кабинете, занимаясь непонятно чем.       Однако Эмма была ответственным человеком, так что занималась она исключительно работой. Иногда отвлекаясь, правда… Но это простительно, ведь сложно контролировать мысли, когда они раз за разом возвращались к Реджине Миллс. К их общим воспоминаниям. К её движениям, привычкам, взгляду, словам. Периодически стонам… Шериф часто ловила себя на том, что могла буквально замереть посреди какого-то дела, стоило ей только вспомнить что-то связанное с этой женщиной. Так и получалось: кипяток в кафетерии частенько выливался за края чашек, документы имели по несколько печатей вместо положенной одной, а бедные коллеги не понимали по какой причине она начинала глупо лыбиться, мямлить и тушеваться посреди диалога, путаясь в словах.       И даже сейчас Свон упорно не замечала назойливый стук в дверь, что длился уже как минимум минуты две.       — Шериф? — светловолосая голова все же решилась просунуться внутрь. — Вы тут?       — А… Кэтрин, — тряхнув головой, Эмма наконец-то вернулась в реальность, но ощущение плавного прикосновения влажных губ на своих всё ещё присутствовало. — Да, конечно, заходи.       Это был последний поцелуй, который Реджина оставила ей два дня назад. В её Мерседесе на переднем сидении. Она галантно предложила подвезти Свон домой после свидания и продолжения в отеле, ведь её машина была в ремонте. И само собой Миллс по этому поводу не удержалась от язвительного комментария в сторону «канареечного саркофага», выражаясь её языком, который уже давно пора было выбросить. Свон мысленно цокнула, и вернула всё своё внимание только что вошедшей.       Женщина прошмыгнула внутрь, негромко закрывая за собой дверь и присела с другой стороны стола. На который она сразу же положила две массивные папки документов разных цветов.       — Мисс Свон, вот тут… — она указала на синюю. — …отчеты Департаменту по всем внутренним процессам каждого из работников. Ждут только вашей подписи. А вот тут… — теперь палец сдвинулся на зеленую. — …перепроверка бухгалтерии касаемо поставляемых ресурсов. Ну, форма, оружие, канцелярия, продукты питания. Знаю, что бухгалтерские расчеты не в моих обязанностях, но Сьюзен с того отдела настолько медлительная, что закончила бы только к следующему году!       Эмма разложила папки, пролистывая и пробегая глазами по основным моментам. Сфокусироваться на работе после таких мыслей бывало трудновато, но всё-таки нужно было собраться.       — Ты просто находка, Кэтрин! — восторженно сказала девушка, хлопая ладонью по бумагам. — И хватит этих «мисс Свон». Я же уже говорила, что для тебя просто Эмма и никаких «вы».       Кэтрин вежливо улыбнулась, нисколько не смущаясь. Это было не в её характере, и шерифу по-своему нравилось, что она вела себя достойно, учитывая, что раньше они проводили время вместе в более неформальной обстановке. Неужели и в её берлоге нашлось место для кого-то… адекватного?       — Спасибо тебе, — поблагодарила девушка за хорошо выполненную работу даже раньше положенного срока.       — Это вам… тебе спасибо за это место, — поправила свой прилизанный пучок Кэтрин.       — Да ладно тебе, — махнула рукой девушка, вспоминая, как Киллиан её уговаривал и решила промолчать об этом. — Жалко, что ты всего на месяц у нас. Мне будет не хватать кого-то, кому реально не всё равно.       В глазах напротив проскользнула тень любопытства, и Эмма ощутила, словно её сейчас изучают.       — Что? — всё так же улыбаясь, произнесла шериф.       — Не знаю. Может, это не моё дело, но ты как будто какая-то… счастливая в последнее время, что ли, — прищурилась Кэтрин, не стесняясь кладя локти на стол и опирая на него свой острый подбородок.       — Счастливая?       — Ага. Когда я только пришла сюда, ты была такая задумчивая и неразговорчивая. Гремела на всех. А ведь я тебя совсем другой запомнила.       Эмма почесала затылок, роясь в воспоминаниях о том, какой её могла бы запомнить новая-старая знакомая. Спокойной, покладистой женой? Вполне себе. И проблема была в том, что именно женой Киллиана, а не Эммой Свон. От этого осознания стало неприятно, и какой-то противный привкус поселился во рту.       Но мысли о чужих словах уже укоренились в мозгу. Счастливая? Могла бы она назвать себя счастливой?       — Ну, с тех пор многое изменилось, — она откинулась на спинку стула, теребя загнутый край листа пальцами, пряча взгляд в этом незамысловатом движении.       — Знаешь… нам стоит как-то сходить на кофе, не думаешь? — в голосе звучал явный интерес. — Тем более твой муж рассказывал, что у тебя… ну, что тебе бывает одиноко, да и я после развода утонула в работе и своих делах, давно никуда не выбиралась.       Эмма еле удержала себя от закатывания глаз. «Нет, нужно было ему рассказать именно об этом! Больше ж нечего обсудить!». Учитывая, что он не знал, что теперь ей больше не одиноко.       Было на удивление приятно позабыть о муже на последние несколько дней, и она предпочла бы оставаться в этом инфантильном состоянии и дальше. Совершенно не думая о причинах. Знала, но не думала. Знания хватало. Тем более и он стал звонить реже, так что это оказалось гораздо проще.       Кэтрин всё продолжала болтать о разводе, ведь это, видимо, теперь стало её любимой темой, как успела заметить девушка. Но на самом деле, предложение было вполне себе неплохой идеей. У неё давно не было кого-то, с кем можно было бы просто по-дружески прогуляться или посидеть где-то, обсуждая насущную жизнь. Проблема была в том, что всей её насущностью стала Реджина, а такое вряд ли обсудишь с Кэтрин. Но шансом завести себе подобие хотя бы приятельницы было бы неплохим.       Слово «приятельница» отозвалось приторным воспоминанием где-то внизу живота, и Свон моментом решила подавить это чувство.       — Я думаю, можно, — прерывая её рассказы о разделе имущества, согласилась девушка. — В смысле… кофе.       — О, это отлично, — повеселела Кэтрин. — Что думаешь насчет… субботы? У меня как раз выходной.       — У меня смена, но короткая, до 16:00. Потом я свободна.       — Супер, — женщина уже встала с места, разворачиваясь в направлении двери, но резко присела, словно к хлипенькому стулу шерифа был приклеен магнит. — Слушай, скоро же Рождество! Предлагаю после кофе пройтись по магазинам и выбрать подарки нашим близким. Как тебе идея?       Черт. И как только Эмма могла забыть про Рождество? Нет, она конечно помнила об этом празднике, но только бросив взгляд на бумажный календарь, осознала насколько мало дней осталось. Чуть больше недели, есть быть точнее. Подарки. А кому ей, собственно, дарить подарки? Друзей нет, с родителями общаться перестала, Киллиан в рейсе. Просто Джекпот.       Разве что…       — Да… да, думаю, было бы здорово, — Кэтрин была немного настырной, но лучше хоть какая-то компания, чем никакой, верно же?       — Ты не пожалеешь, шериф, мы круто проведем время.       Женщина теперь казалась чересчур восторженной, что на самом деле было в её темпераменте и даже немного веселило Свон. Вскоре она ушла, ссылаясь на неразобранный архив, и Эмма смогла выдохнуть. Закинув ноги на стол небрежным жестом, она впервые этой зимой задумалась о Рождестве.       

