Механизм резистенции

      Металлический значок шерифа блеснул в ярком свете потолочной лампы, когда они подошли к своим сторонам стола. Сейчас был черед Эммы бить по иронично несчастливому и последнему шару под номером «13». Однако она даже кий в руки не взяла, направляясь дальше к одному из диванов. Реджина проследила за её действиями недоуменным взглядом, стараясь угадать намерения. Неужели Эмма уже устала?       — Совсем забыла. У меня кое-что для тебя есть, — она потянулась к своему рюкзаку, поворачиваясь к женщине так, чтобы та не могла видеть копошения.       Спрятав свои вещи за спиной, Эмма в два шага оказалась возле чужого края с глупой, чуть смущенной улыбочкой. Реджина молчала, слегка прищурившись, потому что совсем не понимала о чем говорит Свон. Однако ей очень хотелось знать и прямо сейчас.       — Через два дня Рождество. Мы… мне жаль, что мы не сможем побыть вместе, но я все понимаю и не расстраиваюсь, — неуверенно начала девушка и теперь Реджина, казалось, начала понимать что происходит. — В общем, это для тебя.       Эмма вытянула правую руку, держа в ней небольшую продолговатую коробку. Фиолетовая оберточная бумага была обвита желтой ленточкой с красивым бантом посередине. Но не успела Реджина среагировать, как Свон вытянула левую руку, сжимая что-то плоское, в похожем стиле обтянутое лентой и бумагой, однако уже в других цветах.       — А это для Генри.       Миллс замерла на секунду, суетливо переводя взгляд то на подарки, то на девушку. Которая, похоже, успела разнервничаться за эти секунды бездействия, и её дыхание в полной тишине слышалось обрывисто. Взяв в руки две небольших коробки, Реджина ощутила, что её пальцы слегка подрагивают, словно ей предлагают что-то опасное или запрещенное.       — Эмма, не стоило…       — Конечно стоило. Это же Рождество! — Свон нервно поджимала уголки губ, стараясь больше их не кусать.       Реджина ни за что в жизни себе не призналась бы, что в тот момент её глаза начали слезиться. Эмма подумала не только за подарок для Миллс, который совершенно не обязана была дарить, но и за подарок для её сына. К которому, между прочим, женщина запретила подбираться. Но сейчас это, похоже, перестало иметь значение. Не тогда, когда эта девушка со всей искренностью и трепетом смотрела в её глаза, совершенно не ожидая какой-то взаимности, Реджина была уверена в этом. Быстро проморгавшись, она наконец-то решила сказать что-то путное:       — Спасибо, моя девочка. Я передам Генри.       Эмма наконец-то позволила себе улыбнуться, растягивая щеки почти что до ушей и отпуская всё напряжение. Это всепоглощающее чувство тепла в груди могло затмить любые происходящие события, буквально испепеляя их своими температурами. Как лава, которая способна сжечь всё, что встретит на своем вязком пути.       — О, только не открывай сейчас. Откроешь на праздник, хорошо?       — Ладно, — она будет очень стараться, потому что интерес к содержимому этих двух коробочек посеялся крупным зерном в самую первую секунду, в которую Реджина их увидела.       Спрятав подарки в сумку, женщина преодолела расстояние в один шаг и без лишних вопросов заключила покрасневшие щеки в свои объятия, прижимаясь губами к чужим. Которые в таком же быстром темпе ответили на поцелуй, а руки сразу же притянули Реджину к себе за плечи. Она чуть подтолкнула девушку к столу, и та оперлась поясницей на бортик, не боясь ненароком сдвинуть расположение шаров. Но довольно быстро неспешные, едва ли влажные касания разорвались, потому что кому-то надо было срочно что-то сказать:       — Мы не можем отпраздновать Рождество вместе, но мы могли бы провести вдвоем Новый год. Если у тебя нет планов, само собой… Генри обычно с Мал в этот день, так что…       — Конечно, — зеленые глаза отражали все происходящее в карих, и Свон чувствовала себя невероятно счастливой в этот момент. — Я буду очень рада.       Улыбнувшись, Реджина больше не смогла расслабить свои губы даже в новом поцелуе, в который её уже втянула Эмма. Чьи руки легли на затылок, перебирая мягкие волосы. Но Миллс снова разорвала смазанные касания:       — Игра.       Реджина расположила ладони по обе стороны от девушки, опираясь на стол, тем самым прижимая Свон к нему, чуть ли не наваливаясь.       — А? — Эмма понимала о чем она говорит, но не хотела расцеплять их приятного телесного контакта. Сердце больше не колотилось как сумасшедшее, и это спокойное чувство вперемешку с приятными эмоциями хотелось продлевать бесконечно.       — Партия ещё не окончена, — их лица были так близко и останавливать эти поцелуи казалось непосильной задачей. Однако пришлось. — Один удар — и желание моё.       — Да что ты говоришь, — возмутительно ухмыльнулась девушка. — Я тебя порешаю в два счета.       Реджина рассмеялась, словно та говорила о немыслимых глупостях. Отступив на шаг, она протянула сопернице её кий, но когда Эмма ухватилась за противоположный конец, отдавать не спешила. Взгляд сфокусировался на накрашенных ногтях и пальцах, которые плотно обвивали тонкое дерево.       — Это мы ещё посмотрим, шериф, — секундный опасный взгляд оставил свой след, и Реджина отпустила кий. — Твой ход.       Свон ничего не ответила, ведь скорее всего получилось бы как-то невнятно, так что они вернулись на позиции, и девушка начала прицеливаться. Её последний несчастливый шар располагался именно там, где стояла женщина, так что этот теперь уже собранный учительский вид немного отвлекал. И как у Реджины только получалось приходить в себя в любом состоянии за такое короткое мгновение?       Но Эмма не дилетант, и никакие внешние раздражители не могли бы помешать её удару. Ни за что. Приняв нужную позу и настроив угол обзора, она уже была готова сделать толчок задней рукой, но именно в этот момент глаза сами по себе решили метнуться чуть повыше. Обнаруживая Реджину, расстегивающей верхнюю пуговицу своей блузки. А потом ещё одну. Тяжело сглотнув, Свон колоссальным усилием воли вернула всё внимание игре и дернула задней рукой, позволяя кию стукнуть по битку. Да так, что шар снова вылетел со стола, даже не коснувшись цветной «13».       — Упс, — Реджина состроила жалостливое выражение лица, наблюдая за тем, как Свон растерянно выпрямляется.       Но к великому удивлению женщины, другая не ответила. Подхватила шар с пола и спокойно протянула, только и всего. Изящные пальцы обхватили предмет, не разрывая зрительного контакта, и их кожа на долю секунды слилась воедино.       С видом практически победителя, Реджина обошла стол так, как ей нужно было и поставила биток в идеальном месте, чтобы наконец-то забить восьмерку и закончить партию.       Свон необходимо было что-то придумать и прямо сейчас. Просто необходимо. Она не могла вот так проиграть своё желание!       Реджина выгнула спину, расставляя свои ноги слишком широко, как для правильной позиции, и её юбка натянулась на бедрах. Со своего ракурса Эмма плохо видела происходящее сзади, но могла себе представить. И это заставляло скручиваться желудок. Она знала, что женщина издевается над ней, завершая партию этим слишком откровенным ударом. К тому же зона её декольте при таком раскладе была видна слишком хорошо, и Свон было трудно сохранять самоконтроль. Нет, она точно не оставит это просто так. Тем более, когда Реджину отделяло всего ничего от заветного победного удара.       — Тебе говорили, что ты выглядишь слишком хорошо, когда вот так нагибаешься над столом?       Образ из сна Эммы вспыхнул в голове Миллс отчетливой картинкой, и рука соскользнула, направляя бьющий шар немного в бок. Свон сжалась, потому что восьмерка почти закатилась в лузу, но из-за недостаточной силы удара остановилась в паре сантиметров.       — Блять, — выругалась Реджина себе под нос, но это не спасло её от вездесущих ушей Свон.       — Надо уметь принимать поражение, — коварно дразнилась Эмма, окрыленная своим гениальным решением.       — Я ещё не проиграла, а ты ещё не выиграла.       Злостное лицо напротив забавляло девушку, и она хотела сказать что-то ещё, но одного взгляда карих глаз хватило, чтобы замолкнуть. Вместо этого, она оценила происходящее на поле: биток расположился недалеко от места где оставался её последний шар. Если она попадает по нему, то с этого положения будет легко забить восьмерку. Всё складывалось лучше некуда, и Эмма довольно потерла ладони друг о друга, приподнимая подбородок.       И всё, вероятнее всего, сложилось бы чудесным образом, только вот она забыла учесть один факт. Самый важный и опрометчивый факт.       Реджину Миллс.       Наклоняясь, девушка поместила палочку между фаланг, подбирая ракурс. Наконечник располагался четко по траектории, и Эмма облизнулась в предвкушении сладкой победы.       — Подожди, — послышался голос где-то сзади.       В очаровании своими слаженными действиями, Свон не заметила, как соперница оказалась за её спиной. Она обернула к ней лишь голову, не желая сбивать свою идеально точную позицию.       — Ты в курсе, что ты не правильно стоишь?       — Чего? Так…       — Я всю игру наблюдала за этим, и насчитала у тебя столько ошибок.       — Да какая разница, я же…       — Позволь мне помочь.       Реджина подошла ближе, едва ли не вплотную к выпяченной заднице, обхватив руками бедра сзади. Слишком высоко. Свон резко выдохнула.       — Одна нога должна выступать вперед, вот так, — она надавила на левую, и Эмма, пошатнувшись, выдвинула её перед собой. — А вторая подальше, — ткань гладких брюк проскользнула меж её пальцев, когда она сдвинула девушку правильным образом — А что с твоими плечами?       Ладони от бедер медленными движениями поднялись вверх, задевая ногтями округлые ягодицы, затем тазовые косточки и поясницу, поползли по спине и наконец-то остановились на плечах. Эмма не могла пошевелиться или сказать что-то, стоя там как гвоздями к полу прибитая. От каждого прикосновения мурашки пробежались по коже, а нагло облапанные места горели, словно Реджина могла разжечь огонь своими руками. Эта женщина точно знала что делала.       — Ты их слишком перенапрягаешь. Локоть заводи дальше, иначе удары будут неточными, — она подкрепляла свои слова движениями, располагая Эмму правильным образом. — И в конце концов твои пальцы.       — А что… а что не так с моими пальцами? — Эмме казалось, словно кто-то высосал весь воздух из помещения, создавая тут полный вакуум.       — У тебя прекрасные пальцы, только ты их держишь не так, как нужно.       Женщина скользнула своей рукой по чужой ведущей, теперь уже полностью прижимаясь всем телом сзади, ведь чтобы достать до кисти, ей нужно было наклонится ниже. Ощущение бедер Реджины, плотно прижатых тем самым местом к ней самой оказалось слишком тесным, и она уже не слушала что ей говорят. Когда Миллс выстроила нужное положение всего тела, она сделала шаг назад, сдвигаясь в угол, чтобы видеть результат.       — Вот теперь всё отлично.       У Свон без преувеличения задрожали колени, а ощущение чужих касаний до сих пор эхом отражалось по её коже. Сложно было думать о строгости своих действий, но ей нужно было получить это желание. Другого такого шанса не будет.       Она на миг прикрыла глаза, давая себе время и, выдохнув, была полностью уверена в своем приеме. Никакая «невинная помощь» Реджины не сможет ей помешать. Задняя рука замахнулась в ударе.       — Умница.       Свон, дернувшись, зарядила по шару, и в долю секунды биток, попал по восьмерке, загоняя его в лузу. Раньше времени. Когда собственный шар остался нетронутым.       Она проиграла.       — Да твою ж мать, Реджина! — взревела девушка, резко стукая ладонью по столу. Кожа запекла, но она этого даже не ощутила.       Она проиграла.       Она проиграла, и это осознание разрядом молнии ударило ей в голову.       А на лицо Миллс оказалось невозможно даже взглянуть. Большей гордыни Свон в жизни и не видела! В венах закипала злость, и захотелось стереть эту самоуверенную улыбку, готовую перерасти в оскал.       — Надо уметь принимать поражение.       Эмма швырнула свой кий на пол, подлетая к Реджине, но все же сохраняя между ними дистанцию.       — Это было моё желание! — её попытки отстоять свое лишь смешили женщину.       — Ну, что ж, теперь оно моё.       С каждым словом Свон заводилась ещё больше, и в голове возникали совсем нетипичные решения этой ситуации. Но она не собиралась и думать об этом, отдавая предпочтение словесной перепалке:       — Ты жульничала!       — Извини? — Миллс выгнула бровь, смерив её взглядом. — Я тебе помогала.       — Помогала? — кулаки сжались сильнее, будто эта игра была центром её вселенной, а желание самым сокровенным призом. — Ты меня облапала.       — Я тебя поставила в нужную позу, только и всего. Научитесь хоть иногда сдерживать ваши похотливые мыслишки, мисс Свон… — теперь голос сошел на шепот. — И вспомните, кто начал это первым.       Её тон звучал настолько спокойно, настолько размеренно, словно они обговаривали погоду или дела на работе. Челюсть Эммы сжалась, а зубы готовы были раскрошиться от этой злости. По правде говоря, она сама не понимала почему испытывала такие эмоции.       — Да ты…       — Что? — перебила Реджина, выставляя свой кий перед девушкой, которая дернулась в её сторону. Он тут же скользнул выше и теперь идеально под шеей касался подбородка, напоминая указку.       Миллс прекрасно понимала её мотивы и не чувствовала страха, ведь Свон не собиралась и никогда не захотела бы причинить ей настоящего вреда. В этом она была уверена. Как и в том, что на самом деле собиралась делать разъяренная соперница.       И это казалось более, чем занимательным.       — Не говори того, о чем потом пожалеешь.       Шепот Реджины сводил с ума. Проигравшая не собиралась утихомиривать свои эмоции, но вглядевшись в едва ли черные глаза, она почувствовала что-то, что заставило её это сделать. Это происходило на слишком тонком уровне, который они делили на двоих, который помогал понимать всё без слов и лишних жестов. Происходящее никогда нельзя было объяснить вербальным образом. Фразочки постепенно начинали пропадать из головы, ногти отставали от кожи ладоней, а злость буквально выпаривалась из лица. Выходя вместе с пóтом, который непозволительно быстро тонкой капелькой стек по виску. И Эмма поняла что это было.       