Механизм резистенции

      Рабочий день шерифа был нагло потревожен мероприятием, которое совершенно не входило в её планы. Видите ли собрание административного округа перенесли именно на сегодня, а Эмма по счастливой случайности была совершенно не в курсе! Возможно, забыла пометить этот день в календаре, а, возможно, это просто вылетело из головы. Как и многое важное вокруг в последнее время. Но, благо, всё закончилось лучше некуда, и несколько часов с напыщенными мужчинами в деловых костюмах прошли спокойно. Более того, она бы сказала, что очень даже скучно. А что, собственно, обсуждать, если дела в участке идут хорошо? «Еще бы, с таким-то шерифом», — подумала Свон, когда один из представителей администрации хвалил собранность её коллектива и низкий процент преступности в их районе. Это было приятно, безусловно, но на этот вечер вторника было запланировано кое-что куда более приятное, и она не могла перестать думать именно об этом.       — Ого, — неподдельно удивилась женщина, порхая ресницами. — Ты сегодня…       — Знаю-знаю. Прости, я не успела переодеться, — захлопнув тяжелую дверь машины, оправдалась Эмма, закидывая рюкзак и куртку на заднее сидение. На собрании нужно было выглядеть должным образом, поэтому сегодня она в бежевой полицейской форме, которую рабочими буднями носила крайне редко.       Обменявшись короткими приветствиями, Свон мимолетом чмокнула Реджину в щеку, словно так и надо. Но, похоже, что так и надо было. Во всяком случае, казалось, для обеих это что-то, что успело стать чересчур привычным жестом за последнее время. В Мерседесе было достаточно тепло и девушка сделала вывод, что её сегодняшнее «такси» ждет своего пассажира уж слишком долго.       Сегодня Реджина предложила забрать Эмму с работы, на что получила какой-то (по её «скромному» мнению) странный улыбающийся смайлик в ответ, который и сочла за согласие. Долгожданный вторник наступил, и обоюдному счастью не было предела, ведь ожидание казалось мучительным, а время тянулось настолько медленно, словно кто-то каждый день незаметно переводил часы. Или в раз так десять увеличил количество секунд в минутах. А после того телефонного разговора это чувство незаметно усилилось…       — Вообще-то, мне так даже нравится, — подмигнула Реджина, заставляя девушку смущенно улыбнуться.       — Так что, уже скажешь наконец-то куда мы едем? — нетерпеливо выпрямилась Эмма, ритмично похлопывая себя по бедрам в брюках. К счастью, форма достаточно удобная, так что она была готова хоть в поход, хоть на луну.       — Увидишь, — уже в который раз за неделю интриговала Миллс.       Они наконец-то тронулись с места, и Эмма свободно откинулась на спинку сидения, глядя в окно перед собой. Свет от фар омывал дорогу белизной, смешиваясь с оттенком слегка потемневшего заезженного снега. Звезды на небе не торопились проглядываться, но это и не требовалось, ведь Свон не собиралась уделять все свое время пейзажу снаружи, когда внутри картина была куда любопытнее.       Взгляд затормозил примерно на руле, который вальяжно обхватили длинные пальцы, сегодня накрашенные черным лаком. «Ей идет», — подметила девушка. А существовало ли что-то, что не идет этой женщине? Вряд ли. Глаза скользнули куда-то к водительскому сидению. Реджина сегодня была в своей привычной «рабочей форме» официального стиля, поскольку сама приехала только по завершению последнего приема. Но, черт возьми, как давно Эмма не видела её одетой подобным образом. Так, как когда-то тихо любовалась ею на первых сеансах. Где-то в прошлой жизни. В последние их встречи Миллс выглядела иначе, чем на работе, и, честно сказать, её бывшая пациентка слегка заскучала за этими образами. Нет, ей конечно нравилась Реджина в любом наряде (и без), но сегодняшняя строгая юбка до середины бедра и блузка цвета шампанского, которую она как-то раз уже видела, навевали воспоминания. А длинные кожаные ботинки на высоком каблуке с ремешками сверху служили