***

      Знакомое кресло всегда казалось Реджине неудобным, но за столько лет она уже привыкла к этой замшевой обивке и твердой подушке. А ещё на нем не было подлокотников. Где это видано, чтобы кресла были без подлокотников? Даже в её кабинете кресла были с подлокотниками! Но именно сегодня ни обивка, ни конструкция, ни глупые подлокотники её не раздражали. Даже наоборот — сидеть было удобно, спина не затекала, а руки мирно сцепились на колене, словно так и нужно было. Выражение лица казалось безмятежным, а порой и вовсе радостным, что на приеме у доктора Голда было крайне необычным явлением. Дело определенно было в кресле и только в нем. В его неожиданном и непредвиденном… изменении.       — Итак, мисс Миллс… — в привычной манере начал мужчина. — …каким для вас был этот месяц?       Реджине нравилось подбирать одно прилагательное на этот вопрос, но сегодня одним воспользоваться было бы затруднительно.       — Турбулентный… насыщенный и, э-э, ресурсный.       В целом — это так, и по разным причинам, но о самой главной Голд не знал, и ему бы не стоило. Миллс никогда не забывала, что этот человек мог раскусить её ложь своими искусными вопросами, так что и сегодня нужно быть аккуратной. Уже второй раз, как ей нужно было. Сколько ещё таких будет?       — Впечатляет… Не хотите поделиться с чем это связано? — он широко расставил ноги и, наклоняясь, оперся на них локтями, сплетая пальцы посередине. Его русые волосы были короче обычного, но всегда внимательная Реджина почему-то не заметила этого.       — Ну, вы и сами в курсе ситуации с Джефферсоном…       — Я обладал знаниями лишь о его побеге с больницы, не более. Вы знаете больше?       Эта история уже успела позабыться в голове Реджины, ведь человеческий мозг — любитель вытеснять особенно влиятельные, тяжелые воспоминания. Но, конечно, она иногда возвращалась к этому, обдумывая то, что им пришлось пережить. А особенно Эмме…       — Знаю, что его поймали, и он сейчас снова в… безопасности, — она поправила пиджак, проводя рукой по каждой из пуговиц.       — Что вы чувствовали, когда он был на свободе?       — Страх, конечно, — Голд один из немногих людей, кто мог видеть Реджину настоящей и знать, что эта внешне холодная, чаще отстраненная женщина на самом деле довольно пуглива внутри. И, если честно, то до поры до времени он был единственным, кто знал об этом. — Мне было не по себе и я переживала за сына. Иногда мне казалось, что Джефферсон преследует меня на улицах или поджидает после работы. Но, к счастью, его… поймали и сейчас я могу быть спокойна.       Она проговорила это довольно уверенно и даже сама удивилась собственным умениям в ораторском искусстве. Однако, по-правде, ее больше не особо интересовала эта история, когда она оказалась завершена, пускай и таким образом. Другой человек занимал всю её голову, так что времени на обдумывание того, что уже прошло не было. От мыслей об этом человеке улыбка растянулась сама собой, а взгляд метнулся куда-то не в самое конкретное место. Что вряд ли осталось незамеченным.       — Это, разумеется, сложная ситуация, заставляющая испытывать ряд не самых приятных эмоций. Как вы справлялись с ними?       А теперь в мыслях возник тот вечер, когда Реджина одарила порог квартиры на третьем этаже своим присутствием. Да, интересным образом она справлялась с ними. Хоть бы щеки не вспыхнули…       — Позволяла себе их прожить, как и всегда, доктор Голд, — она наконец-то взглянула на него и в обыденности не увидела абсолютно ничего, что могло бы выдать его отношение к её словам. Он был профессионалом, и женщина убеждалась в этом каждый сеанс.       — Замечательно.       И вроде бы слово должно быть похвалой, но произнося это, мужчина сделал запись в блокнот. Реджина напряглась. Он не делал таких уже несколько месяцев, так что о контексте этой писанины она могла только догадываться. Как хорошо, что врач не заметил нервного сглатывания, меняя позу.       — Возможно, что-то ещё подтолкнуло вас наградить этот месяц подобным перечнем описаний? — теперь она разглядела еле заметный прищур, и это значило, что он заинтересован. Заинтересован больше, чем обычно.       — У нас… у нас были не совсем стабильные отношения с сыном. Но впоследствии всё… наладилось, думаю. Насколько это возможно.       Она не врала ни в одном из своих сегодняшних слов, но все равно ощущала себя так, как будто нагло лжет в каждом из них.       — Детско-родительские отношения это всегда непросто, вы знаете не понаслышке, доктор, — акцент на последнем слове почему-то показался ей странным. — Но… возможно, что-то ещё?       — Что-то ещё? — Реджина ощутила, как дрожат кончики пальцев, и это было крайне непривычно. Обычно её личные сеансы не сопровождались подобным.       — Что-то ещё произошло?       Конечно же было это «что-то ещё». Было это большое «что-то ещё», о котором никому нельзя было рассказывать, и одновременно хотелось кричать об этом на весь мир. «Что-то ещё» со своим именем и фамилией, каждое состоящее из четырех букв. «Что-то ещё», что делало её возможно даже… счастливой? Но вряд ли сама Реджина понимала это, ведь чувство счастья возникало настолько редко, что она, похоже, уже успела позабыть его истинную природу.       — Нет, доктор, не думаю… — нужно было собраться и немедленно. — Это всё, и я предпочту, если мы сразу перейдем к обсуждению моей профессиональной деятельности.       Возможно, звучало грубовато, но доктора знали о соблюдении субординации и границ лучше, чем кто-либо, так что вряд ли Голд расценил бы это как что-то грубое. По крайней мере, ей бы хотелось в это верить.       — Что ж. Как пожелаете, мисс Миллс.       

***

      «Я думала этот день никогда не наступит», — напечатала Эмма в своём телефоне и, не раздумывая, отправила. Она больше не сидела часами над каждым сообщением для Реджины, проверяя не допустила ли ошибку, не звучит ли глупо или не решила ли её предательски подставить автозамена.       «Ты наконец-то избавилась от своей машины?», — сразу же прилетел ответ, и Свон закатила глаза.       «Не дождешься. У меня наконец-то выходной!».       «Чем планируешь заняться?», — спросила Реджина, отвлекаясь на громкий смех каких-то девчонок на площадке. Она поджидала сына на лавочке в школьном дворе, чтобы после уроков вместе сходить в «Вэндис». Генри согласился простить то опоздание на целый час только за двойную порцию картошки фри. У неё как раз отменилась запись, так что ему очень повезло.       «Только закончила стирку. А на вечер у меня снова кино-марафон по фильмам Тарантино. Я нацелена на целое ведро попкорна».       «Ты же видела их все уже раз сто», — Реджина почему-то улыбнулась и сразу же заставила себя подавить эту улыбку. Считала, что таких для Эммы Свон было уже неприлично много.       «Потому что это лучшее, что вообще можно было придумать!».       «Ну, я не смотрела ни одного».       «Что???», — Эмма хотела написать это заглавными буквами, но ограничилась тремя вопросительными знаками.       Реджина не ответила, и она отправила ещё одно смс:       «Это неподобство срочно нужно исправить, мисс Миллс».       «И что вы предлагаете, мисс Свон?», — она понимала, что стоит закругляться, ведь с минуты на минуту должен появиться Генри, но провокационный вопрос напечатался будто сам собой.       «Приезжай ко мне. Устрою тебе экскурс в Тарантиновский мир», — Эмма отправила, и коленки почему-то задрожали. Это то, как они никогда не общались и не встречались. Ответа не было так долго, что она начала переживать не сморозила ли очередную глупость.       «Мне нравится твоё предложение, но я сегодня провожу время с Генри. Он был крайне возмущен моим опозданием тогда, так что нужно загладить вину».       Эмма бесшумно захихикала на такое сообщение, пускай оно и значило отказ. Она всё понимала. Но удержать себя от следующего не смогла:       «Я могла бы и ему устроить. Всё равно моего попкорна хватит на всех».       В голову резко пришли слова, произнесенные в том кабинете. Условия. Не лезть в жизни друг друга. Считалось ли это нарушением? Она не знала, но теперь жалела, что отправила.       «Подозреваю, что Генри слишком мал для фильмов про наркотики, кровь и прочие ужасы».       Эмма облегченно выдохнула, и устроилась удобнее на диване. Значит не считалось. А если Реджина и вправду приехала бы с Генри? Эта мысль показалась такой необычной, что захотелось представить как бы это было.       «О, так вы знаете о сюжете этих фильмов? Не всё потеряно, мисс Миллс».       «Я много чего знаю, мисс Свон».       «Уж не сомневаюсь. А особенно, когда это касается вопросов женской промежности».       Реджина закусила губу, чтобы перестать улыбаться, вспоминая их воскресный вечер. Не помогало. То, что она хотела ответить возможно было бы ошибкой, ведь брюнетка не собиралась позволять Эмме Свон занимать так много места в её жизни, но проконтролировать это не смогла. Как обычно.       «Знаешь, на полный экскурс я, возможно, и не попаду, но на один фильм всё-таки успею».       Славно, что Эмму никто не видел в этот момент. Иначе все точно посчитали бы сумасшедшей тридцати трех летнюю идиотку, буквально прыгающую от радости в своей гостиной.       

