Механизм резистенции

      Витрины бесчисленных магазинов в одном из самых больших торговых центров были завалены всяким барахлом до предела. Народу собралось чуть ли не полгорода — зимние праздники давали о себе знать. А касалось это не только леденцов и снежинок, огромными фигурами свисающими с высокого потолка, искусственных подарков, перевязанных атласной лентой, и даже не фото зоны с подставным Санта Клаусом не далеко от эскалаторов. Это, разумеется, затрагивало и способы приманки в тех самых магазинах, реализуемые в виде кричащих надписей на красном фоне о пятидесяти процентных скидках в честь праздников. А если процент подозрительно повышался на несколько десятков единиц, значит именно на этот бутик падал прозорливый взгляд Кэтрин. И она, шурша пакетами, непременно потащит туда Эмму.       — …так Шелби мне сказала, что Чарли ненавидит футбол, представляешь? Оказалось, что он баскетбольный фанат! — разглядывая странного фасона кофту, тараторила женщина. Сегодня Эмма впервые видела её с распущенными, прямыми волосами. — И теперь мне снова нужно искать подарок её сыну! Я вообще без понятия что дарить подросткам, вот ты знаешь? Когда я сама была в его возрасте, всё…       Свон потеряла нить повествования минут пятнадцать назад, но вежливо кивала головой, периодически выдавая что-то по-типу многозначительного «м-м» или «ого». По началу их вполне себе даже приятной посиделки в кофейне недалеко отсюда Эмма пыталась вникать в каждую её историю, задавая наводящие вопросы и внимательно слушая. Но потом фокусироваться стало труднее. Однако время от времен Кэтрин не стеснялась спрашивать подробности жизни новоиспеченной «подружки», так что диалог становился спокойнее и размереннее. Правда ненадолго, ведь потом она начинала вспоминать похожие ситуации из своей жизни, и привычный круговорот (а, скорее, беспорядочный кавардак) обсуждаемых тем возвращался в свое русло. Свон старалась быть внимательнее, но с Кэтрин это оказалось туго. Да и вообще в последнее время с внимательностью всё как-то сложнее обычного.       Эмма неловко переминалась с ноги на ногу в ожидании женщины из примерочной. Ассортимент этого магазина ей абсолютно не нравился, да и собрались они в прочем-то не за шмотками, которые так активно набрала себе Кэтрин, засев в кабинке, похоже, на долго. Они пришли сюда купить подарки и бродили среди нескончаемых витрин уже часа два, не меньше. Коллега успела обзавестись несколькими приобретениями, ведь круг её общения наличивал явно больше людей чем у Свон. У которой, кстати, улов был куда скуднее. Точнее, его вообще не было. Ей ничего не нравилось, а хотелось, чтобы этот подарок был особенным.       — Ну! Как я тебе? — резко дернув шторку, спросила женщина, представ в новом наряде. Джинсы клеш родом из восьмидесятых и двухцветная рубашка с бисерной отделкой. Своеобразные вещи слабо сочетались между собой, и Эмма не сдержала улыбку. — Что, снова плохо?       — Не плохо, просто… эм-м, — она хотела быть честной и подобрать нужное слово, но одновременно с этим была бы не против поскорее закончить этот показ мод.       — Я тебя поняла.       Кэтрин снова спряталась внутри, а Свон со вздохом опустилась на небольшой диванчик напротив кабинок. Она не была каким-то уж снобом, чтобы не любить шоппинг, но явно не испытывала такого удовольствия, как её коллега. Да и в последний раз подобные вылазки в её жизни происходили настолько давно, что Эмма уже успела позабыть какого это. Но она бы точно не сказала, что подобное времяпрепровождение было ужасным или вроде того, совсем нет. Просто… непривычным. И все же она, похоже, была даже рада выбраться из дома в чьей-то дружеской компании.       Расплатившись вскоре, они наконец-то двинулись дальше. Свон старалась зацепиться взглядом хоть за что-то более менее соответствующее её картинке в голове, но необычная придирчивость в этот момент мешала найти что-то стоящее. Оглядев задумчивую девушку, Кэтрин неожиданно замолчала, чем привлекла чужое внимание.       — Почему ты до сих пор ничего не купила? — спросила женщина, вскидывая бровь.       — Мне как-то ничего не нравится… — пожала плечами Эмма, продолжая медленно шагать. Объемные пакеты слева изредка бились о её ноги, когда Кэтрин слишком активно жестикулировала.       — Давай зайдем в «Сьютсапллай», — она указала рукой на вывеску магазина мужской деловой одежды. — Киллиан носит галстуки?       Эмма захлопала ресницами от неожиданности. Весь сегодняшний «поход» она думала над подарком только одному человеку, совершенно забывая о другом. Который, между прочим, всё ещё был частью её жизни. Свон не забывала об этом, но словно больше не придавала значения этому факту. Да, Киллиан был в рейсе, но она все ещё могла отправить подарок ему по почте, как делала в тот единственный раз, когда они праздновали Рождество не вместе. Однако она даже не удосужилась подумать об этой возможности. Во всяком случае, её муж приезжал меньше чем через месяц и думать об этом совершенно не хотелось.       Привычный укол вины должен был впиться своей иглой уже как минимум с десяток раз, причем со всех возможных сторон, но этого не произошло. Снова. Возможно, уже пора бы начать беспокоиться об этом.       — Так что? — переложив свои пакеты в одну руку, второй Кэтрин обвила предплечье девушки своей ладонью, слегка опираясь на неё.       — Э-э, галстуки это точно не для него…       — Может… — они неспешно прошли мимо магазинов с всякой всячиной, и женщина кивнула в ту сторону. — Может тогда какую-то флягу с гравюрой? Или… не знаю, наушники?       — Я ему уже такое дарила. И музыку Киллиан не любит.       — Электротриммер?       — Он использует бритву.       — Часы?       — Банально.       — Носки?       — Скучно.       Внезапно Кэтрин остановилась, тем самым дергая Эмму за руку, заставляя и её замедлиться. Взгляд напротив почему-то посерьезнел, и девушка недоуменно нахмурила брови. В этой короткой тишине она впервые расслышала рождественскую мелодию, тихо играющую, оказывается, всё это время.       — Эмма… а ты, ну, вообще хочешь ему что-то дарить?       Свон промямлила неразборчивое нечто, отводя голову в сторону. Словно защищаясь. Хотя голос коллеги не был осуждающим от слова совсем, но почему-то она захотела сразу же сменить тему. Вряд ли бы это удалось, ведь Кэтрин могла заболтать кого угодно. Поэтому Эмма волей-неволей рассказала ей о сплетнях на работе, старых друзьях и теперешнем их отсутствии, даже об отношениях с собственной семьей. Но всё это не было каким-то секретом, так что она и не сопротивлялась. С личной жизнью теперь же дела обстояли несколько иначе…       — Ты ничего не подумай, если не хочешь об этом говорить, то мы не будем, просто… — она замолкла, прищуриваясь.       — Просто что? — любопытство взяло вверх.       — Просто за всё время пока мы с тобой гуляем ты ни разу не упомянула о своём муже.       Эмма пожала плечами, мысленно спрашивая себя и её: «А что в этом такого?». Но на деле она понимала что в этом такого. Заметив замешательство, Кэтрин продолжила, сильнее сжимая чужое предплечье:       — Я знаю, что могу иногда быть заносчивой, уж прости, — она извиняюще сжала губы. — Просто мне казалось, что у вас всё хорошо. Ну, знаешь, мы же с ним общались, и он так часто вспоминал о тебе, — Свон отчего-то поежилась, вспоминая, что у них было это странное общение. Длилось ли оно до сих пор? — Я была рада за вас, хоть мы уже давно и не собирались семьями. Да и сейчас это невозможно по понятным причинам, но… может ты хочешь поговорить о чем-то?       — Поговорить?       — Ну, если тебя что-то беспокоит и между вами что-то… случилось. Я могу послушать, я хороший слушатель на самом деле!       С последним утверждением Эмме было трудно согласится. Подхватив Кэтрин под локоть теперь уже в своей инициативе, она повела её дальше, и та не сопротивлялась.       — Иногда бывает трудно, но мы, эм, наверное, мы справляемся.       Ей хотелось перевести тему, потому что она в последнее время думала об этом так мало, что и говорить было не о чем. А то, о чем она хотела говорить было явно не для Кэтрин. Последняя спросила что-то ещё, но вибрация в кармане замылила сказанное. Доставая телефон, Эмма сразу же открыла входящее сообщение. Улыбка уже вполне себе привычным жестом расплылась по лицу, когда она прочитала написанное:       «Могу поспорить, что к этому моменту Кэтрин уже расплавила твой мозг».       