идеальным продолжением любимых капроновых колгот. Или это были чулки? Свон хотелось бы знать…       Но по какой-то причине иная мысль, с которой еще не приходилось сталкиваться, поселилась у неё в голове. Эмма задумалась не холодно ли Реджине зимой расхаживать в юбках и колготках? Захотелось что-то сказать ей, даже предъявить, что не заботится о собственном здоровье! Однако пораскинув мозгами, шериф поняла, что женщина проводит все время либо в офисе, либо в машине, либо ещё где-то, но точно не на улице. Минутные походы от парковки к зданию вряд ли могли заставить её замерзнуть.       — У меня сейчас на юбке дырка будет.       — М-м? — Эмма дернула взгляд куда-то ближе к карим глазам, но Реджина была занята дорогой и, казалось, не смотрела на неё.       — Хватит пялиться.       Девушка издала смешок, закатив глаза, и демонстративно отвернулась. Но едва ли зарождающееся веселье быстро покинуло её, когда она вспомнила вещь, которую ей сегодня нужно будет рассказать Реджине. Это заставило тело немного сжаться, и она уже было хотела поддеть кожу вокруг ногтей, однако вовремя остановила себя.       — Как твоё собрание? Не опоздала? — дружелюбно поинтересовалась женщина, отвлекая Свон от этих мыслей.       — Неа, всё прошло гладко. Даже хвалили… Представляешь, там не было ни одной женщины кроме меня.       — Это впервые так?       — Мгм-м, — протянув, теперь уже Свон отвлеклась на вид знакомого здания, усыпанного синими светодиодами, которое сейчас проезжали. Теперь оно напоминало ей об их коротком разговоре несколько месяцев назад и впоследствии образовавшемся стоп-слове. Почему-то от этого воспоминания стало по-своему приятно. — Раньше были, но сейчас их должности занимают мужчины.       — Я иногда появляюсь на конференциях по психологии и там, к слову, похожая картина. Встретить женщину члена АПА — большая редкость, — пожала плечами Реджина.       — Что такое АПА?       — Американская психологическая ассоциация. Она считается самой крупной организацией в стране. Я иногда бываю на съезде их конгрессов.       — Ух ты, так вы важная шишка, доктор!       Они встали на перекрестке, и Реджина обернулась в сторону девушки, не в силах сдержать ухмылку:       — Именно. Со мной шутки плохи, шериф, — она слегка склонила голову вперед, приподнимая брови.       — Конечно-конечно, — Эмма подняла обе руки в жесте отступления, изображая испуганное лицо.       Светофор довольно скоро мигнул зеленым, и Реджина вернула всё внимание дороге.       Свон хотела было пошутить что-то ещё, но обсуждая эту тему, ещё одна странная мысль пришла к ней в голову, и от нервного закусывания губы она все же не удержалась. Обсуждая и обдумывая всю подноготную их отношений, Эмма чаще всего ставила на первое место именно факт своей измены в топе самых главных проблем. Да, со временем он перестал пугать, перестал вызвать эмоции, но все же остался проблемой. Однако сейчас она задумалась о несколько иных неприятностях… А что будет, если кто-то из окружения Реджины узнает, что они вместе? Бывшие психотерапевт и пациентка. Вместе. Кто-то из этой АПА или коллег, или Диана, или доктор Голд (о котором Эмма уже была в курсе). Она скрестила ноги, плотно вжимая голени друг в друга, стараясь сдержать подступающие признаки тревоги.       Реджину могут… посадить? За, скажем, злоупотребление профессиональным положением? Свон как-то думала об этом, но сочла, что это бред. А если не бред? Ведь она же не просто врач-стоматолог или кардиолог. Психотерапевт — совсем другая стезя. Могут ли Миллс лишить лицензии, дать запрет на работу, заставить… выплатить штраф? Черт, вот теперь Эмме на самом деле стало не по себе. Может, стоило бы спросить у самой Реджины, но бросив короткий взгляд налево, девушка не решилась. Слишком уж брюнетка выглядела спокойной и какой-то сияющей, что ли. Не хотелось бы портить их долгожданный вечер этими вопросами. Тем более, ей всё ещё предстоит сказать об этом кое-что Реджине. А о неприятных вопросах последствий она разузнает сама. Как-нибудь попозже. В любом случае, им стоит быть аккуратными.       