Смирение.       Мисс Миллс была способна одним лишь взглядом усмирить этот пылкий характер. И явно не собиралась на этом останавливаться.       — А теперь… — палка вжалась своим наконечником в стык между шеей и лицом, и женщина сделала шаг вперед, глухо стукнув каблуком. Пауза длилась так долго, что Эмма судорожно сглотнула. — На колени.       Свон лишь секунду помедлила, позволяя их общему состоянию проникнуть в мозг и постепенно овладеть его извилинами, а вскоре, прикрыв веки, медленно опустилась привычным образом. Кий все это время сопровождал её, не сползая с подбородка. Руки сложены на коленях, голова опущена, глаза закрыты. Всё, как любила мисс Миллс.       Мысль о том, есть ли тут камеры посетила её затуманенный разум, но Свон не решалась обернуться, чтобы проверить. Честно говоря, её сейчас это не особо волновало.       Тем временем мисс Миллс, зная, что девушка не видит её лица, прошлась языком по губам, смачивая их слюной. Эта её темная сторона обожала видеть девушек рядом с ней вот такими, но как же она ликовала, когда впервые подчинила себе Эмму. Когда делала это каждый раз. Ведь в отличии от Реджины, мисс Миллс не задумывалась над этическими нормами, правилами или обстоятельствами. Она желала — она получала. Это всё.       — Ничего не хочешь мне сказать? — голос был настолько глубоким, что Эмма физически ощутила, как он проникает в каждую фибру её души.       — Прошу прощения, — тихо процедила девушка. — Мне жаль.       — Как неубедительно… Ты плохая актриса.       И пусть тело и разум Свон находились во власти мисс Миллс, но остаточные эмоции и чувства принадлежали ей самой. А утихомирить их — та ещё задачка. Но кое-кому тут совершенно не по нраву капризные девочки, и стоило бы помнить об этом.       Мисс Миллс отвесила кием шлепок по щеке, и боль полосой отпечаталась на её коже, окрашивая в красный. Эмма зашипела, пальцами сжимая свои штаны.       — Постарайся лучше.       Голос сверху был надменнее некуда, и Свон ощущала, как это отражается на её теле: дыхание участилось, ресницы затрепетали, а между ног росла отчаянная пульсация. Но эта смесь злости и желания была чем-то новым для неё. Она злилась на Реджину и хотела мисс Миллс.       — Я не слышу, — наконечник грубо уткнулся в её щеку.       — Извините, мисс Миллс, — убедительнее, но тон фальшивил.       — За что?       — За то… что я злилась на вас.       — А как ты это делала?       Эмма не поняла вопроса, промолчав в ответ. Она помнила, что мисс Миллс требует уважения, и это было совершенно неуважительно. Но собственное поражение и подобие обиды на Реджину сидели в голове, и избавиться от них было труднее, чем предполагалось.       — Необоснованно, — ответила сама себе женщина, и палка сильнее врезалась ей в щеку, но Эмма по-прежнему потуплено молчала в тихом несогласии.       Мисс Миллс тяжело вздохнула, покачав головой. Она была совершенно недовольна таким поведением и понимала, что тут нужно что-то посущественнее.       — Ну, раз ты не хочешь по хорошему, будет по плохому, солнце.       И не успел до Свон дойти смысл этой фразы, как мисс Миллс ухватилась рукой за светлые волосы чуть ниже макушки, дергая на себя, заставляя встать и поплестись за ней. Девушка простонала от боли, но глубоко внутри осознавала, что это было не совсем так. Женщина обошла стол и швырнула беднягу одному из бортиков, заставляя вцепится в него руками. Это было именно в таком положении, в котором Эмма отлично могла разглядеть и себя, и мисс Миллс через зеркало. Черт.       Шериф стояла с прямой спиной, почти что прижимаясь бедрами к дереву. В ушах звенело, и звук усилился раз в десять, когда мисс Миллс, что находилась сзади, не переставая смотреть через зеркало, начала расстегивать пуговицы её рабочей бежевой рубашки. Лаконичное белье показалось наружу, открывая едва заметный вид на тяжело вздымающуюся грудь. Эмме было жарко, и она молила о том, чтобы её раздели полностью, позабыв про злость на мгновение. Но мисс Миллс оставила ткань болтаться на плечах, надавливая рукой между лопаток, и Свон свалилась на свои локти, распластав ладони. Своеобразная поза для игры в бильярд.       — Смотреть только в зеркало. Увижу, что ты отвела взгляд… — вот теперь Эмма видела в отражении самый настоящий оскал. Миллс обхватила её горло, заставляя выгнуть спину, чтобы сохранять доступ к кислороду. — Будет очень плохо. Всё ясно?       