Механизм резистенции

      Сегодня было много голосов. Низких, высоких, писклявых, шепелявых и даже один картавый — у маленьких детей порой бывают трудности с произношением рычащих звуков. Поэтому на пороге большого темно-зеленого дома в кричащей толпе один из мальчишек весело встречал «Леджину» и «Генли», поочередно обнимая, похоже, долгожданных гостей.       У Робина было много братьев, а у тех много детей и, к счастью, не так много жен. Семья Миллс не отличалась особым разнообразием, но, так сказать, объединив силы с семьей Локсли, получилась неплохая такая компания. Впрочем, её состав оставался почти неизменным из года в год.       Огромная была редкость видеть любимую рыжеволосую сестренку за домашней метушней: и за мелкими пройдохами уследить, чтобы ничего не разбили, и курицу в духовке не передержать, иначе придётся трапезничать углями, и развлечь всех присутствующих болтовней о хронических болячках или работе. С ума сойти, сколько всего одновременно! Даже Реджина бы такое не выдержала, не говоря уже о Зелине, что от понятия домохозяйки была уж очень далека.       Но сегодня ведь Рождество.       А Рождество — семейный праздник. И даже не смотря на свою нелюбовь к шумным компаниям и некоторым из родственников, Реджина была всё же рада присутствовать тут. Да и сестра на самом деле в этом году постаралась. Еда выглядела аппетитно, наряженная ёлка чудесной, а дом просто сиял (то ли от чистоты, то ли от количества праздничной чепухи по всем углам — Реджина ещё не разобралась).       В этот день она принесла свою фирменную лазанью над которой пропыхтела всё утро, ведь порций на самом деле оказалось огромное количество. Её небольшой рождественский отпуск начался с позавчера, и она посвятила весь этот день приятному ничему-не-деланью, которое не позволяла себе уже слишком давно. Генри был рад провести этот день вместе с мамой в пижаме перед телевизором, питаясь сплошной пиццей и запивая её газированными напитками. «Раз в год можно», — успокаивалась Реджина, когда её посещали мысли о том, что ничего не делать — плохо. И это помогало, ведь такое происходило и вправду редко. Однако на следующий день привычный контроль над всем на свете взял верх, и она просто не могла допустить ситуацию, в которой что-то забудет. Ведь нужно было уследить за такой огромной кучей вещей! Закупиться продуктами, приготовить обещанное блюдо, привести в порядок сына и себя, погладить вещи, съездить на автомойку, упаковать подарки… И это ведь далеко не половина из списка.       В порыве всей этой беготни Реджина ни разу не позволила себе спокойно выдохнуть, до момента, как не припарковала машину в сестринском дворе. Так что теперь, расслабленно сидя на широком диване в гостиной большого дома, она наконец могла передать бразды правления в руки Зелины. Реджина слабо покачивала носком, откинувшись на мягкую спинку, и задумчиво накручивала залакированный локон на палец. В тот момент женщина задумалась о том, что ситуации, в которых она не держит этот необъятный контроль над каждой секундой своей (а порой чужой) жизни на самом деле очень-то приятны. Даже слишком… И одной из таких ситуаций стало то неожиданное поведение Эммы на их последнем свидании за игрой в пул. Момент, в котором всё уже решили за неё. Они так и не обсудили это, но времени на нормальный разговор за дни в преддверии праздника не нашлось. Воспоминания приятно отзывались реакцией во всем теле, и Реджина старалась не тонуть в подобных мыслях слишком глубоко. Сегодня Эммы тут не было и быть не могло, что по какой-то причине навевало странную тоску, однако остальные побочные эмоции затмевали это чувство. Семейный всё-таки день.       Но про спонтанные подарки от Свон Реджина не забыла, взяв их с собой, дабы порадовать сына и себя. Ох, как она держалась эти дни чтобы не открыть их раньше времени. Очень держалась. Так, что иногда это ощущалось словно ругать нетерпеливого ребенка внутри, пытающегося угомониться в ночь перед рождественским утром, ведь Санта наверняка уже завалил ёлку цветными коробками.       — Ужин! — крикнула Зелина издалека, вытирая уставшие руки полотенцем.       Гости заняли свои места, подхватывая цокающий звук звенящих приборов, ударяющихся о тарелки. Длинные свечи по углам качали слабые огоньки на своих фитилях, а запахи стояли соблазнительнее некуда. Изысканный сегодня ужин, да и собравшиеся выглядели не менее празднично. Зелина облачилась в платье с блестящей полупрозрачной отделкой на боках, совсем нетипичное для неё. Лиловые вещи в гардеробе сестры Реджина не припоминала, но ведь «по словам астрологов» оттенки фиолетового принесут достаток в наступающем году, так что старшая решила попробовать что-то новенькое. Генри приятно радовал глаз рубашкой в мелкую клетку, и Миллс с горем пополам даже смогла заставить его надеть брюки вместо любимых потертых джинс. А сама Реджина предпочла сочетать черное платье с кружевным верхом и красный приталенный пиджак с острыми плечиками, который теперь висел на спинке одного из кресел. Ведь, конечно же, Зелина не удержалась от колкого комментария, якобы её чудное логово не похоже на офис для снобов, и потребовала снять «шинель их бабули».       Разговоры быстро возобновились, а за ними и стук бокалов с бодрящими напитками, детский галдеж и фоновое завывание высоких нот в песне «All I Want for Christmas Is You», клип которой сегодня крутили по телевизору уже раз четвертый, как минимум. Реджине было действительно хорошо среди всего этого ежегодно повторяющегося празднования. Но некое чувство порой меланхолично напоминало о себе тихим стуком непрошенного гостя в этот день. Чувство, что чего-то не хватает. И она отлично знала чего именно.       Надо бы не забыть позвонить сегодня кое-кому.       

***

      Маленькой любимой дочери обычно дарили кукол, плюшевых медведей, иногда альбом с красками для рисования. Она была не против, хотя в письме просила Санту принести ей игрушечный бластер, ролики или набор юного исследователя. Санта редко исполнял её желания, а мама говорила, это потому что он не хотел бы, чтобы её принцесса подвергалась опасности. И принцесса верила маме, ведь… это же мама. Где был папа? Кивал маминым словам.       Обычная история из жизни Эммы Свон. Ничего сверхъестественного.       Но она никогда не обижалась на это, ведь куклы тоже были неплохи, а почувствовать магию этого волшебного праздника можно было всего раз в году. Так чего ж день портить, верно? День, который она, как и любой другой ребенок, ждала с трепетом на сердце и блестящими глазами. Мама запекала утку в медовом соусе, в доме всё время пахло корицей, а пятилетняя блондинка с самого утра крутила кассету с мультиком про оленя Рудольфа. Потом приходил Август с родителями, и пока взрослые занимались подготовкой к празднику, дети лепили снеговика на улице или выделывали снежных ангелов. А если никто не видел, тогда Эмма и Август осмеливались попрыгать с высокого дерева в сугробы, пряча набитые шишки под шапками. Потом приходили бабушки, тёти, дяди и все садились за стол. Шутили, смеялись и порой пели песни, если взрослые достаточно перебрали с алкоголем.       Эмма вспоминала эти моменты каждое Рождество, ведь довольно скоро вся магия куда-то испарилась, оставляя за собой лишь семейный ужин в молчаливом кругу. Такое вот взросление. В детстве всё казалось куда более красочным, увы.       Так что Эмма больше не любила этот праздник, даже тогда, когда отмечала его в скромной компании со своим мужем. Было не плохо, но этому не заменить сказочных воспоминаний из прошлого, в приятную глубь которого иногда всё же можно было позволить себе заглянуть. Порой Свон хотелось позвонить родителям и поздравить их с Рождеством хотя бы на словах, однако что-то каждый раз било по тормозам внутри.       Сегодня девушка приняла предложение Кэтрин по поводу совместного празднования с её одинокими подругами, и думать об этом точно было бы не к месту. На самом деле в этом мире был только один человек, с которым она бы хотела разделить это Рождество. Но, к сожалению, опция «Реджина Миллс» была недоступна для пользователя «Эмма Свон» во вкладке её личной жизни. Не тогда, когда это касалось чего-то большего, чем уединенных встреч без лишних глаз.       — Значит твой муж тоже моряк? — спросила одна из девушек, указывая на Эмму вилкой, и тут же продолжила есть.       — Мгм, — кивнула Свон, прожевав кусок индейки.       — И долго он уже плавает? — в этот раз вопрос задала женщина с параллельного конца стола.       — Около четырех месяцев.       — А как долго ещё будет?       — Максимум три месяца, но…       — Ого! — воскликнула первая девушка, перебивая Эмму. — Мой бывший, когда на работе на час задерживался, я уже скучала, а тут семь месяцев. Ты, наверное, тоже по нему соскучилась, да?       Эмма открыла рот, чтобы соврать в своей обычной (приобретенной) манере, но в зал вошла Кэтрин, держа бутылку шампанского в руках.       — Отстаньте уже от неё, — засмеялась женщина, вкручивая штопор в пробку. — Слетелись как пчелы на мед.       «Это лучше, чем дома в одиночестве», — повторила Свон в своей голове, неловко улыбаясь одним уголком рта. Она видела этих женщин впервые, но они общались с ней так, словно считали её закадычной подружкой. Без всякого негатива, но она к такому не привыкла. Лейси, Карен, Рэйчел. Свон запомнила их имена, но не запомнила кому именно они принадлежат, различая их по цвету нарядов. К счастью, все были разные. Кэтрин обходилась с Эммой довольно мило, поэтому она старалась держаться ближе к единственному человеку, которого знает в этой чудаковатой компании. Как оказалось, все из них были разведены, вот и сошлись на общей теме.       В тесной дизайнерской квартирке какой-то из этих женщин со временем стало вполне себе комфортно. Или это пару бокалов спиртного оказали такой эффект? Но это не важно, ведь Кэтрин уже разливала четвертую бутылку шампанского на пятерых. Бокал за бокалом, разговор за разговором, а время близилось всего-то к восьми вечера. Но некоторые из присутствующих уже успели поддаться дивному влиянию алкоголя, не контролируя смех, речь и вопросы. Однако, по правде говоря, Эмма и сама была не против напиться сегодня, жаль только, что предательское пойло отчего-то действовало слишком медленно. А чего ей терять? Может хотя бы шампанское или что покрепче помогут расслабиться и забыть о том, что Реджины тут нет. Ей бы хотелось, чтобы она была, но её тут нет и быть не могло.       Да, то что между ними происходит имело значение для Эммы. Приобрело такую важность, которой она не собиралась это наделять. Уже давно. И то, что у них есть сейчас много стоило — она старалась напоминать себе об этом почаще. Но… это ведь даже не отношения. Она не может быть с Реджиной на Рождество, не может вторгаться в её семью, не может сказать ей что… Долбанные условия. Долбанные обстоятельства. И вроде бы сейчас всё так, но не так ведь! Недостаточно так. А чего она, собственно, ожидала, соглашаясь на это? Похоже, алкоголь всё же действует, если она позволяет думать себе о таком, забывая достаточно важные причины, почему всё происходит именно таким образом.       — Ты чего приуныла? — подсела ближе подвыпившая Кэтрин, когда остальные решили устроить домашнее караоке и уже во всю топтали пол под заводную песню, перекрикивая музыку.       — Я? Я не приуныла, — оправдалась Эмма, снова делая глоток. — Задумалась просто.       — О чем задумалась?       Закусив щеку изнутри, девушка быстро начала придумывать причину, но Кэтрин решила, что знает ответ лучше неё:       — О Киллиане, да? — Свон кивнула, хотя уже предвещала нежелательную беседу. — Я понимаю. Девчонки тебя совсем замучили своими вопросами?       — Да нет, они…       — Эй, ты же помнишь, что я готова выслушать, если тебя что-то беспокоит, да?       Кэтрин икнула и, хихикая, прикрыла рот рукой. Возможно, поделись Эмма своими переживаниями с кем-то, ей бы стало легче. Спиртное заставляло её излишне болтать, становясь похожей на свою новую подругу, но всё же были вещи, которые она могла держать в узде. И одно из таких вещей было понимание того, что Реджина — не тема для обсуждений.       Зато один интересный вопрос, зревший уже давно, кажется, наконец-то дозрел.       — Кэтрин, можно тебя спросить? — Эмма немного нервно развернулась на стуле, обхватив пальцами ребристую спинку.       — Конечно, дорогая, всё что угодно.       — Почему ты… извини, почему ты, ну… изменила Фреду?       Свон ожидала, что собеседница поменяется в лице, закроет тему или вообще пошлёт её за такие вопросы, но этого не случилось — она лишь поджала нижнюю губу, слегка улыбаясь. Эмма иногда невольно сравнивала себя с Кэтрин, но каждый раз приходила к выводу, что они разные. Да, она знала о ней не так много, но они ведь были разными, правда? Ну и что, что делили одну ситуацию на двоих… это ведь ничего не значит, так?       — Фред меня не любил, — выплюнув эти слова, Кэтрин посмотрела куда-то в бок, а потом снова на Эмму. — Наверное, никогда.       Вот теперь Свон точно знала, что их ситуации разные. Киллиан её любил.       — Тогда почему вы оставались друг с другом, почему не… развелись? — она водила пальцем по краю стола, и когда Кэтрин затормозила с ответом, решила выпить ещё немного, дабы сгладить неловкую тишину. Даже громкая музыка на фоне, казалось, перестала быть заметной, а энергичные танцы, грозящие сбить пышную ёлку с ног, не мельтешили перед глазами.       — Потому что я надеялась, что всё изменится. Не хотела отпускать его, — пожала плечами женщина.       Или всё-таки не разные? Нет, Эмме нельзя так думать.       — Но все же ты…       — Да, я изменила ему! — вскрикнула женщина, закатывая глаза. — Я помню, не переживай. Трахнулась со своим тренером из зала. Банально, да? Потом ещё раз, и вот на третий Фред нас застукал, — Эмма ощущала себя неловко, слушая как будто бы гневную тираду непонятно из-за чего. Но Кэтрин, похоже, ничуть не смущалась, выпаливая это, словно заученный текст. — Хочешь знать, почему я это сделала?       Свон едва заметно кивнула, но интонация, с которой это произнесла собеседница, настораживала. Она злилась, но не на Эмму. На себя? На Фреда?       — Потому что я, мать его, хотела просто ощутить себя желанной, понимаешь? Типа, нужной кому-то. Вряд ли я была нужна тому чуваку из зала больше, чем он мне. Всего лишь быстрый перепихон, но и этого было достаточно. Потому что жить столько лет с человеком, который тебя не любит и не хочет… ужасно.       И снова различия. Кажется, Свон пора бы перестать сравнивать себя с Кэтрин, но в её истории она искала за что зацепиться, выясняя детали. Выпивка порой действовала странным образом. Перед глазами уже начинало плыть, и она крепче ухватилась за спинку стула.       — А чего ты просто не ушла от него, эм, ну, перед тем как это случилось?       — Потому что хотела, не знаю, мести, наверное, — Кэтрин игралась с цепочкой на шее, наматывая её на палец.       — Мести?       — Да. За то, что он меня не любил.       Свон сочла такую причину безумно странной, но не ей судить на самом-то деле. Какая-то необъяснимая тревога поднялась внутри, не крепко сжимая органы. Она ползала по её телу, переходя с желудка на сердце, и решила остановиться плотным комком в её горле. Единственное «разумное» решение Эммы — запить этот комок новым глотком.       — За любовь, — пытаясь сгладить их тему, подняла бокал Свон.       Кэтрин состроила забавную гримасу и без лишних слов приложилась стеклом к чужому. Её настроение порой менялось так быстро, что Эмма не успевала его уловить. Во всяком случае, теперь она не казалась раздраженной или расстроенной. Как минимум, опираясь на её внешний вид. Они только допили остатки, как к ним на шатких ногах, пританцовывая, подбежала одна из «певиц».       — Эй, алкоголички, хватит пить, — судя по состоянию этой девушки, Эмма была готова поспорить кто тут на самом деле алкоголик. — Пойдемте танцевать, ну!       Она схватила их запястья, потянув за собой. Забавно пожав плечами, они поддержали её инициативу. Свон не была хороша как в танцах, так и в пении, но выпила достаточно, чтобы забыть об этих ненужных фактах. Тревога понемногу начала отступать. Сегодня Рождество и если она не может провести его с тем, с кем ей хотелось бы, она проведет его хотя бы весело.       