Спрятав руку в карман, чтобы не поддаваться соблазну, она повернула голову обратно к женщине:       — Мы скоро приедем? — нервозность сменилась всё тем же нетерпением, что никак не удавалось подавить.       — Не заставляй меня уже в который раз сравнивать тебя с Генри, — отмахнулась Реджина.       — Как он там, кстати?       — Ну, как я могу наблюдать, то вполне себе не плохо. Он теперь ходит в театральный кружок и, кажется, познакомился там с детьми из других классов.       — Это здорово. Те придурки со школы больше к нему не цепляются?       Реджина рассмеялась, услышав такую формулировку по отношению к десятилеткам. Они заехали в какой-то темный переулок, и она начала парковаться.       — По его словам нет. Надеюсь, что так и есть, — Реджина заглушила двигатель и потянулась за своим пальто. — Видишь, очень даже быстро приехали.       Выйдя из машины, Эмма сразу же задрала голову, внимательно осматривая невысокое здание в длинной линии подобных. Примерно три-четыре этажа. Снег под ботинками приятно хрустел, а лицо обдувал морозный ветер, однако было совсем не холодно. Она знала этот район, но на этой улице точно не бывала. Освещения по периметру было не много и вывески тоже никакой, так что осталось лишь гадать, что же задумала Реджина. Которая очередным привычным жестом взяла девушку за руку и повела ко входу. Пальцы обеих ещё не успели замерзнуть и, едва ли столкнувшись, крепко сплелись, разделяя береженное тепло на двоих.       Войдя внутрь, их встретил широкий холл с множеством разных ответвлений и двумя лифтами. Внутри всё казалось куда более изысканным, чем снаружи, украшенное в рождественской тематике, но без лишней вычурности. Реджина не любила чрезмерную роскошь. Они подошли к администраторской стойке, и Эмма первая выпутала руку. Мысль о вынужденной аккуратности не давала покоя.       Свон особо не вслушивалась в разговор между Реджиной и молодой девушкой в красивой черно-белой форме, продолжая разглядывать темноватый интерьер. Однако обсудив детали, администратор решила провести их до пункта назначения, так что женщина потянула её за собой, прерывая молчаливые изучения.       Поавдая в один из длинных коридоров, Эмма опять спросила:       — Куда мы идем?       И снова никакого ответа. Подойдя к нужной двери, девушка подняла ключ вверх, собираясь отдать его Реджине.       — Правила знаем? — её голос был хриплым, а очки, казалось, сейчас соскользнут с носа.       Вместо слов, Реджина кивнула, получая ключ в руки, и администратор удалилась. Эмма заинтересованно моргала, совершенно не понимая почему ей никто ничего не говорит. Но вопросов больше не задавала, решая наконец-то поддаться ситуации.       Переступая порог, Реджина словно отработанным движением нажала на выключатель, позволяя комнате залиться светом.       И всё в миг стало понятно.       — Бильярд? — светлые брови вскинулись вверх, а глаза округлились, как будто Эмма впервые видит что-то подобное. — Столько загадочности ради бильярда?       Реджина лишь усмехнулась, направляясь дальше по комнате. Эмма уже смирились, что сегодня её весь день дружелюбно игнорируют и просто вздохнула, плетясь за женщиной. Но такое развлечение, надо отдать должное, ей симпатизировало. Как и это помещение — небольшой зал, хранящий в себе два бильярдных стола. Свон успела заметить, что явно не из дешевых материалов, под стать всей комнате. Верхняя темно-зеленая часть была покрыта белой разметкой и, проведя рукой по поверхности, Эмма точно могла сказать, что это натуральная шерсть. Отполированные дубовые бортики сияли под светом ламп, которых тут было две и каждая над своим столом. В углу стойка с киями и прочими принадлежностями, а поодаль от столов уместилось несколько кожаных диванов, похожих на тот, что стоял у Реджины в офисе. И огромное зеркало во всю стену. Вероятно, это нужно было, чтобы визуально расширить пространство, но отчего-то Свон смутилась. Она уже прошла барную стойку, не обратив на неё никакого внимания, но, обернувшись, поняла, что бармена там нет.       — Стой, а почему тебе ключ отдали? — скидывая свой «багаж» на один из диванов, полюбопытствовала Эмма.       — Это частный зал, — непринужденно бросила Реджина, словно Свон регулярно пользовалась услугами съема частных помещений. — Ты играла когда-то в бильярд?       Женщина поправила волосы и принялась подкрашивать помадой губы, глядя в это же зеркало.       — Да, с Августом иногда собирались раньше. А зачем тогда тут бар? — Эмма смотрела на неё через отражение, опираясь поясницей на стол.       — Можно заказать бармена, — Реджина причмокнула, распределяя темный оттенок равномерно. — Но я подумала, что нам с тобой это не нужно.       Эмма сжала губы вместе, надеясь, что её румянец не видно через зеркало. То скомканное окончание их разговора днями ранее решило вспыхнуть в мыслях так не вовремя. Но что об этом вспоминать, если они просто пришли поиграть в бильярд.       — Ты голодная? Можем попросить меню, — совершенно спокойно спросила женщина.       — Э-э, нет, на работе успела поесть, — пробубнила девушка, и Миллс кивнула.       Закончив, она спрятала свою помаду в сумке и спустила её с плеча на диван, а пальто аккуратно повесила на крючок. После небольшого осмотра ассортимента под тщательным наблюдением Свон, выбрав два одинаковых кия и мелок, Реджина поравнялась с девушкой, протягивая ей один из них. Эмма неуверенно схватилась за инструмент, оглядывая его в руках. Да, играть она умела, но по какой-то причине излишне разволновалась рядом с Реджиной. Не хотелось стать посмешищем в чужих глазах, хотя вряд ли бы та стала серьезно высмеивать беднягу. Разве что немного подтрунивать, но это не в счет.       — Ты уже не первый раз здесь, так? — подметила девушка, наблюдая, как другая обтирает наконечник мелом.       — Мы собирались тут раньше раз в две недели с моей компанией подруг.       — У тебя была компания? — тонкие брови свелись вместе, образовывая морщинку на лбу.       — А что тебя так удивляет? — Реджина протянула мелок Эмме, и та повторила её махинации.       — Ну, ты никогда не упоминала, что у тебя есть друзья. Кроме того случая, эм, с поцелуем… и, там, всяким дальше.       Реджина покачала головой, разглядывая смешную физиономию.       — Я подружилась с другими мамами, когда Генри пошел в детский сад. Мы часто собирались друг у друга, гуляли с детьми, вот в бильярд ходили, — она поставила кий на пол, покручивая его одной рукой, а второй прислонилась к массивному столу. — Когда Генри и остальные пошли в школу, то нас как-то разбросало. Кто-то переехал в другой штат, кто-то был слишком занят на работе, кто-то нашел новое занятие. Да и школы у большинства детей были разные, так что общение постепенно сошло на нет.       Эмма кивнула, внимательно выслушав короткий рассказ. В вопросе одиночества и друзей она часто сравнивала Реджину с собой, но, похоже, их ситуации всё же отличались. Ну, во всяком случае женщина не выглядела расстроенной после этой истории, и это тешило.       — Но я всё равно никогда не сказала бы, что ты похожа на любительницу бильярда.       — И почему же? — Миллс склонила голову на бок, и безупречно закрученные локоны спали ей на одно плечо. Как они только не растрепались за весь день? Волосы Свон к вечеру уже почти выпрямились.       — Это… неожиданно. Я думала ты предпочитаешь… ну, не знаю, йогу?       Женщина хмыкнула, поправляя ворот рубашки.       — Знаешь, ты права. Я занималась йогой.       — А почему перестала?       У Эммы иногда возникало такое чувство, словно кто-то пробил огроменную дыру в дамбе, и тонны воды, плескавшейся там, теперь мощным потоком вырвались наружу. Она понимала, что задает слишком много вопросов, но не могла остановиться, ведь до этого не знала о Реджине почти ничего. Последняя лишь притворно тяжело вздохнула.       — Может, лучше приступим к игре? — уголок накрашенных губ слегка приподнялся, когда она указала на бильярдный стол. Собеседница скромно кивнула. — Ты умеешь?       — Мгм. Но я делала это в последний раз так давно, что будет лучше, если ты напомнишь правила.       Эмма сложила руки за спину, покачиваясь с пятки на носок. Вообще-то, она всё помнила, но была не прочь услышать этот поучительный голос вновь. Он звучал только тогда, когда Реджина разъясняла что-то, в чем разбиралась лучше других, упиваясь этим фактом. Девушку страшно привлекала такая перспектива, хоть иногда это и вызывало непроизвольное цоканье, как у бунтующего подростка, слушающего нотации в старшей школе.       Миллс обошла стол таким образом, чтобы видеть себя в зеркале, а Эмма наоборот развернулась к нему спиной.       — Значит так. Играем в стандартный американский пул. Думаю, как держать кий и в какую позу становиться объяснять не нужно. Такие вещи, обычно, это как кататься на велосипеде — один раз научишься и уже не забудешь.       — Верно, — Свон наблюдала, как Реджина расхаживает взад-вперед, скользя ладонью по деревянному бортику.       — Всё довольно просто. На столе шестнадцать шаров. Белый, который вне треугольника, называется биток, что логично, ведь им бьют. Пятнадцать цветных и чёрный восьмой по центру. В начале партии один из игроков делает разбой, то есть ударяет битком по пирамиде, чтобы шары разлетелись по столу.       — Ну, это я тоже помню, — девушка пожала плечами.       — Чудесно, — она поставила руку на пояс и теперь ещё больше напоминала Эмме учительницу. — Дальше определяется какими шарами ты играешь. Есть сплошные — с номерами от одного до семи, и полосатые — от девяти до пятнадцати. Кто первым забивает шар, тот обычно и берёт эту группу. Второму остается другая.       — Ага, и чтобы выиграть, я должна забить все свои по лузам. А потом черный в конце.       Реджина остановилась, пристально глядя девушке в глаза своим непробиваемым прищуром. Эмма ощутила, словно физически уменьшается под этим взглядом.       — Смотрю, мисс Свон, у вас отличная память. Может, тогда начнем? — строгий тон и эта форма имени напомнили ей о вещах, о которых сейчас точно не стоило бы думать.       — Нет, стой, — она замахала ладонью в воздухе. — Напомни мне о фолах, вот это я правда забыла.       — Постараюсь поверить. Ну, самый распространенный, это когда биток улетает в лузу, если ты не попала сначала по своему шару или вообще ни один шар после удара не коснулся борта. Даже если случайно задеть шар рукой, это тоже считается нарушением. Вылет шара за борт — фол. После этого ход переходит сопернику: либо биток на середину стола, либо «в руку», то есть, я могу положить его как мне удобно, в любом месте, — она поставила кий на пол, обхватывая у наконечника двумя руками. — И не забудь объявить лузу, когда останется только черный шар. Забиваешь восьмерку раньше времени — ты проиграла.       Эмма медленно кивала, присматриваясь к блестящим шарам, и заранее продумывала первый удар.       — Всё ясно, учитель, — азартно проведя языком по зубам, Эмма встала с более короткого конца стола, зрительно примеряясь к начальному удару. — Могу я быть первой?       Реджина сделала широкий жест рукой, позволяя сопернице начать.       — Только… у меня есть одно предложение, — Свон ловко перекинула кий в нужную руку, и только сейчас женщина поняла, что имеет дело далеко не с новичком.       — Да?       — Чего нам силы просто так тратить? Давай, может, сыграем на… ну, допустим на желание?       Огонек вспыхнул, окрашивая окантовку карих глаз в яркий оттенок, и Реджина не собиралась отказываться:       — Давай.       