И конечно же Реджина была в курсе её планов на субботу. Свон стала делиться с ней чуть ли не всеми подробностями происходящего в её жизни, да и просто тем, что только взбредет в голову. Телефоны стали их лучшими друзьями. Однако хоть сообщение и позабавило её, на самом деле она не считала болтовню своей сегодняшней собеседницы раздражающей или надоедливой. Есть шанс, что это годы одиночества так сказывались, но отчего-то она ощущала себя в комфорте с Кэтрин, и сама не могла понять причину этому. Возможно у них и вправду могла бы завязаться какая-никакая дружба? Эмме даже нравилась эта идея.       Быстро напечатав ответ, она закинула телефон в сумку.       — Это он? — покосилась женщина.       — Что?       — Ну, Киллиан пишет?       — А, да-да… Так что ты говорила? — спросила Свон, ведь мысли уже были далеко отсюда.       — Я… да, знаешь, забей. Ничего такого, — отступила Кэтрин, сохраняя дружелюбное выражение лица. — Может пойдем поедим? Тут на фудкорте есть отличная кафешка!       Завернув за угол, они пошагали в нужную сторону под очередной возобновишься рассказ коллеги. Эмма успешно старалась делать вид, что совершенно не ждет ту самую короткую вибрацию в сумке. Она очень старалась.       По одной определенный причине её внимание привлек невзрачный магазинчик, на витрине которого красовалось кое-что интересное. Теперь уже Свон остановилась, придерживая Кэтрин за руку. Кажется, сейчас она наконец поняла за чем именно приехала сюда.       — Подожди меня тут, пожалуйста, я сейчас…       

***

      Чайник закипел, и Реджина сняла его с плиты, заливая воду в три неглубоких чашки, в которых предварительно лежали заварные пакетики и по два кубика сахара. Кроме одной — кому-то не нравился сладкий чай. Ставя кружки на стол, она села на своё место, задирая колено вверх. Но под странным взглядом ярких глаз опомнилась, тут же опуская. И откуда вдруг взялась эта привычка совсем не в её около королевских манерах?       — Ты же видишь, что оно туда не лезет, так зачем ты сунешь? — прокомментировала сидящая напротив женщина.       — Потому что по картинке оно совпадает! — возмутился мальчик.       — Генри, в твоих же интересах научиться не запихивать что-то если оно туда не пихается.       — Зелина, — повышая тон, процедила сестра, явно не оценив шутку. Но к её счастью, он, в силу возраста, вряд ли что-то понял, лишь закатывая глаза в изученном от его матери жесте. — Генри, сынок, попробуй другой.       Собирать пазлы после плотного воскресного обеда, приготовленного Реджиной, не входило в планы сестер, но мальчик был уж слишком настойчив. Поэтому массивный кухонный стол оказался усыпан горками цветных кусочков, а в середине уже образовалась рамка. Фрагменты должны были сложиться в бегущих по полю двух лошадей, но до полной картины было ещё слишком далеко.       Прошло всего пол часа этого занятия, но Генри уже начинал скучать, а Зелина, похоже, наоборот увлеклась. Видеть этих двоих спорящих между собой было по своему тепло, потому что подобные встречи происходили крайне редко. Но Генри никогда не отказывался навестить свою тетю или позвать её в гости, чего не скажешь о Реджине. Нет, она, конечно, тоже по-своему любила их посиделки, но в последнее время отдавала предпочтение кое-кому другому вместо сестры.       — Какие-то китайские пазлы, тут половина не подходит, — вздохнул Генри, возмущенно стукая локтем по столешнице и кладя голову на руку.       — Просто кто-то невнимательный, — улыбнулась Реджина.       — Или слепой, — Генри легонько стукнул Зелину своим носком под столом. — На правду не обижаются.       — Кстати… — обратилась младшая сестра к старшей, делая глоток остывшего чая. — …сколько нас будет на рождественском ужине? Чтобы я примерно посчитала порции своей лазаньи.       — Да как обычно. Родители Робина, его братья, их жены с детьми и, ну, вот вы с Генри. До пятнадцати человек.       Зелина радостно хлопнула по бортику стола, когда наконец-то смогла собрать окантовку пазлов до конца. Мать с сыном переглянулись, беззвучно хихикая.       — Так, лучше бы помогли, вместо того, чтобы смеяться! — притворно наиграно возмутилась женщина, показывая указательным пальцем на них двоих.       — Я уже устал, — почесал затылок Генри, даже не притронувшись к своей кружке. — Пойду наверх.       — Ах, он устал! Я с твоей матерью вижусь раз в столетие, а со своим племянником так вообще дважды на жизнь, и ты уже собрался уходить.       Реджина уже и сама подключилась к поиску нужных кусочков, так что особого внимания на их перепалки не обращала.       — Вы же только в четверг фильмы смотрели вместе. И в то воскресенье тоже. И во вторник мама к тебе собирается, — Генри подозрительно перевел взгляд с одной женщины на другую.       Вот теперь Реджина встрепенулась, уставившись на сестру. Которая в свою очередь была не в меньшем оцепенении. Карие глаза словно суфлером протянули: «выручай», и Зелина, нервно поправляя беспорядочную рыжую копну, прервала затянувшееся молчание:       — Да. Виделись, — Реджина почему-то ощутила, что начинает потеть. — И что! А мне может мало… так редко видеться. Для меня это как целая вечность!       В подобные моменты она благодарила Господа за порой излишнюю театральность сестры. Сейчас она была как нельзя кстати. Реджина решила спрятать покрасневшие щеки за чашкой и впилась губами в край, делая мелкие глотки.       — Странные вы какие-то, — пожал плечами мальчик, вставая из-за стола.       Теперь Зелина не возмущалась тому, что Генри ушел и уже сверлила настойчивым взглядом сестру. Которая отлично знала этот взгляд. Услышав хлопок двери в детскую, они обе выдохнули.       — Ничего не говори.       — Нет-нет-нет! — лыбилась женщина, продвигаясь ближе. — С кем это ты там так часто фильмы смотришь?       — Не часто. Это было один раз… — и почему ей было так неловко оправдываться?       — А мне послышалось, что как минимум два и скоро будет ещё. Что ж за кино-вечера такие? Это с той твоей натуралкой?       — Мгм, — нехотя промычала Реджина, опираясь локтями на стол. — Ты закончила допрос с пристрастием?       — Конечно нет!       — Тогда заканчивай, иначе я…       — Знаешь, с любовницами не смотрят фильмы.       Зелина выпалила это так неожиданно, что, похоже, даже сама удивилась этому странному выводу. Реджина отвела взгляд в сторону, пряча его среди пазлов. Их было так много, что если там затеряется один многозначительный, никто и не заметит.       Всё определенно изменилось после того важного и такого, как оказалось, нужного разговора. Но этот противный факт остался прежним — она всё ещё была любовницей.       А если… А если Реджина больше не хотела ею быть? Но она и не хотела претендовать на что-то большее. Ей вполне подходили те рамки, в которые они идеально вписывались сейчас. Не хотела или не могла? Далеко не самый приятный вопрос для размышлений, но определенно стоящий своего времени.       Заприметив задумчивый взгляд сестры, Зелина положила руку на плечо в домашней футболке и некрепко сжала.       — Она всё еще со своим мужем? — звонкий голос теперь смягчился.       Реджина фыркнула, качая головой.       — А с кем ей ещё быть? — хватка на плече сжалась, точно намекая на ответ. — Меня всё устраивает.       — Устраивает быть любовницей?       Да, её устраивает! Именно это она несколько раз повторила себе перед зеркалом в ванной после их последней встречи. Ну не бросит же Свон своего морячка ради неё в конце-то концов? Это просто дико. Запотевшее стекло размывало отражение, но она уже видела как изменилось её лицо. Те мелкие черты и морщинки, в которые Реджина обычно не вглядывалась, но в тот день почему-то обратила внимание. «Нельзя влюбляться в Эмму Свон», — такой позиции придерживался её мозг, явно затуманенный последнее время. И произнесенная тогда фраза, как мантра, заставила скривить лицо. В груди что-то щемило, поскольку она не знала природу этого чувства, и уже начинала бояться того, что происходило на самом деле.       Но сопротивление никогда не работало.       — Я не знаю, Зелина, — честно произнесла сестра, кладя свою руку поверх чужой. Было приятно получить поддержку от кого-то извне. Она не перестала винить себя за разрушение чужой семьи и надрыв Эммы как личности. Возможно, это было немного притянуто за уши, но она была именно такого мнения.       — Может тогда пригласишь её к нам на ужин? На Рождество.       — Чего? — выпалила женщина, едва ли не вскрикнув.       — А что такого?       — Действительно! Что такого! — Миллс начинала нервничать и ерзать на стуле в такт своим словам.       — Эй-эй, не заводись, — Зелина вскинула руки в отступающем жесте. — Я просто предложила.       Что за глупое предложение! Сестра, само собой, была не в курсе, однако между ними всё ещё существовали условия. Никакого вторжения в жизни друг друга. И так будет лучше для всех.       Но как же часто Реджина ловила себя на этих темных мыслях, что она была бы не прочь вторгнуться в их брак до конца и отрезать Эмму от Киллиана насовсем. Она знала какие это порочные, жуткие мысли, ведь не имела права даже так думать, но порой возвращалась к этому. Чувство собственности у неё распространялось только на Генри и только после развода, так что она не приписывала его к этим своим «порокам». Это совершенно точно не оно. Киллиан просто был… да он просто был, и этого хватало, чтобы Реджина ощущала себя паршиво со всех сторон от его непрямого воздействия.       Она не знала как часто Эмма… да даже просто звонила Киллиану. Звонила ли вообще? А как часто он ей? Не знала о чем они болтают. Говорят ли друг другу, что любят или скучают? А может они переписываются днями напролёт. Отправляет ли Эмма ему свои горячие фото, дабы скрасить морское одиночество? От последней мысли кулаки сжались сами собой, а ногти готовы были прорезать кожу.       Этот жест и скрученное выражение лица не остались без внимания.       — Помнишь, о чем я сказала тебе тогда в клубе? — спросила Зелина, беспокойно стуча пальцами одной руки по другой.       — Мы много о чем говорили, — раздраженно произнесла Реджина, и чувство это было явно не из-за сестры.       — Я сказала, что не хочу, чтобы тебе разбили сердце.       — А я сказала, что не разобьют.       — Ты точно в этом уверенна?       Миллс замолчала, обдумывая свою прошлую ложь и её трансформацию сейчас. Но в памяти словно из пепла вспыхнули пожелтевшие обрывки тех нежных жестов Свон, которая касалась её, как только предоставлялась возможность. Её слов, когда она говорила, что хочет просто быть рядом и ей будет достаточно. Её взглядов. Беспокойных, а порой тихих, чувственных и самое главное… заметных. Всё, что Эмма делала для неё было заметно.       Нелепая злость теперь отошла на второй план.       — Всё будет хорошо.       В этих словах было чересчур много уверенности, как для ситуации, в которой она оказалась. Как для человека, которым она стала. Но в этот момент Реджина ощущала, что всё будет именно так…       

***

      — Привет, — облегченный голос в трубке прозвучал необычно растянуто. — Куда ты пропала?       Сегодня Эмма по какой-то причине весь день не отвечала на сообщения, чем заставила волноваться другую.       — Привет… я заработалась, а потом уснула прямо в участке, — смущенно рассказала девушка, перекатываясь с бока на спину.       — Я думала Кэтрин должна была облегчить тебе задачу, а не усложнить.       — Она это и делает. Скоро конец года, я заполняла ведомости для Департамента — такую работу нельзя ни на кого спихивать.       Эмма потянулась на кровати, скидывая с себя тяжелое одеяло. Она ещё не спала, но усталость в теле давала о себе знать. Однако блондинка пыталась подавить это чувство, ведь надо было ещё отписать Реджине, что с ней всё в порядке. Но та опередила её и позвонила сама.       — Что, заставила тебя поволноваться, да? — протянула Свон, когда встревоженная интонация наконец дошла до её ведома.       — Можно и так сказать, — обидчиво произнесла Реджина, но они обе знали, что это лишь ребячество. — Я даже немного успела соскучиться за сегодня.       — Совсем немного? — ухмыльнулась Эмма, зная, что другая поймет это через трубку.       — Самую малость. Почти ничего.       — Почти ничего?       — Именно.       — Я тоже соскучилась по тебе, солнце.       Даже дыхание в трубке оборвалось, и Эмма внезапно замерла, ожидая реакции. Прозвище вырвалось само собой, но, честно говоря, ей понравилось как оно звучало, и она безумно надеялась, что Реджине понравилось тоже.       