***

      — Мам, мы башню построили аж до потолка, пошли, я покажу! — радостно припрыгивал мальчик у стола, закидывая в рот ломтик нарезанной ветчины.       Младшие домочадцы спрятались в детской, и Реджина краем сознания думала о том, что была бы не против если Генри бы навсегда остался ребенком. Игрался бы себе в конструктор и никакой тебе школьной драмы, никаких краж и подростковых бунтов. Но совсем скоро ему, увы, станет больше не интересно строить башни и развлекать юных кузенов отрепетированными сценками в школьном драм-кружке. Пора бы смириться.       — Я попозже подойду, сынок, мы тут ещё пока посидим, — она похлопала его по плечу, и, надкусив последний ломтик ветчины, Генри побежал наверх.       Многие теперь сидели с набитыми животами, распластавшись по своим стульям, и допивали остатки предложенных напитков. Робин рассказывал про недавнюю вылазку на охоту, где он тренировал навыки стрельбы из спортивного лука, а Зелина уютно умостилась у него на плече, время от времени посмеиваясь над шутками мужа. В такие моменты Реджина ощущала себя особенно радостно за сестру, и что ей, несмотря на скверный и сложный характер, удалось найти кого-то, кто по-настоящему её любит. Когда-то их компанию разбавляла Мал и несколько членов её семьи, но это было что-то из прошлой жизни.       Одна из женщин удалилась проверить детей, Зелина решила немного прибрать со стола, подготавливая комнату к кино-ночи, а братья Локсли пошли в гараж смотреть на коллекцию амуниции Робина. Комната заметно опустела, и Реджина наконец выхватила немного времени, чтобы позвонить Эмме. Вежливо извинившись, она накинула пиджак и длинную куртку на плечи и вышла на крыльцо.       Тихо и свежо. Можно немного передохнуть от праздничного балагана, вдыхая морозный воздух полной грудью. Достав телефон, Реджина с теплым предвкушением нажала на нужный контакт.       

***

      Совместные пляски выбили все силы, а горло теперь болело от бездарного исполнения хитов Рианны и Бритни Спирс. Всё ещё смеясь, Эмма ввалилась в ванную комнату, цепляясь двумя руками за раковину. Забывая про свой яркий макияж, она черпнула холодной воды, умывая раскрасневшееся лицо. Щеки пылали, ведь физическая активность вперемешку с алкоголем, как оказалось, не лучшая комбинация. Тушь размазалась, и влажным мизинцем она стерла остатки, разглядывая своё выражение в зеркале.       — Ну и ну, — хмыкнула Эмма сама себе в отражение, склоняя голову в бок.       Прическа растрепалась, платье сползло, а по лицу как будто прошлись сырой тряпкой. Поправляя лямки, она обернулась на тихий стук из-за спины.       — Эмма, можно? — приоткрыла дверь Кэтрин, не заглядывая.       — Ага.       — Тебе звонят, — женщина протянула громкий телефон, тут же скрываясь в коридоре.       Улыбнувшись, Эмма машинально смахнула значок, принимая вызов, даже не глядя в телефон. Она собиралась звонить Реджине сама, но «подружки» всё никак не отпускали её, упрашивая остаться «ещё на одну песню». За дверью всё так же играла громкая музыка, и девушка плотнее прижала телефон к себе.       — Св-в-он, приве-ет! — волнообразно протянул мужской голос.       Чёрт. Улыбка в секунду стерлась с лица, когда до Эммы дошло кто это. Казалось, что всё опьянение выпарилось в секунду.       — Киллиан, — растерянно поздоровалась Свон, облокачиваясь спиной на холодный кафель.       — С Рождеством, любимая, — слишком иронично, чтобы это звучало, как нормальное поздравление. Эмма не торопилась отвечать, вслушиваясь в другие низкие голоса на фоне. — А что, своего мужа уже позврд… поздравлять не надо, да?       