Свон заговорщически ухмыльнулась, словно уже выиграла эту партию, и приняла нужную позу. Расставив ноги не далеко друг от друга, она слегка наклонилась корпусом и выставила переднюю руку, опирая кий на пальцы. Песочная рубашка натянулась на спине, очерчивая лопатки, и Реджина еле как заставила себя перевести взгляд, следя за положением кия. Довольно быстро прицелившись, задней рукой Эмма толкнула инструмент, позволяя битку с силой ударить по треугольнику. Шары разлетелись, и ни один не попал в лузу, однако Миллс, само собой, проконтролировала, чтобы как минимум четыре коснулись бортов — значит разбой можно считать правильным.       Что ж. Игра началась.       Поочередно удары и ходы сменяли друг друга, пока обе женщины демонстрировали свое бильярдное мастерство. Временами Свон ворчала, что её шары слишком часто вылетали за борт, ведь ей оказалось трудно контролировать тяжесть удара. Однако, в силу слабого опыта, или, возможно, простого везения ей порой все же удавалось забивать шары, не нарушая никаких правил. Реджина же, тоже бывало промахивалась, но чаще попадала, благодаря чему ход игры шел в ускоренном темпе.       Шар под номером «12» с третьей попытки кое-как закатился в лузу, и Эмма победно подпрыгнула, сжимая руки в кулаки, вынуждая Реджину сдерживать смех.       — О-ох, я сегодня в ударе! Какой у нас там счет? — звонкий голос светился такой радостью, словно Эмма метилась в олимпийские чемпионы, и всё равно, что бильярд не входит в перечень олимпийских видов спорта.       — Счет обычно считают по количеству сыгранных матчей, а не шаров. А мы и первый-то не закончили.       — Ну пускай у нас будет по количеству шаров. Не будь занудой!       Реджина вопросительно (или скорее укоризненно) выгнула бровь на такое описание своих знаний, но воздержалась от комментариев. Обойдя стол, она наклонилась рядом с Эммой, чтобы сделать свой удар. Последняя же запрыгнула на бортик, свешивая ноги одна на другую.       — Пять на три в мою пользу… А сейчас будет шесть на три, — спадающие пряди прикрыли её лицо, но Свон расслышала эту издевательскую интонацию.       Да уж, такой счет вряд ли можно считать плодным результатом «в ударе». Но ничего, Эмма знала, как можно помочь себе победить и отобрать у Реджины заветное желание.       Пока женщина прицеливалась, перебирая ведущей рукой, её соперница безо всякого стеснения провела пальцами по поясу юбки, чуть скользнув ниже.       Удар — и Реджина промазала.       «Вот же… Свон».       Выпрямляясь, она тут же ткнула кием Эмме в грудь:       — Жульничество. Я могу переиграть, — о, это самодовольное выражение лица её явно раздражало, но отрицать эффект, который Свон произвела даже таким легким касанием было невозможно.       — Какое ещё жульничество? — рот приоткрылся, выражая глубокое удивление. — Ты ничего не говорила о том, что нельзя трогать своего партнера.       — Нельзя отвлекать партнера.       — М-м, скорее, приносить партнеру удовольствие.       Реджина закатила глаза, понимая, что спорить бесполезно, и кивнула в сторону их поля. Свон ловко спрыгнула и, выбрав наиболее удачное расположение, остановилась тут. В этот раз ей удалось забить свой шар с первого раза.       — А вот уже и четыре на пять. Совсем скоро я одержу победу и заберу свой приз, — Эмма облизнулась, упираясь локтями в стол, и мечтательно положила голову на выгнутые ладони.       Миллс фыркнула, рассказывая, что ей это совсем не интересно, и она тут далеко не ради каких-то там споров. Но на самом деле, ей по какой-то причине хотелось заполучить это желание, хотя она знала, что и без этого Свон готова исполнить для неё любое.       Игра продолжилась, и вскоре счет выровнялся до значения «6:7». Эмме осталось забить последний шар и можно было приступать к черному, а Реджина уже пыхтела над восьмеркой, что неудобно протаптывалась у бортика. Они так и не закончили кидать друг другу ироничные фразочки в духе заклятых врагов, и Эмма даже успела прозвать Реджину «Злой Королевой» из-за её (по словам девушки) раздутого самомнения и величественных манер, когда дело касалось всего-то бильярда. Но все понимали, что это лишь шутки. Однако со времени с каждой такой шуткой Миллс стала замечать, что девушка всё реже и реже отвечала на них и в который раз за сегодня начала выглядеть поникшей. Что-то было не так, и Реджина теперь всерьез забеспокоилась.       