Последняя молчала слишком долго, и Свон боязно решила продолжить диалог сама:       — Знаешь, а ты мне сегодня снилась… — она понимала как наивно и по-тинейджерски звучала фраза, но это было правдой, и ей хотелось поделиться своим сном.       — И что же вам снилось, мисс Свон?       Эмма резко выдохнула и услышала сдержанный смешок, вероятно, на её облегчение. Реджина казалась игривой, а значит всё более чем в порядке.       — Мы были агентами ФБР и оказалось, что ты тайно работаешь на городскую мафию.       — Боже, мисс Свон, у вас сны, как у моего одиннадцатилетнего сына, — Эмма была уверена, что женщина закатила глаза, хотя её тон звучал весело. — Заканчивай смотреть боевики.       — О-о, я хотела рассказать тебе вторую часть сна, но не буду, раз у вас такое хорошее настроение, мисс Миллс!       — Не говори, что это ты меня раскрыла. Я просто не переживу этого.       — Там кое-что поинтереснее.       — И что же? — на удивление, женщина показалась даже заинтересованной.       — Сначала расскажи как прошел твой день, тогда я подумаю.       И Реджина рассказала ей о встрече с сестрой (упуская некоторые детали диалога, но это уже и не важно), о пазлах, об уборке и домашнем задании Генри по литературе. Вполне себе заурядная рутина, но почему-то слушать об этом Эмме было до невозможности интересно. Она впитывала каждую деталь, словно это значило бы что-то серьезное. Обсуждение как-то незаметно свернуло к планам на зимние праздники.       — …так что мы после этого дня отмечаем только с Зелиной и её мужем.       — У Зелины есть муж? — искренне удивилась Эмма, подкладывая руку под голову.       — Ага.       — Но ты мне рассказывала… в общем, столько всего про её похождения. Я думала, с таким образом как у неё, она… ну, типа одна.       — Поверь, этот факт меня удивляет не меньше.       Короткую паузу в диалоге Реджина решила заполнить одним давно интересующим её вопросом:       — А с кем ты будешь праздновать Рождество?       — Не знаю, если честно, — Эмма невнимательно разглядывала завитки на шторах, склонив голову. — Кэтрин, когда узнала, что у меня нет компании, позвала к своим подругам, но я не хочу… ну, не хочу быть какой-то лишней палкой в колесе среди её друзей.       Она укусила себя за губу, но быстро отпустила её, вспоминая слова Реджины. Вот это совершенно ненужное сейчас одиночество нахлынуло именно в такой момент, так что ей захотелось перевести тему.       — Я бы хотела, чтобы ты… не была одна в этот день.       Эмме на секунду показалось, что Реджина скажет «чтобы ты была со мной», но этого не произошло. А хотела ли она на самом деле?       — Я что-нибудь придумаю, — слегка расстроено произнесла девушка.       — Хочешь поговорить о своих чувствах по этому поводу?       Вряд ли Эмма могла хотя бы на день забыть, что Реджина психотерапевт, пусть она сама больше и не была клиенткой. Эта фраза улыбнула её, и девушка сменила позицию, запуская руку в свои волосы.       — Спасибо, доктор, но я способна, как вы там говорили… отрефлексировать свои чувства по этому поводу самостоятельно.       — Приятно знать, — по голосу Эмма понимала, что Реджина снова в хорошем расположении духа. — Ты, кстати, кое-что обещала мне рассказать.       — Я? Не помню такого.       — Всё ты помнишь.       — Я обещала подумать! — хохотнула Свон.       — И что ты надумала?       — Ладно, так и быть… но я предупреждаю…       — Эмма, давай рассказывай уже.       Ей нравилось, что Реджина не на шутку заинтересовалась, ведь это то, что нужно было и прямо сейчас.       — Значит слушай… Это было ещё до того, как раскрылось, что ты подружка мафиози. Мы тогда только вернулись с задания в главный офис, и ты злилась на меня за то, что я проговорилась о наших реальных именах. Ну, случайно… А я злилась на тебя в ответ, потому что ты злилась.       — Не удивлена, — хмыкнула женщина.       — Слушай дальше. Наш бестолковый начальник запер нас в комнате для допросов, чтобы мы помирились. Мы остались совсем одни.       — И-и?       — Ты хотела меня ударить, потому что я тебя очень выбесила, но я поймала твои руки, зафиксировала за спиной… и поцеловала.       — Ух ты, какие у вас пикантные сны, мисс Свон… — забавлялась женщина. — И что же было дальше?       — Ты сопротивлялась, но я была сильнее… — она услышала явный смешок на эту фразу. — …и зажала тебя, чтобы ты не вырывалась. И ты поддалась.       — Какая ты агрессивная.       — Тебе это нравилось.       — Мне это нравилось? — отчего-то ирония в её голосе звучала по-своему интригующе. — Разве что в твоих снах.       — Я продолжаю, или ты так и будешь шутить? — теперь уже тон Свон казался строгим.       — Продолжай.       — Ты укусила меня за губу, и это было очень больно вообще-то… и возбуждающе, — услышанный вздох в трубке показался каким-то двусмысленным, и Эмма нервно сглотнула, собираясь с мыслями. — Потом я начала тебя раздевать.       — Во что я была одета?       — М-м, мы обе были в черных водолазках и таких же черных джинсах. Узких джинсах…       — И мне это шло, мисс Свон?       — Мгм, — она снова вспомнила образ из сна, и тугой узел внутри завязался, будто бы Реджина уже стояла перед ней в этой облегающей одежде.       — Так что дальше?       — Я стянула все вещи, и ты осталась только в белье. Застежка на лифчике была сложная, так что ты помогла мне и даже не засмеялась.       — Действительно удивительно, — её голос казался непривычно рваным в этих двух словах. — И что, я даже не попыталась тебя раздеть? Во сне.       — Нет. Во сне.       — Значит это была не я, мисс Свон. Настоящая я вряд ли смогла бы устоять от возможности посмотреть на тебя без одежды.       В пижамной майке и шортах стало необычно жарко, учитывая, что пару минут назад она начинала замерзать. Узел дал о себе знать, туже стягиваясь внутри, и Эмма понимала, что это чувство уже проступает на белье.       — Продолжай, — требовательный тон эхом отразился в её голове.       — Всё происходило слишком быстро, и я помню, что… что развернула тебя к себе спиной и нагнула над столом, — почти уверенно произнесла Эмма. Всплывший образ был слишком отчетлив, и дыхание учащалось.       — Даже так…       — Я была грубой с тобой. Схватила за волосы и заставила прогнуться.       — И мне нравилось это?       — Да… Да, нравилось, — пальцы Свон игралась с краем резинки на шортах, не спеша в своих действиях. — Ты простонала, когда я сняла с тебя трусики.       — Я была громкой?       — Очень даже.       — И что ты сделала со мной? — этот манящий тон невозможно оказалось игнорировать, потому что настоящая Реджина не из сна была близка к тому, чтобы на самом деле быть громкой.       — Я коснулась тебя… там, — в неуверенно произнесенных словах она нашла что-то убедительное, поэтому продолжила. — Ты была очень мокрой. Хуже чем я, когда ты надо мной издеваешься.       — До вашего уровня мне далеко, мисс Свон, — Эмма отказывалась признавать, что такое обращение заводило её еще больше.       — О-о нет, ты была такой мокрой, что мне даже не пришлось ласкать тебя снаружи, потому что я сразу же вошла, и ты закричала как самая настоящая сука.       Вот теперь она по-настоящему услышала, как Реджина простонала. Не громко, ведь наверняка Генри уже спал, но Эмма была уверена, что расслышала именно это.       — Я закричала?       — Да, ты закричала, — голос Свон теперь звучал отчетливо, хотя между ног всё пылало. — И ты продолжала, пока я трахала тебя на этом столе, — сложно было разобрать кому принадлежало тяжелое дыхание в тот момент. — А потом…       — А потом, мисс Свон, вы проснулись.       Проворливая рука, что уже начинала медленно забираться под второй слой ткани, резко остановилась.       — Ч-что?       — Вы проснулись, мисс Свон, и пошли на работу, — она все еще слышала, как Реджине тяжело формулировать предложения и вздыхать потише.       — Да, но…       — И завтра с утра в понедельник вас тоже ждет новый рабочий день. Не хочу, чтобы ты была уставшая… Встретимся во вторник, да?       Эмма замолкла, совершенно сбитая с толку. Она не знала что сказать, хотя ответ был бы простым. Зато буквально ощущала касание этой улыбки Реджины на свой щеке. И то, как она улыбалась было до жути издевательским, словно на такое способна только…       — Спокойной ночи, солнце, — попрощалась мисс Миллс.