С момента последнего разговора, когда Киллиан сказал, что задерживается, они не общались больше ни дня. Свон легкомысленно «забывала» позвонить, хотя обещала ему, что тоже будет стараться наладить их отношения. Интересно, понимал ли он, что обещание грозится оказаться пустым?       — И тебя, — спокойно сказала девушка, утихомиривая непонятное раздражение в голосе, стараясь не смотреть на своё отражение. — С Рождеством.       Он фыркнул в трубку, и Эмма услышала какие-то копошения неизвестного происхождения. Возможно, перебои связи. Она с первого слова поняла, что он пьян. Ну, в этот раз Свон от него не далеко ушла.       — А вот… ха, вот чисто из интереса. Ты вообще собиралась мне звонить? Может хоть смс-ку черкнуть?       Громкий вздох уже служил понятным ответом, но в силу состояния Киллиан вряд ли его хотя бы расслышал.       — Да, просто с девочками в караоке пели, я забыла, — даже почти правда, если не считать того, что звонок должен был адресовываться не ему.       — Карао-оке? — подозрительно растягивая буквы, процедил супруг. — Вы решили праздновать в караоке? Интересно.       — Нет. Просто дома песни пели.       — Дома? А у кого дома?       — У подруг Кэтрин, — буркнула девушка.       — У подруг?       — Ты что, попугай? У подруг! Сам же бубнил, что мне общаться не с кем — так теперь есть. Чего ты пристал?       Эмма явно ошиблась в мысли о том, что протрезвела, ведь на трезвую голову вряд ли бы так наехала на Киллиана когда-то.       — Я смотрю, ты там хорошо отмечаешь, — эта небрежная интонация подтверждала, что он всё понял. И действовала на нервы девушки. — Что с тобой происходит, Свон?       — А мне уже выпить нельзя на Рождество? — закатив глаза, она затрясла головой, и от этого болезненно закололи виски. — Ты сам-то, кажись, отмечаешь покруче моего. Мы стоим друг друга, не находишь?       Их оголенное рваное дыхание стало единственным, что Эмма слышала эту долгую минуту, и даже голоса вперемешку с музыкой из-за двери не казались таким уж громкими больше. Она медленно сползла спиной по стене, падая задницей на пол, и вытянула ноги, уставшие от этих каблуков. Свободная ладонь сжималась и разжималась в кулак, в попытке успокоиться. «Послать бы всё к чертям», — мысль, которую она не успела обдумать.       — Знаешь… развлекайся, Свон. С Рождеством тебя.       — О-о, серьезно, Киллиан? Ты будешь обижаться на это?       Но вместо ответа она получила ритмичные, короткие гудки. Киллиан отключился.       Свон ругнулась, замахиваясь, чтобы кинуть телефон об стену, но вовремя сдержалась, лишь крепче сжимая его в руке.       Она случайно приложилась головой об стену, задрав шею, и поморщилась от слабого удара. Или от этой бессмысленной ссоры абсолютно на пустом месте. Нет, ну вот нужно было портить друг другу праздник! Эмма захлопнула глаза, морща веки, и недовольно простонала. Захотелось напиться до беспамятства. Почему она была так зла на него за пьянство, если выпила сама не меньше? Или эта была другая злость? Паршивое Рождество в компании незнакомых людей без Реджины, казалось, не могло быть ещё хуже, но нет — этот разговор решил испортить его еще больше.       «Черт, Реджина!», — вспомнила Эмма, отталкивая все неважные мысли на задний план. Она всё ещё не поздравила её, и неприятная тошнота подступила к горлу. Может, конечно, тошнило по иной причине, но в любом случае она не обращала на это внимания.       Включая телефон, Свон увидела всплывающее сообщение о пропущенном вызове больше часа назад. Не раздумывая ни секунды, она тут же нажала на зеленый кружок.       