Вместо своего следующего хода, она поставила кий на пол, прислоняя его к бильярдному столу, и подошла к Эмме, кусающей губу. Нахмурившись, она ждала, пока Свон сама поймет что не так, но девушка, видимо, слишком утонула в своих мыслях.       — Что я тебе говорила за это? — она указала пальцем на нижнюю часть бледного лица.       Эмма наконец-то выпустила розовую кожу из терзаний своих зубов и пристально посмотрела в глаза напротив. Слишком пристально.       — Эмма, ты чего? Что-то случилось? — бережно поинтересовалась Реджина, плавно убирая светлые волосы с лица. — Ты сегодня как будто выпадаешь из реальности. Всё в порядке?       — Я… эм, я хотела тебе кое-что рассказать, но не знаю, как начать… — промямлила девушка, неуверенно бегая глазами.       — Скажи как есть.       Перед тем как она решилась, тяжелый вздох напомнил комнату, пропуская после себя медленный выдох.       — Я говорила с Киллианом.       Вот теперь настал черед Реджины напрячься, побеждая желание укусить свою губу.       — Так, — но вместо этого, она лишь спокойно побуждала говорить девушку, показывая, что бояться нечего. Он все же часть её жизни и если им приходилось затрагивать эту тему, значит на то были причины.       — Он… я позво… в общем, мы созвонились вчера, и он мне сказал… сказал, что задержится.       Реджина выгнула брови, не понимая правильно ли она расслышала.       — То есть?       — Ну, задержится в рейсе. Из-за нехватки сотрудников они не успели закончить работу в срок, и его не будет ещё месяца два или три.       Нет, Эмма не оговорилась. Она и вправду сама звонила Киллиану всего день назад. Разговор с Кэтрин натолкнул её на эту идею и ей… пришлось. Но сложнее всего ей пришлось признаться себе в том, что она не хотела ему звонить. Уже давно. Уже давно не звонила первая, не писала первая и не хотела этого делать. Ладно, пол беды, ведь она, честно говоря, привыкла жить подобным образом. Вся загвоздка была в их разговоре…       Эмма поняла, что Киллиан отстранился. Более того, она сама отстранила его от своей жизни и не придавала этому значения. А вот он в этот раз придал. Этот разговор не был похож на ругань, скорее на тихую беседу, без какого-то завершения. Она слышала его голос и понимала, что он расстроен своей задержкой, но когда вместо слов поддержки или чего-то, что он, видимо, ожидал от Эммы, Киллиан получил лишь тихое «оу» без логического продолжения, на трубке повис вопрос. Сложный вопрос, на который Свон, конечно же, знала ответ, но её муж, похоже, хотел услышать его самостоятельно.       «Ты вообще ждешь меня, Эмма?».       Она дословно помнила эти слова и интонацию, с которой это проговорил Киллиан. В тот момент стало не по себе. Очень даже. Она попыталась свести всё к тому, что просто устает на работе, но в этот раз отмазка не прокатила, ведь он уже владел информацией о том, что Кэтрин помогала Свон в участке. Девушка не бросала попыток его переубедить (а может и себя), изображая горечь от того, что они отдалились и показывала это липовое желание всё вернуть. И вроде как это сработало. Однако иллюзия рухнула, когда Киллиан сказал:       «Надеюсь, у меня получится приехать домой раньше, и мы всё решим», а Эмма вместо ответа успела лишь подумать: «Надеюсь, что нет».       И эти три слова вертелись в её голове весь понедельник, плавно перекочевав в такой долгожданный вторник. Надеюсь. Что. Нет. Свон повторяла их сама себе точно зная, что эта мысль не была спонтанным неконтролируемым выкидышем её сознания. Это было вполне осознанное желание, заставившее её наконец-то поднять тему, которую она строго настрого запрещала себе поднимать.       