Свон покорно кивнула, ощущая, как яркие эмоции начинают оседать, а на их место приходит привычное желание быть послушной. Белье прилипало к коже, и ей было стыдно, что сейчас мисс Миллс заметит этот.       Но та явно не спешила стаскивать тесные брюки, вынимая лишь её ремень из петель. Эмма догадывалась что это значило и уже сгорала от нетерпения. Однако мисс Миллс не собиралась отвечать ни на чьи вопросы, принимаясь вместо этого накручивать уже потрепанные волосы на кулак. Приятное натяжение заставляло Эмму мурлыкать, едва ли не вслух. Но это ведь мисс Миллс, и если она хотела по плохому, значит это будет по плохому.       — А, и ещё кое-что. Стены тут тонкие, а у работников есть дубликаты ключей. Если не хочешь, чтобы кто-то зашел и увидел, как малышку Эмму Свон трахают на бильярдном столе — держи свой рот закрытым.       Эмма готова была поклясться, что её сердце по ощущениям сделало кульбит, а ноги подкосились. Желание быть пойманной пугало, но то, как мисс Миллс описала это… затмевало любой страх.       Свон судорожно закивала, и волосы натянулись сильнее. Секундный звук рассекаемого воздуха — боль оказалась существеннее, чем она себе представляла это будет через ткань. Ухмылка мисс Миллс в зеркале стоила многого… Она посмотрела Эмме в глаза, и ударила ещё раз, вызывая громкое мычание сдавленного горла. Девушка под напором отвела взгляд, но услышав недовольное ворчание, тут же вернула на место.       Было неистово жарко, словно сейчас знойное лето, а не морозная зима. Хотелось снять эту ненавистную форму, но никто не собирался этого позволять. Конечно.       — Больно?       — Да, мисс Миллс, — проскулила Эмма в ожидании следующего удара.       — И ты хочешь ещё?       — Очень.       Мисс Миллс была более чем удовлетворена этим ответом, но Свон смущенно отвела голову в сторону, предаваясь старым привычкам (если они вообще когда-то исчезали) и, цокнув, женщина потянула за импровизированный хвост, шлепая шерифовским ремнем ещё раз. А потом ещё.       Задница горела, и Эмма отчаянно хотела сжаться за что-то руками, но шерстяное покрытие бильярдного стола вряд ли подходило для этого.       — Что я тебе говорила про твои глаза, а? — новый удар, и бедняга жалобно поморщилась, переводя взгляд в зеркале со своего лица на чужое.       — Простите…       — Ты хоть когда-то умеешь быть послушной?       С этими словами она откинула Эмму на стол, и та не больно приземлилась всем корпусом и щекой, сразу же ощущая давление на вторую. Её голову прижали к грубой поверхности, все ещё оттягивая пряди волос. Было тяжело дышать и Свон решила, что если бы существовала возможность выбрать свою любую смерть — она выбрала бы именно такую.       Мисс Миллс спустилась ведущей рукой ниже, останавливаясь где-то на плече, ближе к шее. Похоже, что-то интересное пришло в её голову, потому что Эмма услышала сдавленный смешок.       — Вот такой я была в твоем сне, да?       И она вспомнила каждый кадр до единого… Что-то неправильное вновь проснулось в её нутре. Что-то, что было во сне, и осталось с ней после пробуждения. Что-то, что заставляло её вести уверенный пересказ тогда по телефону.       — Мне говорили.       — Что? — не поняла Свон и попыталась хотя бы взглядом отыскать лицо мисс Миллс. Тщетно.       — Твой вопрос, когда я делала удар. Мне говорили, что я выгляжу очень возбуждающе в такой позе.       Не стоило. Не стоило Реджине произносить этого, ведь теперь Свон поняла, что её злость на самом деле никуда не ушла. Подавилась, спряталась, смешалась. Но не ушла. Никуда не уходила ни на секунду. Она прикусила щеку изнутри, чтобы хоть как-то совладать с этим чувством, однако ничего не помогало. Пальцы задрожали от напряжения, потому что теперь сознание Эммы было заполнено картинками о Реджине и других женщинах, у которых было право видеть её такой. Не стоило…       — Жаль только, что ты этого не узнаешь, — она наклонилась, и этот шепот у самого уха разрушил всё. — Не заслужила.       К черту.       В порыве ревностной ярости Свон резко взлетела со стола, отталкивая Реджину от себя и грубым движением разворачивая её на свое место. Миллс даже не успела понять что происходит, но уже оказалась зажата между бедер Эммы и столом, так непривычно прижимаясь к нему щекой. Всё внутри девушки горело от злостной обиды, и она стиснула её запястья, крепко держа своими руками.       — Ты охренела, Свон?! — взревела женщина, впервые называя её по фамилии. — Отпусти меня!       Но Эмма даже отвечать не собиралась, не говоря уже о том, чтобы отпускать. Женщина вырывалась, но физическая подготовка у другой в силу работы была куда более развитой, и попытки казались ничтожными. Сознание Свон всё ещё было затуманено, но теперь уже совсем другими чувствами, и хотела она тоже другого.       