***

      Поднимаясь по массивной лестнице на второй этаж, Реджина ещё с первых ступенек услышала детский смех, порой сменявшийся визгом и топотом. Генри не отставал со своими просьбами, поэтому теперь она решила составить компанию детворе перед обещанным домашним кинотеатром. Однако мелодия, доносящаяся из кармана пиджака остановила её посреди коридора. Сменив направление, Миллс поспешила оккупировать небольшой балкон, плотно запирая стеклянную дверь.       — Хэй.       — Привет, — тихо произнесла Реджина, приулыбнувшись самой себе, когда впервые услышала голос из трубки. — С Рождеством тебя.       Погода на улице явно не подходила под домашние тапочки, платье и пиджак, поэтому Реджина обняла себя руками.       — Тебя тоже с Рождеством, — голос Эммы казался сиплым, и где-то позади неё слышалось чье-то пение. — Извини, что не ответила, я не слышала звонка из-за… караоке.       Миллс хмыкнула, представляя себе поющую в микрофон Свон, и это зрелище её явно повеселило.       — Как твой праздник? — спросила девушка по-прежнему тихо.       — Всё так же, как и каждый год. Меня устраивает, в целом. И Генри доволен. Скоро будем смотреть «Гарри Поттера» и укладывай детей.       — Вы уже открывали подарки?       — Нет, мы все по традиции ждем завтрашнего утра, ведь Санта приходит только по ночам и только к тем, кто хорошо себя вёл, верно? — Реджина сильнее закуталась в пиджак, но разговор с человеком, которого ей очень не хватало, грел её сильнее всяких тканей.       — Мгм… — женщина напрягла слух, улавливая какие-то невеселые ноты в чужой интонации. — Тогда понятно.       — А как твой вечер?       — Нормально, — выдохнула Эмма, и теперь Реджина точно поняла, что что-то было не так.       — Так, а если честно?       — Честно нормально.       Миллс нахмурилась, вглядываясь во двор чужого дома, украшенного бесконечной гирляндой, что мигала под снегом на весь район тремя узнаваемыми цветами.       — Мисс Свон, куда делся ваш настрой? Последний раз как мы виделись, вы были в чудесном расположении духа, не припоминаете? — она пыталась шутить, но собеседница, кажется, была не в настроении для этого. — Я серьезно, Эмма, что случилось?       — Скучаю по тебе.       Говорить, что они соскучились друг по другу уже вошло в привычку, и не считалось чем-то из разряда ошеломительных и запретных вещей, но Реджина почему-то удивилась спонтанности этой фразы. Как-то по-другому она была сказана в этот раз. К тому же учитывая, что они виделись два дня назад.       — Я тоже, но мы будем вместе на Новый год и… постарайся подумать об этом, — утешила женщина, скрещивая ноги в легких колготках, ведь холод уже пробирался под кожу. — Так как твой праздник, расскажи мне?       — Ну, нас тут пятеро и подружки Кэтрин странные, но веселые под градусом. А ещё я попробовала её лазанью, и, блин, это так вкусно. Я раньше не любила лазанью.       — О-о, это ты ещё мою не пробовала! Никакая стряпня никакой Кэтрин не сравнится с моим кулинарным шедевром, — немного ревниво, но с иронией произнесла Реджина.       Похоже, это подействовало, и в трубке послышался негромкий смех.       — Не зна-аю, мне никто не предлагал.       — Я приготовлю на Новый год, если ты обещаешь перестать грустить. Договорились? — поучительно произнесла Реджина, зная, что Эмма без ума от этой интонации.       — Убедила, — тон казался теперь бодрее.       — Вот и договорись, — усмехнулась женщина, ежась от мороза.       С каждой минутой становилось холоднее, и тело отчаянно просило вернутся её в теплую комнату. Мурашки на коже усиливались, однако Реджина не собиралась идти на поводу у физических потребностей, желая ещё хотя бы минутку разделить с этой девушкой, раз уж она не была сейчас с ней.       Как-то по наитию Реджина представила Эмму рядом. Она бы сидела за столом вместе со всеми, без страха держала бы её за руку и поддакивала Зелине, когда та заводила разговоры про снобизм сестры. Наверное, Эмма была бы не против развлечь Генри и остальных детей, собирая с ними конструктор или играя в прятки по всему дому. А потом, дождавшись утра, открывала бы подарки вместе с остальными, так по-своему глупо улыбаясь, развязывала бант на коробке, подаренной Реджиной.       