Если всё теперь вот так… то зачем ей это нужно? Зачем ей такой брак? В котором она не ждет мужа домой, не хочет говорить с ним, не хочет дарить ему подарков, праздновать годовщину, да даже думать о нём не хочет! Брак, в каком у неё появился другой человек, которого она… Другой человек, с которым искренне хотелось делить всё вышеперечисленное. И вот он, этот вопрос: а не проще было бы тогда… нет.       Нет. Она даже не хотела произносить страшное слово на букву «Р». Словно ей снова пять и родители ругаются за закрытыми дверьми в спальню, а она, заткнув уши в своей комнате, надеется не услышать только одного. Только одно пугающее до жути слово.       Развод.       Подумав об этом впервые, все тело пронзил электрический разряд в такую мощность вольт, что ни одна розетка не выдержала бы, не говоря уже о людском подобии. Как бы там ни было, но она просто не может оставить Киллиана. Тысячи причин «уйти», и мизерные крошки «остаться», в которые она вгрызалась, словно не ела больше недели, а то и двух. Нет, она просто не может и другого варианта не существует.       Пускай всё будет так, как должно было быть. На своих местах.       — Ты… из-за этого расстроена? — Реджина не знала как сформулировать вопрос, но очень пыталась. Разве эта новость не должна была бы значить для них что-то хорошее?       — Не совсем… Я, ну, я как бы… у нас с тобой… Боже, ужасно звучит, но часть меня рада, что у нас есть больше времени.       Реджина хотела уже позволить себе облегченный вздох, но почему-то не смогла. Она, безусловно, тоже была рада, но отсрочка неизбежного далеко не решение всех их проблем. Возможно ли оно вообще?       — Хорошо, тогда в чем причина? — её рука легла на сцепленные пальцы Свон, не позволяя ей вернуться к старой привычке.       Вопрос дался ей крайне тяжело, и она долго колебалась прежде чем его озвучить:       — Что будет между нами, когда он приедет?       — Я не знаю, Эмма, — а вот ответ прозвучал слишком быстро. Потому что Реджина на самом деле не имела понятия, как бы часто не фантазировала об этом одинокими ночами. — А ты знаешь?       Свон отрицательно помотала головой. Какое-то время они молчали, не переставая изучать глубину давно разбитых стекляшек, за которыми пряталось что-то большее, чем просто зеленые и коричневые цвета. Но, кажется, у Эммы было что сказать:       — Я… я не могу тебе ответить, Реджина, — она ощущала, как мышцы спины и плеч уже начинают болеть от напряжения. — И особенно я не хочу впутывать тебя в это… Это не твоя проблема. Ты сама знаешь, что у меня не порядок с этими постоянными накручиваниями себя и тревогой, — женщина кивнула, поджимая губы. — Просто мы поговорили вчера, и оно как-то… сидит внутри, и я хочу просто вырвать это, но я знаю, что так не получится.       — Тебе нужна моя помощь в этом? Может, как… терапевта? — Реджина не знала получится ли у неё, но не могла не предложить.       Эмма отвела глаза в верхний угол, задумываясь на секунду, но скоро сообразила ответ:       — Спасибо, но с этим я должна разобраться сама. Но явно не сейчас. Потому что… потому что сейчас я бы просто хотела провести это время с тобой, — она не заметила в какой момент их пальцы начали поглаживать кисти друг друга, помогая избавиться каждой от этого неприятного состояния. — Не хочу нагнетать, знаешь. Хочу просто побыть с тобой.       Реджина не нашла способа ответить лучше, чем просто притянуть девушку к себе, аккуратно обвивая её спину своими руками. Эмма прильнула также, кладя свой подбородок на её плечо, и ощутила чужие пальцы в своих волосах. Эти поглаживающие движения успокаивали лучше всяких дыхательных упражнений и всего прочего, чему её учила доктор Миллс.       Отстраняясь, Реджина не стала отказываться от короткого поцелуя в кончик носа Эммы, зная, что это как минимум заставит её улыбнуться. Так и произошло — соответственно, Реджине теперь тоже полегчало.       Сложный разговор. Сложный и неоконченный, и не факт, что когда-то будет закончен. Но как минимум сейчас стало чуточку спокойнее. Хотя бы немного, но стало. Обеим, что немаловажно.       А значит самое время вернуться к игре…