***

      В этой просторной комнате Реджина ещё не была. Проходила мимо, но заглянуть не решалась. Как будто у неё была возможность. Она всего-то раз оказалась в квартире Эммы Свон — и то случайно. А сейчас целенаправленно приехала в гости посмотреть кино, захватив с собой по молочному коктейлю из «Вэндис». Уже даже Генри начинал задаваться вопросами, почему это его мама дважды на этой неделе пропадает «у Зелины», так ещё и гостинцы ей возит. Совсем на неё не похоже. Да и Реджина сама понимала, что это совсем на неё не похоже. А тем более молочные коктейли… «Детский сад», — повторяла она себе, когда завозила сына домой и как можно быстрее отчаливала к Свон, чтобы сливки не осели. «Детский сад, ясельная группа».       Но как же, черт возьми, было хорошо сейчас растянуться на этом мягком диване, пожевывая попкорн и запивая его теми самыми коктейлями. Как же было хорошо увидеть эту неподдельную радость при встрече вместе с улыбкой, оголяющей зубы. И как же было хорошо ютиться в объятиях Эммы, которая время от времени нежно поглаживала её голову, целуя в макушку.       Слишком хорошо, чтобы сейчас думать о чужом муже, чьи вещи иногда попадались ей на глаза, о подозрениях Голда и о собственной неконтролируемой тяге, которая пугала и влекла одновременно. Поэтому она и не думала. Лишь наблюдала за актерскими способностями талантливой Умы Турман, периодически отвечая на нескончаемые комментарии Свон. Сцена массовой битвы внезапно стала черно-белой, и Эмма, конечно же, не смогла удержаться от очередного объяснения:       — А вот этот прием, кстати, сделали для того, чтобы снизить возрастной рейтинг из-за чрезмерного количества крови.       Реджина, полулежа на чужой груди, подняла голову и взглянула в зеленые, горящие глаза. Она могла бы точно сказать, что фильм «Убить Билла» отпечатался у неё на сетчатке, настолько часто Эмма его смотрела. И это даже в какой-то степени умиляло, пускай Миллс, как оказалось, была далеко не фанаткой подобного.       — Не может быть такого, чтобы одна женщина справилась с армией из восьмидесяти восьми человек, — скептически произнесла Реджина, допивая остатки коктейля.       — Еще как может, — точно по-детски возмутилась Свон, смахивая в этот момент на Генри, когда речь заходила о «Звездных Войнах».       — Это нереалистично.       — Это Тарантино! Где ты видела машину с названием «Шмаровозка»?       — Твоя смахивает на что-то подобное.       — Ты угомонишься уже по поводу моего жучка? — Эмма легонько ткнула её в бок локтем, шикая, чтобы Реджина не отвлекалась.       — Нет, я всё равно считаю, что это нереалистично, — уже шепотом, но всё ещё продолжала женщина, похоже, намеренно изводя девушку. — Ей столько раз досталось, а она как ни в чем не бывало бегает и машет своей саблей.       — Так. Во-первых, это катана, — нахмурилась Эмма, активно жестикулируя свободной рукой. — Во-вторых, это, если копнуть, предельно реалистично. Да и просто… даже взять мою стычку с Джефферсоном! Он так врезал мне своей битой по ребрам, что я думала сознание потеряю, но когда ты в такой ситуации — врубается адреналин и… — Свон прервалась, понимая, в чем только что призналась.       