Эмма слишком хорошо вписывалась и… нет, конечно нет. Это всего лишь фантазия. Воображение. Слишком много «но», и слишком много приевшихся «слишком», чтобы эта фантазия стала реальностью. Всё так, как должно было быть, так что пускай так и будет.       На своих местах.       — Ты ещё тут? — спросила Реджина, осознав, что странная тишина длилась непозволительно долго.       — Да, я просто… думаю о тебе и… — она замямлила, пока Миллс пыталась вслушаться, заворачиваясь в пиджак крепче некуда. — Мне кажется, я тебя…       — Мам!       Дверь на балкон резко отворилась, и речь в трубке оборвалась. Реджина испуганно обернулась, словно её застукали за чем-то нехорошим.       — Мам, я тебя по всему дому ищу! Ты обещала посмотреть на мою башню.       Мальчик стоял на пороге, держась пальцами за ручку, и недовольно хмурил брови, явно раздосадованный тем, что его мать пропала так на долго.       — Я скоро подойду, Генри, закрой дверь, тут холодно, — ласково произнесла женщина, прижимая телефон к себе. Совладать со своим перепугом получилось даже хорошо.       — Ты мне тоже самое говорила два часа назад!       — Пять минут и я буду.       Он цокнул, и оставил Реджину одну, убегая в своем направлении.       — Извини, так что ты говорила? — она вернула всё внимание девушке.       — Да ничего, забей, фигня. Не мерзни и иди в дом.       Миллс усмехнулась этому командному тону, явно берущего свои початки с шерифского амплуа. Что ж, похоже, Эмме теперь получше, и она может вернутся.       — Тогда до встречи, не прощаясь? — пальцы уже дрожали, а нос наверняка покраснел.       — До встречи.       И Реджина вернулась внутрь.       

***

      А вот теперь телефон полетел о стену с громким ударом, чудом не разбившись. Как она могла чуть так не опозориться! Собиралась сказать Реджине, что…       — Ты идиотка, Свон, — всё ещё сидя на полу в ванной, прошептала Эмма, утыкаясь в лицо руками.       Ей не хотелось плакать, но спрятаться от всего мира — это пожалуйста. И больше ей не хотелось напиваться, ведь она винила во всём алкоголь. Конечно, ведь глупое признание чуть не сошло с её уст исключительно под влиянием этого дрянного пойла! Как хорошо, что Реджина, похоже, ничего не поняла. Эмму почему-то трясло, и она обхватила свои колени, игнорируя задравшееся почти до конца бедер узкое платье. Нет, само собой она не имела ввиду то, что собиралась сказать. Просто в моменте стало как-то приятно на душе, и Реджина просто была рядом, и это просто всё… случайно. Да, это случайность. Случайность, вызванная эмоциями в совокупности с состоянием алкогольного опьянения и…       Стук в дверь сбил её мысли, больше напоминающие термин из книжки по биологии.       — Извини, это опять я. У тебя тут всё в порядке? Мне зайти?       Эмма быстро вскочила с пола, расправляя подол темного платья и быстро протерла руками по лицу, словно это помогло бы исправить полностью размазанный макияж. Приоткрыв двери, она впустила Кэтрин.       — Я просто услышала какой-то громкий стук и решила проверить, — женщина оглядела комнату, обнаружив валяющийся на плитке телефон.       — А… да, это он просто упал. Всё в порядке.       Кэтрин вскинула бровь, оглядывая взволнованную девушку, и, подняв её гаджет, протянула в руки.       — Ты уверена, что всё в порядке?       — Мгм, — улыбнулась Эмма, складывая руки за спину. Только сейчас она поняла, что больше не слышит орущих звуков с колонок.       Вряд ли Кэтрин ей поверила, но, похоже, сделала вид, что всё действительно в порядке.       — Мы собрались пропустить по стаканчику виски, ты с нами? Боже, и чего я спрашиваю? Конечно ты с нами! — не дожидаясь ответа, она приобняла девушку за талию, выводя из ванной комнаты.       Свон ничего не оставалась, как согласиться на очередное алкогольное путешествие, хотя минуту назад, она клялась, что навсегда бросает пить. Но сегодня ведь… Рождество. Реджина дома, с Генри, семьей, у неё всё хорошо и это знание на самом деле скрашивало её странный вечер. А ещё она пообещала не грустить сегодня больше.       Пускай в этом мире будет хотя бы одно обещание, которое Эмма Свон сумеет сдержать.