Реванша.       Реванша за несправедливый проигрыш, за тех, кто видел Реджину такой и за всю свою злость.       Она не знала кого сейчас нагнула над столом — Реджину или мисс Миллс, но ей подходили обе. Откинутый на стол ремень отлично обернулся вокруг запястьев, оставляя их в оковах у поясницы. Как хорошо, что раньше от одиночества Эмма тренировалась связывать себя ремнем и знала как это делается. Поэтому как бы Реджина не пыталась вырвать руки, у неё это не получалось…       — Я сказала тебе отпусти м… м-м! — она заткнула рот Реджины рукой.       — Что ты там говорила про тонкие стены? Вот подумай об этом.       Эмма никогда не была в подобной роли ни с кем из её партнеров раньше, что не удивительно, тем более с Реджиной. Да, она могла вести их процесс, но не доминировать. Это разное. Однако сейчас все эти гнусные вещи оборвали тормоза, и вот Свон уже сама не замечала, как разрывает блузку женщины, стягивая её докуда возможно, слыша протесты снизу.       — Я клянусь, я прибью тебя.       — Да? А по-моему тебе это нравится, — Эмма провела руками по голой спине, наклоняясь, чтобы укусить за плечо.       — Ай, нет! Пусти меня.       — Тебе это нравится, Реджина.       — С чего ты взяла?! — огрызалась женщина, не переставая вырываться, но напор чужого тела был сильнее.       — Во-первых, наш разговор по телефону. Думала, я не слышу тебя? — ладони шарили просто везде, останавливаясь то на талии, то чуть ниже на ягодицах, пока девушка смотрела в зеркало. Реджина же отвернулась, не желая видеть себя в таком положении.       — Во-вторых… да взгляни на себя, — теперь она ухватилась за подбородок, силой заставляя женщину смотреть. — Ты пихаешь меня и жмешься ближе, ты возмущаешься и краснеешь, отводишь глаза. Спорим, что если я засуну руку тебе между ног, то всё будет понятно?       Заметив секундное замешательство в отражении, Свон выпрямилась, победно улыбаясь. Реджина снова попыталась дернуться, но жилистая рука удерживала ее, прижимая к столу, а вторая какой-то своей волей замахнулась и шлепнула по ягодице. Не сильно, ведь Эмма… примерялась.       Миллс издала хриплый стон, и этим всё было сказано.       На секунду взгляд зеленых глаз смягчился, и, все ещё не разрывая их зрительный контакт, Свон сказала:       — Если я ошибаюсь… назови стоп слово и всё закончится.       Стало слишком тихо, и Эмма на самом деле испугалась. Даже собственные эмоции не горели так сильно, потому что она не хотела причинять Реджине вред при любых обстоятельствах. Но последняя лишь закрыла глаза, прижимаясь задней частью к чужим бедрам.       И Свон выдохнула. В этот раз ей никто ничего не позволял. В этот раз она сама взяла, и осознание этого переворачивало её мир с ног на голову.       Одним движением она задрала юбку Миллс до пояса, не желая тратить время больше ни на что. Тонкая ткань колготок под её напором треснула прямо между ног, и из небольшой стрелки образовалась неприличная дыра. Вторая за сегодня вещь Реджины была испорчена.       — Да ты издеваешься! — она снова захотела ускользнуть, но её волосы болезненно натянулись, вырывая из горла всхлип. Эмма с ума сходила от этих звуков.       Миллс столкнулась с чужими глазами в зеркале, и именно в этот момент Свон провела двумя пальцами по влажному белью.       — А сколько разговоров… — иронизировала девушка, отмечая ещё одно прямое и физическое доказательство, что Реджине нравилось происходящее.       Средний палец надавил на её вход, но кружевная ткань трусиков мешала проникнуть в желанное место, и женщина, нахмурившись, простонала от недостатка нужного давления. Все внутри горело, обжигало до невозможности, но Эмма, словно не замечая этого, лишь слегка скользила по её белью.       — Это всё, на что ты способна, шериф? — дерзила Реджина, расставляя ноги шире.       Эмма сама, казалось, была на грани от одного лишь зрелища, а слова, сказанные таким дрожащим тоном, подводили её ещё быстрее.       Сдернув ненужный кусок до середины бедра, Эмма всего парой движений погладила клитор, заставляя Реджину сжимать край её рубашки, и вошла одним пальцем на середину. О, она прекрасно знала, что этого недостаточно.       — Ну же! — возмущалась женщина, поддаваясь назад.       Эмма дернула её за волосы сильнее, и теперь Миллс оказалась прижата к ней спиной, а палец от такого движения случайно вошел до упора. Реджина вскрикнула, забывая о собственном же предупреждении по поводу звукоизоляции.       — Скажи мне… скажи чья ты и получишь ещё, — Свон совершала неспешные движения внутри по кругу, растягивая стенки, и Миллс буквально страдала от этого ощущения неполноты.       — Я не буду ничего говорить.       Реджина знала, что означало сказать это.       Эмма была так близко, что могла позволить себе укусить чужую шею, впиваясь зубами слишком глубоко. Женщина уже предвидела как останется след, но прижималась сама, подаваясь навстречу.       — Скажи.       — Нет!       Свон развернула её голову к себе и впилась губами в чужие. Она была жадной, и Реджина теперь, похоже, готова целоваться так вечно. Но это быстро закончилось — Эмма отпустила её волосы, переходя рукой на грудь, и, пробираясь под тонкий лифчик, сжала напряженный сосок. Миллс вскрикнула, но говорить не стала.       — Хорошо, солнце, как пожелаешь.       Брюнетка уже было подумала, что Свон лишит её касаний, но вместо этого, она покрепче обхватила женщину рукой и вошла сразу тремя пальцами.       — О Боже, — такой скулеж Эмма ещё ни разу из этого рта не слышала.       Толчки слишком быстро приобрели уверенный темп, вызывая хлюпающие звуки, а рука легко двигалась, насаживая Реджину на себя. Она была громкой, и Свон пришлось заткнуть ей рот своими пальцами, позволяя больно укусить один из них.       Её объемные ягодицы сталкивались с телом Эммы, когда она подавалась навстречу, и девушка сама не поняла с какого момента времени начала стонать в унисон. Белье сжимало бедра, не давая расставить их сильнее, а Реджине хотелось. Темп усилился до невозможного, и мышцы хаотично обхватывали её пальцы, сообщая о том, что женщина близка.       Но реванш был реваншем.       Максимально подведя Реджину, она вынула пальцы, оставляя только один, которым надавила на переднюю стенку без лишних движений.       — Эмма! — вскрикнула женщина, когда Свон переместила другую руку на смуглую шею.       — А надо было всего-то ответить…       Это давление разрывало её изнутри, и невозможность пошевелиться в крепкой хватке просто убивала без остатка. Реджина не думала, что у Эммы настолько крепкое тело, но теперь видела это личным примером.       — Верни всё как было, Свон!       Теперь она полностью развернула Реджину лицом к себе, вынимая из неё пальцы и отходя на шаг. Недоумение на чужом лице читалось прекрасно и без всяких слов.       — Не называй меня так.       Волны приближающегося оргазма уже утихли, оставляя за собой острую нужду сжать ноги вместе. Но сквозь проклюнувшиеся силы Реджина уловила эту невнятную интонацию:       — А как мне тебя назвать? — игриво спросила Миллс, замечая, что Эмма напряглась. — Солнце? Малышка? Умница? Как ты любишь?       Голос звучал слишком соблазнительно, слащаво, и девушка понимала, что другая просто выпрашивает своё. Реджина уже было хотела сделать шаг, но Эмма вмешалась:       — Стой там, — на удивление, она послушалась, всё так же тяжело дыша. С самообладанием у Миллс явно было лучше, чем у Свон. — Оставь это для… другого раза.       — Тогда как мне тебя называть сегодня? — теперь уже она казалась серьезной. Неужели восприняла новые правила игры?       — Сегодня, скажем… шериф.       Миллс ухмыльнулась, опираясь поясницей на бортик. Её внешний вид поражал: разодранные колготки, юбка, скатавшаяся на поясе, рваная блузка и связанные чужим ремнем руки. Белье валялось уже где-то под столом. Совершенно точно не мисс Миллс. Даже на Реджину не похоже.       — Шериф… мне нравится, — она закусила губу, поворачиваясь задом и демонстрируя связанные руки. — За что арест, шериф?       Эмма улыбнулась, довольствуясь новыми обстоятельствами. Она впервые видела эту женщину такой, и это было необычно, но в тоже время на самом деле горячо. Ладно, всё что касалось Реджины было горячо, это не новость.       — За нарушение правопорядка, — Свон подошла ближе, обнимая её за талию.       — И что же я сделала, м-м? — они обе смотрели в зеркало, впитывая новые роли.       — Ведете себя плохо.       — Я?       — Вы-вы.       Она снова развернула женщину, мягко целуя. Реджина приняла эту спонтанную нежность, отдаваясь полностью под чужой контроль. Скрепя зубами, но сегодня пусть будет так… Однако когда в нижнюю губу вцепились острые клыки, Миллс одернулась, сводя брови вместе.       — Вам грозят общественные работы, мисс.       — Какие ещё работы?       Свон не ответила, цепляясь двумя пальцами за пояс юбки, и повела Реджину за собой. Откидываясь на один из диванов, она стащила рваные ткани вниз, скинула юбку и расстегнула бюстгальтер. Теперь это прекрасное медовое тело украшалось наготой, а Эмма, в свою очередь, была полностью одета. Прямо как на их первых встречах, только ровно наоборот. Эта мысль завязала приятный узел из мышц внутри, напоминая об их начале.       