Реджина в одно движение схватила пульт и поставила фильм на паузу, садясь прямо. Выражение её лица точно не предвещало ничего хорошего, и Эмма, опустив привычно задернутое колено, стала нервно накручивать торчащую из подушку нитку на палец.       — Ты мне об этом ничего не говорила, — строгость в голосе вперемешку с беспокойством слышались чистейшим образом. — Почему?       — Ну, наверное, я не хотела тебя пугать… — Эмма поморщила губы, сдвигая их чуть в сторону.       — Вы дрались? Я помню только, что он попытался тебя ударить, по твоим словам.       — Можно и так сказать.       — Можно сказать честно, Эмма. Когда ты просила честности, я была откровенна с тобой. А ты знаешь, что для меня это больше, чем нелегко, — Миллс сложила руки на груди, по привычке склоняя голову на бок. Свон наконец-то подняла глаза.       — Я просто… тогда была такая сложная ночь, он наговорил мне всякого, я была в сильном стрессе, а потом в истерике, а потом… ну, ты сама помнишь. Мне не хотелось упоминать этот факт. Извини.       Реджина снова вспомнила происходящее, поежившись. Она накрыла колено Эммы своей ладонью в утешающем жесте.       — Да, тогда было страшно и трудно, но я рада, что всё это закончилось. Всё это с Джефферсоном. Спасибо тебе, я так и не успела поблагодарить.       Эмма быстро кивнула, вглядываясь в эмоции напротив. Хотелось узнать каждую. Почему-то внутри все начинало гореть, когда она смотрела на такую Реджину слишком долго.       — Покажи где он тебя ударил, — уже спокойнее произнесла женщина.       — Я же говорила, что…       — Покажи.       Свон цокнула языком, задирая домашний гольф сбоку. Следов почти не осталось, что было удивительно, на самом деле, ведь эти яркие, алые, местами сине-фиолетовые синяки долгое время сходить не собирались. Теперь Миллс было понятно, почему она ничего не увидела с этим дурацким фиолетовым освещением в последнюю их ночь.       Её лицо стало, похоже, ещё хмурее, подобно самой темной, густой туче в грозу, и поэтому Эмма быстро отпустила ткань.       — Больно? — шепотом спросила женщина.       — Уже нет, — неловко произнесла девушка. Она пыталась вспомнить когда кто-то в последний раз проявлял к ней такое беспокойство, но на ум ничего не приходило. — Уже всё хорошо, правда. Не стоит… эм, грузиться из-за этого.       — То, чего на самом деле не стоило было делать — так это втягивать тебя в эту историю.       — Реджина, всё в порядке, я же сказала. Я сама втянулась в это, и в любом случае всё в прошлом, так что… так что обними меня уже наконец-то и давай смотреть дальше. Скоро будет моя любимая сцена с О-Рен, и я не могу дождаться, чтобы побесить тебя своими комментариями!       Утешительное и мягкое лицо Свон вызвало в ней самой улыбку, и женщине ничего не осталось делать, как широко распахнуть руки. В объятия которых сразу же плюхнулась Эмма, оставляя на щеке короткий поцелуй. Реджина тут же невесомо коснулась почти здорового бока, поглаживая израненные места, пока девушка возилась с пультом.       Кино-кадры сменялись так же быстро, как и общие эмоции в присутствии друг друга — слишком быстро. Слишком много слишком. Этот тайный и определенно неконтролируемый принцип работал в обе стороны, так что стоило бы быть аккуратными с ним. Но сейчас им было слишком приятно уделять время даже простому просмотру фильма, и нарушать это очередное «слишком» не входило ни в чьи планы.