Удобно умостившись, Свон аккуратно усадила Реджину на себя, сразу же носом зарываясь в её шею. Запах бергамота, похоже, теперь навсегда останется ассоциацией только с одним человеком.       Эмма плотнее притянула женщину, обхватив ртом её сосок, и та низко застонала, успевая соскучиться за интимными касаниями. Язык кружился вокруг твердого комочка, и это заставило вспомнить Миллс о своём так и не начавшемся оргазме. Ей безумно хотелось ухватиться руками, но это было невозможно, учитывая этот дурацкий, как считала Реджина, шерифовский ремень. Она стала покачиваться на бедрах, когда Свон перешла на вторую грудь, пальцами сжимая её задницу, которой сегодня уделялось непозволительно много времени.       — Шериф, быстрее, когда там начнутся наши общественные работы?       — Я уже сказала тебе что нужно делать.       Реджина тихо зарычала, когда новый шлепок пришелся по голой коже и, нетерпеливо потираясь бедрами о чужие брюки, оставляла влажное пятно на светлой ткани. Эмма переключилась на укусы туда, куда могла достать, и покачивала женщину вперед-назад, зная, что ей этого катастрофически не хватает.       — Ну-у-у, — непривычно хныкала страдалица, потому что клитор пульсировал от этого трения, а внутри все прискорбно сжималось от пустоты.       — Я хочу услышать твой ответ. Искренний.       Реджина приподнялась и укусила чужое ухо, поцелуями сползая вниз к шее и линии скулы. Она завлекала девушку, манила шерифа, соблазняла мисс Свон и притягивала Эмму. И знала ответ на эти слова. Знала, что значит сказать об этом.       — Не поможет, — она скользнула пальцами по набухшим складкам, сразу же убирая их. — Скажи чья ты.       — Ты знаешь… — отчего-то Реджина не могла смотреть ей в глаза, пряча лицо в изгибе плеча.       — Знаю, но хочу, чтобы ты сказала.       — Твоя, Эмма, — наконец-то выпалила женщина, потому что это терпеть уже было невозможно. И потому что это правда, черт возьми. — Я твоя и только твоя.       Отстраняя Реджину от себя, Свон снова впилась в чужие пересохшие губы своими влажными и вошла в неё двумя пальцами.       — Господи, да… — прошептала женщина в поцелуй, не собираясь прерывать его.       А вот Эмма не собиралась двигаться. Она расположила пальцы чуть выше изгиба собственных бедер, и Реджина принялась сама насаживаться на них. Стоны наполнили комнату, и у Свон совершенно не было желания просить женщину быть потише. Похоже, скоро сюда сбежится весь персонал. Да и плевать. Эмма хотела лишь смотреть, как её «уголовница» седлает её тело и вот так рвано двигается вверх-вниз, срывая крышу у обеих. Свободную руку она расположила на талии, помогая женщине плотнее прилегать к её пальцам.       — М-м, шериф…       Сладкие стоны ласкали её уши, и Эмма не удержалась от того, чтобы кое-как освободить Реджину от ремня, позволяя ей воспользоваться руками. И она воспользовалась, цепляясь в раскрытые стороны рубашки, притягивая девушку ближе к себе для очередного поцелуя. Эмма обхватила спину Реджины и согнула ладонь так, чтобы та могла тереться клитором о неё.       Их тела сцепились вместе, и даже этой тесноты не хватало, чтобы насытиться своими чувствами. Игры, подчинения, роли или рамки — всё это лишь декорации, потому что на самом деле им было достаточно друг друга, и не важно в каком из возможных проявлений это могло отражаться.       — Посмотри на нас, — еле выдавила Свон.       Реджина обернулась к зеркалу, не переставая двигаться на Эмме, и одного этого вида хватило, чтобы оргазм пронзил всё её тело, от кончиков пальцев на ногах до макушки и потом обратно. Этот стон удовольствия был настолько протяжным, что Свон, которая была уже готова кончить сама, заткнута его своим ртом, впитывая остатки удовольствия в себя.       Миллс была влажной и потной, тело горело от перенапряжения, а между ног заканчивали расползаться волны разрядки, и она обвила девушку руками, буквально падая в её объятия. Эмма бережно уложила её тело на узкий диван, позволяя своим коленям исполнять роль своеобразной подушки. Почему-то сейчас было особенно хорошо — приятное умиротворение и ничего отягощающего. Вероятнее всего, им стоило бы обсудить эту неожиданную смену власти и несанкционированную передачу контроля, но это будет точно позже. Не сейчас…       Спустя несколько таких безмятежных минут, под неторопливыми поглаживаниями Эммы, Реджина перевернулась на спину, не слезая с чужих ног.       — А как я пойду домой?       Этот наивный вопрос заставил Свон беззаботно рассмеяться, и она пожала плечами.       — Ну, у тебя есть теперь желание. Загадай — и останешься в полицейской форме, а я останусь, видимо, голой.